Евангелие от Иоанна 3 глава 16 стих

После такого приготовления, в словах Господа естественно было ожидать еще чего-нибудь также необыкновенного, несогласного с общими иудейскими понятиями. Конечно, Господь хочет сказать не о своем возвышении и славе: ибо это было совершенно сообразно с представлениями Иудеев. Напротив для обыкновенного Иудея, который так был привязан к внешнему, ничто столько не могло казаться странным, как мысль о Мессии страждущем, который является не в блеске земной славы, но страданием должен совершить спасение человеков. Это всегда было и будет соблазном для Иудея. Сию-то истину и открывает Господь Никодиму, но более намекает, нежели ясно ее высказывает; Он хочет, чтобы учитель израилев сам вразумился известным из древних времен образом или прообразованием к объяснению ее себе; он сравнивает сына человеческого, возносимого от земли, с знамением змия, воздвигнутого в глазах народа. Страждущий Мессия – Спаситель мира: это также странно, как и то, что воздвигнутое знамение змия служило к исцелению уязвленных змием. И однако же это было так и не без намерения было устроено так Богом.

Эта беседа Иисуса с Никодимом, которой свидетелями конечно были и ученики Господа, сделала еще глубже впечатление на сердце учителя израилева, и он постепенно более и более начал показывать даже открытое к Нему уважение (Ин. 7:50; 19:49). Иисус не потребовал от него в настоящем случае решительного последования Себе; однако так сильно на него подействовал, что после он сам должен был оставить все ради Евангелия. А прежним образом мыслей Никодима, как он представляется нам в этой беседе, оправдывается образ действования Иисуса в Иерусалиме в отношении ко всем тем, которые изъявляли – было тогда к Нему веру (Ин. 2:24).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 80-81++

Указав на неверие Ему, Господь объясняет значение и спасительность веры в Него. Бог послал Сына в мир, «чтобы мир был спасен через Него» (Ин. 3:17). В самом начале Евангелия сказано, что как «все через Него возникло» (Ин. 1:3), так и спасение мира совершится «через Него». Бог любит мир (Ин. 3:16). Поэтому спасение не ограничится одним народом или группой людей, но распространится на весь мир. Оно означает получение жизни благодаря вере в Сына Божия: «Чтобы каждый верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16-17). Для объяснения этого Иисус обращается к ветхозаветной истории исхода из Египта, изложенной в книге Чисел (Ин. 21:4-9): «И как Моисей вознес змею в пустыне, так должен вознесен быть Сын Чeловеческий, чтобы каждый верующий имел в Нем жизнь вечную» (Ин. 3:14-15). Когда люди Израиля во время странствования по пустыне малодушно жаловались, роптали и сожалели о том, что они ушли из Египта, чтобы теперь умереть в пустыне, для их наказания Бог наслал на них ядовитых змей, укус которых был смертельным. Народ раскaялся и молил о пощаде. Бог научил Моисея сделать медного змея и выставить его в середине стана, с тем чтобы всякий, если его ужалит змея, мог взглянуть на него и остаться в живых.

Образ медного змея в контексте беседы имеет двойное значение:

1) Отец дал Сына миру, подобно тому как Моисей дал змея в пустыне, чтобы люди, увидев Его и поверив Ему, получили избавление от гибели¹,

2) но как и змей в Пустыне, Сын Человеческий должен быть вознесён. Для нас привычным является понимание вознесения как восхождения Иисуса Христа на небо на сороковой день после Воскресения. Но в Евангелии от Иоанна смерть Иисуса на кресте, Его воскресение и прославление рассматриваются как единый акт. Поэтому под «вознесением» здесь понимается подъятие на крест (см. 8:28, 12:23). Крест – это первый шаг к будущей славе, именно он отрывает Христа от земли.

Посредством смерти Сын передаст Свою жизнь миру: «Чтобы каждый верующий имел в Нем жизнь вечную» (Ин. 3:15). Слова Христа о будущей смерти являются продолжением темы рождения от воды и Духа и необходимости крещения. Вспомним, что ап. Павел рассматривает крещение как соучастие в смерти Иисуса Христа (Рим. 6:4-12). Для того чтобы жизнь покинула человека, он должен умереть. Так и Сыну Божию надо умереть, чтобы Его жизнь перешла к людям. Эта жизнь сообщается человеку в крещении.

Принятие жизни Иисуса Христа означает соединение с Ним в едином бытии. Как у ребёнка первые девять месяцев сго существования нераздельна жизнь с матерью, пока он находится в ней, так и у верующего, который пребывает «в Нем» (Ин. 3:15), одна общая жизнь с Сыном Божиим. В конце Прощальной беседы с учениками Иисус напомнит им о страданиях матери, благодаря которым ребёнок появляется на свет: «Женщина, когда рождает, печаль имеет, потому что пришел час ее; когда же родит дитя, уже не помнит скорби от радости, что родился человек в мир» (Ин. 16:21). Так же страданиями Иисуса Христа люди усыновляются Богу (Ин. 20:17). И уже как дети Божии смогут войти на небо, перейти к Отцу, в Его Царство.

Любовь Божия — в предании Своего Сына за мир. Нам открывается великая евангельская тайна: «Так возлюбил Бог мир что отдал Сына Своего Единородного». Иисус Христос — единый и единственный Сын Божий. Теперь, когда Бог отдал Своего Сына за нас, мы знаем, что Он любит нас. Чтобы искупить и спасти человека, угодно было Богу отдать Сына Своего Единородного. Он отдал Его — на страдание и смерть за нас. Его враги не могли бы взять Его, если бы Отец Небесный не предал Его им.

В этом явилась любовь Божия к миру. Так возлюбил Бог мир, так подлинно, так безмерно. Будем видеть это и изумляться тому, что величайший Бог так возлюбил ничего сам по себе не значащий мир, что святейший Бог так возлюбил лежащий во зле мир. Иудеи гордились тем, что Мессия будет послан только ради их народа. Но Христос говорит им, что Он пришел с любовью ко всему миру — к язычникам и иудеям. Он предлагает жизнь и спасение всем.

Так возлюбил Бог мир, что послал Сына Своего в него с этим невероятным предложением, что «всякий верующий в Него не погибнет». Вот самое главное призвание человека — веровать в Иисуса Христа. И самое великое благодеяние, какое только может быть: верующий в Него не погибнет. Бог освобождает нас от наших грехов. Мы не умрем. Прощение куплено для нас Его кровью. Верующим в Него принадлежит радость небес — жизнь вечная. Он пришел в мир не судить мир, но спасти. Хотя мир был исполнен греха, Господь не начал с суда осуждения, но поставил его перед судом Престола благодати. Бог во Христе примирил мир с Собою и спас его.

Потому «верующий в Него не погибнет». 

«И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды, — и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него». Предтече, представляющему в этот момент весь род человеческий, было дано увидеть Духа Божия, сходящего на Него в виде голубя. А что значит схождение Духа в виде голубине? Не так ли Дух Божий носился над водою при сотворении мира? И был еще голубь в Ноевом ковчеге, приносящий масличную ветвь в знамение окончания потопа, в знамение любви Божией, дарующей прощение людям. А теперь любовь Божия к миру явилась во Христе, пришедшем примирить человечество с Творцом. Так исполнилось пророчество: «Вот Отрок Мой. Положу Дух мой на Него» (Ис. 42, 1). Дух Святой сошел на Христа, чтобы засвидетельствовать о Его спасительном служении человечеству. Сын Человеческий явился как Христос, как «Помазанный Духом» (Деян. 10, 38), в Его посвящении на служение Мессии. Воистину, в день Крещения Господня начался Новый Завет.

.

ИЖЕ ВО СВЯТЫХ ОТЦА НАШЕГО АФАНАСИЯ СВИДЕТЕЛЬСТВА ИЗ ПИСАНИЯ ОБ ОБЩНОСТИ ПО ПРИРОДЕ ОТЦА, СЫНА И СВЯТОГО ДУХА СЛЕДУЮЩЕЙ ИЗ ПРИЗНАНИЯ ИХ ПОДОБИЯ И ОБЛАДАНИЯ ЕДИНЫМ ДЕЙСТВИЕМ, ХОТЯ ЭТО И ТРУДНОПРЕДСТАВЛЯЕМО ДЛЯ УМОЗРЕНИЯ

22.    Тем, которые говорят о различии между выражениями «из Него» (εξ ου) и «через Него» (δι’ ου) и которые усваивают «из Него» Отцу, а «через Него» — Сыну как меньшему
Мы находим в Писаниях, что и об Отце говорится «через Него» (δι’ ου), и о Сыне «из Него» (εξ ου), и о Святом Духе так же. Об Отце апостол Павел говорит: Верен Бог, Которым (δι’ ου) вы призваны в общение Сына Его (1 Кор. 1:9). Другое: Павел, волею Божиею (δια) призванный апостол Иисуса Христа (1 Кор. 1:1), и опять-таки: Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий (δια) (Гал. 4:7). Христос воскрес из мертвых славою (δια) Отца (Рим. 6:4). И опять-таки когда родился Каин, то Ева сказала: приобрела я человека от (δια) Бога (Быт. 4:1). И опять-таки Иосифу в темнице (см. Быт. 40:8) разве не от (διά) Бога Col. 53 дается растолкование снов? И о Сыне из пророчества Исаии говорит Павел: Ибо все из Него (εξ ου), Им (δι’ ου) и к Нему (Рим. 11:36). Если же еретик противится тому, что вы-ражение «Им» (δι’ ου) относится к Богу Отцу, так что подобает дать равное достоинство и Сыну, то опять же апостол к ефесянам: но истинною любовью все бы возращали в Того, Который есть глава Христос, из Которого (εξου) все тело, составляемое (Еф. 4:16), и так далее. И к колоссянам, не имеющим познания о Единородном, говорится: и держась главы, то есть Христа, от (εξ ου) которой все тело, составами и связями (Кол. 2:19) и так далее, и от (εκ) полноты Его все мы приняли (Ин. 1:16). И Сам Господь говорит: от (εκ) Моего возьмет и возвестит вам (Ин. 16:14). И опять-таки говорит: Я чувствовал силу, исшедшую из (εξ) Меня (Лк. 8:46). О Духе: сеющий в дух от (εκ) духа пожнет жизнь вечную (Гал. 6:8). И Иоанн говорит: Что мы пребываем в Нем и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от (εκ) Духа Своего (1 Ин. 4:13). И Ангел говорит: родившееся в Ней есть от (εκ) Духа Святого (Мф. 1:20). Господь говорит: Рожденное от (εκ) Духа есть дух (Ин. 3:6). Если же «из Него» подчиняющее, то есть Отцу, скажи, то куда поставит кто-нибудь выражение: не муж от жены, но жена от (гх) мужа (1 Кор. 11:8)? Тогда мы мужа Богом назовем?

