Евангелие от Иоанна 18 глава 30 стих

Пусть будут спрошены и дадут ответ избавленные от нечистого духа, исцеленные от расслабления, очищенные от проказы, обретшие слух глухие, заговорившие немые, прозревшие слепые, воскресшие из мертвых и, прежде всего, обретшие разумение глупцы: был ли злодеем Христос. Но это произнесли те, о ком Он Сам предрек через пророка: воздадут мне злом на добро (Пс. 34:12). Col. 1937

Суд Иисуса в претории описывают все Евангелисты, каждый с своими дополнениями (исключая Марка); Матфей говорит о сновидении жены Пилатовой; Лука – об отправлении Иисуса к Ироду; Иоанн передает вопросы Пилата Иисусу, и ответы Иисуса подробно.

Прокуратор жил в чертогах Ирода, великолепном здании. Пред этим зданием находилось βήμα, на котором Пилат сидел, когда говорил с Иудеями; во время суда над Иисусом, с Иисусом говорил он в чертогах.

Нужно заметить, что Пилат был враг Иудеев, пользовался всяким случаем, чтобы оскорбить их. Но как уже много раз он употреблял против них насилия и несправедливости, то с другой стороны сам боялся их, страшился их доносов, от которых после действительно и потерял свое место, и для своей безопасности ему ничего не стоило принести какую бы то ни было жертву.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 222++

  Гораздо подробнее повествует здесь ев. Иоанн. По его изображению оказывается, что обвинители сначала вовсе не хотели подробно обвинять Иисуса пред Пилатом, а прямо требовали от него утверждения своего решения — предать смерти Подсудимаго: „если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе». 

Иудеи, т. е. первосвященник Иосиф Каиафа с тестем своим Анной (или Хананом), с членами синедриона и с фарисеями, по-видимому, не приготовились отвечать на вопрос, предложенный Пилатом. По всему видно, что они думали, что достаточно передать Господа в руки претора, имеющего власть жизни и смерти, – чтобы он, не входя в разбор дела, приказал казнить предаваемого, в угоду им. Но, гордый, хотя слабый характером и низкий душою Римлянин Ср. 19:2. О Пилате очень интересная часть Евангелия Никодима (апокр.) есть так называемые „деяния Пилата” (См. в Apocryphes de Migne). Пилат, не соглашается на такую роль и требует от них объяснения вины Господа. После их уклончивого и довольно дерзкого ответа: «аще не был бы сей злодей не быхом предали его тебе», Пилат, с нескрываемой насмешкой, предлагает им, так как они не желают объяснить вину преданного, судить Его перед своим судилищем, наложив наказание в пределах лишь той власти, которая предоставлена их синедриону. Ясно, что Пилат знал «яко зависти ради предаша Его» (Мф. 27:18); понимал, что они хотят смерти Господа Иисуса, и насмехался над ними, лишая их своим предложением судить по своему закону, того именно, чего они хотели, т. е. смерти Господа, или, другими словами, отнимая у них право над жизнью Господа Иисуса Заметим, что Римляне иногда намеренно закрывали глаза, чтобы не видеть убийств, совершаемых Иудеями, как например Стефана первомученика, но вообще они строго держали подчиненные страны, и если бы Иудеи убили Господа, то могли бы поплатиться казнью от Римлян, как за возмущение против их власти.. Тогда Иудеям приходится открыто сознаться, что они хотят смерти Господа Иисуса: «реша же ему Иудее: нам не достоит убити никого же». Кажется как будто Иудеи сначала сами стыдились или боялись высказать прямо требование свое о смерти Господа, и с Иудейским коварством надеялись, быть может, что Пилат с гордым индифферентизмом прикажет казнить преданного ему, а Иудеи будут иметь возможность утверждать, что они не требовали смерти праведного, а только надеялись, что удалят его из страны как волнующего народ. Но Пилат по попущению Божию заставляет их ясно высказаться и сознаться, что они потому не могут судить Господа Иисуса в синедрионе, что они хотят Его смерти, а синедриону не предоставлено права казнить кого бы то ни было: удовлетвориться же другим наказанием Иудеи не могут.

