Евангелие от Иоанна 21 глава 15 стих

И по Воскресении Своем Господь препоручает апостолу Петру пасти стадо Свое духовное не потому, что между учениками одному только Петру предоставлено было пасти стадо Христово, но обращается Христос главным образом к Петру потому, что Петр был первым между Апостолами и как бы представителем Церкви; притом, обращаясь в этом случае к одному Петру, как к верховному Апостолу, Христос тем самым одобряет единство Церкви. Симоне Ионин, — говорил Господь Петру, — любиши ли Мя? И Апостол отвечал: Ей, Господи: ты веси, яко люблю Тя; и во второй раз был так же спрошен, и во второй раз то же отвечал; будучи же спрошен в третий раз, видя, что ему как бы не верят, опечалился. Но как мог не верить ему Тот, Кто знал его сердце? И потому, после этого Петр отвечал: "Господи, Ты вся веси; Ты веси, яко люблю Тя. И глагола ему Иисус во все три раза: Паси овцы Моя". Кроме этого, троекратное воззвание Спасителя к Петру и троекратное исповедание Петрово пред своим Господом имело еще особенную, благодетельную для Апостола, цель. Тот, кому даны были ключи Царствия и право вязать и решить, сам троекратно связал себя страхом и малодушием (Мф. 26:69-75), и Господь троекратно же разрешает его Своим воззванием и его же исповеданием крепкой любви. А пасти словесное стадо Христово усвоено всем Апостолам и преемникам их. "Внимайте себе и всему стаду, — взывает, апостол Павел к пресвитерам церковным, — в нем же вас Дух Святый постави епископы, пасти Церковь Господа и Бога, юже стяжа Кровию Своею" (Деян. 20:28); и апостол Петр к старцам: "Пасите еже в вас стадо Божие, посещающе не нуждею, но волею, и по Бозе: ниже неправедными прибытки, но усердно: не яко обладающе притчу, но образи бывайте стаду. И явльшуся Пастыреначальнику, приимете неувядаемый славы венец" (1 Пет. 5:2-4).

***

К такому исходу пришел этот отрекшийся почитатель, занесшийся в самоуверенности, уничиженный отречением, очищенный слезами, похваленный за исповедание, увенчанный мученичеством. К такому исходу пришел он, чтобы в совершенной любви умереть во имя Того, с Кем в превратной поспешности обещал принять смерть. Пусть же укрепленный воскресением Его сделает он то, что опрометчиво по-обещал, будучи немощным. Ибо надлежало, чтобы прежде Христос умер во спасение Христа, а потом Петр за проповедь Христа. Было несвоевременным то, на что дерзнула было человеческая необдуманность, в то время как истина установила такой по-рядок. Петр думал душу свою положить за Христа (см. Ин. 13:37), за Избавителя своего, в то время как Христос пришел душу Свою положить ради всех Своих, в числе которых был Петр, что, смотрите, уже свершилось. Пусть же теперь истинная крепость сердца по дару Его будет готова к тому, чтобы принять смерть по имя Господа, а не ложная будет проявлять самонадеянность, когда мы обманываем сами себя. Теперь есть то, чтобы не бояться нам ухода из этой жизни, ибо в воскресении Господа дан нам пример будущей жизни. Теперь есть то, Петр, чтобы ты не боялся смерти, ибо жив Тот, Кого ты оплакивал как умершего и Кого в плотской любви тщился удерживать от того, чтобы Он умер за нас (см. Мф. 16:21—22). Ты дерзнул было пойти впереди Вождя и убоялся преследователя Его; и теперь, когда за тебя заплачена цена, есть то, чтобы ты последовал за Искупителем и следовал за Ним вплоть до смерти крестной. Ты услышал слова Того, в Чьей правдивости ты уже убедился: предсказал, что ты пострадаешь, Тот, Кто уже предсказал твое отречение.

Но сначала Господь спрашивает то, что Ему было ведомо, и не один раз, а во второй и в третий: любит ли Его Петр. И сколько раз услышат Он от Петра, что любит, и столько же раз Он вверял Петру пасти Своих овец. К троекратному отречению присоединяется троекратное исповедание, чтобы язык выразил покорность любви не меньшую, чем страху, и чтобы, по-видимому, ожидаемая смерть прозвучала в устах не меньше, чем настоящая жизнь. Пусть станет проявлением любви пасти Господне стадо, если было проявлением страха отречение от Пастыря. Ибо те, кто пасут овец Христовых, желая в душе своей, чтобы те принадлежали им, а не Христу, изобличают себя в том, что любят они себя из стремления либо к славе, либо к власти, либо к выгоде, а не Христа любят из склонности к послушанию, служению и уважению Бога. Вот этот глас Христов столько раз и предостерегает против тех, в отношении кого сетовал апостол, что они ищут своего, а не того, что угодно Иисусу Христу (Флп. 2:21). Ведь что иное означает сказанное: любишь ли Меня? паси овец Моих, кроме следующих слов, которые Он мог бы произнести: «Если ты любишь Меня, не думай о том, чтобы себя накормить, но паси овец Моих, не как своих; ищи в них славу Мою, а не свою, господство Мое, а не свое, выгоду Мою, а не свою, чтобы ты не оказался в обществе тех, которые принадлежат к тяжким временам (ср. 2 Тим. 3:1), к тем, кто любит самих себя и прочее, что связано с этим корнем зла»? Ведь апостол, сказав: ибо люди будут самолюбивы, Col. 1968 добавил далее: «сребролюбивы, надменны, горделивы, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нацелены на злодейство, нечестивы, бесчувственны, лживы, невоздержны, непримиримы, не любящие добра, предатели, распущены, ослеплены, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся» (ср. 2 Тим. 3:2—5).

