Евангелие от Иоанна 19 глава 1 стих

Когда иудеи стали кричать, что они не хотят отпускать Иисуса на Пасху, но разбойника Варавву, — не Спасителя, а убийцу, не Дарователя жизни, но разрушителя, — тогда Пилат взял Иисуса и бил Его. Надо думать, что Пилат поступил так исключительно ради того, чтобы иудеи сочли себя удовлетворенными беззаконием, совершенным против Него, и не стали в бесновании требовать убиения Его. С этой же целью этот самый наместник послал также когорту свою сделать то, что случилось далее, или, возможно, приказал, хотя евангелист молчит об этом. Ибо он сразу сказал, что воины сделали после этого, и не сообщил при этом, что это приказал Пилат.

Чтобы удовлетворить сколько-нибудь ненависти первосвященников к Иисусу, он делает другое предложение: наказать, Его накажу, – но смерти Он не стоит и потом отдает воинам для бичевания. Те бичуют Его и издеваются над Ним. На Иисусе багряница, терновый венец вместо царской короны, в руке трость вместо скипетра. Ему творят поклонения. Грубые воины, подущенные яростью народа, способны к таким жестокостям.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 224++

Желая ограничиться лишь наказанием, Пилат решает подвергнуть Иисуса Христа бичеванию. «И воины, сплетя венец из терния, возложили Ему на голову, и в одеяние пурпурное облачили Его, и подходили к Нему и говорили: да здравствует Царь Иудейский! И били Его по лицу» . Как и при въезде в Иерусалим, Иисус вновь принимает царское прославление. Но для римских солдат это лишь повод для насмешек и унижений.

И тогда Пилат приговаривает Христа к бичеванию, в надежде, что ему удастся вызвать сострадание у людей. Это было страшное наказание, когда осужденного обнаженным привязывали к столбу и били плетьми с металлическими шариками на конце. После первых же ударов все тело истязаемого разрывалось в клочья, кровь текла ручьями. Многие, подвергшись этому наказанию, не могли вынести его и умирали. Такому бичеванию подвергают Спасителя.

По всей вероятности посылка Господа к Ироду, записанная у Евангелиста Луки (Лк. 23:14–15), имела место вслед за событиями, как они описаны в последних стихах ХVIII главы Иоанна.

Мы знаем из Евангелиста Луки, что Ирод приказывает набросить багряницу или ризу светлу ‘Eσθής λαμπρός, πορϕήρα. на плечи Господа, конечно отчасти и в насмешку над титулом царя Иудейска, но и как образное свидетельство о невинности посланного к нему Пилатом Пилат, ищущий везде опоры, посылает Господа к Ироду, тетрарху Галилеи, зная, что в Галилее народ хотел признать Господа царем. Нам кажется, что Пилат с радостью схватился бы и за осуждение Господа Иродом на смерть, лишь бы он мог опереться на какое либо мнение. Но и Ирод не посмел обвинить Господа, на что указывает Пилат (Лк. 23:15).. В этой самой багрянице, свидетельствующей (со стороны Ирода) о невинности Господа, повелевает Пилат, после бичевания Страдальца вывести Его пред народ (4–5). Златоуст Бесед. 84, ч. 2, стр. 483. думает, что и бичевание Господа и выведение Его пред народ окровавленного было изобретено Пилатом тоже как средство отчасти удовлетворить бешенство Иудеев, и спасти невинного по крайней мере от смерти. Весьма вероятно, что это так, но конечно это не возвышает в наших глазах характер Пилата, который в конце сдался однако из трусости на требования первосвященников и крики народа. Великая жертва должна была совершиться за спасение мира, а народ Иудейский был уже осужден „Сего ради отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, при носящему плоды его“ (Мф. 21:43 и мн. друг.)..

19, 1. Тогда убо Пилат поят Иисуса, и би его.

2. И воини сплетше венец из терния, возложиша ему на главу, и в ризу багряну облекоша его.

3. И глаголаху: радуйся царю Иудейский: и бияху его по ланитома.

Надо различать два различных поругания воинами над Господом: одно перед осуждением, соединенное с бичеванием (читаемые стихи Иоанна) и другое после осуждения, перед ведением на казнь (Мф. 27:27–31) Это весьма трудный для решения вопрос было ли второе ругательство опять соединено с бичеванием, ибо Мф. 27:26: „бив, предаде на распятие и могло относиться и к первому бичеванию, упомянутому Иоанном, см. ниже.. В читаемых нами первых трех стихах 19 главы Иоанна, мы видим (следуя Златоусту) не исполнение еще судебного решения, а средство, выдуманное Пилатом, чтобы подвигнуть толпу к жалости; это и выражается в Евангелии от Луки (Лк. 23:22) словами Пилата: «итак, наказав Его, отпущу».

Итак, в этот момент хода событий Варавва разбойник отпускается на волю Мф. 27:26., а невинный (по человечеству только говоря) предан жестоким истязаниям, сопровождаемым ругательствами, оскорблениями и насмешками. В числе этих ругательств и издевательств главное место занимают принадлежности царского звания, венец, но сплетенный из терния; багряница, но возложенная на иссеченное ударами пречистое тело; скипетр, та трость, которой били Его честную главу, вгоняя в тело иглы тернового венца Ср. Мф. 27:28–30.. Римские воины грубые, наглые, жестокие и гордые пред народом Иудейским с охотою исполняют приказание Пилата наругаться над тем, кого называют Царем Иудейским, радуясь возможности унизить презираемый ими народ, хотя вероятно ничего не зная о настоящих намерениях Пилата.

Мы считаем важным упомянуть здесь, что Джемс Фергюссон в «Temples of the Jews» (р. 176) указывает, что Варрен нашел в одном подземелье, несомненно (как думает археолог Фергюссон), принадлежащем к Антониевой башне, где помещался преториум, – столп, по всей вероятности, служивший к привязыванию бичуемых. Фергюссон утверждает, что открытое подземелье не может быть позднее времени Иродовой династии. Несомненно еще что бичевание и поругание Господа происходили внутри преториума, а не перед народом, ибо в следующем стихе сказано: «изыде Пилат» и в 5-м «изыде Иисус»; и Пилат говорит о Господе после бичевания: «се извожду Его вам». Посему быть может столб, на который указывает Фергюссон, и был обагрен священною кровью Господа.

