Евангелие от Иоанна 18 глава 17 стих

Смотрите, прочнейший столп пошатнулся от одного-единственного дуновения воздуха. Где же та смелость обещавшего умереть за Господа и весьма самонадеянного ученика? Где те слова, когда-то сказанные им: почему я не могу идти за Тобою теперь ?я душу мою положу за Тебя (Ин. 13:37)? Неужели это означает следовать за Учителем — отречься от того, что ты Его ученик? Неужели так полагают душу за Господа, что боятся голоса придверницы, лишь бы не случилось этого самопожертвования? Впрочем, что удивительного в том, что Бог предрек истинное, а человек предполагал ложное? Разумеется, в этом отречении апостола Петра, которое еще только началось, мы должны видеть, что не только тот отрекается от Христа, кто говорит, что Он — не Христос, но и тот, кто, признавая Его Христом, отрицает, что сам он — христианин. Ведь Господь не сказал Петру: «Ты отречешься, что ты ученик Мой». Но: отречешься от Меня (Мф. 26:34).

Так вот, он отрицал Его, когда отрицал, что является Его учеником. Что же иного он отрицал таким образом, если не Его, отрицая, что он — христианин? Ибо хотя ученики Христовы еще не назывались этим именем, — потому что только после вознесения Его ученики впервые в Антиохии стали называться христианами (ср. Деян. 11:26), — все же сама сущность (res), которая потом будет называться таким вот именем, уже существовала, то есть уже были ученики, которые позже стали называться христианами, и это общее имя, как и общая вера, перешло также на последующие поколения . Так вот, кто отрицает, что является учеником Христовым, тот отрицает саму сущность, по имени которой он называется христианином. Сколь многие потом — не только старцы и старицы, чья пресыщенность этой жизнью могла бы позволить скорее отважиться на смерть за исповедание Христа, и не только молодежь того и другого пола, чей возраст, как кажется, требует подобающей смело-сти, но даже маленькие мальчики и девочки оказались способны на это: бесчисленный сонм святых мучеников твердо и решительно вошел в Царство Небесное, чего не смог тогда сделать тот, кто получил ключи от этого Царства (см. Мф. 16:19)! Вот поэтому было сказано: оставьте их, пусть идут, — когда Он предал Себя ради нас, Искупивший нас кровью Своей, — чтобы исполнилось слово, репейное Им: из тех, которых Ты Мне дал, Я не погубил никого (Ин. 18:8—9; ср. 17:12). Но, как бы то ни было, если бы Петр, отрекшись от Христа, ушел оттуда, то чем бы другим это было, если не его погибелью?

Однако о его отречении во время издевательств над Господом у евангелистов рассказывается в разной последовательности. Так, Матфей и Марк вспоминают вначале об оскорблениях, а затем об отречении Петра, а Лука, наоборот: сперва об отречении, а потом о насмешках над Господом. Иоанн же начинает с истории об отречении, но разбивает ее описанием заушения Господа и рассказом об отправке Его к первосвященнику Каиафе, а потом вновь возвращается, чтобы закончить историю искушения Петра в доме, где недавно был Господь. Его последовательность проясняет, когда был приведен Господь к Каиафе.
   Матфей рассказывает: Петр же сидел вне на дворе. И подошла к нему одна служанка и сказала: и ты был с Иисусом Галилеянином. Но он отрекся пред всеми, сказав: не знаю, что ты говоришь. Когда же он выходил за ворота, увидела его другая и говорит бывшим там: и этот был с Иисусом Назореем. И он опять отрекся с клятвою, что не знает Сего Человека. Немного спустя подошли стоявшие там и сказали Петру: точно и ты из них; ибо и речь твоя обличает тебя. Тогда он начал клясться и божиться, что не знает Сего Человека. И вдруг запел петух?. Так говорит Матфей. Известно, что, когда Петр первый раз отрекся и вышел вон, запел первый петух. Молчит об этом Матфей, но вспоминает Марк.

Но это случилось не тогда, когда он отрекся во второй раз у ворот, но когда стоял у огня. А как он там оказался, нет нужды повторять. 

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 221++

Перед служанкой, которая впустила его, он произнёс своё первое отречение.