Все эти пороки, словно из родника, истекают из того порока, который он поставил на первое место: самолюбие. Заслуженно было сказано Петру: любишь ли Меня ? И он ответил: я люблю Тебя. А ему было сказано: паси овец Моих. И во второй раз, и в третий. Этим самым показывалось также, что слова amor и dilectio означают одно и то же. Ведь и Господь в последнем случае не спрашивает: Diligis me? — но: Amas me ?В латинском переводе Евангелия, в стихах Ин. 21:15—17, используются как равноправные глаголы amo (который выражает чувственную, более интимную любовь) и diligo (который выражает любовь, несущую в себе привязанность, уважение, почитание). В первых двух случаях Господь Иисус Христос задал Петру вопрос: Diligis me? — и услышал в ответ: amo te. В третьем случае Господь спросил: Amas me? — и Петр ответил: amo te. — Пер. Так вот, давайте же будем Далее блж. Августин, предостерегая от плохого исполнения пастырских обязанностей, постоянно делает отсылки к качествам, на которые указывал апостол Павел в 2 Тим. 3:2—5. — Пер. любить не себя, но Его, и, пася овец Его, давайте будем искать то, что Его, а не то, что наше. Каким- то необъяснимым образом всякий, любящий себя, а не Бога, не любит также и себя; и всякий, любящий Бога, а не себя, любит также себя. Ибо тот, кто не может иметь жизнь от себя, конечно же, умрет, любя себя; поэтому не любит себя тот, кто любит себя, теряя при этом жизнь. Когда же проявляется любовь к Тому, от Кого исходит жизнь, то, не любя себя, больше любит себя тот, кто по той причине не любит себя, что любит Того, от Кого имеет жизнь. Пусть не будут самолюбивы1 те, которые пасут овец Христовых, чтобы пасти их не как своих, но как Его; и пусть не стремятся ни извлекать из них собственную выгоду, как сребролюбцы, ни властвовать над ними, как надменные, ни стяжать славу от почестей, которые получают от них, как горделивые, ни доходить до того, чтобы порождать ереси, как злоречивые. Пусть они не отступают от святых отцов, как непокорные родителям. Пусть тем, которые хотят их исправить (потому что не желают, чтобы те погибли), не отвечают злом на добро, как неблагодарные. Пусть не убивают ни свои, ни чужие души, как нацеленные на злодейство. Пусть не разрушают материнское лоно Церкви, как нечестивые. Пусть не будут лишены сострадания к слабым, как бесчувственные. Пусть не пытаются осквернять славу святых, как лживые. Пусть не дают волю своим похотям, как невоздержанные. Пусть не упорствуют в тяжбах, как непримиримые. Пусть не отказываются прийти на помощь, как не любящие добра. Пусть, как предатели, не доносят тем, кто враждебен к благочестивым, то, что узнали как тайну. Пусть не наносят ущерб человеческой стыдливости, стремясь к бесстыдному, как распущенные, не разумея, что они говорят и что утверждают (ср. 1 Тим. 1:7), как ослепленные.

Пусть не предпочитают плотские наслаждения духовным радостям, как делают более сластолюбивые, нежели боголюбивые. Ибо эти и подобного рода пороки, все ли они встречаются у одного человека или одни преобладают в одних, другие в других, как бы то ни было, все произрастают из того корня, что люди бывают самолюбивы. Этого порока особенно следует остерегаться тем, кто пасет овец Христовых, чтобы не искали они своего, но того, что угодно Иисусу Христу, и пусть не используют для удовлетворения желаний своих служение тем, ради кого была пролита кровь Христа, любовь к Которому должна разгореться до такого духовного пыла в том, кто пасет овец Его, чтобы превозмогла она даже естественный страх смерти, из-за которого мы не хотим умирать, даже когда мы хотим жить со Христом. Ведь и апостол говорит, что он имеет желание разрешиться и жить со Христом (см. Флп. 1:23), и все же воздыхает под бременем и не хочет совлечься, но облечься, чтобы смертное было поглощено жизнью (см. 2 Кор. 5:4). Col. 1969

Тогда Господь, прощаясь с Своими учениками, говорил им: куда Я иду, вы не можете придти туда; Симон спросил было Его: Господи! куда Ты идешь? Но Господь отвечал: куда Я иду, ты не можешь идти теперь, а после пойдешь за Мною. Петр возразил: почему не могу идти теперь за Тобою? Я жизнь мою положу за Тебя. А после вечери по случаю подобного замечания Спасителя вырвались у него даже такие слова: что если и все соблазнятся о Иисусе, он никогда не соблазнится. И он действительно пошел за Иисусом; но только до первого двора архиерейского и только для того, чтобы там трижды отречься Своего Господа. Видно было, что он пошел не в свое место. Слишком рано испытав теперь горьким опытом, сколько силы человеческие слабы, он уже не думал говорить теперь: люблю паче сих, но отвечал смиренно, что Сам Он, Сердцеведец, знает, что он Его любит. Докажи же любовь свою твоей любовью и попечительностью о Моем стаде, сказал Господь. Паси овцы моя, как должно доброму пастырю. (Этим напоминал притчу о добром пастыре). Вопрос Свой повторил еще два раза, как бы не доверяя твердости его слов после троекратного отречения, и когда Петр дал заметить, что ему прискорбна эта недоверчивость, что он уже загладил раскаянием свой поступок, Господь, повторяя каждый раз все то же поручение, наконец прибавил, что, если он теперь верно будет пасти свое стадо, то и должен быть готов положить душу свою за Него, и даже указал самый род смерти, которым он, как пастырь Божия стада, прославит Бога, в таком приточном виде: когда ты был молод, то препоясывался сам и шел, куда хотел: а когда состаришься, то прострешь руки твои, и другой тебя препояшет и поведет, куда не хочешь. Ты просился идти за Мною, куда Я шел, когда шел Я на крест; и была у тебя ревность следовать за Мною: Я тогда тебя не взял: ты был еще молод по духу своей веры. Но теперь Я говорю тебе, что когда придешь в зрелый духовный возраст, тогда хотя бы и не хотел ты, тебя подпояшут и поведут на путь Мой: тогда самый Дух повлечет Тебя на крест. В предсказании скрывалось и то, что Петр не дождется до откровения Царства Христова в славе, как он вероятно тогда ожидал. Неизвестно, имел ли Господь намерение еще что-нибудь сказать Петру тайно или только поднявшись от трапезы и заставив несколько пойти за собою Петра, чтобы этим символическим действием ввести его на путь свой, или просто этим выражалось требование, чтобы он последовал Господу в страдании.

После того как они поели, Иисус трижды спрашивает Петра, любит ли он Его больше, чем остальные, и, получив утвердительный ответ, перепоручает ему Своих овец. Но 21–я глава завершает события Страстей не только потому, что говорит о восстановлении Петра в апостольстве и заканчивает рассказ о следовании за Иисусом Иоанна и Петра (начатый ещё в 13–й гл.). Наиболее важным для нас является сопоставление диалога с Петром и обращения Господа с Креста к любимому ученику (Ин. 19:27). Иоанну Он оставляет Свою Матерь, а галилейскому рыбаку поручает пасти Своих овец. Основанием обоих поручительств является любовь. Тому, кого больше всего любишь, готов отдать самое дорогое. А от того, кто сильнее всех любит, ожидается предельная верность: он не наёмник, который защищает чужих лишь из корысти. Поэтому Петру доверена забота и попечение о пастве.

