Евангелие от Иоанна 3 глава 11 стих

Но если и ты родишься от Духа, будет так, что тот, кто еще не рожден от Духа, не будет знать о тебе, откуда ты пришел и куда идешь.

***

О братья, что, разве мы думаем, что Господь хотел оскорбить этого учителя иудеев?

Знал Господь, что делает; хотел, чтобы тот родился от Духа. Никто не рождается от Духа, если не будет смиренным, потому что само смирение заставляет нас родиться от Духа, ибо близ есть Господь сокрушенных сердцем (Пс. 50:19). Тот надмевался своим учительством и казался себе что-то собой представляющим, потому что был учителем иудеев, — Господь слагает с него гордость, чтобы он мог родиться от Духа.

***

О братья! Что же, сочтем ли мы, что Господь хотел посмеяться над этим учителем иудеев? Господь знал, что делал, Он хотел, чтобы тот родился от Духа. Никто не родится от Духа, если не обретет прежде смирения, ибо само смирение делает так, чтобы мы родились от Духа, ибо близок Господь к сокрушенным сердцем (Пс. 33:19). Тот был напыщен от учености, казался себе важным, потому что был учителем иудеев. Иисус унял его гордыню, чтобы тот мог родиться от Духа. Он посмеялся над ним, как над неучем, не потому что Господь хотел показать Свое превосходство.

(3) Какое может быть сравнение Бога и человека, Истины и лжи? Следует ли говорить, что Христос больше Никодима, можно ли это говорить, следует ли так думать? Если бы кто сказал , что Христос больше Ангела, следовало бы посмеяться, ибо несравненно больше всякого творения Тот, посредством Которого было создано всякое творение. Но Он изгонял высокомерие из человека: ты — учитель Израилев, и этого ли не знаешь ? — как бы говоря: «Смотри, ты ничего не знаешь, гордый владыка, родись от Духа, ибо если ты будешь рожден от Духа, ты пойдешь путями Божиими, чтобы идти вослед смирению Христову».

(4) Ибо этим Он возвышается над Ангелами, поскольку, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и (чтобы не показался тебе какой-то род смерти достойным) добавляет смерти крестной (Флп. 2:6—8). Он висел на кресте, и смеялись над Ним. Он мог бы спуститься с креста, но откладывал это, чтобы восстать из гроба. Господь терпел возгордившихся рабов, Врач — терпел горделивых больных. Если так поступил Он, то что должны делать те, кому надлежит родиться от Духа? Если так поступил истинный Учитель Небесный, не только людей, но и Ангелов!

(5) Ведь если Ангелы сведущи, то сведущи от Слова Божия. Если они сведущи от Слова Божия, подумайте, как они стали сведущи, и вы найдете: В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин. 1:1). Он сгибает человеку выю, упрямую и непреклонную, чтобы стала она кроткой для несения ига Христова, о котором сказано: Иго Мое благо и бремя Мое легко (Мф. 11:30).

Теперь Никодиму начинает проясняться мысль Господа. Но поелику привык он смотреть на предметы Божественные с внешней стороны, как иудей, – то слова Господни все еще кажутся ему чем-то неслыханным, и полный изумления он восклицает: как это может быть?

Господь пользуется этим недоумением, чтобы привести его к сознанию недостаточности его ведения о предметах Божественных и необходимости высшего просвещения, чтобы смирить гордость ученого и привлечь более к Себе. «Ты учитель израилев, и этого не знаешь? Не знаешь того, без чего вся религия остается чем-то мертвым! Но если вы Мне не верите в том, что может испытывать каждый живущий на земле человек в своем сердце: как поверите Мне, когда Я буду говорить вам о том, что выше сферы человеческого опыта, выше пределов человеческого разума, когда Я буду раскрывать сокровенный совет Божий о спасении человека, которого постигнуть не может человеческий разум? Это уже переход к тому предмету, которым главным образом занята была душа Никодима, когда он пришел к Иисусу, – к вопросу о царстве Мессии, как оно должно открыться, и почему так открывается, а не так, как ожидали того Иудеи. Господь этим намекает на самое желание Никодима ближе узнать обстоятельства явления Мессии и открытия Его царства, которые Он с своей внешней точки зрения совсем не почитал такими непостижимыми, глубокими, многообъемлющими.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 80++

