Евангелие от Иоанна 3 глава 17 стих

Стало быть, врач должен прийти, чтобы исцелить больного. Сам себя губит тот, кто не хочет соблюдать предписания врача. Спаситель пришел в мир; не потому ли Он назван Спасителем, что Он спасет мир, а не будет судить его?

***

Итак, насколько это во власти Врача, Он пришел исцелить больной мир. Сам себя уничтожает тот, кто не желает исполнять предпи-саний врача. Он же пришел как Спаситель мира. Почему Он именуется Спасителем мира, если не потому, что Он пришел, чтобы спасти мир, а не для того, чтобы судить мир? Ты не хочешь быть спасен Им — ты сам себя осудишь. Почему я говорю, что ты себя осудишь? Посмотри, что Он говорит.

После такого приготовления, в словах Господа естественно было ожидать еще чего-нибудь также необыкновенного, несогласного с общими иудейскими понятиями. Конечно, Господь хочет сказать не о своем возвышении и славе: ибо это было совершенно сообразно с представлениями Иудеев. Напротив для обыкновенного Иудея, который так был привязан к внешнему, ничто столько не могло казаться странным, как мысль о Мессии страждущем, который является не в блеске земной славы, но страданием должен совершить спасение человеков. Это всегда было и будет соблазном для Иудея. Сию-то истину и открывает Господь Никодиму, но более намекает, нежели ясно ее высказывает; Он хочет, чтобы учитель израилев сам вразумился известным из древних времен образом или прообразованием к объяснению ее себе; он сравнивает сына человеческого, возносимого от земли, с знамением змия, воздвигнутого в глазах народа. Страждущий Мессия – Спаситель мира: это также странно, как и то, что воздвигнутое знамение змия служило к исцелению уязвленных змием. И однако же это было так и не без намерения было устроено так Богом.

Эта беседа Иисуса с Никодимом, которой свидетелями конечно были и ученики Господа, сделала еще глубже впечатление на сердце учителя израилева, и он постепенно более и более начал показывать даже открытое к Нему уважение (Ин. 7:50; 19:49). Иисус не потребовал от него в настоящем случае решительного последования Себе; однако так сильно на него подействовал, что после он сам должен был оставить все ради Евангелия. А прежним образом мыслей Никодима, как он представляется нам в этой беседе, оправдывается образ действования Иисуса в Иерусалиме в отношении ко всем тем, которые изъявляли – было тогда к Нему веру (Ин. 2:24).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 80-81++

Указав на неверие Ему, Господь объясняет значение и спасительность веры в Него. Бог послал Сына в мир, «чтобы мир был спасен через Него» (Ин. 3:17). В самом начале Евангелия сказано, что как «все через Него возникло» (Ин. 1:3), так и спасение мира совершится «через Него». Бог любит мир (Ин. 3:16). Поэтому спасение не ограничится одним народом или группой людей, но распространится на весь мир. Оно означает получение жизни благодаря вере в Сына Божия: «Чтобы каждый верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16-17). Для объяснения этого Иисус обращается к ветхозаветной истории исхода из Египта, изложенной в книге Чисел (Ин. 21:4-9): «И как Моисей вознес змею в пустыне, так должен вознесен быть Сын Чeловеческий, чтобы каждый верующий имел в Нем жизнь вечную» (Ин. 3:14-15). Когда люди Израиля во время странствования по пустыне малодушно жаловались, роптали и сожалели о том, что они ушли из Египта, чтобы теперь умереть в пустыне, для их наказания Бог наслал на них ядовитых змей, укус которых был смертельным. Народ раскaялся и молил о пощаде. Бог научил Моисея сделать медного змея и выставить его в середине стана, с тем чтобы всякий, если его ужалит змея, мог взглянуть на него и остаться в живых.

Образ медного змея в контексте беседы имеет двойное значение:

1) Отец дал Сына миру, подобно тому как Моисей дал змея в пустыне, чтобы люди, увидев Его и поверив Ему, получили избавление от гибели¹,

2) но как и змей в Пустыне, Сын Человеческий должен быть вознесён. Для нас привычным является понимание вознесения как восхождения Иисуса Христа на небо на сороковой день после Воскресения. Но в Евангелии от Иоанна смерть Иисуса на кресте, Его воскресение и прославление рассматриваются как единый акт. Поэтому под «вознесением» здесь понимается подъятие на крест (см. 8:28, 12:23). Крест – это первый шаг к будущей славе, именно он отрывает Христа от земли.

Посредством смерти Сын передаст Свою жизнь миру: «Чтобы каждый верующий имел в Нем жизнь вечную» (Ин. 3:15). Слова Христа о будущей смерти являются продолжением темы рождения от воды и Духа и необходимости крещения. Вспомним, что ап. Павел рассматривает крещение как соучастие в смерти Иисуса Христа (Рим. 6:4-12). Для того чтобы жизнь покинула человека, он должен умереть. Так и Сыну Божию надо умереть, чтобы Его жизнь перешла к людям. Эта жизнь сообщается человеку в крещении.