Но пастырство Петра не может не ставить перед нами вопросы. Во–первых, а как быть с пастырством Самого Христа, который объявил Себя единственным и единым Пастырем Своего стада (Ин. 10:16)? А во–вторых, с тем, что в Первосвященнической молитве Он поручает заботу об учениках Своему Отцу (Ин. 17:15). Естественно, что пастырство Петра не может заменить собой пастырства Иисуса Христа и пастырства Бога. Отданные Петру овцы Христовы не становятся для Него чужими. Его пастырство сохраняется, но имеет духовное измерение, невидимое, хотя и не менее реальное из–за этого. Видимое же пастырство утверждено за Петром.

Первый вопрос, который Господь ставит по Воскресении Своем Церкви, каждому из нас — вопрос любви. И этот вопрос касается Самого Господа: «Любишь ли Меня?» Господь воскресший из мертвых после Крестных страданий в сиянии славы хочет прежде всего увериться в любви Своей Церкви. И, главным образом, в личной любви того, кто будет служителем Церкви. Трижды вопрошает Спаситель апостола Петра, потому что он трижды отрекся от Него. А «трижды» означает бесчисленное число раз, когда человек отрекается от Господа.

Господь спрашивает: «Любишь ли Меня?» трижды, чтобы восстановить Петра в утраченном апостольском достоинстве. Прежде всего Он спрашивает, любит ли Петр Своего Господа как Человека, понимает ли он заповедь о любви к ближнему. Эта заповедь не может быть отвлеченной. Она должна всегда означать конкретного человека, с которым нас связывают личные отношения. В данном случае Человека Христа, как говорит Писание, и человека Петра.  

Именно Петр, избранный Самим Господом пасти Его стадо, удостаивается троекратно услышать: Паси агнцев Моих; Паси овец Моих; Паси овец Моих. Итак, вскармливая доброй пищей веры стадо Христово, он смыл вину прошлого греха. Потому трижды и призывается пасти овец Его. Трижды слышит и вопрос, любит ли Господа, дабы трижды исповедовать Того, от Кого трижды отрекся до Креста¹.

***

175.Веровал Петр! Он веровал потому, что любил, а любил потому, что веровал. Он опечалился, что Господь в третий раз спросил его: любишь ли Меня? (Ин. 21:17). Обычно переспрашивают того, в ком сомневаются. Но не сомневается Господь! Он спрашивал не для того, чтобы убедиться, но для того, чтобы указать на Петра и после Своего восшествия на небо оставить нам его наместником Своей любви. Вот ты читаешь: Симон Ионин, любишь ли ты Меня? — Господи, Ты знаешь, что я люблю Тебя. — Паси агнцев Моих (Ин. 21:16). Петр, хорошо зная себя, свидетельствует о своем не сиюминутном, но давно открытом Богу чувстве. Никто другой не дерзнул бы сказать о себе так! И за это исповедание любви он был предпочтен всем, потому что любовь больше всего (1 Кор.13:13).

176.Также важно с большим вниманием разобрать, почему на вопрос Господа: «Почитаешь ли Меня?» — Петр отвечал: «Ты знаешь, Господи, что я люблю Тебя». Мне кажется, что почитание означает благоговение души, а любовь — пыл, порожденный горением и телесным, и духовным. Петр, как я думаю, хотел выразить, что не только его дух, но и тело охвачено пламенным стремлением к Богу. В третий раз Господь вместо: «Почитаешь ли Меня?» — тоже сказал: «Любишь ли ты Меня?», и повелел пасти уже не нуждающихся в молоке агнцев, как в первый раз, и не молодых овец, как во второй, но просто — овец Свт. Амвросий обыгрывает уменьшительные именования овец в некоторых рукописях Евангелия от Иоанна. . Это значит, что Петр, как совершенный, ставится пастырем над совершенными.

Обращаясь во время обеда к Петру, И. Христос не называет его Петром, но Симоном Иониным, потому что со времени своего отречения он сделался тем, чем он был по естественным своим силам и способностям. Трижды Господь обращается к нему с вопросом: любиши ли Мя, напоминая ему троекратное отречение. В первый раз Он спрашивает его: .любиши ли Мя паче сих, напоминая Петру, как он с клятвою уверял, что если и все оставят Господа, то он, Петр, никогда де оставить Его. (Мф. 26:33). И Петр, теперь смиренно сознающий свою слабость, в ответе своем не сравнивает себя с другими апостолами, а говорит только о себе: .ей, Господи, Ты веси, яко люблю Тя“, Кроме сего, нужно наблюдать здесь и то, что Господь в первый и второй раз употребляет глагол αγαπαω, a в третий φιλεω. Первый глагол говорит о любви в общем обширнейшем смысле слова, и потому выражает понятие о любви полной, совершеннейшей, всецелой; второй—о любви личной, о личной сердечной привязанности. Поэтому ап. Петр на вопрос Христа: .любишь ли (αγαπάς) Мя паче сих», отвечает: .ей Господи, Ты вси, яко люблю (φιλω) Тя“. Он смиренно как бы так отвечает: „хотя, Господу, я и не имею той безграничной любви, которая в Тебе обитает, но я лично сердечно привязан к Тебе“. И когда теперь Христос в третий раз спрашивает его, то испытывает Петра: имеет ли он хотя эту личную, дружественную привязанность к своему Господу. Неодинаковы и поручения, какия Христос дает Петру после каждаго его ответа. В первый раз говорит Господь об агнцах, во второй и третий об овцах: Петру, как представителю апостолов, вручалась забота о спасении как духовно-юных христиан, младенцев в вере, так и взрослых, усовершившихся в ней. В первый раз Господь употребляет глагол: βοσκε, который собственно значит: вести на пастбище, вскармливать, питать, потому что по отношению к младенцам в вере деятельность апостолов должна будет состоять в питании их истинным, здравым учением христианским. Во второй раз Господь употребляет глагол: ποιμανε, который значит собственно: руководить стадом, потому что деятельность апостолов в христианских общинах уже организованных должна будет состоять прежде всего в руководительстве, в управлении ими и направлении их по верному пути к спасению. Но в третий раз Господь опять употребляет глагол: βοσκε, потому что и окрепшие, возросшие в вере во Христа будут всегда нуждаться в апостольском учении.

«Христос Петра поставил по Себе пастырем Своей Церкви, ибо говорит “Петр, любишь ли Меня больше сих Паси овец Моих”».