В третий раз он обращается к этой толпе: «Какое же зло сделал Он? я ничего достойного смерти не нашел в Нем и потому не могу согласиться на Его казнь. Если хотите, в угоду вам, я накажу Его, но смерти не предам» (Лк. 23:22).

Тут уже и первосвященники с прочими членами синедриона слились с толпой в один голос и с великим криком требовали, чтобы Иисус был распят. Крик был так силен, что заглушил голос Пилата. Правитель римский растерялся окончательно; к тому же он испугался, что дальнейшая настойчивость в защите Праведника может вызвать волнение народа, которое придется усмирять силой, и что озлобленные первосвященники могут донести на него кесарю, обвиняя его самого в том, что он вызвал это волнение неуместной защитой какого-то Галилейского Учителя. Под давлением этих чувств Пилат решил прекратить дальнейший спор с народом и удовлетворить его жажду крови обещанным уже бичеванием Невинного. Он все еще надеялся ограничиться одним истязанием Страдальца, все еще думал, что этой уступкой народной ярости он освободит Его от крестной смерти. Но, как оказалось, уступчивость только усиливала наглость и требовательность дикой толпы, руководимой первосвященниками, книжниками и фарисеями.

Тогда Пилат взял Иисуса и велел бить Его.

Бичевание Иисуса

Бичевание, которому Пилат велел подвергнуть Иисуса в угоду синедриону и озверелой толпе народа, назначалось у римлян за тяжкие преступления, и притом большей частью для рабов. Бичи делались из веревок и ремней, и в концы их вделывались острые костяные и металлические палочки. Число ударов не определялось и зависело от числа бичующих воинов и их усердия. Истязание это было настолько мучительно и опасно для жизни бичуемого, что многие под бичами умирали. Такому-то наказанию Пилат велел подвергнуть Того, в Ком не находил никакой вины!

Выслушав приказ Пилата, воины отвели Иисуса внутрь двора и собрали для бичевания Его весь полк. Полк, или когорта, составляла десятую часть римского легиона и была численностью от 400 до 600 человек.

Евангелисты не приводят ужасных подробностей бичевания, так как они в то время римского владычества были достаточно известны всем. Воины сняли с Иисуса одежду и приступили к казни, составлявшей для них приятное развлечение. По обычаю бичуемого привязывали к столбу в наклонном положении, затем воины били по обнаженной спине его бичами; с первых же ударов тело разрывалось, и кровь обильно текла из ран. Иисус как Человек страдал от этой ужасной пытки, но ни стона, ни жалобы Его никто не услышал.

«Тогда Пилат взял Иисуса и велел бить Его»

Глагол «бить» указывает на бичевание – жестокую и болезненную процедуру, которой в обязательном порядке подвергали осужденных на распятие. О бичевании Иисуса говорят также Матфей и Марк, употребляющие причастие φραγελλώσας («бив»). Оно происходит от глагола φραγελλόω («бичевать»), образованного от латинского слова flagellum («бич»). Иоанн употребляет другой глагол: ἐμαστίγωσεν – прошедшее время от μαστιγόω (букв. «бичевать», «хлестать»).

Основная разница между Матфеем и Марком с одной стороны и Иоанном с другой заключается в том, что у Иоанна бичевание Иисуса и надругательство над Ним происходят не в конце, а в середине процесса. Чем это объясняется? Некоторые ученые полагают, что было два бичевания: одно в середине процесса (о котором говорит Иоанн), другое после вынесения приговора (о котором говорят Матфей и Марк). Ответ на вопрос иногда видят в особенностях композиции рассказа о суде Пилата в четвертом Евангелии.

Давно было обращено внимание на то, что весь рассказ Евангелиста Иоанна о суде Пилата распадается на семь сцен, происходящих поочередно то внутри снаружи, то внутри претории. В первой сцене Пилат вышел к иудеям, чтобы выслушать их обвинения (Ин. 18:28). Во второй заходит внутрь и начинает допрашивать Иисуса (Ин. 18:33). В третьей выходит к иудеям и объявляет о Его невиновности (Ин. 18:38). Четвертая сцена – избиение Иисуса: оно происходит внутри (Ин. 19:1–4). В пятой сцене Пилат вновь выходит к иудеям (Ин. 19:4), а затем к ним выходит Иисус в терновом венце (Ин. 19:5). В шестой сцене Пилат снова заходит в преторию для беседы с Иисусом(Ин. 19:9). И, наконец, последняя, седьмая сцена, происходящая снаружи, когда Пилат выводит вон Иисуса и объявляет смертный приговор (Ин. 19:12–16).

Избиение Иисуса стоит в центре композиции, имеющей хиастическую структуру. В этой структуре из семи сцен четвертая сцена играет роль не только композиционного, но в некотором роде и эмоционального и смыслового центра: именно в этот момент римляне как бы становятся на сторону иудеев; эмоции, движущие толпой снаружи, вторгаются внутрь, где Иисус и Пилат до этого вели тихую беседу.

Об издевательствах римских воинов над Иисусом говорят, помимо Иоанна, также Матфей и Марк. Все три свидетеля говорят о багрянице и терновом венце – пародии на царские регалии. Только Матфей упоминает о трости в руке, и только Матфей и Марк – о том, что Иисуса били тростью по голове. В остальном показания трех свидетелей сходятся.

В замешательстве, еще не успев придумать никакого выхода, Пилат, как бы нехотя, спросил народ: «Что же мне делать с так называемым Царем Иудейским?» «На крест Его, на крест!» — кричала чернь, словно в самом деле ей предоставлено было право решать все дела.

