Евангелие от Иоанна 21 глава 7 стих

Ловя ночью, они ничего не поймали. Занялся день, и был улов, ибо они увидели день — Христа. Тогда по слову Господа забросили сети и добыли улов.

Итак, мы имеем два улова рыбы, добытые учениками Христа по слову Его. Первый относится к тому времени, когда Он избрал их и сделал Своими учениками¹. Второй относится к теперешнему моменту, когда Он воскрес из мертвых. Давайте сравним их, если угодно, и внимательно проанализируем различия между ними, ведь все это имеет отношение к утверждению нашей веры.

Итак, в первом случае, когда Господь проходил мимо рыбаков, которых прежде не видел, они тоже ничего не поймали ночью, трудясь усердно, но тщетно. Он велел им забросить сети, не сказав «справа», не сказав «слева», а сказав: Закиньте сети свои для лова (Лк. 5:4). Итак, до Воскресения сети просто закидываются — после же Воскресения закидываются по правую сторону. Далее, при первой ловле лодки оказались перегружены, а сети прорывались². Теперь же, во время ловли по Воскресении, ни лодка не перегружается, ни сеть не рвется. Когда рыбачили в первый раз, то количество пойманной рыбы не упоминалось — теперь, когда рыбачат по Воскресении, упоминается точное количество рыбы³. Давайте разберемся с первым уловом, чтобы дойти до второго. <...> В первый раз имеем сети, сети слова, сети проповеди. Итак, сети. Пусть псалом говорит: Хотел бы я проповедовать и говорить, но они чудеса превышают число (Пс. 39:6). Ясно как день, что происходит: проповедуется Евангелие, превышается число христиан. И если бы они все жили добропорядочно, не была бы перегружена лодка; если не были бы разделены ересями и расколами, не порвалась бы и сеть. <...>

Последний улов относится к святой Церкви, существующей ныне небольшим числом подвизающихся среди множества злодеев. И она пребудет в определенном ограниченном числе, в котором не будет места грешнику. <...> Они будут крупной рыбой⁴, ибо все станут бессмертными, предназначенными для жизни, не имеющей конца. Что может быть больше, чем то, что не имеет конца? Вот и евангелист хотел, чтобы в памяти твоей была та первая ловля рыбы. Иначе зачем он после всего добавил: И при таком множестве не прорвалась сеть (Ин. 21:11)? Как если бы он так сказал: «Вспомните тот первый улов, когда сеть прорвалась». Таким будет Царство Небесное: никакой еретик не залает, никакой раскольник не отойдет — все будут вместе, все обретут мир.

