Евангелие от Иоанна 18 глава 16 стих

Кто был тот ученик, нельзя утверждать с полной уверенностью, потому что не называется имени его. Но обычно таким образом обозначает сам себя Иоанн, добавляя: которого любил Иисус { см. Ин. 13:23; 19:26; 21:7; 21:20). Поэтому, вероятно, и здесь был он. Но кто бы то ни был, давайте посмотрим, что было дальше.

Здесь не было Иисусу формального суда. Его привели сюда только из угождения любопытству старого первосвященника. Анна вскоре отправил к Каиафе; Иисуса сопровождали Петр и Иоанн.

Здесь спрашивают Иисуса об учениках и об учении. Но зная, с каким намерением спрашивают, зная, что уже положено осудить Его, Иисус отвечает, что этот вопрос излишний для Него; они могут знать Его учение от слышавших, Его ударяет за это слуга по щеке. Это ли законное производство суда? Между тем стали искать свидетелей, но ложных. Тут были и два истинных свидетеля: но как мало они еще были способны свидетельствовать об Иисусе!

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 220-221++

Первым во двор первосвященника вошёл Иоанн. Мы не знаем, откуда ближайший ученик Иисуса Христа так хорошо был знаком первосвященнику, а стало быть, и привратнице, что никто не воспрепятствовал ему войти. Только благодаря этому ученику, а не вместе с толпой, которая вела Иисуса Христа, как можно было бы заключить из синоптиков, Пётр смог войти во двор первосвященника: А Петр стоял у двери снаружи. Вышел тогда тот ученик, другой, известный первосвященнику, и сказал привратнице и ввел Петра|||»

По Мф. 26:56, «вси ученицы» (кроме Петра и Иоанна) «бежаша».

Идут за Господом Петр и другой ученик. Что этот другой был сам Евангелист Иоанн, в том никогда не возникало никакого сомнения ни в древние времена ни в наши. Иоанн Златоуст в бесед. 83 на Иоанна указывает на скромность Евангелиста, старающегося умалить значение своего в сущности смелого поступка, не упоминая о себе по имени, но давая однако разуметь, что он был очевидец событий и говорит о них с полным знанием.

Иоанн входит за Господом во двор первосвященника, где все слуги не только знали его лично, но знали еще, что он один из ближайших учеников Господа. Это доказывается вопросом привратницы (ст. 17) Петру: «еда и ты ученик сего человека»? подразумевая конечно в словах, разве и ты, находившегося уже на дворе Иоанна, как указывает Златоуст.

Вероятно Петр не посмел войти в ограду двора первосвященника и потому, что он не был никому известен в доме, и потому может быть, что им овладела робость, хотя сердце влекло его следовать за Господом. Видя, что Петр остался при дверях, Иоанн, пользуясь тем, что он человек известный в доме, дает приказание привратнице ввести Петра.

По видимому привратница без всякой злобной мысли или укора (по замечанию Златоуста) спрашивает Петра не ученик ли он «сего человека», без прибавления укоризненных слов и только давая понять, что она знает, что Иоанн ученик Его. Робость овладевает Петром, и он произносит первое свое отречение от Того, которого он несомненно любил более своей жизни Ср. сказания и других Евангелистов: Мф. 26:69; Мк. 14:60; Лк. 22:56 и след. а о любви Петра Ин. 21:15–18.. Но Петру необходим был урок смирения Ср. Ин. 13:87–38., и Господь попускает чтобы от него отступила благодать, без которой всякий человек бессилен.

По-видимому, события эти происходят на дворе дома первосвященника, в котором жил не только Каиафа, но и тесть его Анна, хотя в разных зданиях, но не на одном дворе Westcott in Speak. Bible, in note to и. 15..

Куда бежали девять Апостолов — неизвестно, но двое, Петр и Иоанн, если и оставили Иисуса, то все-таки не решились далеко уйти от Него. Желание узнать, что станется с Ним, влекло их к Нему. И вот они вышли из своего кратковременного убежища и издали стали следить за удалявшимся отрядом; потом пошли следом за ним, хотя и в некотором отдалении, и так дошли до Иерусалима.
Следовавшие невдалеке Петр и Иоанн хотели войти за Иисусом и во двор Анны. Иоанн был известен Анне и потому безбоязненно вошел во двор, а Петр остановился у входа, не решаясь войти. Тогда Иоанн, заметив, что Петра нет около него, пошел к воротам, сказал привратнице, чтобы она впустила Петра, и после того ввел его с собой во двор.