Сын Божий, от вечности сущий у Бога, снисшел на землю для того, чтобы, подобно Моисееву змию в пустыне, при воззрении на который люди получали исцеление от укушения змий (Чис. 21:8 и д.), быть вознесену на крест для искупления людей, д чтобы всякий, с верою взирающий на Распятаго, имел жизнь вечную. Ибо так возлюбил Бог мир, что для спасения его отдал Сына Своего единороднаго. Ибо не как судию Бог послал в мир Сына своего, но как Спасителя.

Ст. 16. Тако бо возлюби Бог мир, яко – ωστε Греческое ωστε нигде больше не встречается в Евангелии Иоанна и употреблено здесь в значении так что с изявительным наклонением. В этом же значении еще однажды употреблено в Посл. к Галат. 2, 13 ст. – и Сына Своего Единородного дал есть, да всяк веруяй в он не погибнет, нo имать живот вечный.

При объяснении настоящего стиха необходимо, прежде всего, обратить внимание на то, что большинство западных богословов Неандер, Толюк, Ольсгаузен, Эдершейм и друг. Эти богословы в подтверждение своето мнения ссылаются, во-первых, на то, что слово Единородный еще раз только встречается у Иоанна же в его первом посл. 4, 9 ст., – но это возражение не сильно. Оно падает само собою, если мы напомним, что возлюбленный ученик Господа воспринял это слово из уст Его во время беседы с Никодимом. Затем, указывают на то, что в 16 стихе и далее глаголы поставлены в прошедшем времени (возлюби – ηγαπεισε = 16 ст. и бе – ην – ст. 19); но эти глаголы употреблены Господом в прошедшем времени потому, что факт любви Божией к миру был фактом уже совершившимся, когда Единородный Сын Его пришел на землю и жил для того, чтобы пострадать и умереть за грехи людей. думают, что с 16-го стиха евангелист говорит уже от себя. Но такое мнение едва ли справедливо. В тексте нет никакого указания на то, что с 16-го стиха начинается речь евангелиста. По справедливому замечанию Годе В коммент. на Иоанн. 152 и 153 стр. и Кейля, В коммент. на Иоанн. 177 стр. речь Господа о страданиях и смерти Мессии оказалась бы не только неоконченной, но и совершенно непонятой Никодимом, если бы он не услышал от Heгo Самого, что Мессия должен был пострадать и умереть на кресте по бесконечной любви Бога к миру. О бесконечной любви Бога к миру см. в Церков. Вестн. 1875 г. №27. в статье: «Беседа с Никодимом» (из лекций Иоанна еп. Смоленского).

Так Господь, сказав о смерти Мессии, указал затем и причину и притом с такою ясностью, как нигде более: тако бо возлюби Бог мир – κοσμος, яко и Сына своего Единородного дал есть – εδωχε. Это значит, что любовь Бога к миру Мир – κοσμος – означает здесь, как и в след. 17 стихе, все падшее человечество, не иудеев только, но совершенно всех людей, как и в другом месте (1 посл. 2, 2 ст.) сказано. так была велика и так была сильна, что для спасения его Он не пощадил и Сына Своего Единородного, но за всех нас предал Его на смерть (Рим. 8:32). Выражение: дал есть – εδωκε – имеет здесь именно этот смысл и значение. – Замечательно, что как в предыдущем стихе, так и в настоящем, Спаситель дословно повторяет одну и ту же мысль: да всяк веруяй в он не погибнет, но имать живот вечный (16 ст. Срав. с 15 ст.). Эта мысль о цели пришествия Христова для спасения мира содержится, между прочим, и в дальнейших стихах (17 и 18 ст). Очевидно, эта мысль, неоднократно повторенная Спасителем, имела близкое отношение к настроению Никодима. Никодим, не чуждый фарисейских предрассудков, без сомнения, представлял, как и все фарисеи, что Мессия явится собственно только для иудеев, что основанное Им царство будет царством иудейским и что только они, иудеи, войдут в него полноправными членами, а остальные народы будут осуждены, на всегдашнюю покорность и рабство иудеям. Христос же, указав на истинную цель пришествия Мессии, исправляет в Никодиме это заблуждение относительно значения Мессии только для иудейского народа. Мессия посылается от Бога для всего мира; значит, нет различия между иудеем и язычником; они равны пo отношению к правам на участие в царстве Мессии; следовательно, это царство всеобщее, а не ограниченное пределами земли иудейской, как мечтали иудеи, думая о своих исключительных преимуществах и правах. Но если Мессия должен был явиться не для того, чтобы основать земное царство, а для спасения людей, и если это спасение простирается на весь род человеческий, то чрез это уже самое уничтожается присущая всем иудеям мысль, что Мессия, основав на земле царство, произведет суд над всеми язычниками. Чтобы не оставить в Никодиме никакого сомнения относительно этого предмета, Христос говорит далее:

Ст. 17. He посла 6 о Бог Сына Своего в мир, да судит мирови, но да спасется им мир.

«Слова сии означают, говорит св. Иоанн Златоуст Беседа 27 на Иоанна Богосл. в изд. 1862 ч. 1, стр. 312–314., следующее: не удивляйся, что Я должен быть вознесен ради спасения вашего. Так угодно и Отцу, – и Он так возлюбил вас, что за рабов, и рабов неблагодарных, дал Сына Своего, чего никто не сделал бы и для друга». Это и Павел выражает в словах: «едва за праведника кто умрет» (Рим. 5:7)... «великую силу любви показывает Господь в словах: «тако возлюби Бог мир», так как великое, беспредельное расстояние находится между Богом и миром... Бессмертный, безначальный, величество беспредельное Он возлюбил сущих от земли и праха» полных грехов, оскорбляющих Его, неблагодарных.

«...Не раба дал Бог в выкуп за рабов, не Ангела, не Архангела, а Сына»... «Тот, которого дает Отец, есть Сын Божий, виновник жизни и притом жизни вечной»... Вера – вот единственный путь ко спасению: «Господь говорит, что крест есть источник жизни; но разум не легко мог бы принять это: свидетели тому язычники (и неверующие); а вера, превосходящая немощь умствований, то же самое легко и принимает и содержит. Но почему Бог так возлюбил мир? Только по одной благости» Cp. еще Феофилакта Болгарского in loco. Он следует мысли Златоуста в общем комментарии..

Не оставим без особого внимания выражения «Сына Своего единородного», которое мы встречали уже в Ин. 1:14, 18 и которое Евангелист Иоанн повторяет и в посл. 1 Ин. 4:9. В Пс. 2 читаем: Господь сказал Мне: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя. Предвечно рождаемое Слово становится известным людям во времени посредством воплощения и называется единородным, дабы никто не посмел уподобить сие вечное и таинственное рождение Слова какому бы то ни было действию или творению Божества, ибо рождение Слова, как и исхождение Духа, суть тайны Жизни Самого Божества, всегда Себе подобного в пространстве и времени, или лучше сказать в бесконечности и вечности. Посему таинство единства Отца и Сына и Духа Святого, непостижимое умом человеческим, легко восприемлется верою и любовию, соединяющею нас с Богом. Тогда мы и начинаем не разуметь, а созерцать в любви и благодарности любовь Бога Отца, которую Он явил миру, отдав для спасения его Сына, который однако на земле являет Отца. Бог Отец отдает Сына, а Сын отдает Себя, и любовь сия единая. «Аз душу мою полагаю, да паки прииму ю; никто же возьмет ю от Мене, но Аз полагаю ю о себе: Область имать положите ю, и область имам паки прияши ю. Сию заповедь приях от Отца Моего» (Ин. 10:17–18).

Бог отдал Сына и в следующем стихе послал Сына, эти два выражения «ἀπέστειλεν», misit, послал., и «ἔδωκεν», dederit, отдал, должны быть замечены, ибо первое указывает на Слово и на учение, а второе на Агнца, на жертву.

Для вразумления Никодима, что распятие должно совершиться не по вине или немощи Распятого, Иисус сказал, что Он должен быть распят потому, что так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного «Не удивляйся, Никодим, что Я должен быть вознесен ради спасения вашего: так угодно Отцу, и Он так возлюбил вас, что за рабов, и рабов неблагодарных, дал Сына Своего, чего никто не сделал бы и за друга» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Иоанна. 27).

Возлюбив мир, Бог отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Следовательно, пришествие Сына Божия в мир и предстоявшая смерть Его на Кресте имели целью спасение людей, дарование им жизни вечной в Царстве Небесном, спасение всякого человека, верующего в Него, но не одних только евреев.

Прежде всего прославим Сына, чтя Кровь — очищение наших немощей... А для меня тем более Он чуден, что и Божества не умалил, и меня спас, как врач, приникнув на мои зловонные струпы. Он был смертен, но Бог; род Давидов, но Адамов Создатель; плотоносец, но бестелесен; по матери-Деве описан, но неизмерим. Он был Жертва, но и Архиерей; Жрец, но и Бог; принес в дар Богу кровь, но очистил весь мир; вознесен на крест, но ко кресту пригвоздил грех. К чему же перечислять все подробно? Он приложился к мертвецам, но возбужден из мертвых, а прежде Сам воскрешал мертвецов. Если одно показывало нищету смертного, то другое — богатство Бесплотного. По крайней мере,ты, видя в Нем свойственное смертным, не бесчести Божества. Оно соделало славным и перстный образ, который из любви к тебе образовал нетленный Сын.

В этом стихе изложена суть Евангелия.

В чем спасение? Человек ничего не может сделать для обретения жизни.

Тем более - вечной жизни. Все от Бога. Ни жертвы, ни уговоры, ни умилостивление. Только благодать любви.

Бог послал Сына в мир, потому что любит мир {всех без исключения). Не монарх, требующий послушания. Не воспитатель, который наказывает и ломает волю. Бог действует не в своих, а в наших интересах.