***

Однако то была притча в слове, а не в деянии То есть в Евангелии от Матфея Спаситель дал притчу в слове, а здесь, у Иоанна, иносказание дано через действие. — Пер.; в деянии же, как в этом отрывке То есть в отрывке из 21-й главы Евангелия от Иоанна; во второй части предложения говорится уже о рыбной ловле из притчи Евангелия от Матфея. — Пер., Господь указал, как будет при кончине века, — так и в той ловле рыбы, какова Церковь теперь. То, что Он сделал там в начале Своей проповеди, это же Он сделал здесь после Своего воскресения; там Он указал, что та ловля рыб означает ловлю добрых и злых, которых теперь имеет Церковь, эта же — только хороших, которыми она будет обладать вечно, после того как совершится в конце этого века воскресение мертвых. Наконец, там Иисус не стоял, как здесь, на берегу, когда призывал ловить рыбу, но, войдя в одну лодку, которая была Симонова, просил его отплыть несколько от берега и, сев, учил народ из лодки. Когда же перестал учить, сказал Симону: отплыви на глубину и закиньте сети свои для лова (Лк. 5:3-4). Там рыбы, которых поймали, лежали в лодках, и сеть не вытаскивали на землю, как здесь. Эти знамения и другие, если удастся их обнаружить, там служат прообразом Церкви в этом веке, здесь же — в конце века. То произошло прежде, а это после воскресения Господня, потому что там Христос указывал на нас как на призванных, в здесь — как на воскрешенных. Там сети не закидывались только по правую сторону, чтобы указать тем самым на одних лишь добрых, и только по левую сторону не закидывались, чтобы указать на одних лишь злых, но — по разные стороны. Закиньте, — сказал Он, — сети свои для лова», — чтобы мы разумели в сказанном добрых и злых вперемешку. Здесь же Он сказал: закиньте сеть по правую сторону лодки, — чтобы указать тем самым тех, которые будут стоять по правую руку, то есть только добрых. Там сеть разорвалась, чтобы указать на расколы; здесь же, поскольку тогда, в том вышнем мире святых, не будет уже никаких расколов, Он позволил евангелисту сказать; «и при таких рыбах, то есть при столь больших Блж. Августин говорит о римском счете «на пальцах». Римляне на пальцах левой руки считали единицы и десятки, а на пальцах правой — сотни. Ср. слова Ювенала о счастье человека, достигшего столетнего возраста: «Счастлив, конечно, кто смерть отложил до других поколений, / Годы считая свои уж на правой руке, а не на левой» (Ювенал. Сатиры. X, 247-248). См. о таком же счете слова преп. Иоанна Кассиана Римлянина: «Ибо сотенное число с левой руки переходит на правую, которая, хотя и имеет, казалось бы, такое же расположение пальцев, все же при исчислении превосходит [левую величиной суммы» (Преп. Иоанн Кассиан. Собеседования. XXIV, 26). — Пер.], не прорвалась сеть», как будто указывая на то, что тогда В латинском тексте Евангелия для характеристики рыб используется местоимение tanti, которое может выражать как количественный смысл («такие многочисленные»), так и качественный («такие значительные»). Блж. Августин, вводя в данном случае пояснение (cum tanti essent, id est tam magni), показывает, что в этом местоимении соединились как количественная, так и качественная характеристика, что вполне оправданно, поскольку евангелист уже сказал перед этим, что рыбы были большими и что число их было сто пятьдесят три. — Пер. она порвалась, и в противовес тому злу утверждал здесь добро.

Когда возвратились апостолы в Галилею, которую они так надолго оставили с последним путешествием Господа в Иерусалим, здесь Господь явился им первоначально на озере Геннисаретском при таких обстоятельствах, при которых, назад тому года три, четверо из них: Петр и Андрей, Иаков и Иоанн были призваны к апостольскому служению с оставлением своего дома и обыкновенных своих занятий. Петр или строже говоря Симон-Петр (так он по большей части называется в этой истории) и двое сынов Зеведеевых – Иаков и Иоанн и с ними Фома, Нафаил и еще двое неизвестных учеников пошли на озеро Геннисаретское ловить рыбу. Как и тогда же, ловля их была неудачна: ничего не поймали. Под утро кто-то с берега спрашивал у них, есть ли у них что-нибудь съестное, (не хлеб, но что прибавляется к хлебу за столом, – здесь рыба)? Ученики отвечали: нет. Тогда стоявший на берегу посоветовал им закинуть свои сети по правую сторону лодки и обещал успех. Успех был необыкновенный; семеро не могли вытянуть сети от множества рыбы (впоследствии насчитали на каждого брата, исключая одного, по 22 большие рыбы). Эта удача ловли вероятно напомнила Иоанну прежнюю чудесную их ловлю: Он догадывался, что на берегу Сам Господь и немедленно сообщил эту догадку прочим. Симон Петр едва услышал это, как бросился в воду, чтобы поскорее приблизиться к Иисусу, или чтобы Он не удалился от них. Прочие также прибыли сюда немедленно. И на берегу уже не они Ему предложили угощение или трапезу от ловли своей, но Он Сам; раздает им хлеб и рыбу – ежели ловля предсказывала ученикам действие их проповеди, то привлечение ловли к ногам Иисуса было предвестником того, чем должно заключиться их действование в сем служении и каких успехов надлежало им ожидать; а трапеза Иисусова означала награду от Него в царствии Его или вечерю в царствии небесном. Так напоминала сия вечеря последнюю вечерю в Иерусалиме пред страданиями. Но она имела и еще особенное отношение к тем событиям.