Войдя во двор, Пётр подошёл к костру и стал греться. Кто–то из присутствующих узнал его и спросил: «..Ты не из учеников ли Его?» Но он отпирается и отвечает: «Нет».

83.Иоанн рассказывает так. Когда Петра служанка в первый раз спросила, не из учеников ли он этого Человека, он в первый раз ответил: Нет. Апостол Христа не может быть апостолом человека. Так и Павел отрицал, что он апостол человека: Павел апостол, избранный не человеками и не через человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем (Гал. 1:1). Но чтобы не появилось сомнения в воплощении, он добавил: Отцем, воскресившим Его из мертвых (Гал. 1.1). После того как ты уверовал в Его божество, следует поверить в Его человечество. В другом месте он рассуждает в той же последовательности: Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус (1 Тим. 2:5), сначала называя Христа посредником между Богом и человеком, и только потом человеком. Недостаточно верить в то и другое, необходимо соблюдать порядок веры.

84.Оба ответа Петра соответствуют друг другу. Словами: Не знаю Сего Человека и Нет он ответил на один и тот же вопрос — не из учеников ли он этого Человека. Согласимся, он не отрицал, что был учеником Христа, он отрицал, что был учеником человека. Вместе с Петром отрицает Павел, что человек Тот, Кого они исповедовали Сыном Божьим. Павел высказал то, что подразумевал Петр. Видишь, и Павел почерпнул для себя пользу! Ошибка Петра — наставление для праведных, страх Петра — скала для всех. Испугался Петр на волнах, но протянул правую руку ко ХристуСм.: Мф. 14:28-31. ; на горе он пал на лицо свое, но поднял его Христос См.: Мф. 17:6-7. ; боялся Петр на море, но шел по нему. Колебания Петра тверже, чем наша твердость. Он падает там, куда никто не восходил, он претыкается там, где никто не ступал. Он начинает падать в волнах, но не гибнет, колеблется в верности, но не отступает, шатается, но удерживает равновесие. Он пал на лицо свое, но пал на Фаворской горе, и его падение блаженнее стояния многих: блажен тот павший, кого поднял Христос.

По Мф. 26:56, «вси ученицы» (кроме Петра и Иоанна) «бежаша».

Идут за Господом Петр и другой ученик. Что этот другой был сам Евангелист Иоанн, в том никогда не возникало никакого сомнения ни в древние времена ни в наши. Иоанн Златоуст в бесед. 83 на Иоанна указывает на скромность Евангелиста, старающегося умалить значение своего в сущности смелого поступка, не упоминая о себе по имени, но давая однако разуметь, что он был очевидец событий и говорит о них с полным знанием.

Иоанн входит за Господом во двор первосвященника, где все слуги не только знали его лично, но знали еще, что он один из ближайших учеников Господа. Это доказывается вопросом привратницы (ст. 17) Петру: «еда и ты ученик сего человека»? подразумевая конечно в словах, разве и ты, находившегося уже на дворе Иоанна, как указывает Златоуст.

Вероятно Петр не посмел войти в ограду двора первосвященника и потому, что он не был никому известен в доме, и потому может быть, что им овладела робость, хотя сердце влекло его следовать за Господом. Видя, что Петр остался при дверях, Иоанн, пользуясь тем, что он человек известный в доме, дает приказание привратнице ввести Петра.

По видимому привратница без всякой злобной мысли или укора (по замечанию Златоуста) спрашивает Петра не ученик ли он «сего человека», без прибавления укоризненных слов и только давая понять, что она знает, что Иоанн ученик Его. Робость овладевает Петром, и он произносит первое свое отречение от Того, которого он несомненно любил более своей жизни Ср. сказания и других Евангелистов: Мф. 26:69; Мк. 14:60; Лк. 22:56 и след. а о любви Петра Ин. 21:15–18.. Но Петру необходим был урок смирения Ср. Ин. 13:87–38., и Господь попускает чтобы от него отступила благодать, без которой всякий человек бессилен.

По-видимому, события эти происходят на дворе дома первосвященника, в котором жил не только Каиафа, но и тесть его Анна, хотя в разных зданиях, но не на одном дворе Westcott in Speak. Bible, in note to и. 15..