Это комментарий евангелиста. Мысль Иоанна всегда в том, что любовь Бога предшествует движению души человека к Нему (Ср.: 1 Ин. 4:19). Мы любим, потому что Он первым полюбил нас.

Слово любить (Бог —> человек) - άγαπάω никогда не употребляется синоптиками.

«Единородный Сын» = Возлюбленный Сын.

«Гибнуть», άπόλλυμι - уйти в ничто.

Повторение стиха 15 (Ин часто повторял наиболее важные стихи).

Кульминацией всей беседы являются слова Иисуса: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную». Эти слова в каком-то смысле являются квинтэссенцией всего Евангелия. Они говорят о главной причине, по которой произошло Боговоплощение: о любви Бога Отца к роду человеческому. Следствием этой любви является крест, на который Сын Божий и Сын Человеческий будет вознесен. Иисус не видел никакого другого исхода для Своей жизни: Он пришел в этот мир, чтобы умереть за людей – за тех, кого любит Его Отец.

В беседе с Никодимом, одним из религиозных лидеров народа Израильского, Иисус подчеркивает, что Его миссия не относится исключительно к богоизбранному народу: Бог возлюбил мир, а не только один народ; через веру в Иисуса может спастись всякий, а не только всякий Израильтянин.

В синоптических Евангелиях идея всемирной миссии Иисуса соседствует с представлением о том, что Он послан «только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 15:24). Если бы не было Евангелия от Иоанна, можно было бы подумать, на основе рассказа синоптиков, что сознание вселенскости собственной миссии приходило к Иисусу постепенно. При жизни Он говорил ученикам: «На путь к язычникам не ходите, и в город Самарянский не входите; а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 10:5–6). И только после воскресения заповедал им: «Идите, научите все народы» (Мф. 28:19).

Не такую картину рисует Евангелие от Иоанна. Здесь Иисус представлен с самого начала знающим и о том, что Его ожидает, и о том, какое значение будет иметь Его смерть на кресте для всего рода человеческого.

Здесь Господь указывает Никодиму, почему же царство Мессии должно основаться не иначе, как смертию Его. Это — вопрос, несообразный с понятием Никодима, как равно и всех иудеев. Они никогда и не воображали, чтобы от Мессии, Котораго, по описанию пророков, они представляли себе не иначе, как славным царем, Бог потребовал жесточайших мучений и позорнейшей смерти на кресте. Это означает гнев Божий на Него и на народ, иудейский, а никак не любовь к ним. Причина, почему Мессия должен пострадать и умереть,—это говорит Господь, в любви Божией к человеку: тако возлюби (так возлюбил) Бог мир и ироч. Весь миру,. Не только один род человеческий, но и вся природа, все заражено грехом со времени греха первых людей, а с ними и всего их потомства (1 Ин. 5:19), и поюму подлежит гневу Бога, как существа святейшаго и безгрешнаго — все проклято Богом (Быт. 3:17). Но так как Господь любит творение Свое, особенно же венец творения — человека, то вот, по силе Своей любви, Он и дает человеку средство примириться с Собою. Это средство — страдания и смерть на кресте Искупителя мира, Мессия — воплотившагося Единороднаго Сына Божия, И. Христа. Мессия, приняв на Себя грехи мира, пострадает за них на кресте, и эта жертва сделается умилостивлением Божиим за грехи. Вот Агнец Божий, который берет на Себя грех мира (Ин. 1:29), говорил об И. Христе Иоанн. Его предтеча, своим учеником и народу после Его крещения. Такого понятия о Мессии, конечно, не имели зараженные предразсудками фарисейскими, иудеи, также и Никодим. Однакож это понятие — истинное, оно — Божия тайна, учение небесное, и ему должно верить.

Одной верой бездеятельной не спасешься: Иак. 2:19-20, ибо сказано еще соблюсти заповеди: Мф. 19:17; Ин. 14:15. Царство Небесное силою берется: Мф. 11:12. Упокоение обещано труждающимся и обремененным: Мф. 11:28-29. Необходимо и милосердие: Мф. 25:35.

 Бог и злые дела иногда обращает во благо
 
 Бесконечная благость Божья никогда бы не попустила быть на земле таким злым беззакониям, если бы отсюда она не производила величайших благ, и сделанное по злобе не обращала бы во спасение. 
 Бог попустил умножиться братней зависти против неповинного Иосифа, но попустил для какого благодеяния? Не для спасения ли от голодной смерти не только его родителей, братьев и родственников, но и всего Египта? Попустил Бог нечестивому Саулу всячески озлоблять кроткого, незлобивого Давида, но не для пользы ли самого Давида и всего царства Еврейского (да, для величайшей пользы не только их, но и всего рода человеческого через потомка Давидова Христа Спасителя нашего)? Попустил Бог бросить в ров к разъяренным львам безвинно оклеветанного Даниила пророка; но для чего? для возведения его самого и друзей его на высшую степень величия и славы. 
 Но зачем мне рассказывать о многочисленных фактах Ветхозаветной истории, когда через попущение Божье завистливые первосвященники, фарисеи и старейшины Еврейские, по зависти, предали на распятие Единородного Сына Божьего, Иисуса Христа, и это попущение обратилось во спасение всего рода человеческого. Таким образом, от каждого попущения происходят и открываются нам величайшие богатства славы Божьей и Его благодеяний каждому человеку и всему роду человеческому. Отсюда открываются нам благость Божья и милосердие Его, щедроты, всемогущество и величество, предвидение и промысел Его. Отсюда Высочайшая мудрость и правда Его неведомыми нам путями озаряют нас, и тем самым возбуждают весьма многих, внимательных людей, к возращению добродетели, к умножению многотрудных, но славных подвигов, награждаемых обильными благодеяниями в нынешней жизни и будущей и вместе с тем ореолом славы. 
 О, как дивно и величественно проявляет себя Божественное промышление в повседневных своих попущениях!
 Неважно от добра произвести добро, но весьма удивительно злое обратить в добро. Есть общая поговорка: "на спокойном море всякий может быть кормчим. " Невелика мудрость, когда ветер попутный, корабль крепок, море не волнуется, еще и матросы корабля знают свое дело, пристань видна, — направить к ней корабль. Но иное дело, когда буря бушует на море, корабль поврежден, волны с шумом вливаются на палубу и внутрь корабля, или когда ночь темная, ничего невидно, пираты окружили корабль, экипаж малочислен и плохо вооружен; и при всем этом капитан корабля так искусно распорядился, что безбедно избежал опасности; вот это удивительное дело: капитан корабля делом доказал свою мудрость и свою опытность править кораблем
 Подобное замечаем мы и в мироправлении Божьем: кажущееся нам попущение воли Божьей не ведущим к добру, Бог приводит к наилучшему концу по Своей неизреченной премудрости и правде. Чрез попущение противозаконных деяний и приключений горестных Бог иногда беззаконников превращает в честнейших друзей Своих. По Божьему промыслу, направляющему все к наилучшему концу, хитрые замыслы, направленные для вреда обольщаемого ими, часто обращаются ему в пользу и честь; делаемые на кого-либо нападения и обиды нередко умножают его силы; величайшие беззакония нечестивых утверждают многих в благочестии и добродетели и предохраняют от погибели. 
 Оттуда же происходит, что многие люди, на первый взгляд, уже совершенно погруженные в бездну погибели, на деле оказываются бывают через то самое спасены. Иосифу узы и темница служат к почестям и к его величайшей славе, братняя в нему зависть доставила ему больше пользы, чем благоволение всего мира. Саулова злоба доставила Давиду царский венец. Львиный ров ввел Даниила в большую честь и славу, каких не достигали и цари земные. Христос с креста вошел в рай вместе с покаявшимся разбойником, а с горы Елеонской вознесся на небеса и сел по правую сторону Бога Отца. Если бы Бог не попускал грехопадения и не исправлял допущенных, и через это не производил бы от злых деяний добрых последствий, то едва ли бы могли мы узнать присущую Богу правду, карающую злых и награждающую добрых. Но через такое допущение злых деяний мы учимся познавать пользу исследования самих попущений и осознавать, какими чудными путями Бог из величайших зол производит бесчисленное множество добра. 
 Об этом весьма умно выразился знаменитый ученый Боэтий, говоря: известный порядок Божественного управления всегда достигает своих целей; ибо если иногда что-нибудь и уклонится от Божественного установления в сторону, то оно хотя и другим путем, все же направляется к предположенной цели, дабы ничто не оказалось неразумным в управлении Промысла. Хотя и неудобно человеку постигать ограниченным умом и выражаться слабым словом о величайших и бесчисленных деяниях неограниченного и всемогущего Божества, но для нас достаточно удостовериться, что Бог есть творец и промыслитель всего сущего, и Сам же Он все направляет наилучшим образом к достижению наибольшего добра. А потому, если благоразумно всмотримся в многоразличные явления природы и человеческих обществ, то ничего не найдем злого (в собственном смысле) и неразумного в порядке высшего управления миром. 
 Итак существуют многочисленные причины попущений Божьих, примеры которых привели мы в начале этого отделения. 

Сердце же наше да радуется о том, что Бог, единый по существу Своему, прославляемый во Святой Троице по лицам: Отец, Сын и Святой Дух — есть вечная безначальная и бесконечная доброта, источник всех богатств (духовных и вещественных), не нуждающийся ни в чем, ко всем творениям Своим щедрый, со всеми везде невидимо присутствующий и всемогущий. 
 Совокупность и венец всех указанных Божьих совершенств есть Божественная Любовь, как самое существо Божественное, жизнь Божественная "Бог есть любовь" (1 Ин. 4:8). Ибо нельзя найти большей (совершеннейшей) любви, кроме той любви, которою любит Бог как Сам Себя в Себе Самом, так и в Своих творениях, ибо так возлюбил Бог мир (т.  е. всех людей, как Божие творение), что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3:16). И между нами не найдется более совершенной любви, кроме той любви, которая более всего и ближе подходит к любви Божественной. 
 Философы слова: любовь, любить, определяют так: любить есть не иное что, как только желать (и делать) добро другому лицу. Если это очевидная истина, то отсюда будет такое заключение: насколько кому-либо желаем и делаем мы больше добра, настолько больше его мы любим. Прилагая это относительно любви к Богу, получим такой вывод: Богу не можем мы пожелать добра т.  е. Его совершенств больше того, сколько Он имеет (ибо они безграничны); следовательно мы не можем оказать большей любви к Богу ничем другим, как только тем, когда мы сердечно будем признавать беспредельные Его совершенства Ему одному принадлежащими, а себя всецело предавать деятельно в Его святую волю. Этим преимущественно образом воля Божья будет совершаться нами на земле, как она совершается на небеси. 