Единогласное указание на сам род казни обнаруживает, что наущавшие не забыли никаких подробностей)

«Но какое зло сделал Он?»

«На крест, на крест!» — более не слышно было ничего.

«Нет, — отвечал Пилат, раздраженный неудачей и не привыкший терпеть подобных наглостей, — что прежде я сказал, то и будет: наказать Его — я накажу, а потом отпущу».

После этого тотчас дано повеление: Варавву освободить, а Иисуса Христа подвергнуть бичеванию. Этим наказанием игемон, как увидим, надеялся совершенно успокоить лютость врагов Его.

Бичевание (flagellatio), которым Пилат думал заменить смертную казнь, было одним из самых поносных и мучительных наказаний, которым римляне за важные преступления подвергали большей частью рабов и тех, которые не имели прав римского гражданина. И в иудейских синагогах наказывали розгами, но определенное число ударов было невелико; наказанный не лишался даже чести гражданской. Римляне, напротив, подвергали бичеванию за важные преступления и обычно перед совершением смертной казни. Число ударов и прочие подробности не были определены законом и предоставлялись человеколюбию или бесчеловечности воинов, которые у римлян совершали все казни. Бичи делались из веревок или ремней, в которые по местам ввивались острые костяные или металлические палочки. Нередко осужденные умирали под бичами. Таким-то наказанием Пилат хотел показать снисхождение и к врагам Его и обвинителям!..

Получив приказ, воины, находившиеся при Пилате, взяли Иисуса Христа с лифостротона и отвели в преторию — на двор прокураторский, где совершались подобные наказания; потом созвали большую часть военной спиры, или когорты, состоявшей от 600 до 1000 человек; ибо бичевание было чем-то вроде развлечения для этих грубых людей. Евангелисты не упоминают, чтобы пречистое тело Господа во время бичевания было привязано к столбу, но общераспространенное предание утверждает, что было. Жестокое само по себе, бичевание теперь было еще жесточе: каждый из воинов хотел дать почувствовать силу руки мнимому противнику кесаря — божества преторианцев.

«Но какое зло сделал Он?»
   «На крест, на крест!» — более не слышно было ничего.
   «Нет, — отвечал Пилат, раздраженный неудачей и не привыкший терпеть подобных наглостей, — что прежде я сказал, то и будет: наказать Его — я накажу, а потом отпущу».
   После этого тотчас дано повеление: Варавву освободить, а Иисуса Христа подвергнуть бичеванию. Этим наказанием игемон, как увидим, надеялся совершенно успокоить лютость врагов Его.

 Бичевание (flagellatio), которым Пилат думал заменить смертную казнь, было одним из самых поносных и мучительных наказаний, которым римляне за важные преступления подвергали большей частью рабов и тех, которые не имели прав римского гражданина. И в иудейских синагогах наказывали розгами, но определенное число ударов было невелико; наказанный не лишался даже чести гражданской. Римляне, напротив, подвергали бичеванию за важные преступления и обычно перед совершением смертной казни. Число ударов и прочие подробности не были определены законом и предоставлялись человеколюбию или бесчеловечности воинов, которые у римлян совершали все казни. Бичи делались из веревок или ремней, в которые по местам ввивались острые костяные или металлические палочки. Нередко осужденные умирали под бичами. Таким-то наказанием Пилат хотел показать снисхождение и к врагам Его и обвинителям!..
   Получив приказ, воины, находившиеся при Пилате, взяли Иисуса Христа с лифостротона и отвели в преторию — на двор прокураторский, где совершались подобные наказания; потом созвали большую часть военной спиры, или когорты, состоявшей от 600 до 1000 человек; ибо бичевание было чем-то вроде развлечения для этих грубых людей. Евангелисты не упоминают, чтобы пречистое тело Господа во время бичевания было привязано к столбу, но общераспространенное предание утверждает, что было. Жестокое само по себе, бичевание теперь было еще жесточе: каждый из воинов хотел дать почувствовать силу руки мнимому противнику кесаря — божества преторианцев.

О бичевании Господа еванг. Иоанн повествует совершенно согласно с повествованиями еванг. Матфея (Ин. 27:26 и дал.) и Марка (Ин. 15:15), но сказание сие поставляет он несколько в другой связи с предшествующим и последующим судопроизводством над Господом. Первые повествуют, что бичевание последовало тогда, когда судопроизводство окончено было,—Пилат отпустил Варавву, Господа же подверг бичеванию, после чего повели Его на распятие; по сказанию же еванг. Иоанна, после бичевания Господа судопроизводство еще продолжалось, и бичевание имело целию не решительное определение распять Его, как повидимому, повествуется у первых евангелистов, а желание Пилата сохранить Его от распятия. Эта разность в повествовании объясняется тем, что первые евангелисты короче передают суд Пилатов, обобщая порядок его; Иоанн же, восполняя их ска-зания, повествует раздельнее и порядок судопроизводства представляет в более частных чертах. (Мих.) Би (велел бить) Его—И. Христа. У римлян был обычай бить осужденных на распятие, чтобы еще более увеличить их страдания. Невероятно, чтобы Пилат, сознававший невинность И. Христа, повелел бить Его именно с этою целию. (Мих.). Скорее всего должно предположить, что, когда Пилату не удалась первая, употребленная им, мера к освобождению Господа, т. е. когда евреи вместо Него просили отпустить разбойника Варавву, тогда Пилат употребил другой способ, именно велел бить Господа, т. е. подвергнуть бичеванию, надеясь, с одной стороны, удовлетворить этим мстительности врагов Его, а с другой—возбудить жалость к Нему, и, показав народу Его, уничиженнаго и израненнаго, тем склонить к освобождению Его от смертной казни. Поелику словами не мог освободить Господа, пишет блажен. Феофилакт о Пилате, то бичует Его, надеясь этим ограничить неистовство их (врагов Его); позволяет надеть на Него хламиду и возложить венец также с целью утолить гнев их». «Вот правда человеческая! — восклицает по сему поводу один из духовн. писателей. Пилат признает Господа невинным, однако же делает уступку Его врагам; предлагает им наказать Его, предать публичному бичеванию, обезчестить и унизить,—и за что? Ни за что, а только чтобы успокоить Его врагов, угодить им. Ему казалось, что если он сделает такую уступку в своем правосудии, то им не стыдно будет прекратить преследование невиннаго; а о том, что это незаслуженное наказание будет стоить Праведнику ужасных страданий, Пилат не заботился: зато, думал Пилат, я спасу Его жизнь". (Тр. Л.) Бичевание обыкновенно происходило следующим образом: приговоренных к нему раздевали донага, привязывали к низкому столбу и били ременным бичем, перевитым иногда железною проволокою. Бичевание иногда производилось так жестоко, что бичуемые умирали под ударами палача. Но и бичевание, как повествуется далее, не помогло Пилату.