Таким образом выясняется, что Господь еще прежде глаголал: «назнаменуя коею смертию хотяше умрети», как поясняет Евангелист.

Предание Господа Иисуса в руки Пилата, еще не имело бы значения верной смерти, но все последующие обстоятельства и крик Иудеев заставили Пилата согласиться на предание Господа Иисуса казни, и Иоанн Богослов указывает, что все сие произошло по произволению Самого Господа Иисуса, предавшего Себя за грехи мира» Ср. 1 Ин. 2:2, 1 Ин. 3:5, 1 Ин. 4:9–10. Указывая здесь только на свидетельство Иоанна Богослова, мы не перечисляем всех других бесчисленных свидетельств о том же других книг Нового и Ветхого Заветов..

Еще обратим внимание на важное замечание Иоанна Златоуста Бесед. на Ин. 83, ч. 2, стр. 473., по поводу стихов 31-го и 32-го. «Евангелист говорит так... потому что, Христос должен был умереть не за одних только Иудеев, но и за язычников///». Поэтому Он и осужден был и распят, в присутствии тех и других и воскрес при римской страже, поставленной от первосвященников.

Они сочли нужным показать Пилату, что подобный вопрос обижает их, доказывает недоверие к ним правителя; между тем, явившийся в полном составе синедрион заслуживает иного к нему отношения. Поэтому первосвященники ответили Пилату: если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе.

Из такого ответа Пилат мог усмотреть, что синедрион не признает за римским правителем права пересмотра постановленного им приговора, а требует лишь покорного утверждения и исполнения.

Иудеи не имели права казнить.

Jus gladii (право меча) - принадлежало Риму. Иногда иудеи совершали самосуд (Стефан), но это было беззаконно.

Итак, приводят к Пилату. Если бы иудеи имели право казнить, то Он был бы побит камнями (Лев. 24:16). Свидетели бросали первыми. Отсюда смысл. 18:32 (не побит камнями, но «вознесен», распят: Ин. 12:32).

Пусть римляне убьют Его для них. Дикая ненависть (Распни!), не действуют никакие призывы к рассудку и милосердию.

—» Неразумие. Хотели быть чистыми, чтобы есть Пасху. Не вошли в преторию (язычники, закваска - символ зла).

Церемониальная непорочность, благочестие, которое гонит Сына Божьего на крест.

Церковь, богослужебная тщательность при отсутствии духа любви.

«Пилат вышел к ним и сказал…»

Почему первосвященникам понадобилась помощь римского префекта? Только Иоанн дает на это ясный ответ, приводя слова иудеев: «Нам не позволено предавать смерти никого». Иудеям во времена римского владычества разрешалось иметь суды, но не разрешалось приводить в исполнение смертные приговоры. Это косвенно подтверждается рядом источников. В частности, Иосиф Флавий упоминает о некоем Иешуа, сыне Анана, которого иудеи хотели предать смерти, а потому привели к римскому прокуратору Альбину. В этом не было бы необходимости, если бы иудеи могли расправиться с ним самостоятельно. Вмешательство прокуратора спасло Иешуа, точно так же, как вмешательство римского тысяченачальника спасло апостола Павла от самосуда, который асийские иудеи намеревались учинить над ним (Деян. 21:27–36).

В первой половине ХХ века некоторые ученые пытались доказать, что синедрион времен Иисуса имел право выносить смертные приговоры. Однако если бы синедрион имел такое право, тогда почему он им не воспользовался? Научный спор вокруг этого вопроса длился несколько десятилетий, мнения ученых разделились. В конце концов возобладало мнение, что Евангелие от Иоанна содержит исторически достоверную информацию: римский префект получал власть выносить смертный приговор от самого императора, и эта власть, называвшаяся jus gladii (букв. «право меча»), не могла передаваться кому бы то ни было. Проведенное в последнее время детальное изучение имеющихся источников, включая раввинистические, подкрепило мнение о том, что синедрион времен Иисуса не имел права выносить смертный приговор.