Была холодная ночь; рабы и служители развели во дворе костер, и все грелись вокруг него. Петр также стоял и грелся с ними. Подошла к ним погреться и привратница, впустившая Петра, и так как в это время Анна допрашивал Иисуса (все же подробности допроса слуги тотчас же сообщали стоявшим на дворе), то гревшиеся у костра стали разговаривать об учениках Иисуса, и тогда-то привратница, всматриваясь в Петра, спросила: и ты не из учеников ли Этого Человека? Петр оробел и ответил: Нет

О Петре

Петр не убежал, как другие ученики. Следует за Иисусом. К Кайафе. Кто другой ученик?

1. Некто неизвестный.

2. Никодим или Иосиф Аримафейский - члены Синедриона.

3. Иоанн. Но, правда, трудно понять, как рыбак из Галилеи мог быть знаком первосвященнику.

Два объяснения:

1. Св. Поликарп Смирнский (ученик ап. Иоанна) пишет, что по рождению Иоанн был священником и имел петалос, дощечку со словами «Святыня Господня». Тогда он мог быть в родстве с Кайафой. Но, увы, мы знаем, что он был рыбаком.

2. Отец его Зеведей был богат. Поставлял соленую рыбу ко двору. Имел филиал в Иерусалиме. Показывают место, где был его дом. Иоанн мог быть знаком с привратницей, слугами и самим Кайафой.

Как бы то ни было, исполнилось предсказание Иисуса: Петр трижды отрекся - и пропел петух.

Петр отрекся. Но!

1. Он пал, потому что был мужествен. Другие не пали, ибо были трусливы, бежали.

2. Он не выдержал испытания, ибо любил. Другие «выдержали», ибо любили не так сильно.

3. Петр восстановил себя. Было нелегко. Люди (по преданию) кукарекали, когда он приближался. (Любят злые вести о ближних.) Но у него была цель. Начав с падения, он поднялся до величия.

Есть человек подлинный и неподлинный.

Подлинный Петр клялся в любви и верности, выхватил меч, последовал за Иисусом и был распят в Риме.

Неподлинный - отрекся от Господа. Это видел Иисус. Он умеет рассмотреть подлинного человека под внешними слабостями.

Иисус любит нас несмотря ни на что. Ибо любит не за падания, а за то, чем мы способны быть.

В своем толковании на рассказ из Евангелия от Иоанна о первом отречении Петра Иоанн Златоуст говорит:

Что ж эта женщина? «Ты не из учеников ли Этого Человека?» А он отвечает: «нет»(Ин. 18:17)

… То была простая и ничтожная привратница, да и вопрос был не резкий. В самом деле, она не сказала: «и ты ученик этого обманщика и губителя», но – «Этого Человека»; а это, скорее, были слова сострадающей и соболезнующей. Но Петр и этого не вытерпел. А слова: «ты не из учеников ли» – сказаны потому, что Иоанн был уже во дворе. Так кротко говорила эта женщина! Но ничего этого не заметил и не обратил на это внимания ни в первый раз, ни во второй, ни даже в третий, доколе петух не возгласил; да и это не образумило его, пока Иисус не взглянул на него с горестью (Лк. 22:61).

Последняя деталь – взгляд, который Иисус бросил на Петра после его отречения, – заимствована из повествования Луки (Лк. 22:61).

 Не одно только заушение от руки раба должен был претерпеть Господь во дворе Анны: здесь же, несмотря на непродолжительность времени, начались и отречения первого из Его апостолов.

  Евангелисты все упоминают об этом событии и столь верны в этом случае вышеприведенному, замеченному св. Златоустом правилу не скрывать ничего от мнящихся быти поносных, что, основываясь на полноте рассказа их, вместо трех предсказанных самим Господом отречений Петровых насчитывали некоторые четыре и даже восемь. Мы изложим приключение это, держась более, как должно делать и во многих других случаях, общего согласия евангельских повествований и хода событий, нежели разноречия буквальных указаний.