Он повторно настаивает на невиновности Иисуса (Ин. 19:4–6). Он подвергает Его бичеванию. Воины облекают Его в терновый венец и пурпурное одеяние. В таком виде Иисус выходит наружу. И Пилат говорит иудеям: «Се, человек» (Ин. 19:1–5). В современной науке распространено мнение, что эти слова надо понимать как попытку Пилата разжалобить иудеев: «Посмотрите на этого несчастного». Но как Каиафа невольно изрек пророчество, так и Пилат упорно отстаивает, и против мира, свое право на объективность, свидетельствуя об осуществлении в лице Иисуса творческого замысла Божия об идеальном человеке. Идеал человека в царском одеянии!

– Тогда Пилат велел Иисуса бичевать – О бичевании до вынесения смертного приговора рассказывается только в Евангелии от Луки. Пилат, отказавшись вынести смертный приговор Иисусу, но не желая окончательно испортить отношения с лидерами народа, полностью отвергнув их обвинения, готов признать за ними некоторую правоту и подвергнуть Иисуса наказанию, так сказать, с целью исправления (см. Лк. 23:16). Такое бичевание не было столь жестоким, как бичевание перед казнью, являвшееся частью казни.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 420++

Тогда он делает еще одну попытку спасти Узника. Полагая, что можно будет утолить кровожадную ярость Его врагов, не прибегая к крайности, он порешил подвергнуть Его бичеванию, чтобы после такого наказания, составлявшаго, так сказать, компромисс между правосудием и милостью (с языческо-иудейской точки зрения), можно было покончить все это дело. Поэтому разбойник Варавва был освобожден, а Христос приговорен к наказанию.

Сделав соответствующее распоряжение, Пилат встал с трибунала и удалился во внутренние покои дворца. По установившемуся обычаю, бичевание обыкновенно было прелюдией к смертной казни, и потому сборище врагов Христа ликовало. Наказание это было ужасное, и римские граждане на основании различных законов были освобождены от него. Зато все, не имевшие прав римскаго гражданства, а особенно в безпокойных провинциях, подвергались безпощадному бичеванию. Христос был взят близ стоявшими воинами и сопровождаемый гиком и гвалтом злорадствующей черни отведен был во двор претории, где находились все необходимыя принадлежности наказания. Узника, осужденнаго на это наказание Flagellatio , привязывали к столбу и по обнаженной спине бичевали особыми бичами с колючими наконечниками, от которых все тело жертвы превращалось в одну сплошную окровавленную рану. Неудивительно, что наказываемые скоро впадали в безчувствие, от котораго пробуждались с чувством невообразимых страданий. Такому же бичеванию впоследствии подвергались нередко и христианские мученики во время гонений. «Все присутствовавшие (при одном таком бичевании в Смирне), разсказывает Евсевий Кесарийский, пришли в ужас при виде того, что обнаружились самыя их спины и выступили наружу их мускулы, связи и даже самыя внутренности» Евсевий, История, 4.15 . Моисеево законодательство с его обычным духом гуманности ограничило наказание определенным числом ударов. По нему, «сорок ударов можно дать, а не более, чтобы от многих ударов брат твой не был обезображен пред глазами твоими» (Втор. 25:3). Но этот гуманный закон, при безправии того времени, не соблюдался, а в данном случае тем более, что бичевание было совершаемо в силу приговора, решеннаго судом, следовательно, по римскому законодательству, которое не знало никаких ограничений. При обычном порядке вещей, так как бичевание считалось одним из способов дознания, при нем обыкновенно присутствовал и сам судья, который поощрял палачей в их ужасном занятии, приговаривая; «дай ему!» Мы можем быть уверены, что Пилат избавил себя от этой ужасной обязанности, и, удалившись во внутренние покои, хотел успокоиться от волнения и обдумать план дальнейшаго действия, а также, по всей вероятности, переговорить и с своей женой Клавдией, которая, как принявшая столь горячее участие в судьбе Узника, конечно не преминула лично сообщить своему мужу о пережитых ею во сне страданиях и вообще о всех своих недоумениях касательно Праведника• А в это время на дворе претории дело шло своим чередом. Закончив бичевание и имея Узника в полной «своей воли» (Лк. 23:25), грубые легионеры, обыкновенно набиравшиеся в провинциях из подонков населения, а также конечно и ближайшие враги Его, боявшиеся вступить в преторию, чтобы не оскверниться, но не бывшие в состоянии отказать себе в злобном удовольствии посмотреть па жестокое зрелище бичевавия, предавались обычным в то время издевательствам над Узником. Христос называл Себя царем: поэтому можно было позабавиться над Его царственностью. На плечи Ему наброшен был какой-то дырявый военный красный плащ, в руки на место императорскаго скипетра вложена тростинка, а на голову вместо обычнаго лавроваго венка надет колючий терновый венец Вероятно, из колючаго кустарника нубка, который и теперь в изобилии растет около стен Иерусалима. Tristram, Natural history of the Bible, crp. 420. Мнения в этом. отношении впрочем расходятся. См. у Маккавейскаго, стр. 153. , изранивший божеств. Страдальца. Довольные своею изобретательностью, ругатели, издевательски преклоняясь пред Ним, насмешливо восклицали: да здравствует, царь иудейский! Радуйся, царь иудейский!“ Χαιρε о βασιλευς!— Ave, Caesar! Мф. 27:29; Мк. 15:18 Ср. Martial, Epigr. 16:73: ״Hoc didici per me dicere: Caesar, ave!״ Этому крику иудеи вторили: ״шалом лека, мелек га-егудим!“ и сопровождали эти восклицания ударами по голове, плеванием в лицо ע всевозможными вообще выходками, к каким только ено- собна грубая, изобретательная на жестокости и низости чернь.