«В чем вы обвиняете Человека Сего?»

Пилат требует сформулировать обвинение. Обращает на себя внимание неконкретность формулировки: «если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе». Обвинение настолько неубедительно для префекта, что он предлагает вернуть дело в синедрион и судить Иисуса не по римскому уголовному законодательству, а по закону Моисееву. Он, очевидно, исходит из того, что вина не заслуживает смертной казни.

Иудеям не было смысла обвинять Иисуса перед Пилатом в том, что, по их мнению, составило Его главную вину: в богохульстве. Для Пилата этот аргумент не был бы убедителен. Необходимо было найти другую причину. Выражение κακὸν ποιῶν («злодей», букв. «делающий злое»), должно было указать на политическое преступление, например, организацию восстания против римлян.

Более конкретно обвинение сформулировано в версии Луки: «и начали обвинять Его, говоря: мы нашли, что Он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя Себя Христом Царем» (Лк. 23:2). Блаженный Августин по этому поводу отмечает: «Итак, благодаря Луке мы точно знаем, в каком преступлении Его ложно обвинили».

Выражение «развращает народ» является общим, а упоминание о подати кесарю вполне конкретно и, очевидно, указывает на эпизод, рассказанный всеми тремя синоптиками, в котором Иисусу задают вопрос, позволительно ли подавать подать кесарю (Мф. 22:15–22;Мк. 12:13–17;Лк. 20:20–26). Этот эпизод был рассмотрен нами выше, и мы помним, что Иисус не только не запрещал подавать подать кесарю, но, наоборот, ответил: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу». Тем не менее перед Пилатом Иисуса обвиняют в том, что противоположно прямому смыслу его ответа.

Наконец, главное обвинение: Он называет Себя царем. Именно это обвинение, приведенное у Луки, объясняет, почему у Иоанна Пилат спрашивает Иисуса: «Ты Царь Иудейский?». Обвинение должно было прозвучать сигналом для префекта, чья главная задача заключалась в обеспечении стабильности римской власти над мятежной Иудеей. Гарантом этой стабильности был царь, назначавшийся римским императором. Неоднократно предпринимавшиеся на протяжении I века попытки свергнуть или как-либо поколебать царскую власть жестоко пресекались как самим царем, так и римлянами.

Таких попыток, насколько известно, было несколько. Две из них будут упомянуты в Деяниях апостольских при изложении речи Гамалиила перед синедрионом: «Ибо незадолго перед сим явился Февда, выдавая себя за кого-то великого, и к нему пристало около четырехсот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли. После него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлек за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались» (Деян. 5:36–37). Оба упомянутых мятежника являются историческими персонажами, только в реальности восстание Иуды Галилеянина предшествовало выступлению Февды.

Иуда Галилеянин был сыном мятежника Езекии (Хизкии), казненного Иродом Великим в бытность правителем Галилеи около 46 года. После смерти Ирода Иуда собрал толпу и захватил царский оружейный арсенал в Сепфорисе. О нем упоминает Иосиф Флавий, наряду с другими мятежниками: Симоном, который собрал толпу приверженцев, провозгласивших его царем, и сжег царский дворец в Иерихоне, и Афронгом, решившимся домогаться царской власти. «Иудея была полна разбойничьих шаек, – пишет историк. – Где только ни собиралась толпа недовольных, она тотчас выбирала себе царя, на общую гибель. Правда эти цари наносили римлянам незначительный вред, зато свирепствовали среди своих

собственных единоплеменников». Восстание Февды также упоминается у историка, правда произошло оно уже после казни Иисуса.

Руководители восстаний, периодически вспыхивавших то в Иудее, то в Галилее, как правило, объявляли себя (или их объявляли) царями или пророками. Они выступали одновременно против царской и против римской властей, что делало их популярными в глазах народа, но опасными в глазах представителей обеих властей. Хотя нет сведений о том, чтобы они объявляли себя мессиями, их появление было созвучно мессианским ожиданиям простого народа, для которого равно ненавистной была и царская, и римская власти.