Говоря «мы» (ст. 11), Иисус объединяет своё благовестие с проповедью Иоанна Крестителя. В Вифании посланным к нему из Иерусалима священникам Иоанн объявил: «И я увидел и засвидетельствовал, что Он есть Сын Божий» (Ин. 1:34). А в Еноне он скажет своим ученикам об Иисусе Христе: «Что Он видел и слышал, о том свидетельствует, и свидетельства Его никто не принимает» (Ин. 3:32). Итак, как свидетельство Иоанна, так и свидетельство Иисуса Христа исходят из их непосредственного опыта¹.

Иисус сообщает только то, что знает Сам, и рассказывает лишь о том, что видел. Как «Сын Человеческий», с неба сошедший, Он может поведать о небесном. Но кроме Него там ещё никто не был. Следовательно, и нет человека, который смог бы подтвердить истинность Его слов. Поэтому, чтобы принять их, нужна вера. Но даже тогда, когда Он говорит о земном, Ему не верят: «Если Я о земном сказал вам, и вы не верите – как поверите, если скажу вам о небесном?». Под «земным» здесь можно понимать Его слова о необходимости рождения свыше. Как рождение ребёнка, так и крещение, которое делает человека чадом Божиим и открывает ему доступ на небо, совершается на земле (свт. Иоанн Златоуст)².

«Мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели», — говорит Христос — и не только о Себе, но о всех, кто Его. Потому от воскресения к воскресению, из века в век Церковь поет: «Воскресение Христово видевше». 

Никодим вполне понял теперь, что Христос говорит о рождении духовном; однакоже не понимает и сомневается относительно того, каким образом возможно такое превращение из плотскаго, греховнаго человека в духовнаго, святаго? Тогда Иисус Христос говорит ему с упреком: „ты учитель израилев, которому всего лучше звать то, что предсказано пророками и которому по степени умственнаго развития всего менее простительно не понимать таких вещей, и однакоже не понимаешь Меня и не веришь Мне, сомневаешься в возможности того, о чем Я говорю. С тобой говорить Тот, Который божественные предметы, тайны неба, открываемыя Им людям, непосредственно видел и знает, а не слышал только о них. И однакоже ты не веришь Ему. Если же ты не веришь Мне, когда Я говорю о том, что может быть наблюдаемо, ощущаемо, о действиях божественных, открывающихся здесь на земле в людях и доступных их самонаблюдению,— как ты поверишь, когда Я буду говорить тебе о предметах и отношениях, существующих только на небе, ведение которых точно так же необходимо, как рождение свыше, для того, чтобы быть достойным царствия Божия? Никто из людей не восходил и никогда не может взойти на небо, чтобы потом мог сообщить о тайнах неба людям; никто, следовательно, из людей не может сообщить им об этом, кроме сшедшаго с небес Сына человеческаго, сущаго на небеси, Которому ты, однако, не веришь”. Здесь, таким образом, Иисус Христос сообщил уже Никодиму некоторое понятие о Своем лице. Далее Господь раскрывает, какое отношение Его к мессианскому царству, и в то же время еще возвышеннее свидетельствует о Себе, открывая в Себе единороднаго Сына Божия.