  Пользуясь своим знакомством с домом первосвященника, Иоанн немедленно вслед за стражей, ведущей Иисуса, вошел во двор Анны. Петр, как незнакомый, должен был оставаться за вратами, ожидая от ходатайства Иоаннова милости быть впущенным во двор. Милость эта, столь драгоценная для него, была немаловажна и для тех, которые смотрели за входящими. Ибо во избежание опасности от стечения народа, вероятно, дан был Анной приказ не пускать чужих людей во двор. Но Иоанн сказал слово придвернице (на Востоке тогда эту обязанность обычно выполняли женщины — Деян. 12:13; 2 Цар. 9:6), и она ввела Петра, задав ему короткий вопрос, не из учеников ли он (их не велено пускать) Иисусовых? На этот случай могло быть довольно одного какого-либо легкого отрицательного знака: совсем другое было впереди. Дрожа от холода, Петр приблизился к огню, который из-за непогоды служители развели посреди двора (Ин. 18:18). Но положение его было так ново для него и опасно, что он не мог долго сохранять спокойное и твердое выражение лица. Между тем, когда во дворе стало слышно, что первосвященник спрашивает Иисуса о учениках и учении Его, то и стража, наполнявшая двор, также начала толковать об учениках Иисусовых. Как не ко времени было теперь присутствие Петра! У придверницы, впустившей Петра, первой (Ин. 18:17) возникло подозрение. «И ты, мной впущенный, не из учеников ли Этого Человека?» — повторила она, подойдя к Петру, впрочем, не столько из злого намерения, сколько из простой предосторожности: но робкому Симону самая дружеская шутка в этом роде показалось бы теперь невыносимой — в такое время и в таком месте: он решительно сказал, что не знает и не понимает, что она говорит (Мк. 14:68).

  Когда Петр вслед за стражей, которая повела Иисуса к Каиафе, выходил со двора Анны, послышался в первый раз голос алектора (Мк. 14:68); но Петр или не слыхал его, или не обратил внимания. Первое описанное нами отречение его перед рабыней имело еще вид случайной неосторожности в словах и могло казаться таким поступком, который, конечно, нельзя одобрить, но и нельзя еще представлять прямой изменой Учителю.

Второй отрывок Ин. 18:12–28 имеет, как и параллельные части синоптической истории Страстей, два центра: допрос у Первосвященника и отречение Петра. Отрывок богат второстепенными подробностями, которые тоже требуют нашего внимания. Первое упоминание «другого ученика», который был известен

Первосвященнику и ввел Петра, не имеет члена в лучших рукописях (ср. ст. 15). Из древних кодексов он встречается только в С и Θ: άλλος μαθητής, без члена, может быть любой из учеников Христовых. Старые переписчики, поставив член, внесли толкование; и, вероятно, правильно: они отождествили «другого ученика» с учеником, которого любил Иисус. Но мы видели, что его имя обвеяно тайной. Эта тайна лежит на нем и в нашем отрывке. Он ввел Петра, и больше о нем не слышно. Петр отрекся; он , подразумевается, не отрекся. Рассказ о двух учениках, как и повествование об отречении Петра, относится к теме о Петре. Но в нашем отрывке ударение не лежит ни на Петре, ни на другом ученике. Доминирует образ Каиафы, который упоминается в связи с допросом у Анны (ср. ст. 13–14, 24, 25). Допрос у Анны есть новая и важная черта, которую вносит Иоанн. Она отвечает тому, что мы знаем из нехристианских источников о влиянии Анны, но ударение лежит не на Анне, а на его зяте Каиафе, в связи с изречением им пророчества о заместительной смерти Иисуса (ср. ст. 14 и XI. 49–52). Именно это – и только это – подчеркивается в Евангелии. И учитывается впечатление, которое должно сложиться у читателя: о неудержимом течении событий к их последней цели. На вопрос Первосвященника Иисус ответа не дает – ни о своем учении, ни об учениках. Свой отказ ответить об учении Он оправдывает ссылкой на слышавших (ср. ст. 20–23). Об учениках же Он просто не говорит ничего. Это все тот же отрицательный аспект искупления и молчаливое осуждение Первосвященника. Не должно быть оставлено без внимания, что учение, о котором Его вопрошает Первосвященник, Иисус считает возвещенным миру. В глазах Иисуса Первосвященник тоже принадлежит к миру. От Анны Иисус препровождается к Каиафе (ст. 24) и от Каиафы в Преторию (ст. 28), и «было утро, и сами они не вошли в Преторию, чтобы не оскверниться, но есть Пасху». На этом почти кончается допрос у Первосвященника. Они блюдут обряд.