Когда сеть стала настолько тяжёлой, что её уже не могли втянуть обратно, Иоанн сообщает Петру: «Это Господь». Не дожидаясь, пока лодка, которая тащила за собой тяжёлую сеть, пристанет к берегу, Пётр, препоясавшись, бросается в воду. Выходя из озера, он видит «разложенные горящие уголья и рыбу, на них лежащую, и хлеб» (9). Нeясно, откуда в пустынном месте вялись уголья и свежая рыба. Готовящийся завтрак напоминает о двух событиях. Первое – это чудесное насыщение пяти тысяч людей хлебом и рыбой на берегу Галилейского озера и последовавшая за ним беседа o Хлебе Жизни, после которой Иисус спрашивает Двенадцать, не намерены ли они Его оставить. «Господи, к кому мы пойдем? – отвечает Пётр. – Ты имеешь слова жизни вечной» (Ин. 6:68). Второе – это костёр, у которого Пётр трижды отрекается от своего учителя: «И стояли рабы и служители: они разожгли уголья, и грелись. А с ними Петр стоял и грелся» (Ин. 18:18).

Рассвет, во время которого происходит чудо, возвращает нас к символике света, проходящей через всё повествование Евангелия от Иоанна. Перед исцелением слепорождённого Иисус впервые сказал о приближении часа Своей смерти как о смене дня Его пребывания в мире ночью Его отсутствия: «Нам надо делать дела Пославшего Меня, доколе есть день: приходит ночь, когда никто не может делать. Пока Я в мире, Я свет миру» (Ин. 9:4)²⁴². Как и в повседневной жизни, человек может трудиться, лишь пока светло и он видит, a c наступлением ночи такая возможность уходит. В Евангелии эту символику смены света тьмой мы можем проследить следующим образом: когда Иуда ушёл с Тайной вечери, «была ночь» (Ин. 13:30). По Воскресении Мария Магдалина приходит к гробнице «еще в темноте» (Ин. 20:1). «Вечером, в день тот», первый раз Иисус явился Своим ученикам (Ин. 20:19). И наконец, при последнем явлении на море Тивериадском, когда настало утро, сеть Апостолов наполнилась рыбой (Ин. 2:6). Чудо становится возможным лишь при свете, когда Свет возвратился в мир.

История явления И. Христа апостолам на Тивериадском, море образует в Евангелии Иоанна прибавление, ибо в непосредственно-предыдущем ев. сделал заключение к истории воскресения И. Христа. Нельзя не видеть, что значит это прибавление к Евангелию. Явление на Тивериадском море, кроме возстановления Петра в апостольском достоинстве, имело еще особенное значение для самого ев. Иоанна: во время этого явления Господь несколько предуказал его будущую судьбу, то, что по воле Господа ему предстоит пережить всех апостолов: .если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду", сказал И. Христос Петру на вопрос о судьбе Иоанна. Это условное выражение уже в среде учеников И. Христа было понято в том смысле, что ученик тот не умрет. А когда ев. Иоанн писал свое Евангелие, и в это время ему было лет 90, то очень могло быть, что некоторые христиане, припоминая те слова И. Христа о Своем возлюбленнем ученике, думали, что он действительно не умрет. И вот ев. Иоанн с особенным усердием разъясняет, что те слова Господа нужно понимать в условном смысле (21:22—23). Кроме того, в предсказании Петру судьбы, которая ожидает его, как проповедника и исповедника Христова, в то же время предызображена судьба всех вообще последователей Христовых в их отношении к неверующему миру, среди котораго будет проповедуемо Евангелие царства Божия.

Время этого явления точно определить нельзя. Вообще оно упадает на время, когда апостолы, по повелению И. Христа возвратились из Иерусалима в Галилею, и было третьим явлением (14) в ряду явлений многим ученикам (первое—20, 19, второе—20, 26). Целью сего явления было возстановление ап. Петра, троекратно отрекшагося от Христа, в его апостольском достоинстве. Поэтому Воскресший является не где-либо, а именно на море Галилейском, и именно во время ловитвы апостолами рыбы и после чудеснаго, по слову Христа, улова; все это должно было напомнить Петру и его товарищам историю их призвания к последованию за Иисусом, когда им обещано сделаться некогда ловцами человеков (Лк. 5:1 и д.). Как ловитва рыбы образно указывала апостолам на их проповеднические труды, которые с помощию Христа будут успешны, так устроенная Христом после того трапеза могла указывать участникам ея на вкушение благ вечной жизни, которое будет им наградою за верное и усердное служение Евангелию. Не без значения здесь могло быть я то, что эту трапезу Господь приготовил при посредстве огня: этот огонь должен был напомнить Петру огонь во дворе первосвященническом, около котораго он отрекся от Христа.