Принятие жизни Иисуса Христа означает соединение с Ним в едином бытии. Как у ребёнка первые девять месяцев сго существования нераздельна жизнь с матерью, пока он находится в ней, так и у верующего, который пребывает «в Нем» (Ин. 3:15), одна общая жизнь с Сыном Божиим. В конце Прощальной беседы с учениками Иисус напомнит им о страданиях матери, благодаря которым ребёнок появляется на свет: «Женщина, когда рождает, печаль имеет, потому что пришел час ее; когда же родит дитя, уже не помнит скорби от радости, что родился человек в мир» (Ин. 16:21). Так же страданиями Иисуса Христа люди усыновляются Богу (Ин. 20:17). И уже как дети Божии смогут войти на небо, перейти к Отцу, в Его Царство.

«И се, глас с небес глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение». Христос знал, что эта любовь была всегда. Он знал эту любовь, и теперь Он должен был снова узнать ее. Но об этой любви никогда не было сказано так — такими словами — со стороны Бога — человеку. В этом — абсолютная новизна, которая присутствовала в Его Крещении. И в этом было все, что Отец хотел сказать здесь, на земле, все, что Он говорил всегда. Этими немногими словами любви к Своему Сыну Отец обозначил все. Отныне Он может только без конца повторять их, Он не может ничего другого сказать. И не может также ничего другого делать, кроме как осуществлять эту любовь. «Никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына» (Мф. 11, 27). И только Отец знает в этот час, до каких пределов возвещение Его любви поведет Сына: «Не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22, 42), — скажет Он в Гефсимании, и «Отче, в руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23, 46) — на Голгофе.

В первый раз слово Отчее прозвучало так на земле, но не в последний. Потому что оно было обращено не только исключительным образом ко Христу, но и ко всем нам. И это Крещение не было также последним крещением. И не в последний раз Дух Святой сошел на человека, чтобы пребывать в нем. Отныне в каждом крещении человек рождается сыном Божиим, сыном по благодати в Единородном Сыне Божием, христианином во Христе. И в сердце этого новорожденного сына рождается, как свидетельствует апостол Павел, ответ на возвещение Отчей любви Духом усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче» (Рим. 8, 15).

«Сей есть Сын Мой возлюбленный». Из века в век эти слова Отца Небесного продолжают звучать в сердцах тех, кто во Христа крестились. Они звучат непрерывно, и не надо больше ничего, потому что любовь все покрывает и никогда не перестает. Мы должны только слушать их всегда и давать место Духу Святому отвечать в нас: «Авва, Отче! В руки Твои предаю дух мой».

.

Сын Божий, от вечности сущий у Бога, снисшел на землю для того, чтобы, подобно Моисееву змию в пустыне, при воззрении на который люди получали исцеление от укушения змий (Чис. 21:8 и д.), быть вознесену на крест для искупления людей, д чтобы всякий, с верою взирающий на Распятаго, имел жизнь вечную. Ибо так возлюбил Бог мир, что для спасения его отдал Сына Своего единороднаго. Ибо не как судию Бог послал в мир Сына своего, но как Спасителя.

Господь во плоти, Сын Божий, являющий Отца на земле, послан, говорит Господь в 17 стихе, не судить мир, а спасти мир. Сие глаголет Господь о первом Своем пришествии, о пришествии в образе «Отрока, избранного Господом», кроткого и милостивого, «открывающего глаза слепым, выводящего из темницы сидящих во тьме» Ис. 42:1, 2–4, 7.. Но, пользуясь свободою человеческой воли, есть люди (ниже 19 ст.), возлюбившие тьму более нежели свет. «Не бывает однако Бог поругаем: еже бо аще сеет человек, тожде и пожнет» (Гал. 6:7), а потому надо отделять слова, относящиеся в Евангелиях ко второму судному пришествию Господа, от настоящего милосердного призвания, .которое указывает на возможность избегнуть суда, «сердцем веруя и устами исповедуя Господа во спасение» (Рим. 10:10).

Посему и говорится Ин. 5:22: «Отец всякий суд отдал Сыну» Ср. еще Ин. 9 и 1 Ин. 2:28., а также, что «Бог назначил день, в который будет судить вселенную» Деян. 17:31., и знаем глаголы Господа об этом суде Мф. 25:31 и след..