Когда Петр был призываем в первый раз на Иордане Ин. 1:42. на служение, то Господь, обращаясь к Петру, сказал: «ты Симон сын Ионин: ты наречешься Кифа, что значит камень» (Петр). Тогда Господь именем Кифа или Петр обозначил будущее значение Симона в церкви Божией, но продолжал всегда именовать его Симоном или Симоном сыном Иониным См. Мф. 16:17, 17:25; Марк. 14:37; Лк. 22:31. Ср. Деян. 10:5 Ангел называет Апостола Симоном, но Господь в ст. 13 называет к нему, посылая его на служение под именем Петр. Так понимала это название и древнейшая церковь Христова, ибо когда Павел говорит о Петре, как об одном из верховных деятелей церкви Христовой, то он всегда именует его Кифой 1 Кор. 1:12, 9:5; Галат. 2:9. или Петром Галат. 1:18, 2:11, 14.. Здесь в стихах 15 и след. Господь также называет Симона по имени его, не упоминая имени Петр, но испытывая душу человека, прежде чем утвердить его в служении.

Не Господь имел нужду в исследовании души первоверховного Апостола, а Господь заставлял самого Петра углубиться в тайники души своей и исследовать ее, вполне ли она достойна воспринять великое поручение Господне, пасти Его стадо. Вопрошая Симона: любиши ли Мя паче сих? Господь косвенно напоминает Петру его восклицание: «душу свою положу за Тебя» Ин. 13:37; ср. Мф. 26:35; Мк. 14:29; Лк. 22:33., напоминая Петру и его отречение, дабы вызвать в Петре полное сознание человеческого бессилия без благодати Божией, и сим сознанием уврачевать душевную рану, и на чувстве человеческого бессилия утвердить в душе его силу Божию. В вопросе Господа «любишь ли Мя?» заключается вопрос о том состоянии души раба Христова, которое заключает полноту достижимых на земле совершенств; ибо, как говорит Апостол Павел: Если имею дар пророчества.... и познание и всю веру.... а не имею любви, то я ничто» 1 Кор. 13:1–8..

Когда Господь спрашивает Петра: любиши ли Мя? то Он вопрошает о сем Петра в двойственном значении Бога и человека, напоминая ему, что Он говорил о любви к Богу и любви к ближнему Мк. 12:29–31., указуя, что эти две заповеди тесно связаны, представляя собою весь нравственный и духовный закон для души человеческой. Как Бог, даятель всех благ, и как человек, отдавший душу свою за спасение братьев своих по плоти Ин. 15:13., Господь требует от Петра исповедания любви в Нему, Богочеловеку, в котором обитала полнота Божества, явленная людям в полноте человечества. В вопросе: «любиши ли Мя», все: и предание себя Богу и отдание души своей за братьев своих, и сознание, что высшее счастье в этой любви. И когда Симон отвечает: «ей Господи ты веси яко люблю тя», Господь глаголет: «паси агнцы Моя»; увазуя, что только человек, отдавшийся всецело Богу и любящий беспредельно Богочеловека и ради Его всех братьев своих, только тот может пасти стадо Христово «купленное ценою дорогою» 1 Кор. 6:20..

Заметим еще, что в вопросе своем, обращенном к Петру, Господь заключает всех Апостолов, ибо в сем вопросе ясно указано, что Господь не сомневается в их любви. Господь глаголет Симону: «любиши ли Мя паче сих?» К Петру обращен вопрос потому, что Господь восстановляет Петра и потому еще, что Петру от Господа много было дано талантов, а «от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» Лк. 12:48.. Энергический, благородный душою, готовый на всякое пожертвование, Петр, при помощи благодати Божией, должен был быть одним из столпов церкви Лк. 22:32; Гал. 2:9., утвержденной на краеугольном камне веры в Христа Мф. 21:42; Мк. 12:10; Лк. 20:17 и след. 1Петр. 2:7; Еф. 2:20 и др.. Петр отвечает скромно, не выставляя своего превосходства над другими: врачевание Господа уже принесло исцеление; Петр уже не осмеливается, как в Ин. 13:37, выдаться среди других учеников особым словом и обещанием самоотвержения; он уже имеет великое знание: знание слабости сил человека. Он обращается к Сердцеведцу с трогательными словами: «ей Господи, ты веси яко люблю тя». Ты, Господи, говорит он, лучше меня знаешь, достойна ли моя душа воспринять Тебя; Ты лучше меня знаешь, любовь моя вполне ли она Тебя достойна; вполне ли она такова, как Ты требуешь того от Твоего создания Ср. Ин. 14:15, 21 и 13:34.; но Ты знаешь, Господи, что душа моя преисполнена Тобою и что сердце мое горит любовью.

Господь не отрицает слов Петра, ты веси яко люблю Тебя, и сим молчанием подтверждает, что Петр имеет в душе своей ту любовь, которую Господь заповедал своим ученикам, а потому дает ему повеление: «паси агнцы моя///».

Под именем агнца и агнцев άρνός άρνία многие комментаторы разумеют прежде всего молодое поколение, ибо будущее христианской церкви и распространение правды в мире должно было быть основано преимущественно на воспитании детей, долженствующих в христианской церкви быть сохраненными от Иудейского фанатизма ветхозаветной церкви, с её фарисейством и бессодержательной обрядностью, и от глубоко растлевающего влияния язычества. Об них прежде всего дает повеление Господь, причем самый глагол βόσχειν (питать и в переносном смысле пасти) указует на питание детей духовной пищей, которая есть слово Божие Мф. 4:4; 1 Кор. 10:3..

Явившись ученикам в последний, пятый раз, Иисус спрашивает Петра: «Любишь ли ты Меня?» — причем трижды задаёт, казалось бы, один и тот же вопрос. Но из греческого текста становится ясно, что сначала Иисус спрашивает, употребив глагол ἀγαπάω, — любишь ли ты Меня той возвышенной любовью, которой можно любить только Бога? Затем Он употребляет глагол φιλέω — любишь ли ты Меня как Друга? Значит, читая по-гречески, можно понять, что Иисус ждет от Своих учеников не поклонения, а любви к Нему как к Другу, любви деятельной, воплощённой в реальных делах.

Восстановление Петра в Апостольстве

Молчание прервал Сам Иисус, спросивший Петра: Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они? Петр понял, что в этом вопросе содержится и напоминание ему его же собственных слов — если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь (Мф. 26:33). Вспомнил он и последовавшее затем троекратное отречение свое, и раскаяние; потому не стал уже отвечать: да, я люблю Тебя больше всех, а ответил со смирением так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя.

Паси агнцев Моих, — сказал ему Иисус.

После своего отречения от Христа Петр, несмотря на свое искреннее, омытое слезами, раскаяние, должен был чувствовать свой грех, должен был сознавать себя лишенным того доверия Господа, без которого нельзя и быть Его Апостолом, проповедником Его учения. Надо было получить прощение, надо было быть восстановленным в Апостольском звании, и восстановленным Самим Христом. Вот почему Иисус обращается не ко всем Апостолам с вопросом — любите ли Меня? Вот почему не всем Апостолам Он говорит — пасите агнцев Моих, — а только одному Петру. Поручение пасти стадо Христово дано всем Апостолам; это видно и из прежних обращений к ним Иисуса, и из последних слов Его, сказанных перед Вознесением на небо. Следовательно, если теперь оно дается и Петру, то для того лишь, чтобы показать этим, что он прощен и восстановлен в своем Апостольстве.