Страсти Христовы мыслятся в беседе Иисуса с Никодимом как проявление любви Божией к миру (ст. 16–17). Отец отдает своего Единородного Сына для спасения мира.

Многое поражает читателя в этих словах, кому бы они ни принадлежали, Самому ли Христу в передаче евангелиста, или евангелисту как толкователю слов Христовых. В наше время очень часто приходится слышать предостережение против психологизма в религии, то есть против суждения о Божественном, которое отправлялось бы от данных человеческого опыта. Это предостережение для Православия особенно требует ограничения. Можно сказать, что здесь, как всегда и во всем, встает вопрос о мире. Должен признаться, что я, во всяком случае вне психологических категорий, не могу мыслить нашего православного почитания Пресвятой Богородицы. Она есть Мать, и мы Ее любим и почитаем как Мать. Так и в нашем случае, мы не можем составить себе представление о великой жертве Божией вне опыта человеческого Отцовства и человеческого Сыновства. Как. велика должна быть любовь Бога к миру, если Он в жертву этой любви приносит Своего Сына, и притом Единородного. Только опыт любви человеческого отца к единственному сыну может приблизить его, и даже не каждого из нас, к познанию или, еще лучше, к переживанию всей меры этой жертвы. Недаром для апостола Павла, как бы мы ни понимали трудный текст Еф. 3:14–15, Божественное Отцовство есть образ всякого тварного отечески-сыновнего отношения.

Второе, что требует нашего внимания, есть вопрос о мире. Нигде в Новом Завете противоположение Бога и мира не достигало такой остроты и напряженности, как в Четвертом Евангелии и в I Послании Иоанна¹. В Евангелии мы его слышим уже в Прологе (ср. Ин. 1:10). С новою силою звучит оно в Прощальной беседе (ср. Ин. 15:18–25, ср. еще Ин. 7:7), в Первосвященнической молитве (Ин. 17:14–16, 25), с безоговорочным осуждением мира мы встречаемся и в I Послании (ср. 1Ин. 2:15–17, 5:19). И однако Бог не отвернулся от падшего мира. И опять-таки нигде в Новом Завете любовь Божия к миру, даже в его теперешнем состоянии падения, не звучит с такой силой, как в Ин. В нашем отрывке, в ст. 16, стяжание жизни вечной как будто ограничено верующими в Сына Божия. Но в ст. 17, который вводит обетование (ср. γάρ – «ибо») ст. 16, этого ограничения уже нет: «...не послал Бог Сына в мир, чтобы судить мир, но

чтобы мир спасен был чрез Него». Читатель не удовлетворен. Он не успокоится, пока не получит ответа на вопрос: в каком объеме? Евангелист на этот вопрос не отвечает. Но в своей общей форме ст. 17 как будто таит в себе мысль о спасении мира в полном составе его членов. Анализ Ин. заставит нас возвратиться к этому вопросу в дальнейшем.

Для спасения мира Бог отдал Сына Своего на Страсти. Мы уже видели, что ссылка на Медного Змия заставляет понимать Вознесение (ύψωθηναι) ст. 14 в первую очередь как Вознесение на Крест. Но только в первую очередь. В новозаветном учении Слава неотделима от Страстей. Предсказывая свои Страсти – Господь неизменно предсказывал и свое Воскресение. В такой же неразрывной связи мыслил Христовы Страсти и Воскресение и апостол Павел. Мы помним, что и в понятии Крови, поскольку оно прилагается к Страстям Христовым, мыслится одновременно и смерть и жизнь: Крест

и Воскресение. Но со Славою Воскресения связано и Вознесение. По свидетельству Деян. I, Господь вознесся во Славе. Это та же Слава, которою обвеяно евангельское повествование о Пасхальных днях (ср. Мф. 28; Мк.16:1–8; Лк. 24). Тем большего внимания заслуживает то обстоятельство, что глагол ύψωθηναι, который переведен в Ин. 3"вознесен", и который мы отнесли в первую очередь к Вознесению на Крест, есть тот же, который в Деян. 2:33, 5обозначал Вознесение во Славе. В Ин. он возвратился в том же значении и в дальнейшем (Ин. 8:28, 12:32); в свою очередь Вознесение во Славе выражено в ст. 13 тем глаголом αναβαίνω (в перфектной форме!), который в этом смысле употребляется на всем протяжении Ин. (ср. Ин. 6:62, 20:17): Вознесшийся пребывает в Славе на небе. В момент беседы Господа с Никодимом это будущее еще не наступило, как не наступило еще и вознесение Сына Человеческого на Крест. Речь идет, как и в слове о крещении (Ин. 3:5), об осмыслении слов Христовых в свете последующего опыта. Из сказанного вытекает, что Вознесение Сына Человеческого в Ин. 3есть в одно и то же время Его вознесение на Крест и Его Вознесение во Славе. Это все тот же путь крови, в двояком значении слов, которым идет Сын Человеческий и который был предуказан читателям Ин. во второй части Введения. Предлагаемое понимание Вознесения Ин. 3:14 есть то, которое в настоящее время преобладает в богословской науке. На путях божественной любви Вознесение Сына Человеческого есть то объективное условие, которое в Домостроительстве Духа делает возможным рождение от воды и Духа, или, другими словами, Вознесение Сына Человеческого есть объективное условие действенности христианского крещения. Но Вознесение Сына Человеческого в Страстях и Славе требует и от нас, Его учеников, пребывания с Ним и последования с Ним на этом же пути Страстей и Славы. А это значит, как было уже сказано, что Павлова мысль о крещении как нашем спогребении и совоскресении со Христом молчаливо подразумевается и в Ин. Как бы то ни было, мысль о предстоящих Страстях сквозит уже в первой догматической беседе Ин. , и Никодим приходит к Иисусу под покровом ночи (ср. ст. 1). Hoskyns² видит в этой беседе ночью верность обычаям раввинов, но в контексте Ин. это есть прежде всего указание на назревающую опасность. Важный Никодим не хочет себя компрометировать.

И еще одно. К теме о воде. В крещении как рождении от воды и Духа вода имеет уже другое значение, чем то, которое она имела в крещении Иоанновом и в Кане Галилейской. Там мы уловили отмену воды и полемику против воды как образа Ветхого Завета. В крещении христианском вода принадлежит к домостроительству Нового Завета, она есть орудие Духа и как таковое дар Духа. И если объективное условие действенности этого дара есть Вознесение Сына Человеческого, мы получаем право сказать, что знамение воды как орудия и дара Духа, стало возможным на пути Крови, которым идет Иисус. Здесь не вода уступает место Крови, как в Кане Галилейской, а путь Крови требует воды как орудия Духа.

Косвенно употребление воды как орудия Духа предполагает отмену воды как старого ветхозаветного средства очищения. Новое значение воды не оставляет места для старого. С другой стороны, сближение воды и Духа возводит нас к первой же странице библейского откровения, когда «земля была безвидна и пуста... и Дух носился над водою» (Быт. 1:3). Но вода, как мы увидим, не только орудие Духа. Она понимается в Ин. и как образ Духа. С этим пониманием мы встречаемся в словах Христовых о воде живой, сказанных Им Самарянке (Ин. 4:10) и снова в великий день праздника Кущей (Ин. 7:37–39).

В этих словах ясно указует на то, что Он есть Бог по природе, если воссиявшего из Бога Отца необходимо также мыслить, как Бога, имеющего это достоинство не по приобретению, как мы, но действительно и истинно существующего таким, в какого веруем. Весьма предусмотрительно говорит об этом, присоединяя указание на любовь к нам Бога и Отца и искусно переходя к речи об этом. Подлинно, Он пристыжает неверующего Никодима, даже более – являет его повинным в нечестии. В самом деле, неохотно идти к вере тому, чему научает Бог, чем другим уже будет это, как не навлечением на истину обвинения во лжи? Потом, кроме того, говоря, что Сам Он дан за жизнь мира, сильно убеждает этим подумать о том, какому наказанию должны быть повинны те, кои по своему недомыслию нисколько не ценят столь досточудную благодать Бога и Отца. Ведь «так», говорит, «возлюбил Бог мир, что и Сына Своего Единородного дал.» Пусть же опять внимает еретический христоборец и скажет: в чем состоит величие любви Бога и Отца или за что справедливо подобает удивляться ей? Без сомнения, скажет, что досточудность любви открывается в отдании за нас Сына, и притом Единородного. Таким образом, чтобы любовь Бога и Отца пребывала и оставалась великою, для этого Он должен быть мыслим Сыном, а не тварью, – Сыном же разумею из сущности Отца, то есть Единосущным Родившему и Богом по существу и истинно. Если же, как учишь ты, Он не имеет бытия из сущности Бога и Отца и отметает от Себя бытие Сыном и Богом по природе, то тогда должна уже упраздниться и величайшая досточудность любви Отца, ибо тварь Он отдал бы за тварей, а не истинного Сына. Тщетно будет устрашать нас и блаженный Павел, говоря: «отверглся кто закона Моисеева, без милосердия при двоих или триех свидетелех умирает: колико мните горшия сподобится муки иже Сына Божия поправый» (Евр. 10:28–29)? Попирает Его, без сомнения, тот, кто унижает Его и считает не за истинного Сына, но за сораба Моисеева, так как одна тварь есть, конечно, брат (родственна) другой твари, именно по своей тварности, хотя бы она и преимуществовала пред другой большей или меньшей славой. Но истинно слово Павла. А поправший Сына подвергнется страшному наказанию, как согрешающий не против твари и не против одного из сорабов Моисея (но против истинного Сына Божия). Итак, поистине велика и сверхъестественна любовь Отца, отдавшего за жизнь мира Своего Собственного и из Него сущего Сына.