Неизвестно, сколько времени длилось это поругание, но все связанныя с ним жестокости и издевательства не в состоянии были вызвать ни единаго вздоха из груди Бож. Страдальца. Он мог бы просить о пощаде, мог бы вздохами и болезненными воплями умолять Своих палачей о сострадании. Ведь человеческое сердце бьется и в самой грубой, закоснелой груди. Но Он безмолвствовал—хотя безмолвствовал потому, что сознавал Свое безконечное торжество и превосходство над ними. В Гефсиманском саду Он изнемогал под невыносимым бременем Своей душевной тоски и с воплями взывал к Отцу Своему Небесному, умоляя Его, «да мимо идет чаша сия»,—а теперь, когда уже начал пить эту горькую чашу страданий, Он обнаруживал спокойную радость победителя. Его безмолвие было ясным знаком всецелой самопреданиости на волю Своего Отца. Безропотно перенося поругания, Он исполнял дело Своей жизни, в согласии с предвечным определением небеснаго совета и в силу любви к Своему заблудшему народу и всему миру. Для человеческих очей Его царственный дух был покрыт тучами телесной скорби и муки; но тем явственнее предносился Ему торжествующий конец Его земной жизни. Он близился к смерти, чтобы победить и разрушить смерть с ея делами тления и воскреснуть в качестве Жизнодавца и Основателя церкви, которая должна спасти мир См. Geikie, Life of Christ. 2, стр. 550. !

«Взял Иисуса и велел бить Его», – говорит другой евангелист Ин. 19:1. Истязание и издевательства над Господом Иисусом Христом, по повествованиям двух первых евангелистов, имели место уже после окончательного судебного приговора Пилата (Мф. 27:26–31. Мк. 15:15–20), между тем, в четвертом Евангелии они падают на сцену с Вараввою. Здесь нет никакого противоречия. Полную историю события можно воспроизвести только на основании повествования всех евангелистов. После сцены с Вараввою Пилат уже уступил требованию народа и решил осудить Иисуса Христа; поэтому бичевание и издевательства были уже прелюдией к казни. Картина страдания Господа после этой ужасной прелюдии вызвала у Пилата надежду на сострадание народа к Обвиняемому и на возможность другого исхода дела. Отсюда замедление в процессе. Окончательное решение является только после сцены, переданной одним евангелистом Иоанном (19:4–15)..

Уже в законодательстве Моисея мы находим упоминание о телесном наказании, орудиями которого, вероятно, были палки или прутья Лев. 19:20. Втор. 22:18. Сравн. Притч. 10:13.. Отличаясь гуманностью, закон предписывал при этом не давать более 40 ударов Втор. 25:1–3.. В позднейшее время, когда начал изменяться мягкий теократический дух правления, упоминаются «скорпионы» 3 Цар. 12:11. – род бичей с острыми крючками на концах. Наказание, которому приказал подвергнуть Господа Иисуса Христа Пилат, было не иудейское, а римское. Это – очень часто практиковавшееся у римлян бичевание. К нему обращался римский судья, когда считал почему-нибудь необходимым подвергнуть подсудимого пытке, и в таком случае бичевание имело особое название – quaestio per tormenta Flagella quaestionia causa. Sen. ir. 3, 18.. Бичевание практиковалось как жестокая, страшная прелюдия к смертной казни, особенно в тех случаях, когда последняя совершалась чрез распятие Hieron. in Matth. 27: sciendum est, Pilatum Romanis legibus ministrasse, quibus sancitum erat, ut qui crucifigeretur, prius flagellis verberetur. Cравн. Cic. in Verr. 5, 54. Liv. 7, 19; 10, 9; 33, 36. Bell. jud. II, 14, 9; V, 11, 1. Dio Cass. 49, 22.. Наконец, оно же было и особым видом наказания в собственном смысле Cic. in Verr. 5, 62.. Орудиями бичевания были иногда тонкие вязовые прутья, удары которых с сильным шумом со всех сторон сыпались на несчастного Strepitus plagarum. Ibid., но чаще плети из ремней, к концам которых прикреплялись острые костяные иглы или куски свинца Lipsius, de cruce 1, 3.. Пред бичеванием с осужденного снимали все одежды Dionys. Hal. IX, p. 596. Cic. in Verr. 5, 62. Suet. Cal. 26. Tacit. hist. 4, 27. Phil. Flacc. 976. и потом совершенно нагого привязывали к низкому столбу так, что тело его было в согнутом положении Ad palum alligatus. Cic. in Verr. 5, 6. Adstringite ad columnam fertiter. Plaut. Bacch. 4, 7, 24. Сравн. Евсев. Церк. ист. IV, 15.. Очень часто подвергались ударам не спина только, а и грудь, лицо, даже глаза Cic. in Verr. 5, 54. Евсев. Церк. ист. VI, 41; VIII, 6.. «Присутствовавшие» при таком процессе бичевания, – говорит Евсевий, – «приходили в ужас, видя, как растерзывали тело до самых нервов, так что члены его лежали совершенно разбитые и даже видны были внутренности» Церк. Ист. Евсевия Памфила. IV, 15. Здесь идет речь о смирнских мучениках второго века.. Неудивительно, что результатом такой жестокости нередко бывала смерть Ministrorum immanitate multi sub hujusmodi flagellis interierunt, – говорит Ульпиан. Lib. de poenis. Сравн. Philo in Flacc. § 10.. Этот ужаснейший из видов телесных наказаний предназначался, собственно, для рабов. Римский гражданин, по законам Порция и Семпрония, освобождался от него и наказывался в таких случаях ударами палок Liv. X, 9. Dig. XLVIII de poenis 19,10. Cic. in Verr. 5, 63.. Но что на самом деле, особенно в провинциях, бичеванию подвергались не одни рабы, за это достаточно говорят свидетельства Цицерона о Верресе и Иосифа о Флоре. По приказанию последнего, как мы знаем, многие из знатных иудеев, имевшие притом права римского гражданства, были подвергнуты бичеванию пред его судебным трибуналом и затем отправлены на распятие Bell. jud. II, 14, 9. Cic. in Verr. V, c. 54. Tacit. hist. IV, 27.. Нечего говорить о простом народе, который подвергался этому наказанию очень часто.