Это, заметь, ради того, чтобы обратить его к большему смирению; потому что раньше, и не будучи вопрошен, он оставил себя выше прочих, говоря: «Если и все (соблазнятся), но не – я», а теперь вопрошаем: – больше ли он любит (Христа, чем прочие), – он подтверждает свою любовь, но то – что (любит) больше других, это пропускает, говоря: «Ей, Господи, Ты веси, яко люблю Тя». Что же – Господь? – Поскольку Петр показал, что он не отпал от любви к Нему, и к тому же восприял в добавление к сему смирение, открыто исполняет обещание, некогда данное ему, и говорит ему: «Паси агнцы Моя»; потому что когда Он пожелал собрание верующих в Него назвать «зданием», то тогда Он возвещает, что положит его основанием сего: «Ты еси, – говоря, – Петр, и на сем камне созижду церковь Мою» (Мф. 16:18). Когда же слово было о рыбной ловле, то Он творит его ловцем человеков: «Отселе, – говоря, – будеши человеки ловя» (Лк. 5:10); когда же именует Своих «овцами», делает Петра Пастырем: «Паси, – говоря, – агнцы Моя, паси овцы Моя».

В этом диалоге проблема Петра получает разрешение.

Ст. 15. Один вопрос отвечает одному отречению, άγαπάω - любовь ученика.

Петр говорит, что любит (φίλέω).

После отречения он может претендовать только на Φιλία, любовь - симпатию друга, обусловленную субъективным чувством (в целом эгоистическую).

Господь поручает ему пасти ягнят. Условие пастырства - любовь.

«Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они?»

Выражение ὅτε οὖν ἠρίστησαν, с которого начинается данный текст, правильнее было бы перевести как «когда они позавтракали». Беседа, следовательно, происходит не за едой, а после еды.

Следует обратить внимание на то, что в центре диалога между Иисусом и Петром стоит не тема покаяния, а тема любви. Иисус не спрашивает Петра, сожалеет ли он о содеянном, и Петр не произносит слова раскаяния: сожаление и раскаяние как бы само собой подразумеваются. Иисус сначала спрашивает Петра, любит ли он Его больше, чем другие ученики, а затем дважды, любит ли он Его. Петр, в свою очередь, дважды отвечает одинаково, а в третий раз, восприняв настойчивость Иисуса как признак недоверия, усиливает свой ответ дополнением «Ты все знаешь». Это дополнение, вероятно, является намеком на отречение и раскаяние.

Тема любви занимает центральное место во всем четвертом Евангелии и особенно в главах 14–17, содержащих описание прощальной беседы Иисуса с учениками и Его молитвы об учениках. В этой беседе Иисус говорил о любви Отца к Сыну и Сына к Отцу, о Своей любви к ученикам и любви учеников к Нему, о любовь Отца к Его ученикам и о любви учеников между собою. Любовь – не простая, человеческая, обусловленная родственными связями или взаимным влечением людей друг к другу, а сверхъестественная, жертвенная, являющаяся даром Божьим и требующая от человека подвига – связывает Отца, Сына и учеников в единое нерасторжимое целое. Именно любовь является тем ферментом, который пронизывает собой все тело Церкви, соединяя людей с Богом и друг с другом.

Спрашивая Петра о том, любит ли он Его, Иисус говорит именно об этой жертвенной любви. Не случайно за троекратным исповеданием Петра следует предсказание Иисуса о том, что он закончит жизнь не своей смертью. Как Бог возлюбил мир настолько, что отдал Сына Своего Единородного (Ин. 3:16), и как Сын настолько возлюбил Своих овец, что жизнь Свою положил за них (Ин. 10:15), так и Петру предстоит доказать любовь к Учителю не словами, а собственной жизнью.

Троекратный вопрос Иисуса толкователи – и древние, и современные – связывают с троекратным отречением Петра, а в троекратном «паси овец Моих» видят восстановление Петра в апостольском достоинстве:

. .Так как, когда совершались злодейства иудеев и происходили бывшие при этом события, божественный Петр, объятый великим ужасом, трижды отрекся Господа, то Он и исцеляет этот недуг и требует трех отдельных исповеданий, как бы противопоставляя их тем трем отречениям… Падение словом и вину, заключавшуюся в одних только речах, и разрешать надлежало точно таким же образом. Поэтому требовал сказать, любит ли он больше других… Итак, кто получил большее по сравнению с другими отпущение, от того и требуется сказать, больше ли он и любит, ибо, по слову Спасителя, кому много отпускается, тот много и возлюбит (Лк. 7:47).

Об отречении не воспоминает, не укоряет за него, но говорит: если любишь Меня, позаботься о братьях и докажи теперь ту горячую любовь ко Мне, о которой ты говорил, что готов и умереть за Меня… Троекратным вопрошанием и исповеданием врачует троекратное отречение…

Троекратное отречение Петра от Иисуса соответствует троекратному обету любви, который теперь Иисус от него получает… Этому новому Петру, любящему Иисуса как доброго пастыря, положившего жизнь за своих овец, может быть поручена новая задача – следовать за Иисусом (Ин. 21:19, 22; ср. 13:36) в роли второго пастуха стада Иисусова, который будет охранять овец и, подобно Иисусу, отдаст за них жизнь (21:18–19; ср. 12:33; 18:32). В этой роли необходима ревность и энергия Петра, однако своеволие его теперь замещено (Ин. 21:18)

истинным ученичеством. Таким образом, смысл изображения Петра в этом Евангелии… не в том, чтобы очернить Петра, но в том, чтобы показать, как трудным путем, через падение и обретение благодати Иисуса, он приходит к возможности стать главным пастырем Церкви.