***
Если в том, что Господь есть Сын, отважившийся воплотиться ради мира и из-за него, раскрывается величие и сверхъестественность любви Бога и Отца, которую Он питает к миру, то в случае, если данное за мир является не Сыном, но тварью, дело искупления оказывается чем-то не великим и не имеющим никакой ценности. К тому же и имя «Единородный» было бы ложным и не истинным. Ведь если Сын — из числа сотворенных, то как Он может считаться единородным? Поскольку же велика и исключительна любовь Бога и Отца, то Сыном является Данный за спасение мира. Ибо в Нем воистину присутствует это достоинство. Он также является и единородным, так как Он — не один из сотворенных, но единственный родившийся из Отца. Ибо каково Его имя, такова и реальность (πράγμα).

– Ведь Бог так полюбил мир, что отдал Своего единственного Сына, чтобы тот, кто верит в Него, не погиб, но обрел вечную жизнь – Отсюда начинается вторая часть речи Иисуса. Этот стих представляет собой краткое изложение самой сути Радостной Вести. Здесь предельно коротко изложены три великие истины: 1) инициатором спасения людей является Бог, а не сам человек; 2) причиной этого были не заслуги людей, но только Его ничем не обусловленная любовь и доброта. «В этом отрывке Бог представлен действующим не в Своих, но в наших интересах, не для удовлетворения Своего желания власти и силы, не для того, чтобы привести вселенную к послушанию, а исключительно из чувства любви. Бог – это не абсолютный монарх, третирующий каждого человека так, чтобы довести его до унизительного раболепия. Он – Отец, который не может быть счастлив, пока заблудшие чада не вернутся домой. Он не приводит людей к повиновению силой, а страдает из-за них и обращается с ними с любовью»¹. Бог выразил Свою любовь к падшему и мятежному миру – миру, который этой любви не заслужил – через воплощение и заместительную и искупительную смерть Своего единственного Сына. 3) Любовь Бога распространяется на все человечество, а не на какую-то его часть. Мир – См. коммент. на. 1:9, 10. Отдал Своего единственного Сына – В Библии мы находим великий прообраз такой любви в готовности Авраама принести в жертву Исаака, тем более что его деяние должно было стать благодетельным для всех народов мира (Быт. 22:9-13, 18; Сир. 44:21). См. также Рим. 8:32. Чтобы тот, кто верит в Него – Бог предлагает человечеству спасение даром и даже без предварительного раскаяния. Согласие человека принять эту любовь и спасение и есть акт веры. Не погиб, но обрел вечную жизнь – Для усиления мысли евангелист сначала выражает ее в виде отрицания, а затем утверждения. Есть только одна альтернатива: вечная смерть или вечная жизнь. Третьего не дано. Ср. Втор. 30:15-20: «Вот, я предлагаю вам ныне жизнь и благо – или же смерть и горе... Жизнь и смерть предложил я вам, благословение и проклятие. Выберите жизнь – и тогда вы и потомки ваши будете живы, и будете любить Господа, вашего Бога, и слушаться Его, и будете Ему верны. В Нем – ваша жизнь». Вечную жизнь – См. коммент. на. 3:15.

Это единственное место в Евангелии, где так ясно и четко говорится о любви Божьей ко всему миру. Дальше евангелист будет говорить о любви Иисуса исключительно к Своим ученикам. В 1 Ин. 4:9 любовь тоже обращена к христианам.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 106++

Дал для спасения нашего, дал для того, чтобы избавить нас от грехов наших, избавить от неправедности, от нечистоты нашей. Исполнил Сын Божий это величайшее дело, и спас всех нас, и научил нас, как должно нам жить, дал нам заповеди Свои святые.

Прославьте в сердцах ваших имя Христово! Помните, вложите это навсегда в сердца свои, что это величайшая милость Божия. Если так поступите, будете разумны, глубоко разумны, познаете правду и истину. Но недостаточно познать — надо исполнить, надо идти этим путем, а идти путем Христовым означает исполнять заповеди Христовы.

Вот когда вступите на трудный путь делания духовного, тогда все станете рабами Христовыми. Многим людям ненавистно слово "раб", не хотят быть никому рабами, стремятся к неограниченной свободе. А мы что же, неужели мы не захотим быть рабами Христовыми? Нет, нет, мы будем радоваться этому имени, радоваться, ибо вы знаете, что раб видит лицо господина своего, имеет с ним общение, раб говорит с господином, исполняет повеления его. И счастлив раб, если видит лицо господина всегда светлым и полным благоволения.

А рабы Христовы вступают в общение с Самим Христом, они тоже духовно зрят лицо Христово, они в молитве своей с Ним беседуют, с Ним говорят. Они, если достойны, если успевают в исполнении заповедей Христовых, входят в прямое общение со Христом и в этом духовном общении получают от Христа дивные и драгоценные внушения и наставления; они даже духовным ухом слышат Его, ибо умеет Христос говорить с нами.

Он говорит различным образом; Он говорит нередко словами Священного Писания, и это бывает так, что человек, полный веры во Христа, полный любви к Нему, читает смиренно, сосредоточивая весь ум свой на том, что читает; читает слова Священного Писания, и вдруг, внезапно некоторые из этих слов, точно молния, пронизывают ум его, и он со страхом и трепетом понимает, что Сам Бог говорит ему словами Святого Писания. Об этом свидетельствует внезапное душевное волнение, возникающее в душе его.

Бывает, что Бог говорит с людьми во сне. Во сне Он открывал Свои веления, Свои хотения патриархам и пророкам. Видите, рабы Христовы удостаиваются такого счастья, что входят с Ним в прямое общение, а когда достигнут такой степени духовного совершенства, что войдут в общение со Христом, то они перестают быть только рабами, они восходят на высшую ступень общения с Богом, общения со Христом, ибо когда Господь наш Иисус Христос увидел, что ученики Его, святые апостолы, уже глубоко-глубоко поняли и в сердце свое вложили Его слова, Его святое учение, увидел, что очистились они от скверны душевной и телесной, то сказал им: "Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его". Святые апостолы уже знали, что делал Христос и зачем делал. "Но я назвал вас друзьями, потому что сказал вам всё, что слышал от Отца Моего" (Ин. 15, 15).

Видите, Христос со степени рабства возвел их на высокую-высокую степень друзей Своих. А быть другом Христовым — это величайшее счастье; быть другом Христовым — это значит иметь непосредственное, постоянное общение с Ним, это значит получать от Него помощь, великую духовную помощь, которая дается, когда надо нам пройти все мрачные стремнины, и рвы, и пропасти мира. Он проводит нас повсюду невредимыми, как было со святыми апостолами.

Так бывает и со всяким христианином: когда раб Христов исполнит всё повеленное ему, тогда будет он возведен на высокую ступень друга Христова. И этого достигнуть всем возможно, это всецело зависит от вашей воли, от вашего усердия, от горячности вашей в стремлении к правде и добру, к достижению высокого звания друга Христова.

А когда достигнете этого, тогда и молитва ваша станет совсем не такой, как была молитва раба, молитва станет высокой, одухотворенной. И скажете вы вместе с апостолом Павлом, что: "Не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: "Авва, Отче!" (Рим. 8, 15). Духом, Духом Святым взываем к Богу, как дети к отцу, чувствуя себя детьми Божьими. Так можем мы достигнуть уже в этой жизни великого счастья быть сынами и друзьями Бога.

А кто не внимает словам Его, кто презирает Крест Христов, для кого Кровь Христова не величайшее сокровище мира, тот да вспомнит, что ждет его, да вспомнит слова святого Симеона Богоприимца, сказанные им в день Сретения Господня: "Се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий" (Лк. 2, 34).

Было бесчисленное множество падений людей, которые вступали в пререкания, не хотели смиренно принять в сердце свое великой истины о том, что Бог-Слово спас нас крестною смертью Своей. Для них Он стал камнем преткновения, камнем, о который споткнувшись, разбились они.

А для многих-многих, возлюбивших Христа и пошедших за Ним, Он стал Истиной, Путем и Жизнью. Они восстали из бездны греховной, они омыты Кровью Его Святой, они, по слову святого апостола Павла, стали "Христовым благоуханием Богу в спасаемых и в погибающих: для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь" (2 Кор. 2, 15-16).

Запомните же это, будьте такими, чтобы и от вас для несчастных неверующих близких ваших исходило Христово благоухание, чтобы ни от кого из вас не исходил запах смертоносный в смерть. Аминь.

Се причина Божия благоволения, ради которой последовало воплощение единородного Его Сына! Так Бог возлюбил мир, то есть человеческий род, что ради спасения их дал Сына Своего единородного, то есть, послал Его в мир, да восприяв человечество, претерпит страдание и Крест и смерть, да всяк в Него веруяй не погибнет, будучи осужден на бесконечное мучение, но наследует вечный живот и блаженство. Но почему же Бог так возлюбил человека? Ибо человек есть наилучшее Его творение паче прочих. Есть человек такое творение, которое паче всех обнаружило беспредельную премудрость и силу Божию. Бог во-первых сотворил небо и землю, то есть, вся небесная и земная, вся духовная и телесная; потом совокупив небо и землю, то есть дух и тело, сотворил едино из сих сложенное: и сие-то есть человек, небесный и земной, дух и тело, вещественный и невещественный, по душевным свойствам Божий образ, по преуспеянию в добродетели Божие подобие. Когда Ангелы славословят Бога, тогда восхваляет Его единое небо; когда возвещают славу Его вещественные твари, славословит Его тогда единая земля: когда же покланяется Ему человек, тогда воспевают Ему небо и земля, духи и тела, всякое творение видимое и невидимое. Сего-то для святой Его Пророк, рассуждая о сотворении и изображении человека, тако в сокрушении духа возопил: «удивися разум Твой от мене: не возмогу к нему» (Пс. 138:6). Возлюбил Бог человека, возлюбив умилосердился, умилосердився благоволил быть освобождению его от рабства диавольского: соблаговолив же, послал в мир единородного Своего Сына, да не погибнет, но да спасется возлюбленное Его творение, человек.

Далее в стихах 14–21 Христос объясняет Тайну Своего Воплощения и спасения людей крестными страданиями Своими. Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного.

Евангелист Иоанн не говорит, какое впечатление произвела на Никодима беседа с Иисусом Христом. Но из того же Евангелия (19, 38–39) мы знаем, что Никодим вместе с Иосифом Аримафейским принимал деятельное участие в погребении Господа Иисуса Христа. Это обстоятельство дает право думать, что, может быть, не сразу после беседы с Иисусом Христом, а значительно позже, но все же Никодим вступил в число последователей Христовых. По преданию, его крестили апостолы Петр и Иоанн, и когда он открыто стал исповедовать веру во Христа, его лишили звания члена Синедриона; а во время гонений на христиан со стороны иудеев и он, подобно первомученику Стефану, окончил жизнь смертью мученика.