Сын человеческий в первом пришествии воспринимает в полном образе человеческом уничижение и страдания и смерть, но Он же «Сын человеческий приидет во славе» Мф. 25:31. и «отделит овец от козлищ» Мф. 25:32–46. и «возвестит народам суд» Ис. 42:1, Мф. 12:18.. Но сей последний и великий акт справедливости Божией, ожидаемый нами, не определен для нас во времени, и Господь только предупреждает нас словом «бдите!» Мк. 13 и о том, что никто не знает дня и часа ни Сын, а только Отец id. ст. 32. О последнем выражении ср. Григор. Богослова (сл. 36-е о Сыне второе л. 151 на об. и Афан. вел. о явл. во плоти Бога Слова ч 3, стр. 289), что следует помнить, когда Господь глаголет как Слово н когда глаголет как Сын человеческий во плоти.. А между тем

до великого дня судного, в сей земной жизни уже происходит разделение (Ин. 9:39; Лк. 12:51), и разделение сие есть следствие доброй или злой воли человеческой. Господь не судить пришел, а миловать, но отталкивающий руку милосердия и любви не предупреждает ли для себя день судный? Источник света явился на земле, но все ли люди желают света? (ниже ст. 20). Воля Божия была: «да явится в мир истинно Спаситель мира Христос» (Ин. 4:42; 1 Ин. 4:14). После сего течет время долготерпения Божия: «иже всех человеком хощет спастися и в разум истины приити» (1 Тим. 2:4), «не хотя да кто погибнет, но да вси в покаяние приидут» (2 Пет. 3:9). И во время сие, время любви Господа, сказавшего: «Аз с вами есмь во вся дни до скончания века» (Мф. 28:20), Господь «не судящий мирови», но пришедый да спасет мир, встречает всякого грешника, яко блудного сына встречает отец, и Сам идет отыскивать как Пастырь заблудшую овцу, и идет навстречу погибающему и не судит его, а протягивает ему руку как Петру, усомнившемуся на водах Мф. 14:31., да приобретет его и согреет его охладевшее сердце великою Своею любовию. Лишь над озлобленным Иерусалимом и озлобленным народом произнесен суд, служащий прообразованием великого суда вселенной Мф. 24:1–36; 25:31–46; Мк. 13:1–32; Луки 13:34–35; 21: 6–11, 20–27. Внимательный читатель заметит, как суд над Иерусалимом сливается с судом великим последним, ибо первое событие, уже исполнившееся, предзнаменует второе ожидаемое. И в Иерусaлиме было уже отделение агнцев христиан от козлищ Иудеев. Первые вошли в радость Господа, вторые погибли.. В сие же время долготерпения, в сие время милосердия и любви «верующий в Господа не судится»; достаточно человеку возопить о спасении, протянуть руки, как беспомощное дитя протягивает руки к матери, и Господь уже прощает грехи и глаголет ему: «веруяй в Меня не будет осужден». «Слушающий слово Мое, говорит еще Господь (Ин. 5:24), – и верующий в Пославшего Меня, имеет жизнь вечную и на суд не приходит, но прейдет от смерти в жизнь».

Вера в Единородного Сына Божия есть вместе с тем вера и в Бога Отца милосердого и в Духа Святого животворящего.

Но как страшно не слушать гласа Господа, призывающего человека: «не верующий уже осужден»: он осужден самим собою, ибо в душе его, затемненной злыми и мелкими человеческими и земными желаниями, нет места высоким и святым чувствованиям; не верующий, отуманенный гордостью и (само) возвеличением своего я, предает себя всем последствиям своего безумия, ибо в бессилии своем мнит быть сильным и только в последнюю минуту своей жизни может быть сознает, что человек без помощи Божией ничто есть. Господь в следующих стихах указывает на этот суд, имеющий место еще в земной жизни.

Для вразумления Никодима, что распятие должно совершиться не по вине или немощи Распятого, Иисус сказал, что Он должен быть распят потому, что так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного «Не удивляйся, Никодим, что Я должен быть вознесен ради спасения вашего: так угодно Отцу, и Он так возлюбил вас, что за рабов, и рабов неблагодарных, дал Сына Своего, чего никто не сделал бы и за друга» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Иоанна. 27).

Возлюбив мир, Бог отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Следовательно, пришествие Сына Божия в мир и предстоявшая смерть Его на Кресте имели целью спасение людей, дарование им жизни вечной в Царстве Небесном, спасение всякого человека, верующего в Него, но не одних только евреев.

Снова мысль обо всем мире, не об избранной части. Иудеи: Мессия - Судия, Мф. 25:31.

Ин. 5:27 - здесь всегда речь о Последнем суде. Ин. 9:39 «на суд пришел я в мир» - это уже о настоящем времени.

Так судит или не судит?

Прежде всего он - Спаситель, но и Судия. Суд - не цель, а результат.

То, что некоторые отвергают Его, не входит в план Отца.

Суд - всегда самоосуждение.

Спасать: σώζω - целить.

В заключительной части беседы с Никодимом доминирует идея суда: понятия, выражающие эту идею – κρίσις («суд»), κρίνω («судить»), κρίνομαι («быть осуждаемым») – употреблены четыре раза. Пришествие в мир Сына Божия становится судом для мира, но не потому, что Сын Божий пришел судить мир, а потому, что каждый человек должен теперь сделать выбор – в пользу правды (истины) или зла, в пользу света или тьмы. Суд Божий не является внешним, сторонним фактором по отношению к миру и людям: они сами вершат над собою суд, сами выбирают свою судьбу, когда либо принимают пришедший к ним свет, либо отвергают его.