Когда они (ученики) обедали (егда обедоваше) и пр. «Примечательны обстоятельства этой беседы Господа с Петром, пишет еписк. Михаил: с одной стороны, чудная ловитва рыбы, напоминающая ту, после которой Петр призван был к апостольскому служению (Лк. 5:5 и дал.); с другой стороны, разведенный огонь, напоминающий тот, около котораго он отрекся от Господа во дворе Каиафы. Трижды Петр отрекся, трижды Господь спрашивает Петра о любви к Себе, трижды слышит его исповедание, трижды поручает ему пасти овец духовнаго стада. Все это показывает, что эта беседа Господа с Петром имеет прямое отношение к отречению Петра от Господа и, можно полагать, что она имеет целию торжественное возстановление падшаго Петра в чине апостольства». «Троекратным вопрошением и исповеданием, толкует блаж. Феофилакт, врачует троекратное отречение и словами исправляет падение, бывшее на словах. «Троекратным вопрошением: Симон Ионин, любишь ли ты Меня?как бы так говорил Петру: ты три раза отрекся от Меня; теперь очисть свою вину троекратным признанием, что любишь Меня больше, чем другой. (Свящ. Трухманов в Сборн. Барс.). Симон Ионин! В беседе Господь называет ап. Петра прежним его именем, между тем Сам же дал ему новое имя Петра и при этом обещание: «На сем камне Я создам церковь Мою». Называя так. Господь хотел напомнить Петру, что Он еще не камень, но человека, и сын человека, и побудить его еще раз подумать о самом себе, о своей человеческой слабости, прежде нежели он совершенно последует за Господом. Чрез отречение свое Симон Петр показал себя недостойным новаго имени: «Я наименовал тебя некогда Петром, — камнем, как бы так говорил Господь ап. Петру, и ты не был, как должно, тверд, оттого именно, что получив свое имя по благодати Моей, ты мог бы быть действительно им тогда только, когда бы пребыл в благодати сей; но ты положился на собственныя силы природы своей, и оттого стал опять не Петром-камнем, а тем, чем был ты по рождению, — обыкновенным, слабым человеком. Не говорил ли Я пред самым разлучением с тобою, когда шли все мы в вертоград Гефсиманский, что якоже розга не может плода сотворити о себе, аще не будет на лозе; тако и вы, аще во Мне не пребудете (Ин. 15:1—27. Сборн. Барс.). В первый раз Господь спрашивает Петра: любишь ли ты Меня больше, нежели они (прочие апостолы)? Очевидно, Господь так вопрошал, чтобы привести Петру на память его заносчивость, когда он высказал с такою уверенностию среди прочих апостолов: если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь. Здесь заключалось утверждение: я люблю Тебя больше, чем все прочие, я не способен соблазниться о Тебе. И при всем том он отрекся от Господа, и отрекся с клятвою и божбою. Но теперь Петр уже не прежний. Он не утверждает сравнения в вопросе Господа; он не полагается теперь на свою силу и свое суждение; он не говорит: «да, Господи, я люблю Тебя больше, нежели все мои соученики». Теперь мы видим заносчивость его укрощенною: он уже не смеет больше возвышать себя над другими. Те покаянныя слезы, которыя он пролил в ту тяжкую ночь, сделали его глаза ясными и светлыми. Теперь он ссылается на суждение Самого Сердцеведца, — со смирением отвечает: «Господи, Ты знаешь, что я люблю Тебя, но «больше, нежели они» оставляет без ответа; не сравнивает своей любви к Господу с любовию прочих учеников, но исповедует свею любовь безотносительно к любви учеников, — чего не сделал бы за несколько дней до этого. При этом нужно заметить, что Господь спрашивает Петра: «любишь ли ты Меня?» не употребляет уже слов «больше, нежели они», потому что видел глубокое смирение Петра, по которому он уже не дерзает сравнивать свою любовь к Господу с любовию прочих учеников. Петр конечно не понимал цели, с какою повторен был вопрос, и повторил ответ в тех же выражениях. Наконец Господь обращается к Петру в третий раз с вопросом: «любишь ли ты Меня?» Тяжело пали эти слова на сердце апостола и, как замечает евангелист, Петр опечалился (оскорбел) Больно ему стало, что Господь тот же вопрос повторяет в третий раз, как будто Он сомневается в сердечном расположении его к Нему. Но со стыдом и печалию он вспомнил свой грех, — как трижды отрекся от Господа, не смотря на свою прежнюю самонадеянность и настойчивое уверение, что не оставит своего Учителя, хотя бы довелось ему за Него в темницу и на смерть идти. Со стыдом и печалию он чувствует, как в роковую ночь он показал себя в борьбе с искушением не твердым, как камень, человеком, — не Петром, но слабым Симоном. При этом могла озаботить и опечалить его мысль, не провидит ли Господь его новаго искушения, не менее, как прежнее, опаснаго для его любви? Не предвещает ли Он ему новаго отречения от Него? (Злат.). Но вместе с тем Петр сознает, что он верно и искренно любит Господа, верит в эту любовь к Нему, и потому с особенною силою исповедует эту любовь, ссылаясь на Его всеведение: Господи, Ты все знаешь (веси) — Ты знаешь, как тяжко и глубоко я пал; также Ты знаешь, что (яко) я люблю Тебя. Как в третий раз он с клятвою и божбою отрекся от Христа, так в третий раз с особенною силою исповедует свою любовь к Нему. Господь всякий раз отвечает самому Петру на исповедании его любви: паси агнцев Моих (агнцы Моя), паси овец Моих (овцы Моя), Этими словами Господь торжественно возстановляет падшаго Своего ученика в чине апостольском. Агнцев Моих, овец Моих. Господь так называет стадо Свое или членов Своего духовнаго Царства, Церкви Своей (Ин. 10:1 и дал.). Агнцами называет потому, что Церковь только еще родилась в мире, члены ея, — как новорожденные агнцы, нежные и слабые, и за ними еще нужен особенный уход пастыря. Под овцами же разумеются члены Церкви Христовой в совершенном духовном возрасте, почему, для обозначения пасения их, и употреблено (на греческом языке) другое слово, а не то, что употреблено в отношении к агнцам: последнее означает более питание, вскормление, а первое — общий уход за стадом во всех отношениях» (Феофил. Мих.). «Паси агнцев Моих, паси овец Моих. Этими словами, как пишет один из толкователей (свящ. Трухманов, в Сборн. Барсова), Господь показывает Петру, что цель его будущаго апостольскаго служения не ловитва только человеков, но что он должен быть также верным пастырем приобретенных чрез это его служение, членов духовнаго царства Господа. Теперь настало время вызвать в память его слова Спасителя: Ты некогда обратившись, утверди братьев твоих (Лк. 22:32). Мало того, Господь хочет сказать, что ты евангельскою проповедию обращаешь к вере в Меня людей, что они составляют собственность Мою, что они веруют во имя Мое и делаются членами Моего царства; кроме этого, ты должен со всею верностию вести, руководить, питать и укреплять этих юных, нежных и слабых членов Моего царства, — иметь за ними заботливый уход, как за новорожденными агнцами и действовать, до того, чтобы они всегда принадлежали Мне, пребывали в общение со Мною и были достойными членами Моего царства. Мало того, что ты собираешь Мне стадо, ты также должен оберегать и стеречь это стадо и пасти его со всяким тщанием, как пасет пастух своих овец. К этому Я торжественно призываю тебя, это апостольство, эта пастырская должность отныне — твоепризвание. И ученик не забыл, что ему в этот час повелел его Господь и Учитель. Он верно пас агнцев и овец Своего Спасителя. Даже пред своею смертию он заботился о том, чтобы и другие пастыри были послушны этому повелению и поручению их Пастыреначальника и совершали это дело" (1 Пет. 5:2—4). Все апостолы должны быть пастырями духовнаго стада Христова, но здесь речь Господа обращена только к Петру потому, что прочие апостолы не отрекались от Него, и потому не имели нужды в возстановлении в апостольский чин, как имел нужду в этом отрекшийся Петр. — Католики, для подтверждения своего ложнаго учения о главенстве папы, якобы преемника ап. Петра, в словах Господа Петру под агнцами разумеют мирян, а под овцами пастырей; но это совершенно неправильно: потому что ап. Петр никогда не был главою всех прочих апостолов, и апостолы никогда не относились к нему, как к своей главе.