так возлюбил Бог мир. Некоторые используют это выражение, чтобы отвергать идею Божия выбора, в котором Он определяет избранных ко спасению, как если бы сам факт, что Бог послал Своего Сына на смерть, просто сделал спасение возможным для всех, кто верит. Но в других местах данного Евангелия Иисус ясно подчеркивает, что спасительный труд Он совершает ради избранных (напр., Ин. 6:37-40; Ин. 10:14-18; Ин. 17:9). Смысл же здесь в том, что спасительный труд Христа не ограничен этническим партикуляризмом (не обращен только на евреев), но совершается для избранных из всех народов мира.

Ясно, что те, кто не воспользуется средством, предложенным им Богом, обречены; они погибнут (навсегда лишатся общения с Богом, которое одно лишь и является целью всех людей, созданных по образу Божию). См. статью "Бог есть любовь: Божественные благость и верность".

Побудительная причина страданий и смерти Мессии есть бесконечная любовь Божия: тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть, да всяк веруяй в Онъ не погибнет, но иматъ живот вечный. По любви к падшему роду человеческому Отец Небесный не пощаде, как говорится в другом месте Священного Писания, Своего Сына, но за нас всех предал есть Его (Рим. 8, 32), т. е. насмерть, потому что слова отдать и предать в приложении к Иисусу Христу употребляются именно для обозначения смерти Его (4, 25; Лк. 22:19). И Сам Сын по той же любви, совершая дело, порученное Ему Отцом (Ин. 17:4), также дал Себя на смерть о гресех наших (Гал. 1:4; 1 Тим. 2:6; Тит. 2:14). Повторяя уже сказанное Никодиму, что спасение достигается верою в Распятого, Господь желал еще глубже напечатлеть эту истину в уме Своего собеседника, несвободного от заблуждений иудейских. Ученый фарисей должен был убедиться, что блага Царства Мессии предоставляются не одному израильскому народу, но всему человеческому роду, и не в силу плотского происхождения от Авраама и мнимой праведности от дел закона ветхого, а единственно в силу веры, спасающей и оправдывающей туне – по благодати Божией (Еф. 2:8; Тит. 3:5).

 Погибли, мы, о люди! Бог, Милосердный Со­здатель наш, так нас возлюбил, нас, недостойных любви, и так чудный о нас Промысел по­казал, что Сына Своего Единородного послал к нам, взыскать и спасти нас.
Слава человеколюбию Его! Эта Его любовь к нам убеждает нас Его любить. Кого же нам любить, как не Его? Бог – Отец наш. Он с нами, как с чадами Своими, в слове Своем святом бе­седует; и в сердцах наших чувствуем сладчай­шую беседу Его; и мы к Нему молимся и вопи­ем: Отче наш, Иже еси на небесех, – и прочее.
Он о нас промышляет, печется, воспиты­вает нас, вечное наследие готовит нам. Кого нам любить, как не Его, Отца своего? Какое чадо отца своего не любит, разве только безум­ное и неблагодарное? Бог являет к нам вели­кую любовь и милость и в том, что наказывает нас: ибо Господь, кого любит, того наказыва­ет; бьет же всякого сына, которого принима­ет. Будучи же судимы, наказываемся от Гос­пода, чтобы не быть осужденными с миром (Евр. 12:6; 1 Кор. 11:32).

Любовь Бога к миру велика и до того простерлась, что Он отдал не ангела, не пророка, но Сына Своего, и притом Единородного (1 Ин. 4:9). Если бы Он отдал и ангела, то и это дело было бы не мало. Почему? Потому, что ангел — верный и покорный Его служитель, а мы — враги и отступники. Теперь же, когда отдал Сына, какое превосходство любви показал Он?! Опять, если бы Он имел много сыновей и отдал одного, то и это было бы очень великое дело. А теперь Он отдал Единородного. Можно ли же достойно воспеть Его благость? Ариане говорят, что Единородным Сын называется потому, что Он один только произведен и сотворен Богом, а все прочее уже Им сотворено. Ответ им простой. Если бы Он назван был Единородным без слова "Сын", то ваша тонкая выдумка имела бы основание. Но теперь, когда Он называется Единородным и Сыном, слово "Единородный" нельзя понимать так, как вы, но так, что Он один только рожден от Отца.

Заметь, прошу тебя, то, что как выше Он сказал, что Сын Человеческий сшел с неба, хотя плоть не сошла с неба, но принадлежащее Богу приложил к человеку по причине единства Лица и единства Ипостаси, так и здесь опять принадлежащее человеку прилагает к Богу Слову. Отдал, говорит, Бог Сына Своего на смерть. Хотя Бог пребыл бесстрастен, но поелику по Ипостаси Один и Тот же был и Бог Слово, и Человек, подлежащий страданиям, то и говорится, что отдается на смерть Сын, который действительно и страдал в собственной плоти.

Какая польза от того, что отдан Сын? Великая и недомыслимая для человека — та, чтобы всякий верующий в Него получил два блага: одно, чтобы не погиб; другое, чтобы имел жизнь, и притом вечную. Ветхий Завет тем, кои в нем благоугождали Богу, обещал долголетнюю жизнь, а Евангелие награждает таких жизнью не временною, но вечною и неразрушимою.

