Евангелие от Иоанна 18 глава 3 стих

Это был отряд не иудеев, а воинов, и им правителем была дана власть взять якобы преступника, сломив любое возможное сопротивление.

***

Это была когорта римских воинов Подразделение когорта в римской армии составляло 600 человек, а манипула — 200, и потому маловероятно, чтобы на арест Иисуса Христа была отправлена целая когорта или манипула, а скорее речь могла бы идти об относительно небольшой группе воинов (SATGJ. Vol. 5. Р. 4). — Ред. , а не иудеев. Поэтому нужно понимать, что она была взята у наместника (a praeside) Речь идет о Понтии Пилате, должность которого в античных текстах называется по-разному. Поскольку блж. Августин называет его президом (praeses = наместник), а для более привычного титула Пилата «прокуратор» есть собственное латинское слово (procurator), которые использовал, в частности, Корнелий Тацит, мы сохраняем перевод «наместник». — Пер. будто бы для ареста преступника и защиты порядка, исходящего от законной власти, чтобы никто не дерзнул противодействовать тем, кто станет производить задержание; так что собрана была такая большая толпа, к тому же сопровождаемая солдатами, — либо чтобы напугать, либо чтобы дать отпор, если кто-то вдруг осмелится защищать Христа. Разумеется, настолько сила Его была сокрыта и немощь очевидна, что врагам казалось, что подобные меры были необходимы в отношении Него, хотя все было бы бессильно в отношении Него, если бы Он Сам не захотел того ареста, благим образом используя нечестивых и верша добро за счет злых, чтобы превратить злых в добрых и отделить добрых от злых.

В это время приходит предатель со стражей храма, взятой у первосвященников и с отрядом римской когорты и коварно лобызает Учителя: но его знака не видали, или страже Он не был известен; Иисус Сам выходит и объявляет Себя. Но Божественное величие, небесное спокойствие, с каким Он предавал Себя, напоминая о чудесах, какие творил Он, произвело на стражу Иудейскую, которая прежде отказывалась схватить Его и которая не знала, кого она должна взять, такое впечатление, что они пали на землю. Иисуса захватывают. Петр хочет защищаться: берется за нож, взятый с вечери и уже ударил одного, но Иисус запрещает (не 12 апостолов, а 12 легионов ангелов могли бы защитить Его). Воины хотят захватить и учеников, но Иисус их останавливает и говорит, что напрасно и против Него пришли они с оружием; ученики разбегаются. Юноша оставил свою одежду в руках воинов, когда они хотели схватить его.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 220++

. Здесь один ев. Иоанн передает, что когда солдаты (после лобзания Иуды, которое должно было служить для них знаком, кого они должны брать) приблизились к Иисусу, Он спросил их: кого ищете? Они сказали: Иисуса Назарянина. Иисус говорить им: это Я. По этому слову толпа отступила назад и пала на землю. Проявивши над воинами Свое божественное всемогущество и тем показавши им, что если Он будет взят ими, то не вследствие их могущества и власти над Ним, но вследствие добровольнаго с Его стороны предания Себя на смерть, — Господь снова обращается к толпе с тем вопросом, позволяет ей Себя взять и просит лишь оставить в покое учеников. Это последнее, по замечанию евангелиста, необходимо было для того, чтобы сбылось сказанное И. Христом в первосвященнической молитве 17, 12. И действительно' для учеников соблазном служило уже и то, что их Учитель впадает в руки грешников; если же к этому присоединилось бы еще и взятие их воинами, вера не выдержала бы искушения. Что было далее, передается с большею или меньшею подробностью всеми евангелистами. Воины приступают взять Иисуса, ученики намереваются защищать Его оружием, и один из них (Петр, сообщает ев. Иоанн) отсекает, одному рабу архиерейскому ухо (Малху, у Иоанна); но Господь обличает неразумную ревность Петра и (говорит ев. Лука) прикосновением к урезанному уху исцеляет его. К этому евв. Матфей и Марк присоединяют речь И. Христа, обращенную к пришедшим взять Его, в которой Он выясняет им, что ни их многочисленность, ни мечи и колья, с которыми они пришли ваять Его, не в силах были бы совершить этого, если бы Он добровольно ие предавал им Себя. А ев. Марк один разсказывает о юноше, желавшем следовать за Иисусом, но бежавшем, когда воины хотели Его схватить. Этот юноша, который одет был лишь одним покрывалом ночным, очевидно, был потревожен от сна и поднят с постели шумом проходившей около дома его в сад Гефсиманский толпы. Был ли это сам ев. Марк или кто-либо другой, но во всяком случае нужно предполагать, что он был из числа если не верующих в Господа, то живо возбужденных к вере в Него, вследствие чего для него дорого было знать, чем кончится вся эта Гефсиманская история. ·