В 11 стихе обращает на себя внимание форма речи, которою Господь пользуется для убеждения Никодима: еже вемы, говорит Господь, глаголем, и еже видехом, свидетельствуем, т. е. мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели, и свидетельства нашего не приемлете. Кто же эти свидетели? Кто это мы, от лица которых говорит Господь? Можно, конечно, разуметь под этими свидетелями и древних пророков, которые, как мы знаем, учили о духовном возрождении и учения которых, однако, мнимые учителя израилевы не поняли и не приняли. Но, кажется, ближе всего следует разуметь Иоанна Крестителя, который в своей проповеди говорил только то, что знал, и свидетельствовал только о том, что видел. „И я видел, говорил он раз своим ученикам об Иисусе Христе, – я видел, и свидетельствовал, что Сей есть Сын Божий (Ин. 1:34). А так как, по словам самого Христа, фарисеи не верили свидетельству Иоанна о пришествии Мессии и не крестились от Него, Эти слова Господа приводятся в Еванг. Луки, 7:30 фарисеи и законницы совет Божий отвергоша о себе, не крещшеся от него (от Иоанна). то должно быть понятно, почему Господь сказал Никодиму: „свидетельства нашего вы не приемлете». Но, сославшись на других свидетелей, Иисус Христос тотчас же затем говорит о Себе Никодиму более определенно. Он выделяет Себя из ряда пророков и ставит Себя выше их и выше всего человечества: аще земная, говорит Он, рекох вам и не веруете: како аще реку вам небесная, уверуете. Земным – τα επίγεια, Τα επίγεια буквально означает то, что относится к земле и в частности к живущим на ней людям. по объяснению св. Златоуста, Христос называет духовное возрождение человека. Он называет его так или потому, что оно совершается на земле или сравнительно со Своим рождением. Ибо наше в крещении рождение, хотя есть небесное, но в сравнении с Его истинным от существа Отчего рождением, оно земное». Говоря так, свят. Златоуст прекрасно разрешает недоумение, почему раньше Господь назвал духовное рождение небесным (3 и 7 ст.), а теперь относит его к земному.

Под небесным – τα επουρανια Τα επουρανια буквально означает то, что относится к небу и в особенности к Богу. разумеются тайны высшие, тайны совершенно непостижимые для ума человеческого. Как поверите Мне, спрашивает Господь, когда Я буду говорить о них, если вы не верите Мне в том, что еще доступно вашему разумению? В следующей части беседы Он и открывает Никодиму эти тайны, из которых самая важнейшая – это тайна спасения человечества обетованным Мессиею, Единородным Сыном Божиим.

Никодим изумляется, слыша о новом рождении, а Господь указует ему, что если бы учители Израилевы изучали дух закона, а не мертвую букву обряда, то они должны были бы понять то, что Он ныне глаголет Никодиму. Пророки именем Божиим и в Ветхом Завете предсказывали духовное обновление человека. Так, у пророка Иезекииля читаем, что Господь глаголет: «дух новый вложу в них»... «Окроплю вас чистою водою и вы очиститесь от скверн... И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам» Иез. 11:19; 36:26. Cp. еще в гл. 37 видение Иезекииля о мертвых костях.. И пророк Иеремия Иер. 31:31–34. говорит о новом Завете, имеющем вложить и начертать закон в самом сердце людей. И у пророка Исайи читаем Ис. 44:3–4.: «Изолью воды на жаждущее и потоки на иссохшее; изолью Дух мой на племя твое и благословение Мое на потомков твоих». И у пророка Иоиля Иоил. 2 и сл.: «Излию от Духа Моего на всякую плоть».

Но учители Израилевы, люди земли и плоти по преимуществу, – выслеживали в книгах Закона только те выражения, которые, как казалось им, обещали народу земное величие: поэтому они не понимали идей высшего порядка, вносимых в мысль человеческую Господом, не воспринимали и не отражали этот новый свет, освещавший доселе неведомые им тайники души человеческой, не понимали новой духовной жизни. Неведение не ставится им в вину, но Господь упрекает их в нежелании ведать, в намеренном уклонении от света и в горделивом самообольщении, что они все знают, что им нечему учиться.

«Аминь, аминь глаголю тебе, говорит Господь, яко еже вемы глаголем и еже видехом свидетельствуем и свидетельства нашего не приемлете». В словах этих, сказанных Господом Никодиму, мы видим вместе с Иоанном Златоустом и Феофилактом Болгарским Иоанна Златоуста бес. 26 на Ев. от Иоанна в изд. 1862 ч. 1 стр. 304–305 и Феофилакт Болгарский на Иоан. 3: 9–11 в изд. 1748 л. 46. речение, произнесенное от имени двух Ипостасей Святыя Троицы. Отца, как Бога всемогущего, и Сына в воплощенном Его образе, как Богочеловека. И сие подтверждается другими текстами, ибо Господь сказал: «Аз и Отец едино есма» (Ин. 1:30); и в другом месте (Ин. 5:34–37): «Аз не от человека свидетельства приемлю... и пославый Мя Отец сам свидетельствова о Мне»; и еще (Ин. 8:14–16): «Аще аз свидетельствую о Себе, истинно есть свидетельство Мое, яко вем откуду приидох и камо иду... И аще сужду Аз, суд Мой истинен есть: яко един несмь, но Аз и пославый Мя Отец».