Суд мыслится не как событие далекого будущего, а как то, что происходит здесь и теперь: уверовавший избавляется от суда, а не уверовавший уже осужден. Речь в данном случае не идет о Страшном суде, о котором Иисус говорит в других местах и который будет означать окончательное и бесповоротное решение судьбы каждого человека. На этом последнем суде овцы будут отделены от козлов (Мф. 25:31–46), пшеница от плевел (Мф. 13:24–30), злые от праведных (Мф. 13:47–50). Но Страшный суд для каждого человека будет лишь закономерным итогом того, какой выбор он сделал в жизни: этот суд не внесет ничего принципиально нового в его судьбу.

Термин «свет» (φῶς) употреблен в беседе с Никодимом пять раз в том же значении, в каком он встречался в прологе. Там тоже говорилось о действии света в мире: «Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин. 1:9–11).

Свет Божий пришел в мир, чтобы дать человеку возможность выбрать один из двух путей – к спасению или в погибель. Свет не судит: он лишь выявляет («обличает») то, что подлежит осуждению, и то, что подлежит оправданию, подобно тому, как внезапно зажженный в темной комнате светильник выявляет в ней порядок или беспорядок, чистоту или грязь. (Не будем забывать о том, что беседа Иисуса с Никодимом происходит ночью).

Критерием для определения судьбы человека являются его «дела» (ἔργα). Этот трижды употребленный термин вместе с близкими к нему по смыслу глаголами «делать» (πράσσω) и «творить» (ποιέω), а также причастием «соделаны» (εἰργασμένα), составляет тот терминологический набор, который переводит весь дискурс в практическую плоскость. Если ранее в беседе речь шла об акте любви Бога Отца, следствием которого является пришествие в мир и смерть на кресте Сына Божия, то в заключительном разделе беседы речь идет об ответе людей на этот акт любви. Ответ представлен как преимущественно отрицательный: мир отверг Единородного Сына Божия, люди возлюбили более тьму, нежели свет.

Тем не менее, наряду с теми, кто не уверовал в Него, есть и уверовавшие. Ключевое понятие веры (πίστις), впервые появившееся в прологе, теперь появляется вновь. Если раньше Евангелист говорил о воплощенном Слове Божием, что верующим во имя Его Он дал власть быть чадами Божиими, заново родившимися от Бога (Ин. 1:12–13), то теперь об этом говорит Само воплощенное Слово. Рождение свыше есть не что иное, как рождение от Бога и усыновление Богу. Человек как физическое существо рождается от отца и матери, но как существо духовное он должен родиться от Бога. Это рождение происходит благодаря вере.

**

Беседа с Никодимом – первое из поучений Иисуса, вошедших в Евангелие от Иоанна, имеющее ярко выраженный тринитарный характер. В нем присутствуют все три Лица Святой Троицы: Бог Отец, Который по любви к миру посылает Своего Сына на крест; Сын, по послушанию Отцу приходящий в мир и принимающий смерть на кресте; и Дух Святой, через крещение дающий новое рождение уверовавшим в Сына Божия. Единство трех божественных Лиц станет одним из лейтмотивов четвертого Евангелия и основной темой нескольких поучений, включая последнюю беседу Иисуса с учениками на Тайной вечере, где Он будет говорить о Своем единстве с Отцом, о Своей крестной смерти и о Святом Духе, Который «придя, обличит мир о грехе и о правде и о суде: о грехе, что не веруют в Меня; о правде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня; о суде же, что князь мира сего осужден» (Ин. 16:8–11). Диалог с Никодимом служит прелюдией к этой последней беседе Иисуса с учениками, воспринимающейся автором четвертого Евангелия как завещание Учителя.

Доселе, в Своей беседе с Никодимом, Господь открыл ему истинное понятие о Мессии, — что Он будет не простой человек, а Единородный Сын Божий, указал главную цель Его пришествия — не устроение земнаго царства, как думали иудеи, и разделение между иудеями и язычниками, чтобы первых осыпать благодеяниями, а вторых подвергнуть наказанию, а искупление всего рода человеческаго Своею крестною смертию, чтобы всякий, верующий в эту жертву, мог получить вечное царство на небе; показал и побуждение к сей жертве — чрезмерную любовь Божию к миру; наконец, в заключение беседы, Господь объясняет Никодиму, что в царство Его войдут не одни евреи, как думалось им. — но всякий верующий, будь он еврей или язычник, — так что и еврей не верующий может не войти, а язычник верующий — войти, и что любовь Божия, с своей стороны, сделала все тля спасения человека, — предала Единороднаго Сына на крестную смерть для удовлетворения пли умилостивления правды Своей; остальное же ужо зависит от самих людей — от их веры: вера дарует им спасение, а неверие погубит их. Да судит мирови (чтобы судить мир), но да спасется, им (чрез Него), т. е. Господь пришел на землю не за тем, чтобы сделать разделение между евреями и язычниками, и первых принять в Свое царство, а вторых осудить на несчастий, но чтобы всем даровать спасение, сделать всех участниками тех благ, какия дарует царство Христово истинным своим членам, как в настоящей, так и в будущей жизни. Пред судом правды Божией, а равно и пред любовию Его все равны — и иудеи и язычники, без Христа же все без различия, — иудеи и язычники, весь мир виновен пред Богом (Рим. 3:19), и Христос пришел даровать спасение всему миру, а не осуждение (Мих.).