Господь выходит из Иерусалима, чтобы возвратиться в него лишь связанным и ведомым на страдание. Место, которое Господь избирает для начала своего страдания, весьма замечательное место, куда Он ходил часто «по обычаю» (Лк. 22:39) и которое хорошо знал предатель Ср. Ин. Злат. б. 83, стр. 461..

Здесь на горе, с западного склона которой виден город, Господь плакал над Иерусалимом (Лк. 19:41). Здесь по преданию впервые была произнесена молитва Господня Хотя весьма трудно утверждать, что события в синоптических Евангелиях следуют в хронологическом порядке, но предание основывается на связи конца 10 главы Луки (Господь в Вифании) с началом 11 (Отче Наш).. Здесь же на «горе Елеонской» (Мф. 24:3–35) Господь изрек пророчество о падении Иерусалима и о кончине мира.

Недалеко отсюда на восточном склоне горы лежала Вифания, где Господь воздвиг из гроба Лазаря, а здесь на западном склоне, на спуске с горы Елеонской к Иерусалиму совершилось торжественное признание народом Господа Иисуса Мессией и Царем.

Позже здесь «близ Вифании» (Лк. 24:50; Деян. 1:12) Господь вознесся на небо.

Здесь на том месте у подошвы горы, где часто молился Господь и беседовал с учениками, здесь задумал предатель наложить руки на своего Господа.

Заметим, что Иуда назван «предаяй» παραδιδούς, qui prodebat eum, и как замечают некоторые комментаторы в том смысле, что он настойчиво, неуклонно занимался предательством Господа, обдумал тщательно все подробности преступления и исполнил его с предвидением всех могущих встретиться помех и препятствий. Так он, не смотря на лунную ночь В Пасху должно было быть полнолуние; см. вступл. в гл. 13. берет с собою «светила и свещи т. е. факелы» и лампады, чтобы, как указывает св. Иоанн Златоуст Бесед. 83, стр. 463., Господь не мог укрыться от поисков.

Мы прибавим в поясненье, что Иуда имел в памяти пещеру и деревья вертограда и он считал необходимым осветить лик Господень, чтобы вместо Его не взять кого другого. Но Иуда, вышедший из комнаты тайной вечери (13) и видевший волнение учеников при мысли о предательстве, предполагал и возможность защиты Господа Его учениками, и вероятно боялся за свою презренную жизнь. Посему он не довольствуется храмовыми служителями ύπηρέται (лат. Apparitor) были нижние полицейские служители и стражи храма ср. Деян. 5:26: „начальник стражи пошел со служителями”, которые были все из Иудеев несомненно и в полном распоряжении первосвященников. Ср. Ин. 7:32–45 и привед. место Деяний., но берет еще спиру σπεϊρα, manipulis (200 человек). Лат. перевод cohors в Вульгате и в ВiЬ. Sacra едва ли должен быть допущен, ибо он дает неправильное понятие о значительной части войск (манипула была лишь третья часть когорты по Полибию 11:23)., отряд римских солдат, нанятый первосвященниками, как замечает Златоуст Б. 83, стр. 462.. Эти римские солдаты безучастные сообщники преступного деяния, представляли собою только грубую силу, совершенно индифферентную, но на которую можно было положиться, ибо и со стороны не только мужества, но даже и со стороны колебания на Иудеев вообще и на служителей храма фарисеи и первосвященники не полагались вполне, со времени посылки ими взять Господа во храме Ин. 7:32, 44–49 (ср. и изучение сих стихов).. Иуда в безумии своем берет все предосторожности, но когда он опомнился, он удавился Мф. 27:5..