О Петре

Петр не убежал, как другие ученики. Следует за Иисусом. К Кайафе. Кто другой ученик?

1. Некто неизвестный.

2. Никодим или Иосиф Аримафейский - члены Синедриона.

3. Иоанн. Но, правда, трудно понять, как рыбак из Галилеи мог быть знаком первосвященнику.

Два объяснения:

1. Св. Поликарп Смирнский (ученик ап. Иоанна) пишет, что по рождению Иоанн был священником и имел петалос, дощечку со словами «Святыня Господня». Тогда он мог быть в родстве с Кайафой. Но, увы, мы знаем, что он был рыбаком.

2. Отец его Зеведей был богат. Поставлял соленую рыбу ко двору. Имел филиал в Иерусалиме. Показывают место, где был его дом. Иоанн мог быть знаком с привратницей, слугами и самим Кайафой.

Как бы то ни было, исполнилось предсказание Иисуса: Петр трижды отрекся - и пропел петух.

Петр отрекся. Но!

1. Он пал, потому что был мужествен. Другие не пали, ибо были трусливы, бежали.

2. Он не выдержал испытания, ибо любил. Другие «выдержали», ибо любили не так сильно.

3. Петр восстановил себя. Было нелегко. Люди (по преданию) кукарекали, когда он приближался. (Любят злые вести о ближних.) Но у него была цель. Начав с падения, он поднялся до величия.

Есть человек подлинный и неподлинный.

Подлинный Петр клялся в любви и верности, выхватил меч, последовал за Иисусом и был распят в Риме.

Неподлинный - отрекся от Господа. Это видел Иисус. Он умеет рассмотреть подлинного человека под внешними слабостями.

Иисус любит нас несмотря ни на что. Ибо любит не за падания, а за то, чем мы способны быть.

Об отречении Петра рассказывают также три Евангелиста-синоптика (Мф. 26:69–75;Мк. 14:66–72;Лк. 22:55–62), однако только Иоанн объясняет, каким образом Петр попал во двор первосвященника: он был приведен туда безымянным учеником.

О каком дворе идет речь? Неизвестно, проживал ли Анна в отдельном от Каиафы доме, или занимал одно из крыльев первосвященнического дворца, в котором жил Каиафа, или пришел по данному случаю во дворец первосвященника. Если Анна занимал какие-то помещения во дворце Каиафы, тогда у них мог быть общий двор. Это важно отметить, поскольку упоминаемый у Иоанна «двор первосвященнический», где, согласно этому Евангелисту, произошло отречение Петра, мог быть как двором Анны, так и двором Каиафы, а мог быть одним и тем же двором, что лучше согласуется со свидетельством синоптиков. Впрочем, даже если Анна и Каиафа жили отдельно, рассказ Евангелиста совсем не обязательно понимать в том смысле, что Иисуса привели к Анне на дом: встреча могла произойти в одном из помещений официального первосвященнического дворца, куда Анна пришел специально для того, чтобы встретиться с Иисусом.

Под безымянным учеником, неоднократно упоминаемым в Евангелии от Иоанна (Ин. 1:35–40; 13:23; 18:15; 19:26–27; 19:35 Ин. 20:2; 21:7; 21:20–21; 21:24), следует понимать самого Евангелиста. О том, что «другой ученик», он же «ученик, которого любил Иисус», есть не кто иной, как сам Иоанн, свидетельствуют как внутренние данные четвертого Евангелия, так и многовековая церковная традиция, и современная наука не нашла убедительных доводов, чтобы опровергнуть эту атрибуцию. Каким образом, однако, он был знаком с первосвященником, остается загадкой. Иоанн Златоуст видит в «другом ученике» того недостающего свидетеля, с чьих слов история отречения Петра стала известной.

В отличие от синоптиков, Иоанн разбивает рассказ об отречении Петра на две части: сначала говорится о первом отречении, затем о допросе у первосвященника Анны и далее – о втором и третьем отречениях.