Одной верой бездеятельной не спасешься: Иак. 2:19-20, ибо сказано еще соблюсти заповеди: Мф. 19:17; Ин. 14:15. Царство Небесное силою берется: Мф. 11:12. Упокоение обещано труждающимся и обремененным: Мф. 11:28-29. Необходимо и милосердие: Мф. 25:35.

Страсти Христовы мыслятся в беседе Иисуса с Никодимом как проявление любви Божией к миру (ст. 16–17). Отец отдает своего Единородного Сына для спасения мира.

Многое поражает читателя в этих словах, кому бы они ни принадлежали, Самому ли Христу в передаче евангелиста, или евангелисту как толкователю слов Христовых. В наше время очень часто приходится слышать предостережение против психологизма в религии, то есть против суждения о Божественном, которое отправлялось бы от данных человеческого опыта. Это предостережение для Православия особенно требует ограничения. Можно сказать, что здесь, как всегда и во всем, встает вопрос о мире. Должен признаться, что я, во всяком случае вне психологических категорий, не могу мыслить нашего православного почитания Пресвятой Богородицы. Она есть Мать, и мы Ее любим и почитаем как Мать. Так и в нашем случае, мы не можем составить себе представление о великой жертве Божией вне опыта человеческого Отцовства и человеческого Сыновства. Как. велика должна быть любовь Бога к миру, если Он в жертву этой любви приносит Своего Сына, и притом Единородного. Только опыт любви человеческого отца к единственному сыну может приблизить его, и даже не каждого из нас, к познанию или, еще лучше, к переживанию всей меры этой жертвы. Недаром для апостола Павла, как бы мы ни понимали трудный текст Еф. 3:14–15, Божественное Отцовство есть образ всякого тварного отечески-сыновнего отношения.

Второе, что требует нашего внимания, есть вопрос о мире. Нигде в Новом Завете противоположение Бога и мира не достигало такой остроты и напряженности, как в Четвертом Евангелии и в I Послании Иоанна¹. В Евангелии мы его слышим уже в Прологе (ср. Ин. 1:10). С новою силою звучит оно в Прощальной беседе (ср. Ин. 15:18–25, ср. еще Ин. 7:7), в Первосвященнической молитве (Ин. 17:14–16, 25), с безоговорочным осуждением мира мы встречаемся и в I Послании (ср. 1Ин. 2:15–17, 5:19). И однако Бог не отвернулся от падшего мира. И опять-таки нигде в Новом Завете любовь Божия к миру, даже в его теперешнем состоянии падения, не звучит с такой силой, как в Ин. В нашем отрывке, в ст. 16, стяжание жизни вечной как будто ограничено верующими в Сына Божия. Но в ст. 17, который вводит обетование (ср. γάρ – «ибо») ст. 16, этого ограничения уже нет: «...не послал Бог Сына в мир, чтобы судить мир, но

чтобы мир спасен был чрез Него». Читатель не удовлетворен. Он не успокоится, пока не получит ответа на вопрос: в каком объеме? Евангелист на этот вопрос не отвечает. Но в своей общей форме ст. 17 как будто таит в себе мысль о спасении мира в полном составе его членов. Анализ Ин. заставит нас возвратиться к этому вопросу в дальнейшем.

Для спасения мира Бог отдал Сына Своего на Страсти. Мы уже видели, что ссылка на Медного Змия заставляет понимать Вознесение (ύψωθηναι) ст. 14 в первую очередь как Вознесение на Крест. Но только в первую очередь. В новозаветном учении Слава неотделима от Страстей. Предсказывая свои Страсти – Господь неизменно предсказывал и свое Воскресение. В такой же неразрывной связи мыслил Христовы Страсти и Воскресение и апостол Павел. Мы помним, что и в понятии Крови, поскольку оно прилагается к Страстям Христовым, мыслится одновременно и смерть и жизнь: Крест