Служители были вооружены, как видно из указания стиха 3-го; что же касается отряда солдат, то он был конечно всегда вооружен, что не требовало пояснения.

Весьма знаменательно соединение Иудеев с язычниками в деле взятия Господа. И соединение Иудейского первосвященника с Пилатом – язычником, в деле убийства Господа имеет тоже значение.

«Восстают цари земли и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его» Пс. 2:2.. Иудейство и язычество предстоят вкупе пред Господом и страданием Его и воскресением Его.

Великое и знаменательное соединение.

Следующей одной особенностью Евангелия от Иоанна, на которую при чтении просто нельзя не обратить внимания, является наличие множества сцен, когда действие происходит в полумраке. С Никодимом Иисус говорит ночью, поэтому там, где происходит эта встреча, либо вообще темно, либо горит немного масла в каком-то крошечном светильнике. Вокруг темнота, а в центре — Иисус. Последняя, прощальная беседа с учениками тоже совершается в полумраке, как это изображено на картине Н.Н. Ге, которую не совсем верно сам художник назвал «Тайной Вечерей», хотя сам неоднократно подчеркивал, что имел в виду Евангелие от Иоанна.

В сцене взятия Иисуса под стражу, когда воины приходят в Гефсиманский сад, чтобы схватить Его, Иуда и его спутники находятся в темноте. Причем если Матфей, Марк и Лука подчеркивают агрессивность пришедших — у них в руках мечи и колья, — то в Евангелии от Иоанна появляются фонари и светильники. Эти источники света как бы выхватывают из тьмы несколько фигур и небольшое пространство вокруг них, тогда как все остальное остается погруженным во мрак.

Свет выхватывает, как на полотнах Рембрандта, фигуры из темноты и чуть-чуть задевает пространство рядом с ними, все остальное тонет во тьме. Но когда вглядываешься в эту тьму, то сразу вспоминаешь, что Сам Иисус в 12-м стихе 8-й главы и в 5-м стихе 9-й главы называет Себя Светом миру. Он говорит о Себе как о Свете, Который пришел в мир и Который ещё малое время будет с теми, кто окружает Его. О Свете, Который «во тьме светит». Об этом говорится и в прологе Евангелия от Иоанна: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин 1:5).

Взятие Иисуса под стражу

Три избранные Апостола проснулись, встали и вместе с Иисусом пошли к выходу из сада, где спали остальные. Подойдя к выходу, они могли заметить приближающуюся толпу с фонарями и другими светильниками. То Иуда вел вверенный ему синедрионом отряд римских воинов, сторожей храма и слуг первосвященников, вооруженный мечами и кольями.

Первосвященники, дав тайное поручение Иуде взять Иисуса и связанного привести к ним и сделать все это осторожно, не могли, конечно, объявить отряду, кого именно он должен задержать; они должны были ограничиться приказанием взять Того, на Кого укажет им Иуда. Такая осторожность со стороны первосвященников требовалась по двум причинам: посланные могли встретить случайно бодрствующих из народа, проболтаться им, за Кем идут, и тем привлечь толпу, которая могла бы и освободить задержанного Пророка своего; к тому же, был уже случай, когда стража храма и слуги первосвященников, посланные взять Иисуса, не посмели задержать Его (Ин. 7:45-46). Вот почему отряду было приказано взять Того, на Кого укажет Иуда. А Иуда, строго храня тайну данного ему поручения, ограничился одним лишь указанием: Кого я поцелую, Тот и есть, за Кем мы идем; возьмите Его и ведите осторожно.