Посему от имени Бога всемогущего и Бога во плоти глаголет Господь не к Никодиму только, а ко всему ветхозаветному миру и преимущественно к Еврейству Феофилакт Болг. 1. cit, закоренелому в предрассудках своих. В словах Господа к Никодиму, как указывает Феофилакт Болгарский, следуя и Иоанну Златоусту Бес. 27 на Ин. 3"аще земная рекох вам///»., есть указание на то, что если учитель Израилев не может понять духовного возрождения, еще на земле внутри человека происходящего, то как же поймет он и уверует, когда Господь будет раскрывать тайны небесного неизреченного рождения, им же единородный Сын родился от Отца. Другими словами, как же поймет человек и как приимет верою догмат о пресвятой и единосущной Троице, когда он еще не понимает того, что человек может переродиться водою и Духом и обновиться и стать новым человеком.

Глубоко сожалея, что народом израильским руководят такие слепые вожди, Иисус, конечно, не мог отпустить от себя Никодима с неразрешенным вопросом: «Как это может быть?» Чтобы убедить его в истинности сказанного, в необходимости духовного возрождения даже для иудея, надо было объяснить ему, что с ним говорит не Учитель, пришедший от Бога, а Сам Бог. Но, чтобы довести его до такого понимания постепенно, Христос объясняет ему, что вообще свидетельство очевидцев принято считать достоверным, но в данном случае он, Никодим, а за ним, конечно, и единомышленники его, не верят даже и такому свидетельству. Мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели, а вы свидетельства Нашего не принимаете.

Говоря во множественном числе (Мы говорим... и свидетельствуем), Иисус, по мнению Златоуста, говорил или о Себе и вместе об Отце, или только о Себе (Беседы на Евангелие от Иоанна. 26); другие же толкователи полагают, что Иисус Христос разумел здесь Себя и Своих учеников. Хотя Евангелист не поясняет, присутствовали ли при беседе с Никодимом ученики Иисуса, но несомненно, что сам-то Евангелист Иоанн, подробно описавший эту беседу, слышал ее от начала до конца.

Почему во множественном числе? Это Иоанн и о себе, так как Иисус всегда о себе в единственном числе.

Итак, свидетельство о том, что видели, т. е. испытали на себе («история»).

Вопрос Никодима «как это может быть?» – последнее, что мы слышим от него перед тем, как он окончательно умолкает. Далее диалог превращается в монолог Иисуса Dodd C. H. The Interpretation of the Fourth Gospel. P. 305. . Никодим же появится в четвертом Евангелии еще два раза – в рассказе об обсуждении первосвященниками и фарисеями деятельности Иисуса (Ин. 7:50–53) и в рассказе о погребении Иисуса (Ин. 19:39).

Во второй части речи неожиданно употребляет первое лицо множественного числа: «Мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели, а вы свидетельства Нашего не принимаете». Что означает переход от единственного ко множественному числу? На этот вопрос толкователи См., в частности: Brown R. E. The Gospel according to John (I–XII). P. 132. дают несколько ответов: 1) Иисус говорил о Себе и Своем Отце; 2) Иисус имел в виду Себя и Своих учеников, которые присутствовали при беседе; по крайней мере, при ней мог присутствовать автор четвертого Евангелия; 3) Иисус употребил так называемое «множественное величия» (pluralis majestatis) – грамматичекую форму, употреблявшуюся лицами высокого ранга (царями, духовными лидерами, учителями); 4) Иисус употребил первое лицо множественного числа в ответ на аналогичную форму, употребленную Никодимом («мы знаем, что Ты учитель, пришедший от Бога»).