и Воскресение. Но со Славою Воскресения связано и Вознесение. По свидетельству Деян. I, Господь вознесся во Славе. Это та же Слава, которою обвеяно евангельское повествование о Пасхальных днях (ср. Мф. 28; Мк.16:1–8; Лк. 24). Тем большего внимания заслуживает то обстоятельство, что глагол ύψωθηναι, который переведен в Ин. 3"вознесен", и который мы отнесли в первую очередь к Вознесению на Крест, есть тот же, который в Деян. 2:33, 5обозначал Вознесение во Славе. В Ин. он возвратился в том же значении и в дальнейшем (Ин. 8:28, 12:32); в свою очередь Вознесение во Славе выражено в ст. 13 тем глаголом αναβαίνω (в перфектной форме!), который в этом смысле употребляется на всем протяжении Ин. (ср. Ин. 6:62, 20:17): Вознесшийся пребывает в Славе на небе. В момент беседы Господа с Никодимом это будущее еще не наступило, как не наступило еще и вознесение Сына Человеческого на Крест. Речь идет, как и в слове о крещении (Ин. 3:5), об осмыслении слов Христовых в свете последующего опыта. Из сказанного вытекает, что Вознесение Сына Человеческого в Ин. 3есть в одно и то же время Его вознесение на Крест и Его Вознесение во Славе. Это все тот же путь крови, в двояком значении слов, которым идет Сын Человеческий и который был предуказан читателям Ин. во второй части Введения. Предлагаемое понимание Вознесения Ин. 3:14 есть то, которое в настоящее время преобладает в богословской науке. На путях божественной любви Вознесение Сына Человеческого есть то объективное условие, которое в Домостроительстве Духа делает возможным рождение от воды и Духа, или, другими словами, Вознесение Сына Человеческого есть объективное условие действенности христианского крещения. Но Вознесение Сына Человеческого в Страстях и Славе требует и от нас, Его учеников, пребывания с Ним и последования с Ним на этом же пути Страстей и Славы. А это значит, как было уже сказано, что Павлова мысль о крещении как нашем спогребении и совоскресении со Христом молчаливо подразумевается и в Ин. Как бы то ни было, мысль о предстоящих Страстях сквозит уже в первой догматической беседе Ин. , и Никодим приходит к Иисусу под покровом ночи (ср. ст. 1). Hoskyns² видит в этой беседе ночью верность обычаям раввинов, но в контексте Ин. это есть прежде всего указание на назревающую опасность. Важный Никодим не хочет себя компрометировать.

И еще одно. К теме о воде. В крещении как рождении от воды и Духа вода имеет уже другое значение, чем то, которое она имела в крещении Иоанновом и в Кане Галилейской. Там мы уловили отмену воды и полемику против воды как образа Ветхого Завета. В крещении христианском вода принадлежит к домостроительству Нового Завета, она есть орудие Духа и как таковое дар Духа. И если объективное условие действенности этого дара есть Вознесение Сына Человеческого, мы получаем право сказать, что знамение воды как орудия и дара Духа, стало возможным на пути Крови, которым идет Иисус. Здесь не вода уступает место Крови, как в Кане Галилейской, а путь Крови требует воды как орудия Духа.

Косвенно употребление воды как орудия Духа предполагает отмену воды как старого ветхозаветного средства очищения. Новое значение воды не оставляет места для старого. С другой стороны, сближение воды и Духа возводит нас к первой же странице библейского откровения, когда «земля была безвидна и пуста... и Дух носился над водою» (Быт. 1:3). Но вода, как мы увидим, не только орудие Духа. Она понимается в Ин. и как образ Духа. С этим пониманием мы встречаемся в словах Христовых о воде живой, сказанных Им Самарянке (Ин. 4:10) и снова в великий день праздника Кущей (Ин. 7:37–39).

Ясно назвав Себя Сыном Бога и Отца, не почитает должным оставлять эту речь без удостоверения, но из самых, так сказать, дел приводит доказательство этого качества, тем самым возводя слушателей к более твердой вере. Не послан Я, говорит, подобно священноначальнику Моисею, чтобы судить вселенную по закону или вводить заповедь для обличения греха, – нет, Я освобождаю раба как Сын и Наследник Отца – преобразую осуждающий закон в оправдывающую благодать, связанного цепями собственных прегрешений освобождаю от греха, – пришел Я для спасения вселенной, а не для осуждения. Да, поистине надлежало, говорит, Моисею, как рабу осуждающего закона, быть служителем, а Мне как Сыну и Богу освободить вселенную всю от проклятия закона и безмерным человеколюбием исцелить немощь мира. Если же оправдывающая благодать выше осуждающего закона, то разве не следует поэтому думать, что Обладающий такой Божеской властью и Освобождающий человека от уз греха превосходит рабское состояние? Таков один, как думаю, небесполезный смысл данного изречения. Но можно по любознательности находить здесь и другой смысл, вращающийся в тех же представлениях и содержащий родственное прежним умозрение. Спаситель усматривал в Никодиме приверженность к Моисеевым узаконениям и твердую преданность исконным заповедям, а к возрождению чрез Духа – боязнь и к новой евангельской жизни – косность, так как он, вероятно, думал, что она будет тяжелее уже данных постановлений. Как Бог, зная этот овладевший им страх, Спаситель единым и решительным рассуждением освобождает его от этих опасений и показывает, что закон Моисеев, как данный для осуждения мира, гораздо труднее (Евангелия), а Себя Самого являет Подателем милости, говоря так: «ибо не послал Бог Сына в мир, чтобы судить мир, но чтобы спасен был мир чрез Него.»

***

Представляя нам великое лицо Владыки всех, пророк Исаия говорит: «Аз есмь Бог, и несть разве Мене спасаяй праведен и Спаситель» (Ис. 43:11, Ис. 45:21) . Если Сын является всем этим и спасает мир, и говорится, что ради этого Он послан Отцом, то это Он, значит, есть говорящий чрез пророка: «Аз есмь Бог, и несть разве Мене». Как же тогда, будучи таковым, Он может считаться и сотворенным?