Из последующего поведения Иуды и предложенного Ему Иисусом вопроса можно заключить, что он намеревался, отделившись от отряда, подойти к Иисусу с обычным приветствием, поцеловать Его, затем отойти к Апостолам и тем скрыть свое предательство. Но это ему не удалось. Когда он поспешно подошел к Иисусу и растерянно сказал: Равви! Равви! — то Иисус кротко спросил его: друг, для чего ты пришел? (Мф. 26:50). Не зная, что сказать, Иуда в смущении произнес: радуйся, Равви! и поцеловал Его (Мф. 26:49).

Чтобы показать Иуде, что он не может скрыть своего предательства, Иисус сказал: Иуда! целованием ли предаешь Сына Человеческого?

Ст. 3: «светильники» = факелы.

«Это Я» = Я есмь.

Кончилась Тайная вечеря, речь Иисуса к ученикам и молитва. Иисус уходит в Гефсиманский сад. Ворота, вниз по склону, переход за поток, подняться по склону в масличный сад.

Символика: кровь Агнцев в храме выливалась на алтарь. 256 тысяч агнцев. По желобу кровь стекала в Кедрон. Поток был красным. Мысль о собственной крови?

Гора Елеон. На склоне Гефсиманский сад. Гефсимания = пресс для выжимания масла. Там сады зажиточных людей, так как в самом Иерусалиме нельзя было использовать удобрения, да и земли не было.

Кто-то из друзей дал ключ от калитки. Иисус с учениками часто заходил сюда для тишины. Иуда знал это (сам бывал).

Удивительная вооруженная сила. Воины, служители (охранники Храма).

«Спира» = когорта 600 - 1000 человек, манипула 200 солдат. Чуть ли не армия против плотника из Назарета!

1. Факелы (при луне?). Искать в потаенных углах. Но Иисус мужественно выступает «Я есмь». Это Я.

2. Власть! Их сотни, он один. Они вооружены до зубов, но поверглись. Символ («Я есмь»). От Него исходит дух власти. Один сильнее всех их.

3. Итак, Иисус избирает смерть. Мог бы спокойно пройти сквозь них, как это бывало.

4. Он заботлив. Любовь к ученикам.

5. Послушен Отцу (праведность - это исполнение воли Божьей).

«Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон»

Кедрон – название ручья, который являлся во времена Иисуса восточной границей Иерусалима. Этим названием также обозначается долина, в которой протекал ручей. Из слов Иоанна следует, что Гефсиманский сад, вероятно, и был тем местом, куда Иисус удалялся на ночлег в последние дни перед арестом. Это место Иуда и должен был выдать иудеям, чтобы они могли схватить Иисуса не при народе и не в дневное время.

Иисус знал, что будет арестован именно там. И знал не только потому, что Иуда уже отправился к первосвященникам. Еще на подступах к Иерусалиму Он сказал ученикам: «Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет (Мк. 10:32–34). Он знал не только последовательность событий, но и время, когда все это произойдет. Поэтому за несколько дней до смерти Он говорил: «Пришел час прославиться Сыну Человеческому» (Ин. 12:23). А на Тайной вечере сказал: «…ибо то, что о Мне, приходит к концу» (Лк. 22:38).

Арест Иисуса описан также тремя Евангелистами-синоптиками (Мф. 26:47–56;Мк. 14:43–50;Лк. 22:47–53). Версия Иоанна значительно отличается от трех синоптических версий, сообщая дополнительную информацию об участниках событий, в том числе имена некоторых действующих лиц, оставшихся безымянными у других Евангелистов.

Пришедшие арестовать Иисуса представлены у Иоанна как «отряд воинов и служителей от первосвященников и фарисеев». Речь в греческом тексте не идет об отряде воинов и служителей, а о двух самостоятельных группах: воинском отряде (σπεῖρα) и служителях. Во главе обеих находится Иуда, который берет их с собой. С этой группой людей Иисус вступает в диалог, не имеющий параллелей у других Евангелистов. Только Иоанн упоминает о том, что пришедшие арестовать Иисуса, услышав слова «это Я», отошли назад и упали на землю. И только у Иоанна Иисус просит отпустить учеников.