Характеры двух Апостолов выступают чрезвычайно рельефно и жизненно. Тоньше, нежнее чувствования Иоанна; душа его восприимчивее всех прочих: он первый сердцем чувствует, что это Господь стоит на берегу. Но решительнее его в действиях Петр; любовь его к Господу не глубже любви Иоанна, потому что это невозможно, но порывистее, страстнее. В Иоанне было более спокойствия, он не бросается в море, потому что Господь этого не требует; он знает, что он приблизится чрез несколько минут к Господу и будет счастлив лицезрением Его: Петр же, услышав, что это Господь, не в состоянии выдержать ни минуты; он считал бы себя изменником Господу, если бы он промедлил мгновение. Эта пылкая натура, великая в любви своей, однажды пала, и это падение, при благодати Божией, восстановившей его, сделалась стимулом всей его жизни; никогда Петр не забывал своего отречения и всякую минуту последующей жизни старался загладить его. Посему он так смел и велик и преисполнен веры, как мы видим то в его действиях после вознесения Господня Деян. 1:2, 3, 4, 5 и мн. др..

Петр бросается в море еще может быть потому, что он сознает, что знамение множества пойманных рыб было явлено Господом особенно для Петра, которому было сказано (Лк. 5:10): «отселе будеши человеки ловя». Притом все последующие события относятся преимущественно к Петру и к восстановлению его от греха.

О себе Иоанн, по обыкновению, говорит: «ученик, его же любляше Иисус». В этом именовании, везде поставляемом вместо его имени, есть глубокое чувство. Что за дело кому либо до его имени, которое Иоанн, по смирению Златоуст passim., считал не нужным упоминать. Вместо имени, Евангелист, – вероятно со слезами, – воспоминает то отеческое милосердие, с которым относится к нему Господь во плоти. В этом любвеобильном отношении Богочеловека к человеку кроткому и любящему, каков был Иоанн, может быть выражается и общий закон отношений Божества к человеку на земле. Душа человеческая во всех многообразных оттенках своей личности призывается к Богу и Христу Его: но легче всего на земле людям кротким и добродушным, незлобивым и спокойным, ибо они менее всего полагаются на свою силу и на свои способности, и более других предаются воле Божией.

И позже «ученик его же любляше Иисус» сделался по произволению Божию проповедником преимущественно любви христианской. «Бог есть любовь», восклицал Иоанн 1 Ин. 4:8, 16.. «Возлюбленные, возлюбим друг друга: яко любы от Бога есть, и всяк любяй от Бога рожден есть, и знает Бога» 1 Ин. 4:7.. «Аще друг друга любим, Бог в нас пребывает» 1 Ин. 4:12.; «страха несть в любви, но совершенна любы вон изгоняет страх, яко страх муку имать: бояйся же не совершися в любви» 1 Ин. 4:18..

Мы отсылаем еще ко вступлению, предпосланному нами к Евангелию от Иоанна, для дополнения характеристики его любящей души.

Симон сказал, что идет ловить рыбу, и все пошли за ним; вошли в лодку, отъехали от берега, закинули сети, проработали всю ночь, но ничего не поймали. Утром, приближаясь к берегу, они увидели стоявшего там Человека, Который обратился к ним с такими словами: дети! есть ли у вас какая пища? Они отвечали Ему: нет; а Он сказал им: закиньте сеть по правую сторону лодки, и поймаете. Они послушались, закинули сети, и когда стали их тянуть, то не могли вытащить от множества попавшей в них рыбы. Тогда Петр, Иаков и Иоанн вспомнили, как три года назад на том же озере, они, по повелению Иисуса, закинули сети после неудачного ночного лова (Лк. 5:1-9), и как сети их наполнились множеством рыб; посмотрел Иоанн на стоявшего на берегу Человека, узнал в Нем Иисуса и сейчас же сказал Петру: это Господь!. Смотрит Петр на берег, видит — точно Он! Вне себя от радости, он схватывает первую попавшуюся одежду, опоясывает ею свое нагое тело и бросается в воду, чтобы поскорее доплыть до берега.