Не имея у себя ликторов, обыкновенно исполнявших роль палачей при проконсулах и преторах Двух таких ликторов-палачей было достаточно для исполнения наказания, но их число доходило иногда до шести. См. Cic. in Verr. 5, 54., Пилат бичевание Господа Иисуса Христа поручил своим солдатам; поэтому не может подлежать сомнению, что орудиями в данном случае послужили не прутья, обычная принадлежность ликторов, а бичи из ремней То же отчасти подтверждается и словом φραγελλώσας (Мф. 27:26; Мк. 15:15), употребленным в Евангелии для обозначения бичевания Господа Иисуса Христа.. Местом истязания, как можно заключать на основании дальнейшего повествования евангельского, служила не площадь, вся занятая шумною, волнующеюся толпою, и, конечно, не само здание суда, а, вероятно, особое отделение при претории, быть может, двор, специально для этого назначенный, и, в частности, – столб бичевания, обычная и необходимая принадлежность всякой римской претории Что бичевание Господа Иисуса Христа имело место именно у такого столба, важным доказательством тому служит предание, долго указывавшее самый этот столб бичевания. Так, упоминание о нем мы находим у Бордоского путника, у блаженного Иеронима (в описании паломничества св. Павлы), у Феодосия, у Антонина Мартира, у Аркульфа и мн. др. См. Itinera hierosol. ed. Tobler, et Malin., pp. 17, 33, 65, 103, 160, 218.. Сколько времени продолжалось это ужаснейшее истязание, евангелисты не говорят нам О бичевания Господа Иисуса Христа только одним словом упоминают три евангелиста (Мф. 27:26; Мк. 15:15; Ин. 19:1). Евангелист Лука, как бы желая набросить покрывало на всю эту ужасную сцену, которую нельзя воспроизводить мыслью без благоговейного трепета в сердце, ничего не говорит о ней в своем повествовании. «И отпустил им (Пилат) посаженного за возмущение и убийство в темницу, которого они просили; а Иисуса предал в их волю», – как бы с грустным волнением замечает он (Лк. 23:25). Тем не менее, у некоторых являлось желание сосчитать даже количество ударов, понесенных Господом Иисусом Христом или причиненных Ему ран. Так, в одном стихотворении Бартол. Лаврентия встречается такое замечание об этом: Credere pro nobis passus tot vulnera Christe, Quot compreuduntur quatuor hisce cifris 5475. Inclyta quod natu, ac vita magis inclyta, per te Asserit ostensum diva Brigitta sibi. (Сравн. Barradius, commentar. IV, 7, 6, p. 246). То же говорит Людольф Саксонский (de vita Christi part. 2. cap. 58). Некоторые тремя последними цифрами, 475, определяли число ударов; другие называли число их 5375, или 5460 и т.п. См. R. Hofmann. Das Leben Jesu nach d. Apokr., s. 364–365., но нельзя сомневаться в его жестокости.

***

На южной стороне улицы, идущей от Гефсиманских ворот к западу и известной у арабов под именем Тарик-ситти-Мариам, на северо-западном углу храма, расположено здание, или, лучше сказать, целая группа зданий, в настоящее время занятых турецкими казармами. Каменные постройки, образующие длинную линию с запада к востоку и потом угол к югу, занимают выдающийся пункт местности и называются арабами ес-Серай. Они очень обширны, неправильной формы, с плоскими крышами и несколькими дворами, различными по величине и внешнему виду. Ни один пилигрим, обозревающий святыни Иерусалима под руководством туземного чичероне, не может пройти мимо этого здания, чтобы не остановиться пред одними заложенными воротами его, – с завитками из сарацинских украшений, с рядами довольно древних бледно-желтых и красных камней в стене и полукругом расположенною на земле мостовою, составляющею воротный порог. Последний, впрочем, в 1857 г. был почти совершенно закрыт при постройке тротуара вдоль здания казарм См. Erm. Pierotti, Ierusalem explored. Vol. 1, p. 138.. В этом полукруглом помосте легко признать остаток лестницы, и вот предание говорит, что здесь во дни земной жизни Господа Иисуса Христа была лестница, по ступеням которой взошел Он на суд к Пилату, а место нынешнего Серая было занято тогда преториею римского областеначальника. Если пилигриму удастся проникнуть внутрь, на двор казарм, ему укажут и то место, где Господь был увенчан тернием Место «тернового венчания» знает, впрочем, только латинское предание.. Это небольшая четырехугольная капелла с нишею на каждой стороне, может быть, та самая, в которой в XVII в. стоял богатый гроб Людовика, короля Сицилии См. Tobler. Topogr. B. 1, s. 230.. Теперь здесь склад ячменя для артиллерийских лошадей Pierotti. Ierusalem explored. Vol. 1, p. 138..