 
Тако возлюби Бог мир. Ин. 3:16. 
Ныне ли о любви, скажут, может быть, некоторые? Ныне ли, когда плод вражды созрел в вертограде Возлюбленнаго; когда и земля трепещет от ужаса, и сердца камней разрываются, и око неба помрачается негодованием? Ныне ли о любви к миру, когда и Сын Божий, страждущий в мире, оставлен без утешения, и молитвенный вопль Его: «Боже мой, Боже мой, Вскую Мя еси оставил» (Мф. 27:46) – без ответа Отеческаго?
Правда, христиане! День вражды и ужаса день сей, день гнева и мщения. Но если так, то что с нами будет, когда и земля не тверда под нами и небо над нами не спокойно? Куда убежать с колеблющейся земли? Куда уклониться из-под грозящаго неба? Взирайте прилежнее на Голгофу: и там, где видится средоточие всех бед, вы откроете убежище. Тогда, как «трепетна бысть земля и основания гор смятошася и подвигошася, яко прогневася на ня Бог» (Пс. 17:8), не видите ли, как непоколебимо там стоит неукорененное древо Креста? Тогда, как и мертвые не почивают в гробах своих, не видите ли, как мирно почиет Распятый на кресте Своем, сколько ни старались Его совлещи самою славою Спасителя: «иныя спасе, себе ли не может спасти» (Мф. 27:42); самым достоинством Сына Божия: «аще Сын еси Божий: сниди со креста» (Мф. 27:40); самым благом веры в Него: «да снидет ныне со креста, и веруем в Него» (Мф. 27:42)? Итак, утвердим в сердцах наших сию странную и страшную для мира, но радостную для верующих истину: что во всем мире нет ничего тверже Креста и безопаснее Распятаго. Ужасы от Голгофы для того и разсеяны по всему миру, чтобы мы, не видя нигде безопасности, бежали прямо на Голгофу, и повергались у ног, и скрывались в язвах и погружались в страданиях Распятаго Спасителя. О солнце! для чего бы тебе закрывать от Него лице свое в полдень, когда великое дело тьмы еще при твоем свете достигло уже своей полуночи, и когда «очи Всевидящаго, тмами тем светлейшии» (Сир. 23:27) света твоего, и во тьме столь же ясно видят позор Богоубийства? – Так! в твоем негодовании впечатлено было наше вразумление; ты поспешало совершить видимый день вражды и гнева, дабы препроводить нас к созерцаемому дню любви и милосердия, освещаемому незаходимым светом трисолнечнаго Божества.
Христианин! Пусть «тьма покрывает землю!» Пусть «мрак на языки»! Востань от страха и недоумений! «Светися» верою и надеждою! Сквозь тьму «приходит свет твой» (Ис. 60:1-2). Пройди путем, который открывает тебе раздирающаяся завеса таинств; вниди во внутреннее Святилище страданий Иисусовых, оставя за собою внешний двор, отданный языкам на попрание. Что там? – Ничего, кроме святыя и блаженныя любви Отца и Сына и Святаго Духа к грешному и окаянному роду человеческому.
Любовь Отца – распинающая.
Любовь Сына – распинаемая.
Любовь Духа – торжествующая силою крестною.
«Тако возлюби Бог мир!» 
О сей-то любви, христиане, да будет позволено мало нечто немотствовать пред вами, пoелику изрещи ея даже и не возможно, так что само Слово Божие, дабы совершенно изобразить ея, умолкло на кресте. Сие же Слово и сия любовь да дарует нам и немотствовать и внимать немотствованию, подобно как дети одной матери ея сердцем и ея словами взаимно немотствуют и разумеют немотствование.
Итак, кто распинает Сына Божия? Воины? – Они суть почти столько же страдательныя орудия, как крест и гвоздие. Пилат? – Он, кажется, истощил все усилия в защищении Праведника и торжественно изъявил свое несогласие на пролитие крови Его: «прием воду, умы руце пред народом, глаголя: неповинен есмь от крове Праведнаго сего» (Мф. 27:24). Народ? – Как мог он искать смерти Того, Котораго старался воцарить? Первосвященники? Старейшины? Фарисеи? – Они признаются, что не имеют власти ни над чьею жизнию: «нам не достоит убити никогоже» (Ин. 18:31). Предатель? Он уже свидетельствовал во храме, что «предал кровь неповинную» (Мф. 27:4). Князь тьмы? – Он не мог коснуться и жизни Иова: ныне же сам осуждается и изгоняется. Но кто лучше, как Распятый, может знать распинателей? И что же глаголет Он? – «Не ведят, что творят» (Лк. 23:34). Коснулся было истинной причины дела сего Каиафа, сказав, что «уне есть, да един человек умрет за люди»: однако и «сего о себе не рече, но Архиерей сый лету тому» (Ин. 11:50-51); он прозвучал, как кимвал, в который на тот день надлежало благовестить для церкви, но и сам же не уразумел своего благовестия. Таким образом то, чего не хотели, не могли, не знали, пред целым светом совершилось теми самыми, которые не хотели, не могли, не знали.
Впрочем, сие не значит того, чтоб и не было виновных в убиении Невиннаго! Нет! Кто не мог, если бы только восхотел, уразуметь то, что уразумел и проповедал отчаянный даже Иуда? Но «аще Быша разумели, не Быша Господа славы распяли» (1 Кор. 2:8).
Нам должно приметить здесь то, какую ничтожную паутину составляло все сплетение видимых причин, произведших великое Голгофское событие. Как же сия паутина в первых нитях своих не расторглась или от дхновения гнева Божия, или даже от ветра суеты человеческой? Кто связал ею льва от Иуды? Как сделалось то, чего не хотели, не могли, не знали, и что столь удобно было и уразуметь и отвратить? Нет! «Хулители Голгофские также не знают, что говорят, как распинатели не знают, что делают; в самом же деле» В отд. изд. и в собр. 1820 и 1821 г. этих слов нет.  не человеки здесь ругаются Божию величеству: Божий Промысл посмевается буйству человеческому, «без нарушения свободы» В отд. изд. этих слов нет. , заставляя его служить высочайшей Своей Премудрости. Не лукавые рабы прехитряют Господа: Всеблагий Отец не щадит Сына, дабы не погубить рабов лукавых. Не вражда земная уязвляет любовь небесную, – небесная любовь скрывается во вражду земную, дабы смертию любви убить вражду и распространить свет и жизнь любви сквозь тьму и сень смертную. «Бог возлюби мир, и Сына Своего единороднаго дал есть, да всяк веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный» (Ин. 3:16).
Кажется, мы, и приникая в тайну распятия, и усматривая в страданиях Сына Божия волю Отца Его, более ощущаем ужас Его правосудия, нежели сладость любви Его. Но сие долженствует уверять нас не в отсутствии самыя любви, а токмо в недостатке нашея готовности к принятию ея внушений. «Бояйся, не совершися в любви» (1 Ин. 4:18), говорит ученик любви. Очистим и расширим око наше любовию, и там, где оно смежалось страхом Божия суда, насладимся зрением любви Божией. «Бог любы есть» (1 Ин. 4:16), говорит тотже созерцатель любви. Бог есть любовь по существу и самое существо любви. Все Его свойства суть облачения любви; все действия – выражения любви. В ней обитает Его всемогущество всею полнотою своею; она есть Его истина, когда осуществует возлюбляемое; она есть Его премудрость, когда учреждает существующее или существовать имеющее, по закону истины; она есть Его благость, когда премудро раздает истинные дары свои; наконец, она есть Его правосудие, когда степени и роды ниспосылаемых или удерживаемых даров своих измеряет премудростию и благостию, ради высочайшаго блага всех своих созданий. Приближьтесь и разсмотрите грозное лице правосудия Божия, и вы точно узнаете в нем кроткий взор любви Божией. Человек своим грехом заградил от себя «присносущий» В отд. изд. и в собр. 1820 и 1821 г.: «приснотекущий».  источник любви Божией: и сия любовь вооружается правдою и судом, – для чего? – дабы разрушить сей оплот разделения. Но как ничтожное существо грешника, под ударами очищающаго Правосудия, невозвратно сокрушилось бы, подобно сосуду скудельному: то непостижимый Душелюбец посылает единосущную Любовь Свою, то есть единороднаго Сына Своего, дабы Сей, «носящий всяческая глаголом силы Своея» (Евр. 1:3), восприятою на Себя плотию нашею, кроме греха, понес и тяжесть наших немощей, и тяжесть подвигшагося на нас правосудия: и Един истощив стрелы гнева, изощренныя на все человечество, в крестных язвах своих открыл бы незаградимые источники милосердия и любви, долженствующие упоить всю, проклятую некогда, землю благословениями, жизнию и блаженством. «Тако возлюби Бог мир».
Но если Отец небесный из любви к миру предает единороднаго Сына Своего; то равно и Сын из любви к миру предает Себя Самого: и как любовь распинает, так любовь же и распинается. Ибо хотя не «может Сын творити о Себе ничесоже» (Ин. 5:19), но ничего также не может Он творить и вопреки Себе. «Он не ищет Своея воли» (Ин. 5:31), но потому, что есть вечный наследник и обладатель воли Отца Своего. «Пребывает в Его любви», но в ней и сам восприемлет в Свою любовь все, Отцу любезное, как глаголет: «возлюби Мя Отец, и Аз возлюбих вас» (Ин. 15:9-10). И таким образом любовь Отца небеснаго, чрез Сына, простирается к миру: любовь единосущнаго Сына Божия вместе и восходит к Отцу небесному, и нисходит к миру. Здесь имеющий очи да видит глубочайшее основание и первоначальный внутренний состав креста, из любви Сына Божия ко всесвятому Отцу Своему, и любви к человечеству согрешившему, одна другую пресекающих, и одна другой придержащихся, повидимому разделяющих единое, но воистину соединяющих разделенное. Любовь к Богу ревнует по Боге, – любовь к человеку милует человека. Любовь к Богу требует, чтобы соблюден был закон правды Божией, – любовь к человеку не оставляет и нарушителя закона погибать в неправде своей. Любовь к Богу стремится поразить врага Божия В отд. изд. и в собр. 1820 и 1821 г. далее следует: «любовь к человеку хощет умереть вместо его. Наконец...» , – любовь к человеку вочеловечивает Божество, дабы посредством любви к Богу обожить человечество и, между тем как любовь к Богу «возносит от земли Сына человеческаго» (Ин. 12:32:34), любовь к человеку разверзает объятия Сына Божия к земнородным, сии противоположныя стремления любви соприкасаются, сорастворяются, уравновешиваются и слагают из себя то дивное средокрестие, в котором прощающая «милость и судящая истина сретаются, правда» Божества «и мир» человечества «лобызаются», чрез которое небесная «истина возсиявает от земли, и правда» уже не грозным оком «приникает с небеси; Господь дает благость земле», и «земля дает плод свой» небу (Пс. 84:11-13).
Крест Иисусов, сложенный из вражды Иудеев и буйства язычников, есть уже земный образ и тень сего небеснаго Креста любви. Без сего мог ли бы оный не токмо удержать на себе, даже до смерти, Держащаго дланию жизнь всего живущаго, но даже и коснуться рамен Того, для избавления Котораго вящше дванадесяти легионов Ангелов ожидали токмо мановения. Вотще мрачное полчище подъемлет оружие, дабы взять Его в плен, и готовит узы Ему: освещая путь свой огнем злобы, оно не видит, что Он уже пленен и связан собственною Своею «любовию, яко смерть, крепкою» (Песн. 8:6). Вотще вопиет беззаконное соборище: «мы закон имамы, и по закону нашему должен есть умрети» (Ин. 19:7), – Он умрет не по иному, как по сему Своему закону: «больши сея любве никтоже имать, да кто душу положит за други своя» (Ин. 15:13). Вотще повторяют хулители: «аще Сын еси Божий, сниди со креста » (Мф. 27:40), – Сын Божий тем-то самым и дает познать Себя, что не снидет со креста, доколе не истощит всего Себя в сугубом стремлении любви к Отцу Своему, Которому наконец предает дух Свой, и к человекам, для которых источает воду очищения и кровь жизни. «О сем познахом любовь, яко Он по нас душу Свою положи» (1 Ин. 3:16). Углубляйтесь, христиане, в сие великое познание не одним словом и языком, или слухом праздным, но духом и истиною: и вы приидете наконец в то, если можно так сказать, содружество креста, что не будете находить сладчайшаго удовольствия, как в духе созерцания взывать с Богоносным мужем: «Любовь моя распялася!» (Игнат. Богонос.).
Любовь Божия, непосредственно действующая в кресте Иисусовом, без сомнения долженствовала сообщить ему Божественную силу. И как быстро, как обильно, как неизмеримо далеко течет из него сия победоносная сила!
«Аще зерно», так говорил Иисус Христос о Себе Самом, – «аще зерно пшенично пад на земли, не умрет, то едино пребывает: аще же умрет, мног плод сотворит» (Ин. 12:24). О, как скоро сие зерно Божественнаго семени, умирающее на кресте, дает окрест себя отрасли новыя жизни! Смотрите, как, еще прежде кончины Иисуса, на древе проклятия, в устах разбойника, процветает молитва: «помяни мя, Господи, во Царствии Твоем!» (Лк. 23:42), и сей подлинно райский цвет в тот же день преносится в рай Божий. Смотрите, как, вместе с потрясенною землею и разседшимися камнями, сокрушается каменное дотоле сердце язычника и немедленно износит зрелый плод устен, исповедующихся Спасителю: «воистину Божий Сын бе Сей» (Мф. 27:54). Каким непреодолимым влечением оставившие Иисуса оставившие Иисуса – В отд. изд. и в собр. 1820 и 1821 гг.: «оставившие и отрекшиеся Иисуса».  живаго собираются окрест Его креста и гроба! Наипаче же явилась победа креста в Иосифе Аримафейском. Доколе он знал Иисуса, как пророка и чудотворца, он не имел мужества открыть себя Его учеником: «потаен страха ради Иудейска» (Ин. 19:38). Но когда узнал, что Иисус умер смертию осужденнаго смертию осужденнаго – В отд. изд. и в собр. 1820 и 1821 гг.: «смертию преступника». , то Вознесенный от земли повлек его к Себе с такою силою, что он не внял ни чести, ни боязни человеческой, и не поколебался обнаружить даже пред правительством свое участие в Распятом: «дерзнув вниде к Пилату, и проси телесе Иисусова» (Мк. 15:43). Не тою ли же силою и давно согнившия в вертограде смерти зерна показали необычайный плод, – «и многа телеса усопших святых восташа»? (Мф. 27:53).
Чем далее простираться будет сила Креста, тем более торжественны будут ея действия. Она сосредоточит в едином Иисусе распятом всякую власть на небеси и на земли; даст ощутить силу благодатнаго владычества Его и сущим в темнице духовом; вознесет Его превыше всех небес; низведет Им оттоле Утешителя, Который не пришел бы, если бы Иисус не прошел путем Креста и не соделал его путем истинно царским. Тогда «любы Божия» безпрепятственно и преизобильно «излиется» в жаждущия «сердца» верующих «Духом Святым» (Рим. 5:5), и, не смотря ни на какия препятствия, поведет крестными подвигами искупленный мир ко всеобщему торжеству освящения и прославления. Пусть враги креста Христова устроят новый крест для Его Церкви: они готовят ей тем новую победу и новую славу. Пусть мудрецы века сего огласят «слово крестное юродством»: оно будет юродством только для «погибающих» (1 Кор. 1:18). Пусть «Иудеи» – древние или новые – «просят знамения», не примечая знамений, совершающихся пред их очами, и «Еллины ищут» собственной «премудрости» (1 Кор. 1:22) слова там, где должно деятельно веровать в Премудрость Божию: истинная Церковь всегда будет «проповедовать Христа распята; Иудеем убо соблазн, Еллином же безумие» (1 Кор. 1:23), и Он всегда будет, для «званных» Богом Богом – В отд. изд.: «от Бога». , «Христос, Божия сила и Божия премудрость» (1 Кор. 1:24). Пусть наконец настанут и те лютыя времена, когда человеки «здраваго учения не послушают, но по своих похотех изберут себе учители, чешеми слухом, и от истины слух отвратят, и к баснем уклонятся" и к баснем уклонятся – В отд. изд. этих слов нет.  (2 Тим. 4:3-4); во след за лжеучением приведут богоотступление, и самую любовь изсушат преумножением беззакония: по мере сих событий сила крестная, как при втором распятии Господа, проникнет с новым обилием все человечество и всю природу, сотрясет всю землю, разрушит в ней то, что было твердо, низринет то, что возвышалось, затмит то, что блистало, не столько в отмщение врагам Божиим, которые обыкновенно сами уготовляют себе гибель, сколько для того, чтобы ускорить и довершить привлечение всего к Вознесенному от земли. Равным образом и любовь, подобно предуготовленному елею мудрых дев, неприметно для юродивых, соблюдется дотоле, как явится вожделенный Жених, и она седмеричным пламенем воспылает в день брака агнчаго; – и дотоле, как прейдут и небо и земля, и вера и надежда, «и будет Бог всяческая во всех» (1 Кор. 15:28), пoелику во всех Богоносных сердцах будет «любовь, излиянная» в них «Духом Святым» (Рим. 5:5) чрез язвы крестныя.
Вот, христиане, и начало, и средина, и конец креста Христова – все одна любовь Божия! Как в чувственном сем мире, куда ни прострем взор к Востоку или Западу, к Югу или Северу, всюду зрение упадает в неизмеримость неба: так в духовной области таин, по всем измерениям креста Христова, созерцание теряется в безпредельности любви Божией. Прекратим дерзновенное о сем немотствование. Слово крестное чем более изрекается, тем более онемевает язык плоти, и око земнаго ума слепотствует от избытка небеснаго света крестнаго. Сам вечный Художник креста, «Отец Господа нашего Иисуса Христа, да даст вам по богатству славы Своея, силою утвердитися духом Его во внутреннем человеце; вселитися Христу верою в сердца ваша: в любви вкоренени и основани, да возможете разумети со всеми святыми, что широта и долгота и глубина и высота, разумети же в сем непостижимом многокрестии единую преспеющую разум любовь Христову, да исполнитеся во всяко исполнение Божие» (Еф. 3:14-19).
Впрочем, вспомним, что если мы не по имени токмо христиане, но или есмы, или хотя желаем быть истинными последователями Иисуса Христа, то имеем и свой крест, по его заповеди: «аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет» (Мат. 16:24). Пoелику же наш крест должен быть подобием Креста Христова, то не отрадно ли теперь помыслить, что и наш крест должен состоять из единыя любви? Так, христиане, сей крест, от котораго миролюбцы бегут, как от мучителя В отд. изд. и в собр. 1820 и 1821 гг. далее следует: «и убийцы». , и от котораго самые крестоносцы не редко стонут, но большею частию потому, что благое и легкое бремя Христово, по неведению, малодушию, неопытности, увеличивают собственными тяжестями, – сей страшный крест весь из любви – что может быть утешительнее? – весь из любви состоять должен. Но да принесет ныне каждый из нас малый крест свой и приложит к великому Кресту Христову, дабы видеть, сообразен ли оный своему первообразному: ибо мы должны ведать, что всякий крест, не подобный Кресту Христову, не вознесет нас от земли, но падет и с нами и истрыется под нами в дрова огню геенскому. Итак, воззрим еще раз на Крест Господень. Се любовь Отца небеснаго распинает за нас единороднаго Сына Своего, – как сообразуется сему наша любовь? Совершаем ли мы дело Авраама (22), возношение на жертвенник любви Божией всего нам любезнаго, без колебания, без остатка собственности, паче упования? Се любовь Сына Божия сама предает себя на распятие не токмо Святейшей руке Отца Своего, но и рукам грешников: научила ли любовь и нас неограниченной сей преданности судьбам Божиим, с которою бы мы, как Исаак, всегда были готовы быть жертвою – для славы ли Божией, для очищения ли собственнаго, для блага ли ближних? Се любовь Божия, изливающаяся Духом Святым, наполняет горняя и дольняя, объемлет время и вечность, дабы и ожестевшее и омертвевшее враждою против Бога растворить в живоносную и блаженную любовь: умеет ли и наша любовь побеждать злое благим, благословлять кленущих, молиться за распинающих и не знать ни одного врага во всем мире, хотя бы он не давал нам ни одного друга? – Не умножим сих вопрошений. Здесь должна продолжать беседу – совесть каждаго, которая и возвестит нам, ныне, или некогда, непременно, или горе, ожидающее врагов креста, или победу, мир и славу его любителей, по суду закланнаго на кресте Агнца Божия, Ему же от всякаго создания «благословение и честь и слава и держава во веки веков///» (Откр. 5:13). Аминь.