См. толкования на Лк.5:1-11.

Сходство с рассказом Иоанна и отличия от него
История, рассказанная в Евангелии от Иоанна (Ин. 21:1-14) и относящаяся к периоду после воскресения Иисуса Христа, имеет сходство с рассмотренным эпизодом в следующих деталях:
1)    ученики ловили рыбу в течение всей ночи и ничего не поймали;
2)    в обоих повествованиях участвуют Симон и оба сына Зеведеева (к которым во втором эпизоде примыкают Фома, Нафанаил и двое неназванных учеников); 3) Иисус повелевает ученикам закинуть сеть; 4) они вылавливают такое количество рыбы, которое невозможно объяснить иначе как чудом; 5) упоминается, что произошло с сетью (в первом случае она стала прорываться, во втором ученики не могут вытащить ее от тяжести); 6) в обоих эпизодах только Петр реагирует на чудо; 7) в обоих случаях Петр называет Иисуса Господом; 8) прочие участники события в обоих эпизодах ничего не произносят; 9) в обоих случаях история заканчивается тем, что ученики следуют за Иисусом (Лк. 5:11; Ин. 21:19); 10) в обоих эпизодах Симон назван «Симоном Петром» (что у Луки больше нигде не встречается).
Однако есть и существенные различия: во втором эпизоде 1) Иисус находится не в лодке с учениками, а на берегу; 2) ученики не сразу узнают Его; 3) Симон и сыновья Зеведеевы находятся в одной лодке, а не в разных; 4) сеть не разрывается; 5) Петр не просит Иисуса выйти от него, а наоборот, вплавь бросается Ему навстречу; 6) ученики вытаскивают сеть с рыбой на берег; 7) Иисус повелевает им принести пойманную рыбу, хотя на огне уже жарится другая рыба; 8) пойманную рыбу пересчитывают, и Евангелист называет точное количество (сто пятьдесят три); 9) ученики обедают с Иисусом; 10) никто не смеет спросить его «кто Ты?», зная, что это Господь.
Возможно, два чуда, близкие по смыслу, не случайно оказались в начале одного Евангелия и в конце другого, как бы образуя смысловую арку, внутри которой помещаются все чудеса Иисуса Христа, кроме самых первых (исцеление тещи Петра у синоптиков и чудо в Кане Галилейской у Иоанна). Вероятно, после Своего воскресения Спаситель повторяет чудо, подобное совершённому в самом начале служения, чтобы Петр и другие ученики, вспомнив о первом чуде, поверили в Его воскресение, как два других ученика поверили, что перед ними воскресший Христос, когда узнали Его в знакомом жесте преломления хлеба (Лк. 24:30, 35).

Каким образом Иоанн узнал Учителя? Вероятно, не столько по голосу или внешнему виду, сколько благодаря тому же внутреннему чувству, которое охватило двух учеников из Евангелия от Луки, когда они встретили Иисуса на пути в Эммаус.

Ученик котораго любил (егоже любляше) Иисус. Это сам евангелист Иоанн. Он так не раз называет себя в Евангелии (Ин. 13:23; Ин. 20:2). Говорит Петру (глагола Петрови): это Господь (есть). Пораженный чудесною ловлею рыбы, Иоанн сердцем почувствовал, что на берегу стоит Господь, но слову Котораго давно еще была подобная же чудесная ловля, и тотчас же сообшил свою догадку Петру. Петр услышав и пр. «Черты, удивительно точно выражающия особенности характеров Петра и Иоанна, сколько они известны из Евангелия, замечает блаж. Феофилакт. Иоанн проницательнее, Петр пламеннее; Иоанн первый узнал Господа, а Петр первый поспешил к Нему». Опоясался одеждою (епендитом препоясася): ибо он был (бе) наг. Епендит, это—одежда из льняного полотна, каковою опоясывались финикийские и сирийские рыбаки, или по нагому телу, или поверх одежды (Мих.). «Опоясавши себя, пишет блаж. Феофилакт, Петр выразил почтение к Иисусу, а бросившись в море, выказал свою любовь". Таща сеть с рыбою (влекуще мрежу рыб). Тащили сеть к берегу, так как из за множества пойманных рыб, нельзя было вытащить ее в лодку без опасности опрокинуть оную, или опустить часть рыбы. 