Последняя интерпретация заслуживает внимания, поскольку термин «учитель», примененный Никодимом по отношению к Иисусу, Тот, в Свою очередь, применяет к Никодиму. Однако если в устах Никодима термин имеет уважительный оттенок, то в устах Иисуса он приобретает уничижительный смысл («ты – учитель Израилев, и этого ли не знаешь?»).

Иисус оспаривал право фарисеев называться учителями. В одном из Своих последних поучений Он будет говорить о книжниках и фарисеях, которые сели на Моисеевом седалище: они «любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: учитель! учитель!». Обращаясь к ученикам, Он скажет: «А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник – Христос» (Мф. 23:2–10). Возможно, в беседе с Никодимом Иисус употребляет термин «учитель» в аналогичном смысле – упрекая фарисеев, от имени которых говорит Никодим, в том, что они усваивают себе такой титул.

Упрек звучит и в последующих словах, в которых Иисус, обращаясь к Никодиму, в его лице обличает в неверии все фарисейское сообщество: «Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, – как поверите, если буду говорить вам о небесном?». Очевидно, эти слова являются прелюдией к тому, что за ними следует: к образу вознесенной змеи, который Иисус интерпретирует аллегорически, применяя этот образ к Себе. Под «земным» можно понимать земные образы, употребленные в беседе (вода, дух-ветер, рождение, змея), под «небесным» – их духовное, аллегорическое толкование.

Здесь Господь указанием на Свое Божественное всеведение подтверждает истинность всего сказаннаго Им Никодиму о возрождении, как равно и того, что Он имеет еще открыть. Еже вемы, глаголем (мы говорим о том, что знаем) и пр. Этими словами Господь как бы так говорит Никодиму:» вы учите только тому, что передано вам другими: законом и пророками, и что представляет лишь буква Писания: напротив, мы учим тому, о чем имеем непосредственное знание, свидетельствуем то, что видели собственными глазами: поэтому наше учение имеет непреложную твердость в устах наших и открывает истину, как она есть сама в себе, во всем ея свете и величии". Знаем означает ведение истинное и точное; что видели, разумеется, не чувственное видение, а духовное созерцание, заключающее в себе полноту и непреложную истинность ведения, ибо речь идет о духовных предметах. (Мих.) Таким образом Господь указанными словами ясно показывает, что Он Богочеловек, и потому всеведущ. И свидетельства нашего не приемлете (вы не принимаете), т. е. не верите в то, чему мы учим и о чем свидетельствуем, как это ясно открывалось и из вопросов Никодима, и из предшествовавших отношений иудеев к Господу (Ин. 2:18 и дал.). 

Истинно, истинно говорю тебе, что Мы (Троичность?) говорим то, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели, и вы свидетельства Нашего не принимаете.

Как все Иоанновские речи, так и беседа Господа с Никодимом развертывается перед читателем как цепь недоразумений. Никодим не понял, что значит рождение свыше (ср. ст. 3–4), не понимает он и того, что есть рождение от Духа (ст. 6–10). Как учитель Израильский, он должен был бы понять, так как сказанное Господом касается человека. Это – учение о земном. Теперь от учения о земном Иисус переходит к тому, что Он Сам определил как учение о небесном. Он знает, что это учение о небесном Никодиму недоступно (ст. 12).

– Говорю тебе истинную правду: мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели, но вы отвергаете наше свидетельство – И снова Иисус начинает Свои слова почти что торжественной клятвой: Говорю тебе истинную правду – см. комментарий на. 1:51. Мы говорим,.. свидетельствуем – Почему Иисус вдруг переходит на первое лицо множественное число? Может быть, Он говорит от имени Церкви, которая вела споры с Синагогой в конце I века? Но это можно понять и по-другому: Иисус говорит не только от Своего имени, но и от имени Отца или Своих учеников, которые должны были присутствовать при этом разговоре. Но, возможно, Иисус продолжает опровергать Никодима его собственными словами. Тот в ст. 2 сказал: «мы знаем», а Иисус возражает ему: «это знаем мы». Свидетельствовать можно лишь о том, что человек видел, а следовательно, знает не понаслышке (ср. 8:38). Вы – В данном случае это все те наполовину поверившие люди, которых привлекают лишь чудеса и знаки (4:48) и которые отвергают полноту истины.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 103++