Ни один из Евангелистов-синоптиков не говорит, что учеником, ударившим раба первосвященника, был Петр, и ни один не называет имя раба. Отсутствуют у них и слова Иисуса о чаше, которую Ему предстоит испить. Мы можем вспомнить, что, хотя Иоанн, согласно синоптикам, присутствовал в Гефсиманском саду, в его Евангелии не упоминается молитва о том, чтобы, если возможно, чаша страданий прошла мимо Него. Чаша появляется только в сцене ареста – в словах Иисуса Петру. Таким образом, Иоанн не только дополняет рассказы трех Евангелистов, он еще и по-иному расставляет акценты.

Ин. 18:1–11 есть повествование об аресте Божием. Это слово не любят употреблять о Христе. Но вещи имеют свои имена, и речь идет о восстании мира на Христа. Пришли не только Иуда со служителями от Первосвященника и фарисеев, но и римская когорта (ср. ст. 3), или часть ее, с трибуном во главе (ср. ст. 12). Участие римлян с первого же момента выражает восстание мира. В ушах читателя еще звучит последнее слово о мире в Первосвященнической молитве (ср. Ин. 17:25). Оно не выражает надежды. Иуда был нужен, как знавший место (ст. 2). О поцелуе его не сказано. Самое большее, он подразумевается, как уже бывший в plusquamperfectum είστήκει ст. 5: стал и стоял. Вероятно, и вместе с другими, в ст. 6, упал на землю. Но субъект действия не те, кто пришли за Иисусом, а Он Сам. Он выходит навстречу, спрашивает: «...кого ищете?» – и на ответ: «Иисуса Назарея» – говорит: Ἐγώ είμι. Прежний русский перевод: "это Я" был бы вполне правилен, но это то же слово, которым Иисус выражает в Ин. 8:24, 28, 58 и Ин. 13Свое Божество. И в новом русском переводе, и в гл. XVIII во всех случаях его употребления (ст. 5, 6, 8), оно передано: «Я есмь». Пришедшие, когда услышали, отступили назад и упали на землю – перед явлением Божиим. Но Иисусу не это было нужно. Он хотел показать добровольность Своих Страстей в послушании Отцу (ср. ст. 11) и ограждение учеников. "Из тех, кого Ты даровал Мне, Я не погубил никого» (Ин. 18:9). «Не погубил никого» есть отрицательный аспект искупления. «Если Меня ищете, оставьте этих, пусть идут» (Ин. 18:8).

– И вот Иуда приходит туда с отрядом римских воинов, а также с храмовой стражей, посланной старшими священниками и фарисеями; все они были вооружены и несли фонари и факелы – Только 4-й евангелист сообщает о том, что в аресте Иисуса участвовали римские воины. Некоторые ученые сомневаются в верности этих сведений, ведь в таком случае римляне должны были немедленно отвести Его к Пилату, а не к первосвященнику. Возможно, евангелист сознательно изменяет синоптическую традицию, которая молчит об участии римлян, потому что в его время главным врагом христиан, «властителем этого мира» была Римская империя. Когорта состояла из 600 воинов, но это не значит, что в аресте участвовали все шестьсот. Римские войска обычно находились в Иерусалиме во время праздников, опасаясь националистических мятежей. Таким образом, в аресте Иисуса принимают участие как политические, так и религиозные силы (см. Деян. 4:25-27). Храмовая стража – См. коммент. на. 7:32. Старшие священники – См. коммент. 7:32. Фарисеи – См. Ин. 1:24. Факелом обычно служил кусок смолистого дерева, а фонарем здесь названа либо какая-то разновидность факела, либо домашний масляный светильник, укрепленный на терракотовой рукоятке.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 401++