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 107++

Далее в стихах 14–21 Христос объясняет Тайну Своего Воплощения и спасения людей крестными страданиями Своими. Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного.

Евангелист Иоанн не говорит, какое впечатление произвела на Никодима беседа с Иисусом Христом. Но из того же Евангелия (19, 38–39) мы знаем, что Никодим вместе с Иосифом Аримафейским принимал деятельное участие в погребении Господа Иисуса Христа. Это обстоятельство дает право думать, что, может быть, не сразу после беседы с Иисусом Христом, а значительно позже, но все же Никодим вступил в число последователей Христовых. По преданию, его крестили апостолы Петр и Иоанн, и когда он открыто стал исповедовать веру во Христа, его лишили звания члена Синедриона; а во время гонений на христиан со стороны иудеев и он, подобно первомученику Стефану, окончил жизнь смертью мученика.

судить мир. Иисус не приносит в мир осуждение, поскольку мир находился под осуждением еще до Его прихода.

Из следующих слов Спасителя Никодим еще яснее мог уразуметь цель пришествия Мессии в смиренном виде для того, чтобы пострадать за грехи людей: не посла Бог Сына Своего в мир, да судит ми-рови, но да спасется Им мир. «Два Христова пришествия, – по замечанию святителя Иоанна Златоуста, – одно уже было, другое будет; первое было не для истязания наших дел, а для отпущения грехов; второе будет не для отпущения, а для истязания». Между тем, однакоже, и прежде решительного всеобщего суда происходит на земле суд, именно вследствие отношения к пришедшему на нее Сыну Божию, которое для одних есть оправдание, а для других осуждение. Веруяй в Онъ, не будет осужден, а не веруяй уже осужден есть, яко не верова во имя Еди-нороднаго Сына Божия. Это осуждение – удел тех людей, которые закрывают глаза свои перед светом Христова учения, предпочитая оставаться во мраке заблуждения: сей же есть суд, яко свет при-иде в мир, и возлюбиша человецы паче тьму, неже свет, беша бо их дела зла. «Кто сидит во тьме по недостатку света, тот, быть может, и получил бы прощение, а остающийся во тьме после явления света сам на себя свидетельствует, что его воля развращенна и непокорна» (свт. Иоанн Златоуст). Светом евангелист Иоанн называет Иисуса Христа и учение Его (Ин. 1:5; 7, 9) в противоположность тьме неверия и нечестия, облегавшей мир до пришествия Спасителя (Рим. 13:12–13; Еф. 5:8, 11); Светом называет Себя и Сам Источник света Иисус Христос (Ин. 8:12; 9, 5; 12, 35, 49). Почему люди возлюбили больше тьму, нежели свет, – это, по-видимому, удивительное явление объясняется тем, что, по словам Господа, всяк, делаяй злая, ненавидит света, и не приходит к свету, да не обличатся дела его, яко лукава суть. В злых делах выражается злая настроенность души, а поэтому порочный боится света учения Христова, обнаруживающего несоответствие поведения его с Законом Божиим. Но т. к. есть грешники раскаивающиеся и обращающиеся к свету, то, очевидно, Спаситель разумел грешников упорных, – таких, которые, по изъяснению святителя Иоанна Златоуста, «решились навсегда оставаться в зле». Но тогда как злой бежит от света, творяй истину грядет к свету, да явятся дела его, яко о Бозе суть соделана. Таким образом Бог всем человеком хощет спастися ив разум истины прийти (1 Тим. 2:4), – для этой цели вочеловечился и Сын Божий, – но если иные спасаются, а другие погибают, то это зависит от самих людей, – от душевных наклонностей их, выражающихся в добрых или злых делах.

Этим окончилась беседа Иисуса Христа с Нико-димом. Смиренно и спокойно, без вопросов и возражений ученый фарисей выслушал конец ее, и есть основание думать, что слова Спасителя глубоко запали в сердце его. Впоследствии он защищал Иисуса Христа перед фарисеями (Ин. 7:50), а по смерти Его пришел к погребению и принес с собою благовонные вещества (Ин. 19:39), чтобы почтить своего Учителя.

Никодим был крещен апостолами. Иудеи, узнав о его вере, захотели побить его камнями, но не сотворили этого ради славы и чести еврейского законоучителя Гамалиила, бывшего сродником Никодима. Они только отобрали у него имение и начальство и изгнали из города. А Гамалиил принял Никодима в свою весь и питал его до самой кончины. Погребен был Никодим в той же пещере, что и первомученик Стефан. Впоследствии здесь же был погребен законоучитель Гамалиил и сын его Авив. (Гамалиил был крещен апостолами Петром и Иоанном, скончался за 18 лет до разрушения Иерусалима.)

В 415 г. были обретены их нетленные мощи, при этом исцелилось 73 больных. На холме, на месте обретения мощей, была построена церковь, где почивали мощи святых Никодима, Гамалиила и Ави-ва (память 2/15 августа).