«Ты Учитель Израилев, и этого-ли не знаешь?» сказал ему Иисус. Ты член синедриона, и не знаешь этого перваго простейшаго урока, необходимаго в приготовлении к Царству Небесному. Если твое знание такое плотское, такое ограниченное, если ты спотыкаешься на пороге, как можешь ты понять те глубочайшия истины, которыя может открывать только пришедший с неба? Христос сказал это с некоторой грустью и укоризной, но затем продолжал открывать этому учителю Израилеву еще более великия и необычайныя истины. «Истинно, истинно говорю тебе: мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели; а вы свидетельства нашего не принимаете. Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, — как поверите, если буду говорить вам о небесном?» Никто из людей не может открыть этих тайн, потому что «никто никогда не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах» Мессия, который и пришел теперь на землю для проповедания истины.

Продолжив беседу, Богочеловек подтвердил несомненную истину как всего сказанного о таинственном рождении, так и того, что еще будет Им открыто, указанием на Свое всеведение, объемлющее все – и небесное, и земное: аминь, аминь глаголю тебе, яко, еже вемы, глаголем, и, еже видехом, свидетельствуем, и свидетельства нашего не приемлете. «Слова: еже вемы – Он говорит, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, или о Себе и вместе об Отце, или только о Себе», а слова: еже видехом – означают «знание самое точное и безошибочное» (свт. Иоанн Златоуст). Аще земная рекох вам, и не веруете: како, аще реку вам небесная, уверуете? Называя земным учение о возрождении, или крещении, Иисус Христос называет его так «или потому, что оно совершается на земле, или сравнительно с Своим рождением страшным, ибо, по выражению того же святого Отца, наше рождение (в крещении) хотя и есть небесное, но в сравнении с Его истинным от существа Отчего рождением оно – земное». Вслед за сим Иисус Христос перешел к изложению тех небесных истин, на которые указал Никодиму. Здесь-то собственно и было преподано решение вопроса о Мессии и Царстве Его, которым была занята душа ученого фарисея, желавшего ближе узнать, как должно открыться это царство и почему оно открывается несоответственно с мечтою о земной славе, в какой иудеи ожидали видеть Мессию.

Вторым условием вхождения в Царство в этой беседе названа вера в Сына Божия. Никодим приходит к Иисусу как к человеку, Господь говорит о Себе как о Сыне Божием. При этом прикровенно, с отсылкой к книге Чисел и образу медного змея, говорится о Сыне как о Мессии страдающем и возносимом на крест: «Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:14–15). Вера, как и необходимость нового рождения, не связана с представлениями о земном благополучии – верить нужно в Распятого.

Отметим, что Господь, говоря о медном змее как о прообразе Его спасительных страданий, связывает события ветхозаветной истории и новозаветной, показывает достоинство и значение книг Ветхого Завета. Для нас после истории грехопадения и проклятия диавола именно с ним ассоциируется образ змея. Почему здесь Господь к Себе самому относит образ змеи? «Сличи, пожалуй, образ с истиною. Там подобие змия, имеющее вид змия, но не имеющее яда: так и здесь Господь – Человек, но – свободный от яда греха, пришедший в подобии плоти греха, то есть в подобии плоти, подлежащей греху, но Сам не есть плоть греха. Тогда – взирающие избегали телесной смерти, а мы – избегаем духовной. Тогда повешенный исцелял от ужаления змей, а ныне – Христос исцеляет язвы от дракона мысленного» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 3: 14–15.. «Через страдания, коих змей не мог испытывать по природе своей, было указано, что на Кресте пострадает Тот, Кто по Своей природе не умирает» Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 16. С. 238.. Таким образом, сравнение со змием построено на подобии: медный змей как подобие змеи настоящей, а Господь пришел «в подобии плоти греховной» (Рим. 8:3).