«Если бы Он не был злодей, то ужели бы мы (все члены синедриона) предали Его тебе для казни?» — был ответ старейшин, все еще надеявшихся, что их личное достоинство заменит все доказательства.

Но такой неопределенный, личный язык все более выдавал тайну врагов Иисусовых; а их самонадеянность еще сильнее возмущала гордость Пилата, внутренне, может быть, радовавшегося случаю досадить своим врагам…

«Если бы Он не был злодей, то ужели бы мы (все члены синедриона) предали Его тебе для казни?» — был ответ старейшин, все еще надеявшихся, что их личное достоинство заменит все доказательства.
   Но такой неопределенный, личный язык все более выдавал тайну врагов Иисусовых; а их самонадеянность еще сильнее возмущала гордость Пилата, внутренне, может быть, радовавшегося случаю досадить своим врагам…

В чем вы обвиняете (кую речь приносите на) человека сего? Так спросил Пилат приведших к нему И. Христа. Таким образом св. Иоанн начинает повествование свое о суде над Господом у Пилата,—т. е. начинает с самаго начала, тогда как прочие евангелисты повествуют об этом иначе, напр. св. Матфей и Марк начинают описание сего суда прямо допросом Господа со стороны Пилата: Царь ли Он иудейский, а св. Лука—обвинениями со стороны приведших Господа: Он развращает народ наш и пр. Затем еванг. Иоанн, как уже сказали, во всем своем повествовании держится последовательнаго порядка суда над Господом. Если (аще) бы Он не был злодей, мы не предали бы (не быхом предали) Его тебе. Такия слова сказали приведшие Господа к Пилату на вопрос его к ним: в чем они обвиняют И. Христа? В них слышится горделивое отношение к римскому правителю. Члены Синедриона думали, что Пилат примет за честь, что они явились у его претории, и что он должен исполнить произнесенный ими приговор над Господом, без всякаго изследования дела с своей стороны. Но Пилат понял это, и так как еще не слышал никакого обвинения и не видел никаких улик относительно Обвиняемаго, то, обидевшись, сказал: в таком случае, т. о. если вы хотите быть в данном деле единственными судьями и обойтись без моего разследования, пусть будет но вашему—возьмите (поймите) Его вы, и судите и наказывайте по закону вашему. Тогда члены Синедриона поняли свое недолжное отношение к римскому правителю и принуждены были высказать тяжелое признание своей зависимости от римской власти: нам не позволено предавать смерти (не достоит убити) никого.

Следующий большой отрывок (XVIII. 29-XIX. 16а) посвящен суду Пилата. Он изобилует богатством подробностей, отличается психологической тонкостью и, показывая, как дело дошло до Распятия (ср. Ин. 18:32), оставляет читателей под впечатлением той же неотвратимости течения событий, какую они должны были почувствовать в суде у Первосвященника.

– Если бы Он не был преступником, мы бы не выдали Его тебе на суд, – ответили они – В Евангелиях Матфея и Марка сказано, что против Иисуса выдвигалось множество обвинений (Мф. 27:12-13; Мк. 15:3-4), у Луки обвинения носят конкретный характер: «Мы установили, что этот человек сбивает с пути наш народ, запрещает платить подати цезарю и даже объявляет себя Помазанником, то есть царем» (23:2). Это обвинения политические, а не религиозные. Но евангелист Иоанн ничего не говорит о характере обвинений. У него обвинители разговаривают с представителем римской власти в высшей степени нагло, что вряд ли могло быть в реальности, даже невзирая на то, что отношения Пилата и религиозных властей Иерусалима действительно были натянутыми.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 412++

Главные священники и книжники не желали представить требуемое обвинение в определенных чертах. Если бы Он, — говорили они, — не был злодей, мы не предали бы Его тебе.

++Суд над Иисусом Христом с юридической точки зрения++

***

На этот формальный вопрос должен был отвечать кто-нибудь из главных обвинителей; но сборище было в сильном возбуждении и потому, вместо формальнаго спокойнаго ответа, из толпы послышалось несколько голосов, которые грубо и дерзко загудели: «Если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе».