Апостол Петр в Ин.

Вспомним последовательные ссылки Ин. на апостола Петра. В гл. I, как только что было указано, постановка темы, как темы вполне конкретной, о его примате. В гл. VI (ст. 6–9 сл.) – исповедание Петра выражает веру учеников. В гл. XIII – на последней вечере он должен прибегнуть к посредничеству ученика, которого любил Иисус, чтобы получить ответ на вопрос о предателе. В конце этой же главы, в начале Прощальной беседы, он готов душу свою положить за Христа. Господь предсказывает ему трикратное отречение, но обещает последование в будущем (ст. 37). В гл. XVIII – рассказ о его отречении. Во двор первосвященника его вводит другой ученик, очевидно Возлюбленный, о котором молчаливо подразумевается, что он не отрекался. В гл. XIX – у подножия Креста Петр отсутствует. В гл. XX – в утро Воскресения два ученика бегут ко гробу. Возлюбленный прибегает первый, но не входит. Входит Петр. За ним Возлюбленный. Возлюбленный верит. О вере Петра не сказано ничего. В гл. XXI – Петр руководит рыбной ловлей учеников (ст. 3 сл.; ср. еще ст. 11), но узнает Иисуса не он, а Возлюбленный. Однако сообщение Возлюбленного для него настолько несомненно, что он тотчас переходит к делу (ст. 7).

В этом обзоре Петр повторно появляется вместе с учеником, которого любил Иисус, и неизменно оказывается ниже его: ниже по вере, по любви, по верности, по духовному зрению. Сравнение – не в пользу Петра. Притязая на великое – на первенство? – он падает так низко, как никто другой.

Диалог XXI. 15–20

На этом фоне и развертывается диалог между Господом и Петром, в котором проблема Петра получает свое решение.

XXI. 15

Господь спрашивает Петра: «...любишь ли ты Меня более, чем они?" . Перевод есть толкование. Речь идет о любви к Христу, и только о ней. Πλέον τούτων (славянское «более сих») не может значить «больше, чем их» (других людей, его собратьев по апостольскому служению), и тем менее «больше, чем эти вещи» (лодку, сети и прочие снасти). Господь употребляет глагол αγαπάω. Мы знаем, что именно он выражает любовь ученика. Первый вопрос отвечает первому отречению: перед служителями, которые заподозрили в нем ученика (ср. Ин. 18:17). Но кто эти другие, любовь которых к Иисусу сопоставляется с любовью Петра? Речь идет о присутствующих – хотя бы и издали – при диалоге, а присутствует один ученик. Но не выделяется ли из них молчаливо один – тот, который более, чем другие, связан был с Иисусом узами любви?

Вообще, первая мысль – о любви как основании общения между Иисусом и учениками. Петр исповедует свою любовь, но употребляет другой глагол: φιλέω. Он не дерзает на αγάπη, любовь отрешенную, основанную на уважении. После отречения он может притязать только на φιλία: смиренную любовь в кругу друзей. И Господь поручает ему пасти его стадо.

Условие пастырства есть любовь (ср. Ин. 10), и пастырство есть выражение любви.

– Когда они позавтракали, Иисус говорит Симону Петру: – Симон, сын Иоанна – Иисус называет Петра его полным именем, что придает этому обращению особую торжественность. Есть некоторое сходство между этим рассказом Иоанна и тем, что содержится в Евангелии Матфея, где Петру также поручается Церковь (Мф. 16:17-19). В Евангелии от Матфея отца Петра зовут Иона (см. коммент. на. 1:42). Ты любишь Меня больше, чем они? – Здесь греческий текст допускает другие переводы: «Ты любишь Меня больше, чем это?» (то есть свои рыболовные снасти и свою прежнюю жизнь, от которой Петру теперь придется отказаться) и «Ты любишь Меня больше, чем их?» (то есть своих друзей). Этот вопрос будет повторен трижды, вероятно, потому что: а) три – священное число; б) Петр трижды отрекся от Иисуса и потерял право называться учеником (интересно отметить, что и в сцене отречения, и здесь присутствуют горящие угли); в) он должен знать, что исполнение миссии, которую возлагает на него Иисус, приведет его к мученичеству и, следовательно, он должен сделать свой выбор осознанно. Ведь любовь к Иисусу означает не эмоции, а готовность полностью посвятить себя Ему и исполнять Его волю. Кроме того, Иисус употребляет разные глаголы со значением «любить» (агапа́с – агапа́с – филе́йс). В популярных толкованиях люди, не знакомые с греческим языком, наговорили много благоглупостей, пытаясь увидеть в чередовании разных глаголов что-то чрезвычайно важное. Но серьезные ученые провели огромную работу и, изучив практически все существующие древние греческие тексты, пришли к выводу, что эти глаголы представляют собой полные синонимы. Да, Господь, Ты знаешь, я люблю Тебя, – отвечает Петр – В строгом смысле слова Петр не отвечает на заданный ему вопрос, он отрекся из трусости, но он продолжает любить Иисуса. Петр трижды употребляет глагол «фило́».

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 464++

Любишь ли ты Меня? Вопрос, поставленный Симону Петру, обращен к каждому из нас. Вопрос по существу. Ответ, который я даю, определяет мое отношение к Спасителю.

Решусь ли сказать с Петром: Господи! Ты все знаешь, Ты знаешь, что я люблю Тебя ? Но часто моя жизнь, мои дела не в ладах со сказанным.

Сумею ли я смиренно признать, что не имею этой любви? Не скажу ли попросту и по правде: «Нет, Господи, я не люблю Тебя»? Но такое решительное отрицание не так уж верно. Ибо и при самых тяжких заблуждениях память о Спасителе и образ Его никогда не стираются в моей душе. Они не перестают притягивать меня. Такова запутанная ситуация грешника: при самой жалкой участи, бессильный разорвать путы греха, он все же обращает лицо к Тому, с Кем изначально хочет соединиться.