И в это самое время сквозь чащу дерев засветились огни и явилась целая толпа храмовых и первосвященнических служителей, которые, вооружившись мечами и кольями, тихо подкрадывались к саду, где, как указывал им предводительствовавший этим скопищем предатель, должен был находиться Христос. Такие предосторожности были совершенно излишни, так как Христос теперь готов был отдаться им Сам. Но самый этот дух безграничного самопожертвования был таким страшным обличителем совести нечестивых, что от простого заявления Христа, что это Он самый, которого они ищут, вся вооруженная толпа в ужасе рассеивалась и падала, тем более, что сам предатель два раза оказывался не в состоянии подать условленный им знак и цепенел во всем своем гнусном существе. Только уже в третий раз сатана вооружил его адским мужеством, и Иуда своими гнусными устами напечатлел предательский поцелуй. Тогда вооруженная толпа окружила Иисуса Христа и стала вязать Ему руки.

В то время как страждущая душа Господа Иисуса Христа возносилась в пламенной молитве к Отцу, а ученики Его – даже самые излюбленные из них, даже Петр после всех недавних горячих уверений своих Мф. 26:35; Мк. 14:29–31; Лк. 22:33. – спали безмятежным сном, неусыпно бодрствовал предатель. Явившись в дом первосвященника, Иуда объявил свою готовность исполнить обещание, данное несколькими днями раньше пасхальной вечери Мф. 26:14–16; Мк. 14:10–11; Лк. 22:3–6.. Можно ли сомневаться в том, что такое предложение было принято не только без всяких колебаний, но даже с радостию? «Лучше, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» Ин. 11:50., – давно уже фанатически убеждал своих собратий по суду Каиафа, и вот теперь наступило время, когда его слова и желание могли осуществиться. Нужно только позаботиться, как бы лучше и вернее воспользоваться услугами предателя.

Роль полиции – судя по тем уголовным процессам, с которыми встречаемся мы в Библии, – в древнееврейском судопроизводстве большею частью исполнялась свидетелями преступления. Они сами задерживают преступника на месте его преступления, сами приводят на суд и там выступают в качестве его обвинителей Лев. 24:11–12; Иер. 26:8; Деян. 4:3; 6:12.. Но, бесспорно, должна была существовать и полиция в собственном смысле слова, как штат людей, прикомандированных к суду для выполнения различных его распоряжений, и, между прочим, для задержания преступника и приведения к судебному трибуналу. Последнее всегда исполнялось ею в том случае, если убийца скрывался в один из городов убежища Втор. 19:12., а также, само собою понятно, и тогда, если свидетели-обвинители сами почему-нибудь были не в состоянии взять преступника и привести к суду. Нетрудно догадаться, каким из этих двух способов могли воспользоваться первосвященники в данном случае. Свидетелей против Господа Иисуса Христа не было, а весь многочисленный штат синедриональных служителей Мф. 5:25–26; Мк. 14:54, 65; Ин. 7:32, 45; Деян. 5:22, 26. – рассыльных Sanhedrin. fol. 17 и 36. Коммент. Маймонида на Sanhedr. c. 1, §§ 9–10 и с. 25., истязателей, ругавшихся над преступником до казни Ibid. Сравн. Лк. 12:58., палачей Baba Kama fol. 15. – был всегда к услугам первосвященника, как председателя верховного судилища. Им с удобством мог воспользоваться теперь и Каиафа. Но, может быть, действительно страшась Того, с Кем ему придется иметь дело, частью – желая придать этому делу особенную важность, он посылает для задержания Господа Иисуса Христа тот отряд римских солдат, который у евангелиста Иоанна называется «спирою», с капитаном или трибуном во главе Σπεῖρα καί ὁ χιλίαρχος. Ин. 18:12. Сравн. ст. 3..