Высшее отечественное судилище иудеев, как мы уже видели, не владело правом смертной казни; так называемое jus gladii было отнято у него римлянами. Там, где дело касалось обыкновенных уголовных преступлений – воровства, убийства, грабежа и т.п., иудейские начальники довольно равнодушно сносили такое лишение. Расследовав дело, они отдавали виновных на суд римского трибунала, который, большею частию без пересмотра со своей стороны, отправлял их на казнь. Но была одна область дел, в которой иудеи и теперь сами желали быть судьями и решителями, это – область религии. Вторжение в эту область язычника-римлянина, его право и здесь исполнить или отменить приговор синедриона были очень тяжелы для высшего иудейского судилища, и последнее потому всегда всеми мерами старалось отклонить в таких делах пересмотр со стороны римской власти. В данном случае к обыкновенному нежеланию римского вмешательства в дела религии присоединялось еще страстное желание смерти Господа Иисуса Христа и боязнь за то, что пересмотр дела может разоблачить его несправедливость. Вожаки этой беспорядочной толпы, окружавшей божественного Узника, очевидно рассчитывали на простое утверждение со стороны прокуратора их судебного постановления. Но их пререкание не привело ни к чему. Заставив стоявших пред ним сознаться в собственном бессилии, – что им «не позволено предавать смертной казни никого» Οὐκ ἔξεστιν ἀποκτεῖναι οὐδένα Ин. 18:31., Пилат тем самым напоминает им о своих правах не только утверждения и исполнения (executio) синедриональных постановлений по уголовному делу, но также и пересмотра (recognitio) самого дела. После этого иудеи должны были указать, в чем обвиняли они Иисуса Христа.

Осужденный на смерть Синедрионом, Христос должен был предстать еще на суд Пилата, римского правителя Иудеи, так как Синедрион не имел права приводить в исполнение своих смертных приговоров без утверждения правителя.

Римские правители Иудеи, хотя и имели свой дворец в Иерусалиме, обычно жили в Кесарии, где стоял римский гарнизон. Но перед праздником Пасхи правитель приезжал в Иерусалим. Здесь, во дворце, было особое помещение, называемое Преторией, где производился суд, а перед дворцом была площадка, устланная разноцветными каменными плитами и потому называвшаяся по-гречески Лифостротон, а по-еврейски – Гаввафа. На лифостротоне так же, как и в претории, стояло судейское кресло, так как иудеи избегали входить в дома язычников, чтобы не оскверниться. И в этот раз, когда члены Синедриона привели связанного Иисуса на суд к Пилату, они не вошли в преторию, потому что осквернение в этот день лишило бы их права вкушать вечером пасху.

Пилат вышел из претории на лифостротон, и здесь под открытым небом начался суд над Иисусом. Члены Синедриона весьма неохотно и только в силу необходимости обращались к Пилату, оспаривая его право разбирать по существу дела, ими уже решенные. Поэтому, когда Пилат спросил их, в чем они обвиняют «Человека Сего», они обиженно ответили: Если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе.

Понтий Пилат ненавидел Иерусалим и иудеев, его правление сопровождалось многочисленными кровавыми столкновениями с евреями и самарянами. Чтобы добиться от Пилата утверждения смертного приговора Христу, члены Синедриона сговорились привести к Нему Христа как политического преступника, так как богохульство могло показаться римскому правителю недостаточной причиной для казни. Перед лицом Пилата иудеи обвинили Спасителя в том, что Он возмущает народ, запрещает давать подать кесарю и провозглашает Себя царем. Все это имело политический характер, поэтому Пилат повелел ввести Обвиняемого в судебную палату и спросил Его наедине: «Ты Царь Иудейский?»(Мк. 15:20). «От себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне?»(Ин. 18:34) – спросил его Христос. На это Пилат с пренебрежительной гордостью римского гражданина заметил: «Разве я иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне; что Ты сделал?»(Ин. 18:35). Тогда Христос сказал Пилату, что Он действительно Царь, но Царство Его не от мира сего, но что Он пришел, чтобы свидетельствовать об истине.