Третие изречение: «тако возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть, да всяк веруяй в Онь, не погибнет, но имать живот вечный» (Ин. 3:16). Бог не может делать ничего излишняго и ненадобнаго: ибо сие было бы не сообразно с Его премудростию. Итак, если Бог дал Единороднаго Сына Своего миру: то видно, сие было нужно. Для чего? – Для того, как сказует Сам Сын Божий, «да всяк веруяй в Онь, не погибнет, но имать живот вечный». Неужели иначе погиб бы мир, и не имел бы живота вечнаго? – видно, так. Почему? – Чтобы сделать сие, по возможности, понятным, взойдем мыслию к началу тварей. В книге премудрости написано: «Бог смерти не сотвори» (Ин. 1:13). Сию строчку из книги премудрости Божественной без затруднения может переписать в свою книгу всякая премудрость человеческая, если она не совсем лишена понятия о Боге Творце всесовершенном. Бог есть чисто жизненное начало. Тварь, как тварь, подвержена переменам: но ея перемены, в творении и под управлением всесовершеннаго Творца, могут быть устроены в порядке, к совершенству, без страдания, без разрушения грубаго, нечистаго, мертваго, даже в случае разрешения оных на составныя начала, которое может происходить легко и приятно, как например (поколику В рукописи Автора: сколько.  можно найти примеры в нынешнем несовершенном устроении тварей), разрешение чистаго елея в свет, или разрешение ладана в благовонное курение. Откуда же безпорядок, безобразие, нечистота, страдание, разрушение, тление, словом: смерть? – Мне кажется, что и естественное разсуждение не найдет на сие сказать ничего другаго, как то, что говорит откровенное Богом учение: «грех в мир вниде, и грехом смерть» (Рим. 5:12). Грех, как отлучение от Бога, есть вместе «отчуждение от жизни Божия» (Еф. 4:18), и следственно, раньше или позже, – смерть для существа телеснаго, разрушимаго, временная, а для духовнаго, неразрушимаго, вечная, потому что, кроме Бога, нет, и никогда не будет, другаго источника жизни. Таким образом грех и смерть ручаются в мире друг за друга, что они тут. Видишь ли владычествующий в мире грех: ты можешь сказать: мир находится на пути смерти. Видишь ли в нем смерть: ты также можешь сказать: мир, видно, согрешил, и идет к погибели. Кто не так слеп, чтобы не видеть в мире владычества ни того, ни другаго, ни греха, ни смерти; тот может понять, сколь нужно миру избавление от погибели, дарование вновь вечной жизни. И для сей-то потребности, Бог «Сына Своего Единороднаго дал есть». Смерть и погибель приходят на человека, и как естественное следствие удаления от Бога, и вместе, как действие правосудия Божия над грехом. Посему для спасения человека нужно, во-первых, удовлетворить правосудию Божию (потому что никакое свойство Божества не может лишено быть свойственнаго ему действия; и потому что объявление безусловнаго прощения или ненаказанности, стоящаго уже на пути греха человека всего легче повело бы далее по сему пути, и следственно не ко спасению, а к погибели); – во-вторых, вновь ввести в человечество жизнь Божию, которая бы воцарившуюся в нем смерть победила и уничтожила. Требования трудныя, и естественно невозможныя! Удовлетворить правосудию Божию значит предать грешника вечной смерти: за сим совершенно исчезает для него возможность вечной жизни. Как и приближить жизнь всесвятаго Бога к человеку грешнику? Столь резкая противоположность сближаемых крайностей более угрожает истреблением недостойной твари, как сена от огня, нежели обнадеживает спасением. Что же творит Бог чудес? Он вводит Свою Ипостасную жизнь, Своего Единороднаго Сына, в малую, избранную долю человеческаго естества, долгим, сокровенным действием судеб Его приготовленную, от заразительной примеси греха предохраненную, соединяет Божество и человечество в единую Ипостась Богочеловека; низводит облеченное человечеством Божество в состояния человеческия, кроме греха, даже в немощи, в страдания, в смерть. И что же? – Правосудие Божие всесовершенно удовлетворено, потому что в лице Богочеловека человечество понесло присужденную себе смерть, и понесло вполне, так как и мгновение смерти Богочеловека, по соприсутствию вечнаго Божества, равняется вечности; на удовлетворении правосудию основано право Искупителя, простить кающагося грешника, без пагубной надежды ненаказанности для некающагося; и в то же время жизнь Божия, низшедшая в глубину человеческой смерти, но смертию по своему естеству не одержимая, из глубины смерти сияет во все умершее грехом человечество, и вносит вечную жизнь во все души, которыя ей открывают себя верою, а не отражают ее от себя неверием и ожесточением. «Тако возлюби Бог мир».