Иерусалим времени Господа Иисуса Христа был во власти римлян, и слово римского областеначальника было для него законом. Шесть когорт римского войска были в постоянном распоряжении прокуратора; из них одна когорта располагалась в Антонии и в великие праздники следила за поведением иудеев. Об этой когорте и говорит евангелист Иоанн, хотя его выражение – σπεῑρα, cohors – употреблено не в строгом смысле: не вся спира, а часть ее была отдана в распоряжение первосвященника. Когорта составляла десятую часть легиона и заключала в себе 500–600 воинов. Такой отряд был слишком велик для ареста одного человека. Притом же к римским солдатам присоединилась в данном случае синедриональная полиция в собственном смысле и простые слуги от архиерей и фарисей Ин. 18:3. Сравн. ст. 12., не носившие почетного титула «шотера» (שתד). Если мы прибавим, что здесь же были «первосвященники и начальники храма и старейшины» Лк. 22:52: άρχιερεῖς καί στρατηγοί τοῦ ιεροῦ καί πρεσβύτεροι, то мы поймем, как велика была та толпа Мф. 26:47; Мк. 14:43: ὄχλος πολύς., вооруженная мечами и просто кольями, которою предводительствовал Иуда После мы подробнее познакомимся с титулами αρχιερεύς и πρεσβύτερος. Что касается «начальников храма» (στρατηγοί τοῦ ιεροῦ), то о них мы получаем понятие при сравнении относящихся сюда мест св. Писания с некоторыми известиями у Иосифа Флавия и в преданиях старцев. Этих «воевод церковных» евангелист Лука называет отдельно от первосвященников, в то время как другие евангелисты, по-видимому, разумеют их под общим именем первосвященников (напр. Лк. 22:4; Мф. 26:14–15; Мк. 14:10). Из книги Деяний 5:24, 26, мы видим, что στρατηγος τοῦ ιεροῦ был очень важное лицо с известными полномочиями исполнительной власти, имевшее в своем распоряжении служителей и стоявшее в связи с синедрионом. У Иосифа Флавия – Antiqu. XX, 6, 2 – такой στρατηγός, по имени Анан, поставлен рядом с первосвященником Ананиею. Далее из его же слов выясняется, что στρατηγός был один из высших священников, которому принадлежал главный надзор во дворах храма и право запирать медные врата святилища (Bell. jud. VI, 5, 3). Таким образом, это был тот אישׁ הר הבית «господин горы храма», о котором упоминают талмудисты и о котором Мишна (в тракт. Middoth. с. 1 и 2) говорит, что он проверял все отдельные храмовые стражи (См. Mischna ed. Surenh. pare V, p. 324). Но последние имели своих особых непосредственных начальников, которые носили тот же титул στρατηγός. Вот этих-то начальников отдельных сторожевых постов при храме, вероятно, и указывает евангелист Лука среди толпы в саду Гефсиманском, рядом с первосвященниками и старейшинами народа. См. Archäologie d. Leidensgesch. uns. Herrn Jesu Christi v. I. H. Friedlieb, s. 34–36..

События последнего дня (пятницы) в земной жизни Господа Иисуса Христа, начиная с взятия Его воинами в ночь с четверга на пятницу и кончая погребением, евангелист Иоанн Богослов описывает в 18 и 19 главах. В своем повествовании об этих скорбных событиях евангелист Иоанн дополняет сказания первых трех евангелистов подробностями, еще более подчеркивающими общее евангельское свидетельство о Божественном достоинстве Христа Спасителя и неизреченной любви Его к людям. Эти свойства Богочеловеческой личности Христа Спасителя не ослабели в своем проявлении и в день скорби и страданий, и у посторонних лиц (воины, слуги) вызывали трепет и ужас, у врагов (первосвященники, фарисеи) – бессильную злобу, а у любящих и преданных апостолов и учеников, а также у верующих всех времен – чувство сердечного умиления и благоговения перед Божественным Страдальцем.

Отряду архиерейских слуг и римских воинов, посланному Синедрионом ночью в сад Гефсиманский, не было сообщено, кого именно должны они арестовать там. Делалось это из предосторожности, чтобы не узнал народ о замысле Синедриона взять Иисуса и не выступил на защиту Его; к тому же Синедрион не уверен был и в слугах своих, которые один раз уже отказались взять Иисуса (Ин. 7:45–46).

Может быть, в силу последнего соображения и сам отряд, посланный в сад Гефсиманский, был составлен не из одних только слуг архиерейских, но и из римских воинов, конечно более дисциплинированных и далеких от религиозных интересов иудейского народа.