Единственный ответ, который я могу дать: «Господи, Ты все знаешь, знаешь, что я хотел бы любить Тебя! Дай мне Твою любовь!»

Иисус поручает Петру пасти Его овец и ягнят, потому что Петр любит больше, чем другие. Всякая власть, всякая ответственность в Церкви должна выражать собою наибольшую любовь. Пастырь — вослед Иисусу — это посвященный в любовь и милосердие. Омовение ног перед Вечерей — это глубинная тайна апостольства.

Иисус спрашивает Петра: Любишь ли ты Меня? Однако и всякий верующий не вправе ли спросить своих пастырей: «Любишь ли ты меня?» Любишь ли ты меня больше, чем мои близкие, больше, чем те, кто, будучи в мире, любят меня обычной любовью? Попытался ли ты донести до меня небесную любовь Того, Кто послал тебя? Омыл ли ты мои ноги?

Во время этой благословенной трапезы Христос трижды обра­щался к Петру с вопросом, любит ли он Его? И на трепещущий ответ Петра, для которого в каждом вопросе Хри­ста как бы слышался намек на его троекратное отречение, Спа­ситель трижды отвечал: «паси овец Моих», восстановляя его таким образом в прежнем достоинстве апостольства.

Поскольку Петр уязвлен был троекратным произнесением отречения, то, по Воскресении Спасителя, он врачуется троекратным произнесением исповедания и согласия. Сказано: «любиши ли Мя», Петр? «Ей, Господи» (Ин. 21:15)! Так и ты от падающих требуй только любви. Ибо кто искренно любит, тот, хотя и падет когда, скоро возвратится к возлюбленному.

Симон Ионин. Точно так же Иисус назвал Петра, когда обращался к нему торжественным заявлением в ответно сделанное Петром исповедание (Мф. 16:17).

любишь ли ты Меня больше, нежели они? Заданный Иисусом вопрос можно переводить по-разному: "Любишь ли ты Меня больше, чем любят Меня эти люди?"; "Любишь ли ты Меня больше, чем этих людей?"; "Любишь ли ты Меня больше, чем эти вещи (сеть и рыбу)?"

В третьем вопросе, в отличие от двух первых, Иисус использует другой греческий глагол со значением "любить", а Петр во всех своих ответах произносит именно это слово. Некоторые комментаторы полагают, что смена глагола свидетельствует и об изменении смысла задаваемого вопроса.

паси агнцев Моих. "Мои агнцы" и "Мои овцы" — то же, что "Моя церковь" (ср. 10:14, 26, 27; Мф. 18:18). Когда Петр пишет "сопастырям" (1 Пет. 5:1, 2), умоляя их: "Пасите Божие стадо, какое у вас", — он показывает, что слова Иисуса глубоко запали в его сердце.

Апостолы, следуя зову Господа, расположились вокруг разведенного огня. Тогда Иисус Христос подошел к ним, взял хлеб, разломил и подал им; разделил также и рыбу. Этот разведенный огонь не напоминал ли Петру тот огонь, около которого он трижды отрекся от Христа (Ин. 18:18)? Думал ли падший по самонадеянности апостол, что теперь настает время окончательного восстановления его в апостольство? во время трапезы Господь спросил Петра: Симоне Ионин, любиши ли Мя паче сих? словами: паче сих, ясно указывалось на горделивое уверение его, кончившееся падением:

Еще и вси соблазнятся о Тебе, аз никогдаже соблажнюся (Мф. 26:33). Признав свой грех и оплакав его тотчас по падении горькими слезами, апостол уже не дерзнул ставить свою любовь выше любви других учеников, не осмелился даже сравнивать с ней, а просто и смиренно отвечал: ей, Господи, Ты веси, яко люблю Тя. и на это смиренное исповедание Господь изрек апостолу: паси агнцы Моя, – «агнцами, по изъяснению святителя Василия великого, – назвал новорожденных в вере». 

Возможны также переводы: «больше, чем это» (т. е. свои рыболовные снасти и свою прежнюю жизнь, от которой ему теперь придется отказаться) и «больше, чем их» (т. е. своих друзей).   

Имевшее место после Воскресения троекратное исповедование Петром своей любви ко Христу и троекратное поручение ему пастырского служения: «Когда же они обедали, Иисус говорит Симону Петру: Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они? Петр говорит Ему: так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси агнцев Моих. Еще говорит ему в другой раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Петр говорит Ему: так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси овец Моих. Говорит ему в третий раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Петр опечалился, что в третий раз спросил его: любишь ли Меня? и сказал Ему: Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси овец Моих» (Ин. 21:15–17) в православной традиции понимается как прощение троекратного отречения от Христа.

Итак, старейшему и наиболее ревностному по характеру апостолу, конечно, принадлежало первенство среди Двенадцати, но это не первенство власти; Петр если и первый, то «первый среди равных»: «…это был примат не власти, а авторитета, старшинства, первостоятельства, который притом принадлежал ему лишь в соединении со всеми, но не без всех и не помимо всех» Булгаков С., прот. Два первоапостола. Минск: Лучи Софии, 1996. С. 30.. Здесь припомним и выделенные нами случаи совместного действия Петра и Иоанна. Как отметил протоиерей Сергий Булгаков, авторитет старшинства апостола Петра уравновешивался «авторитетом любви» апостола Иоанна Богослова, младшего и возлюбленного ученика Христа: «В примате Иоанна граница примата Петра» Там же. С. 60. Та же мысль о двух первенствах – любви и авторитета – на с. 46..

Чего, как существенно необходимаго, искал Господь в Петре, когда хотел поставить его в учительское и священноначальническое служение? – Любви. Трижды вопрошал Он: «Симоне Ионин любиши ли Мя»? и не прежде, как по уверении в любви, изрекал повеление: «паси овцы Моя; паси агнцы Моя» (Ин. 21:15-17). Правда, вопрошение: «любиши ли Мя паче сих»? очевидно указывало, на прежнее самонадеянное уверение Петра: «аще и вси соблазнятся о Тебе, аз никогда же соблазнюся» (Мф. 26:33), и троекратным удостоверением о любви ко Христу заглаждалось троекратное отречение от Христа; это была кроткая епитимия покаявшемуся и разрешаемому Петру. Но тем не менее сие относилось и к вверяемому служению. Ведал Господь, что любящий Его будет любить и овец Его; и что для пастыря, и для овец пастырская любовь надежнее жезла, и приятнее свирели. Это случай единственный, но вместе и пример для всех.