 Петр, услышав, что это Господь, подпоясался одеждою, так как был нагой (какая простота и невинность: таковы были люди до падения), и бросился в море. 

 
 Когда Спаситель наш, по воскресении Своем, явился ученикам при море Тивериадском, море волновалось и никто из учеников Господа не узнавал Его, один только Св. Иоанн узнал и сказал прочим: "это — Господь" (Ин. 21:7). Многие и между нами находятся братья и сестры, весьма слабые духом и нетерпеливые в скорбях, которые, когда возмущается житейское наше море волнами различных бедствий и недостатков, не познают Кормчего, невидимо управляющего кораблем по течению нашей жизни, не познают Бога всемогущего, ведущего различными путями каждого из нас к спасению. Но в ослеплении своем они обвиняют тех людей, которых считают своими врагами, негодуют на них, говоря: он — злобный хитрец, льстец, лукавый, устроил мне это зло; им — лютейшим зверем — нанесена мне беда. 
 Совершенно иначе думает человек, смиренный мыслью и чистый сердцем — он укрепляет свою волю к мужественному перенесению всех приключающихся бедствий тем, что видит в них перст Божий, указывающий ему путь к исправлению своих проступков. Он смиренно взывает к Богу: Боже милостивый! Это Ты, ищущий моего спасения, праведно наказываешь меня, это Ты,
 Господи! Буди благословен Ты, и сотвори со мною все, что Тебе благоугодно!

– Это Господь! – говорит тогда Петру ученик, которого любил Иисус – Именно любимый ученик, о присутствии которого нам становится известно, первым узнает Иисуса и этим в очередной раз превосходит Петра. Услышав, что это Господь, Симон Петр подоткнул плащ (он был надет на голое тело) и бросился в воду – Хотя любимый ученик проницательнее Петра, Петр сразу же начинает действовать. Ср. 20:4-8. Подоткнул плащ... – Хотя текст дословно звучит следующим образом: «надел плащ, потому что был голым», вряд ли это верное понимание. В Палестине нагота считалась постыдной, и сомнительно, чтобы Петр был полностью обнажен, несмотря на присутствие других людей. Кроме того, ночи весной были холодными. Скорее всего, на нем была какая-то нижняя одежда, но он еще надел плащ, подоткнув его, чтобы легче было плыть, потому что считал невозможным приветствовать Иисуса в исподнем. Ведь всякое приветствие имело религиозный смысл (например, в бане голые люди не должны были здороваться друг с другом).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 461++

При раннем рассвете, в сумрачной мгле на берегу показался человек, которого они не узнали. Он спросил их, не поймали ли они чего нибудь. «Нет», последовал унылый ответ. «За­киньте сеть по правую сторону лодки, и поймаете». Они заки­нули и уже едва могли вытащить сеть от множества рыбы. Случай этот с непреодолимою силою воскресил в них память о прошлом. «Это Господь», шепчет Иоанн Петру, и тотчас же этот пылко сердечный апостол, набросив на себя рыбачью сорочку, бросился в море, переплыл отделявшее его от Иисуса Христа пространство и весь мокрый пал к ногам Его. За ним последовали и другие, влача страшно натянувшуюся, но не разры­вавшуюся сеть с ста пятьюдесятью большими рыбами.

ученик, которого любил Иисус. См. ком. к Ин. 13:23.

В Палестине нагота считалась постыдной, и вряд ли Петр был полностью обнажен в присутствии других людей. Кроме того, ночи весной были холодные. Но если он действительно рыбачил голышом, то оделся для того, чтобы приветствовать Иисуса достойным образом, так как всякое приветствие имело религиозный смысл (например, в бане голые люди не должны были здороваться друг с другом)