Постройки нынешнего серая по своему новейшему арабскому стилю принадлежат, без сомнения, недавнему времени В частности, ворота, на которых останавливается внимание пилигримов, по мнению Пиеротти, представляют остаток сооружения времени Саладина или Солеймана. См. ibid., p. 139., но диагональная обсечка лицевой стороны некоторых камней, ясно указывая на времена крестоносцев, говорит, что для этих построек пользовались и более древним материалом, который мог быть здесь под руками. Проследить более точно историю сооружений на этом месте и их назначения нет возможности. Несомненно, что турецкие паши в Иерусалиме имели здесь свою квартиру, но с какого именно времени, неизвестно. Тоблер полагает, что это началось не раньше конца XV в. Между 1483 и 1495 гг. См. Topogr. B. 1, s. 230–231.. Что касается тех 28 ступеней мраморной лестницы, которые видел А. С. Норов в Риме, «в церкви, называемой Святое крыльцо (la santa scala), близ собора св. Иоанна Латеранского» «Путеш. по св. земле» А. Норова. Ч. 1. стр. 121., то они были перевезены сюда из Иерусалима, вероятно, крестоносцами.

Крупная латинская надпись золотыми буквами: «Пилат взял Иисуса и велел бить Его» отмечает на правой стороне, почти против места «святой лестницы», капеллу «бичевания» с маленькою решетчатою железною дверью. Место, где стоял столб бичевания и происходило истязание, хозяева капеллы – францисканцы – указывают посредине, под ее алтарем. В начале XVII в. Кварезмий видел здесь хорошо сохранившуюся, маленькую прекрасную капеллу, которую Мустафа Бей, сын правителя города, обратил в конюшню. Полтора века после этого, аббат Марити, говоря о капелле на том же месте, уже находил недостоверным связанное с нею предание. Ибрагим-паша отдал это место в собственность францисканцам, которые в 1839 г. восстановили и расширили капеллу на средства, пожертвованные Максимилианом, герцогом баварским Pierotti. Ierusalem explored. Vol. 1. p. 139–140..

Оставив место scalae sanctae святого крыльца на левой стороне и францисканскую капеллу flagellationis бичевания – на правой и пройдя около 100 шагов по улице в направлении к западу, мы встречаем большую арку, известную под именем арки Ecce-homo се человек. Она поднимается на значительную высоту над головами проходящих и обоими своими концами теряется за пределами улицы. Весьма удобно поместилась на арке небольшая комната с тремя четырехугольными решетчатыми окнами, – два на восточной стороне и одно на западной. Это жилище дервиша, в которое входят по лестнице, устроенной на южной стороне, из-под арки. Острый шпиц вверху служит для него украшением Tobler. Topogr. B. 1, s. 243. См. Palästina in Bild und Wort v. G. Ebers u. Guthe, s. 27.. Предание делает эту арку местом той глубоко трогательной сцены, которая совершилась у дверей судилища Пилатова, на Гаввафе Поэтому, кроме Ecce-homo, арку называли иногда Гаввафа или Лифостротон. С такими именами встречается она у Сиголи, Цуаллярта, Фабри и др. См. Tobler. Topogr. B 1, s. 242 n. 6.. Здесь, указывая на обагренного кровью и увенчанного тернием Иисуса Христа, прокуратор сказал народу: се человек!

Первые следы арки, напоминающей нынешнюю Ессе-homo, Тоблер находит у Марина Санута (начала XIV в.). Два большие белые камня и на них Иисус Христос под тяжестью креста были тогда ее завершением Marinus Sanutus. Liber secretorum fidelium Crucis. 3, 14, 10.. С половины XV века Gumpenberg. Warhafftige Beschreibung der Meerfahrt. 462. прекрасная арка с двумя камнями на верху упоминается и описывается уже многими пилигримами. То говорят, что она возвышается как ворота над улицею Fratris Felicis Fabri Evagatorium in Terrae sanctae Arab. et Aeg. Peregrin. 1, 360., то представляют ее подобною старому, почерневшему, сводчатому мосту, но при том так искусно построенною, что между камнями ее нельзя найти ни одной щели; возле нее видны две другие меньшие арки Rauwolff. Aigentliche beschreibung der Raisz... in die Morgenländer, S. 621. Brebning. Orientalische Reysz., s. 244. Оба второй половины XVI в.. Соответственно представлению обстановки суда над Господом Иисусом Христом у Пилата или, лучше сказать, – положения судьи и Обвиняемого во время процесса, придавали особое значение и двум камням наверху арки. Во второй половине XV в. их считали современными самому событию, приурочиваемому к этому месту: на одном из камней был поставлен судейский стул Пилата, а на другом стоял Господь Fabri. Evagatorium I, 360. По Альберту Саксонскому, на одном камне сидел Иисус Христос, а на другом Пилат. Peregrinatio sev Passagium ad Terr., s. Alberti Ducis Saxoniae, p. 2105. По Тухеру, и судья, и Допрашиваемый оба стояли. Hans Tuchers Reyszbeschreibung, s. 664.. Самые камни, по описанию, имели четырехугольную форму, были широки. белого цвета и гладко высечены Ibid.. Во второй половине XVI в. появляются упоминания уже о надстройке сверху арки, четырехугольной, продолговатой комнате; из окна ее, говорили, смотрел Пилат и произнес слова, давшие имя всей арке Melch. Lussy. Reiszbuch gen Hierusalem, s. 24. Ioan. Cotovicus. Itinerarium Hierosolymitanum et Syriacum, p. 306. Zwinner. Blumen-Buch Des Heiligen Lands Palestinae, s. 223.. В настоящее время некоторые из сводных камней арки имеют латинские и греческие надписи; между ними можно разобрать имя римского императора autocrator Aurelius и CAMCOL, которое Крафт прочитал Colonia Aelia Magna Capitholina Die Topographie Ierusalem’s v. W Krafft, s. 229.. Раньше здесь находили между многими другими латинскими, греческими и еврейскими надписями также – tolle, tolle, crucifige eum возьми, возьми, распни Его. В половине ХVI в. Левенштейн прочитал два слова: tolle eum возьми Его, a Люсси, двадцать лет спустя, – tolle, tolle возьми, возьми, высеченные на большом камне, в верхней части, прямо над пролетом. К концу того же столетия оставались уже только две буквы to, последнюю из которых еще видел аббат Марити в 1767 г. Lnuwenstein. Pilgerfahrt gen Ierusalem. S. 360. Lussy. Reiszbuch gen Hierusalem. s. 24. Cotovicus. Itinerarium Hierosolimit, p. 306. Mariti. Istor. del. stat. pres. d. Cit. di Gerusal. 1, 222. Cм. Tobler. Topogr. B. I, s. 243–248. Сравн. Pierotti. Ierusalem. Vol. 1, p. 140–141..