– И тут служанка-привратница говорит Петру: – А ты случайно не ученик того человека? – Нет, – ответил Петр – Петр постыдился признать Иисуса, причем не под пытками и не для того, чтобы избежать смерти. Он пугается женщины, свидетельство которой в те времена не имело никакой силы. Его поведение противопоставлено поведению Иисуса: Иисус сам признает себя разыскиваемым Учителем, а Петр отрицает даже то, что он – Его ученик. А ведь недавно он обещал отдать за Иисуса жизнь (см. 13:37). Служанка-привратница – в некоторых древних переводах: «служанка привратника».

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 406++

В то время, как происходило это безааконное судбище над Святейшим из людей, на первосвященническом дворе (о его устройстве см. Ин. 18:13) вооруженная толпа служителей и дворни, расположившись вокруг пылающаго костра, занималась собственным обсуждением всего происшедшаго. Вся эта дворня естественно была враждебно настроена к Христу, в котором видела лишь мятежнаго галилеянина и издевалась над Ним и Его разбежавшимися от страха учениками. Однакоже не все разбежались они. На этом самом дворе были двое из них, которые имели достаточно мужества для того, чтобы проникнуть в самую среду врагов своего Учителя. Одним из них был Иоанн, возлюбленный ученик, который, как не неизвестный в первосвященническом доме рыбак, мог проникнуть на двор без особаго затруднения, и другой—Петр, который мог проникнуть только тайком, с опасением за свою свободу и даже жизнь. С трепетным сердцем подошел он к костру и стал греть свои коченевшие от холода и ужаса члены. Из среды толпы одна служанка, обратив внимание на незнакомца, вдруг спросила его: «и ты был с Иисусом Галилеянином»? Вопрос этот был так неожидан для Петра, что чувство самосохранения не дало ему времени обсудить свое положение, и он угрюмо и нехотя ответил: «не знаю, что ты говоришь».

Во время допроса Иисуса Христа у первосвященника Анны и беззаконного суда в доме Каиафы исполнилось пророчество Спасителя об отречении от Него апостола Петра. Движимый любовью ко Христу, апостол Петр всю ночь пробыл среди архиерейских слуг, чтобы, прислушиваясь к их разговору, следить за дальнейшей судьбой Учителя. На высказанное слугами подозрение, что и он один из учеников «Иисуса Галилеянина», Петр начал клясться и божиться, что не знает Сего Человека (Мф. 26:74). Третье отречение его совпало с тем временем, когда Христа, после первого заседания Синедриона, вывели во двор на издевательство грубой толпе архиерейских слуг. Выходя во двор, Христос встретился взглядом с апостолом Петром, напряженно следившим за Ним. В это же время пропел петух уже во второй раз в эту ночь. И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде нежели петух пропоет дважды, трижды отречешься от Меня (Мк. 14:72). Обливаясь горькими слезами раскаяния, ушел Петр со двора первосвященнического. По свидетельству св. Климента, ученика апостола Петра, Петр во всю последующую жизнь не мог забыть отречения своего от Господа и был всегда с воспаленными глазами, так как каждую ночь, как только раздавалось пение петухов, он вставал на молитву и со слезами каялся и просил прощения своего греха.

В это время во дворе дома первосвященника сидели слуги и грелись у костра. Между ними сидел и апостол Петр, пришедший сюда вместе с апостолом Иоанном, чтобы узнать, чем кончится суд. Но галилейское наречие и поведение Петра возбудили подозрение у слуг, тем более что один из них был родственником рабу, которому Петр недавно отсек ухо, и видел Петра в саду. Петра трижды спрашивают, не из учеников ли он Иисуса Назарянина, но апостол под действием сильного страха трижды отрекается с клятвой, что не знает Этого Человека. Уже после первого отречения раздался петушиный крик, но Петр не вспомнил предсказание Спасителя об отречении. Не вспомнил он этих слов и после третьего отречения и, как отмечает евангелист Лука, только после того, как Спаситель, не оставивший ученика без вразумления даже в такой момент, когда над Ним Самим творилось беззаконие, повернувшись, взглянул на Петра, тогда «Петр вспомнил слово Господа, как Он сказал ему: прежде нежели пропоет петух, отречешься от Меня трижды, и, выйдя вон, горько заплакал» (Лк. 22:61–62).