Мессия пришел именно для спасения всех людей, а не для суда: «Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него» (Ин. 3:17) (ср.: «И если кто услышит Мои слова и не поверит, Я не сужу его, ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир» – Ин. 12:47). Но суд все равно совершается. Господь возвращается к начальной теме беседы с Никодимом – о личной ответственности человека: «Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия» (Ин. 3:18). Суд Божий неминуем, но он будет в конце веков, как окончательное осуждение грешников, как «процедура», выявляющая правду. До этого суд над неверием совершается самим неверием. Как это? «Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны|||» (Ин. 3:19–21). Приход Христа в мир, как и действия Бога до Боговоплощения, вызвали разделение среди людей на верующих и не принимающих Его; выбор людей и есть суд.

Чем завершается эта беседа, не сказано, но Никодим еще дважды упоминается в Евангелии в ситуациях, говорящих за себя: когда при других членах Синедриона он защищает Христа (Ин. 7:50–51 «Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им: судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает///?») и когда открыто участвует в погребении позорно Распятого (Ин. 19:39).

Если бы какие-нибудь люди тяжко согрешили перед Царем, и от него были бы посланы в заточение или в ссылку, и пришел бы к ним какой-нибудь вестник от Царя, и объявил бы им, что Царь их прощает, и преступление их оставляет им, и в Отечество и дом их снова возвращает, и в мире и покое дает им жить, о какая радостная была бы весть тем бедным осужденным! Мы с праотцом нашим Адамом все перед Богом, Царем Небесным, согрешили, и из рая в этот мир, как в заточение и ссылку, посланы. Христос, Сын Божий, великого совета Ангел, пришел к нам, изгнанным и осужденным, и принес пресладкую весть от Небесного Своего Отца, и объявил нам, что Бог прощает нас, и опять в милость Свою принимает. «И, придя, благовествовал мир вам, дальним и близким», – говорит апостол (Еф. 2:17). И Сам Христос о Себе благовествует нам. "Он (Отец) помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне» (Лк. 4:18-19). Как бы сказал: «Не бойтесь, не ужасайтесь, бедные и отверженные люди! Я вам добрую весть от Отца Моего Небесного принес. Согрешили вы – Он вам грехи прощает. Отвратились вы от Него – Он вас к Себе опять обращает. Удалились и изгнаны вы от Него – Он вас опять к Себе возвращает. Погибли вы – Он вас через Меня спасает. Выгнали вас из рая за грех – Он вам благодатью Своей, вместо рая, небо подает. Примите Меня как Посланника Его. «Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога, и в Меня веруйте. В доме Отца Моего обителей много» (Ин. 14:1-2). В ту обитель вас, изгнанных, призываю и возвращаю». 
            О вести, для всего мира самые дорогие, сладчайшие и благоприятнейшие! Воистину ничего приятнее этой вести не может быть нам, бедным грешникам! Не так приятна голодным пища, жаждущим – холодная вода, плененным – свобода, сидящим во тьме – свет, утомленным – покой, больным – здоровье, как нам, бедным, удаленным от Бога, отверженным, осужденным и погибшим грешникам, приятна эта весть. Не бойся, не отчаивайся, бедный грешник! Христос, Сын Бога Живого, Царь и Царя Небесного Сын возлюбленный и Единородный, от Отца Своего Небесного посланный, пришел тебя спасти и в небесное Свое царствие привести. «Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (Лк. 19:10). «Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников» (1 Тим. 1:15). «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него» (Ин. 3:16-17). 
            Благодарим Тебя, Человеколюбец, Единородный Сын и Слово Божие, что Ты нам такую сладкую и утешительную весть от Отца Своего Небесного принес, и тем сердца наши, ядом древнего змея огорченные, усладил! Веруем в Тебя, Сына Бога Живого, и пославшего Тебя Небесного Отца Твоего, и Тобою, Который есть Путь, Истина и Жизнь, к Нему прийти надеемся. И будем славить Тебя во веки вечные с Отцом Твоим и Святым Духом! «Да будет милость Твоя, Господи, на нас, ибо мы уповали на Тебя» (Пс. 32:22). «На Тя, Господи, уповахом, да не постыдимся во веки, аминь!» Этой пресладкой вестью, или Евангелием Господа нашего Иисуса Христа, утешайся, печальная душа, согрешившая и кающаяся! Она и в жизни твоей, во время зноя духовного будет прохлаждением, и в час смертного подвига живым утешением. Пришел Сын Божий, грешников спасти, не таких и таких, а всяких, какие бы они ни были. Только бы покаялись, веровали в пришедшего грешников спасти Иисуса Христа – и рай им откроется рукой на Кресте распятого Христа. Покайся и ты, грешник, и веруй в святое и сладчайшее Евангелие это, и, без сомнения, войдешь с разбойником в рай. «Благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему, и воздвиг рог спасения нам в дому Давида, отрока Своего, как возвестил устами бывших от века святых пророков Своих» (Лк. 1:68-70).