«Достаточно одного взгляда на арку и ее историю, чтобы ясно видеть, что она не имеет ничего общего с древностию», – говорит Тоблер Topogr. 1, 249.; но с этими словами скептического исследователя едва ли можно согласиться. Уже размеры арки, слишком обширные сравнительно с узким пространством улицы восточного города, наводят на мысль о древности сооружения. Когда в декабре 1857 г., приступая к постройке монастыря на новоприобретенном месте католической общины «сионских сестер милосердия», архитектор Пиеротти освободил северный базис арки от засыпавшего его мусора, оказалось, что к этому концу арки примыкает и составляет с ним одно целое другая, меньшая арка См. Pierotti. Ierusalem explored. Vol. 1, p. 60.. Открытие было весьма важно, так как наводило на мысль о трехсоставном устройстве и, следовательно, римском происхождении арки. Последнее, действительно, вполне подтвердилось свидетельством одного старого имама, который хорошо помнил такую же побочную арку, уничтоженную лет 50 назад, и на южной стороне арки Ecce-homo. После этого не оставалось сомнения, что арка принадлежит к категории римских триумфальных ворот, подобно триумфальной арке, воздвигнутой в самом Риме Титом. Исследования местности вокруг арки показали, что прежде она не была связана ни с каким зданием, а стояла совершенно свободно, на большой дороге, проходившей по направлению нынешней Тарик-ситти-Мариам, следовательно, как раз на оси арки. Прочная мостовая из огромных известковых плит, покрывавшая эту дорогу и простиравшаяся в ширину на З6 футов к северу от арки (может быть, настолько же и к югу), была положена не на живом грунте, а на грудах мусора и мелких развалин древнееврейского периода. Под нынешнею улицею пласт такого мусора простирался на 20 футов в глубину. Это обстоятельство дает право думать, что как эта триумфальная дорога, так и трехсоставная арка на ней были построены на тех развалинах, которые оставило после себя завоевание и разрушение Иерусалима Титом. Молчание Иосифа служит верным ручательством, что не самому Титу принадлежало это сооружение; в то же время латинские и греческие надписи на некоторых из камней арки, указывающие на принадлежность их другим римским же памятникам, не дозволяют приписать его и Адриану и отожествить арку Ecce-homo с τρικάμερον этого императора. Может быть, она заняла лишь место Адрианова сооружения и была воздвигнута в IV веке матерью Константина Великого как памятник победы не язычества над иудейством, а христианства над иудейством и самим язычеством «Св. земля» А. А. Олесницкого. Ч. 1. стр. 499.. Как бы то ни было, арка не имеет никакого отношения к месту претории и событию, связываемому с нею. Ни Бордоский пилигрим, ни Феодосий, ни Антонин Мартир, ни Аркульф, ни Виллибальд, ни Бернард монах, ни Епифаний, словом, ни один из древнейших свидетелей о святых местах Иерусалима не делает ни малейшего замечания об этой арке; между тем, если бы она была по соседству с местом претории, всякий, кто говорил о месте судилища Пилатова, не мог бы умолчать о прекрасном сооружении близ него: хотя бы с самою аркою еще и не связывалось священное воспоминание об обращении Пилата к чувству сострадания народа в виду мучений Спасителя, – все же она могла бы служить лучшим средством определения места претории как пункт близкий к нему и занятый видным, обращающим на себя внимание, сооружением.

Правитель решил, что телесным наказанием можно избежать смертного приговора, поэтому, отчасти идя навстречу Синедриону и неистовству толпы, он отдал Христа воинам для бичевания. Воины отвели Иисуса во внутренний двор претории, привязали Спасителя к столбу. Они бичевали Его, оставляя глубокие раны на спине (римские воины обычно били ременными плетями, внутри которых были вшиты острые кусочки металла). После бичевания человек находился в обморочном состоянии и был на грани смерти из-за потери крови. Окончив бичевание, воины надели на Христа багряницу Багряница – ярко-красная ткань. Под багряницей, которую надели на Иисуса после бичевания, видимо, имеется в виду красный плащ римских воинов., возложили Ему на голову терновый венец Терн – сорное растение с большими жесткими колючками. В Палестине терн использовали при изготовлении изгородей и орудий наказания. и, издеваясь, стали падать перед Ним на колени и приветствовать словами: «Радуйся, Царь Иудейский» (Мф. 27:29). Затем они взяли трость и били ею по голове Иисуса, чтобы колючки терна вонзались глубже.

О, несчастная коловратность! Пилат оставляет Иисуса, дабы открыть самообретшуюся истину другим, и теряет ее даже и для себя; заражается и сам духом злобы и ожесточения, возгосподствовавшим в народе, и возвращается мучить того, которого только теперь объявил ни в чем невиновным: «тогда убо Пилат поят Иисуса, и би Его» (Ин. 19:1). Но конечно умножавшиеся страдания более и более открывали в сем Страдальце чистое и святое; конечно, каждая рана, Ему налагаемая, была новым отверстием света, в нем скрывавшегося: ибо вскоре мучитель его паки делается его защитником; и дабы заградить уста клеветникам, вразумить обманутых клеветниками, переменить мнение почти целого народа, не ищет средств убеждения нигде, кроме самого лица Иисусова.