Окончив молитву, Христос подошел к спящим ученикам: «Вы все спите и почиваете! Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот, приблизился предающий Меня» (Мк. 14:41). Спаситель вышел навстречу приближающейся толпе. Люди были вооружены: одни из них держали палки и колья, другие – мечи и копья; среди народа были воины из отрядов храмовой стражи, а также старейшины.

Евангелист Иоанн говорит, что Господь не только пошел навстречу толпе, но и спросил их: «Кого ищете?» – и после ответа: «Иисуса Назарея», – предал Себя им, сказав: «Это Я» (Ин. 18:3–5). Толпа, услышав это, упала на землю, пораженная силой слова Христова. Эта ситуация, уже в трагических обстоятельствах Гефсиманского ареста, показывает, что все произошедшее – это не несчастный случай. Господь добровольно передает Себя в руки грешников. «Сила Его была неизреченна, что не могли бы и распять Его, если бы Он Сам не предался добровольно. Господь не только ослепил глаза их, но и поверг их на землю одним только вопросом Своим. То, что пришедшие на Иисуса пали, было знаком всеобщего ниспадения этого народа, которое и постигло его впоследствии, после смерти Христовой, как и Иеремия предсказал: дом Израиля пал, и нет восстановляющего|||» Феофилакт Болгарский, блж. ///Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 18: 3–6..

Враги Иисуса давно уже готовятся к тому, как бы взять ненавистнаго им назорейскаго Учителя. Довольно времени было обдумать план делу во всех частях. Ни слова о том, что только оскорбленная гордость, оскор­бленное тщеславие, черная зависть и другия дикия страсти были причиною тому, что Синедрион и в главе его пер­восвященник Каиафа возстали против Господа Иисуса. — Столько почетные люди, столько книжные люди, столько опытные в управлении люди, каковы были чле­ны Синедриона, как вели первое свое покушение против Иисуса, как брали Его под стражу? О. как велик явился Спаситель наш и в сем случае и как до жалости низки от низких страстей своих члены Сине­дриона!

И еще Ему глаголющу, се, Иуда, един от обоюнадесяте, прииде, и с ним народ мног со оружием и дрекольми, от архиерей и старец людских (Мф. 26:47).

Господь сказал возстаните, се приближися предаяй Мя. И точно так оказалось; — прозрение Его было верно, далеко вернее, чем зрение Синедриона.

Предатель, хорошо знавший, где и когда бывает Учи­тель и Друг его, без сомнения, мог вы­дать Его. если уже это оказалось нужным, во всякое время, без всякаго шума, двум, трем человекам. Как же поступают враги Иисуса? Берут самыя силь­ныя меры, посылают с Иудою целыя толпы вооружен­ных людей для того только, чтобы взять в беззащит­ном месте Того, Кто так был кроток, что не гасил курящагося льна (Мф. 12:20.). Иуде даны спира —от­ряд римских воинов в 500 человек,— отряды служителей Синедриона, всех трех сословий его, священническаго, ученаго и старейшин народа (Мк. 11:13.); при спире был тысященачальник — трибун; про служителях старейшина (Ин. 18:12.); римская стража вооружена была мечами, слуги Синедриона — пал­ками. Мало и того для чести Синедриона; надобно было, чтобы явились тут же воеводы церковные — начальники храмовой стражи и даже первосвященники (Лк. 22:52.). — Прибавьте еще, что днем не решились на безчестное дело, решились ночью. — И не смотря на то, что было полнолуние и след. светлая ночь, несли факелы и фонари, как будто надобно было ловить в подземельях. К чему все это? Если для того, чтобы показать народу, что имеют дело с возмутителем покоя цер­ковнаго и гражданскаго: то в глубокую ночь кто видел, что делали эти жалкие люди? Не ясно ли видны тут страх малодушия, замешательство мыслей, нечестие, трепещущее за безопасность свою, тогда как никто за ним не гонится?