 Не одно только заушение от руки раба должен был претерпеть Господь во дворе Анны: здесь же, несмотря на непродолжительность времени, начались и отречения первого из Его апостолов.

  Евангелисты все упоминают об этом событии и столь верны в этом случае вышеприведенному, замеченному св. Златоустом правилу не скрывать ничего от мнящихся быти поносных, что, основываясь на полноте рассказа их, вместо трех предсказанных самим Господом отречений Петровых насчитывали некоторые четыре и даже восемь. Мы изложим приключение это, держась более, как должно делать и во многих других случаях, общего согласия евангельских повествований и хода событий, нежели разноречия буквальных указаний.

  Пользуясь своим знакомством с домом первосвященника, Иоанн немедленно вслед за стражей, ведущей Иисуса, вошел во двор Анны. Петр, как незнакомый, должен был оставаться за вратами, ожидая от ходатайства Иоаннова милости быть впущенным во двор. Милость эта, столь драгоценная для него, была немаловажна и для тех, которые смотрели за входящими. Ибо во избежание опасности от стечения народа, вероятно, дан был Анной приказ не пускать чужих людей во двор. Но Иоанн сказал слово придвернице (на Востоке тогда эту обязанность обычно выполняли женщины — Деян. 12:13; 2 Цар. 9:6), и она ввела Петра, задав ему короткий вопрос, не из учеников ли он (их не велено пускать) Иисусовых? На этот случай могло быть довольно одного какого-либо легкого отрицательного знака: совсем другое было впереди. Дрожа от холода, Петр приблизился к огню, который из-за непогоды служители развели посреди двора (Ин. 18:18). Но положение его было так ново для него и опасно, что он не мог долго сохранять спокойное и твердое выражение лица. Между тем, когда во дворе стало слышно, что первосвященник спрашивает Иисуса о учениках и учении Его, то и стража, наполнявшая двор, также начала толковать об учениках Иисусовых. Как не ко времени было теперь присутствие Петра! У придверницы, впустившей Петра, первой (Ин. 18:17) возникло подозрение. «И ты, мной впущенный, не из учеников ли Этого Человека?» — повторила она, подойдя к Петру, впрочем, не столько из злого намерения, сколько из простой предосторожности: но робкому Симону самая дружеская шутка в этом роде показалось бы теперь невыносимой — в такое время и в таком месте: он решительно сказал, что не знает и не понимает, что она говорит (Мк. 14:68).

  Когда Петр вслед за стражей, которая повела Иисуса к Каиафе, выходил со двора Анны, послышался в первый раз голос алектора (Мк. 14:68); но Петр или не слыхал его, или не обратил внимания. Первое описанное нами отречение его перед рабыней имело еще вид случайной неосторожности в словах и могло казаться таким поступком, который, конечно, нельзя одобрить, но и нельзя еще представлять прямой изменой Учителю.

Второй отрывок Ин. 18:12–28 имеет, как и параллельные части синоптической истории Страстей, два центра: допрос у Первосвященника и отречение Петра. Отрывок богат второстепенными подробностями, которые тоже требуют нашего внимания. Первое упоминание «другого ученика», который был известен

Первосвященнику и ввел Петра, не имеет члена в лучших рукописях (ср. ст. 15). Из древних кодексов он встречается только в С и Θ: άλλος μαθητής, без члена, может быть любой из учеников Христовых. Старые переписчики, поставив член, внесли толкование; и, вероятно, правильно: они отождествили «другого ученика» с учеником, которого любил Иисус. Но мы видели, что его имя обвеяно тайной. Эта тайна лежит на нем и в нашем отрывке. Он ввел Петра, и больше о нем не слышно. Петр отрекся; он , подразумевается, не отрекся. Рассказ о двух учениках, как и повествование об отречении Петра, относится к теме о Петре. Но в нашем отрывке ударение не лежит ни на Петре, ни на другом ученике. Доминирует образ Каиафы, который упоминается в связи с допросом у Анны (ср. ст. 13–14, 24, 25). Допрос у Анны есть новая и важная черта, которую вносит Иоанн. Она отвечает тому, что мы знаем из нехристианских источников о влиянии Анны, но ударение лежит не на Анне, а на его зяте Каиафе, в связи с изречением им пророчества о заместительной смерти Иисуса (ср. ст. 14 и XI. 49–52). Именно это – и только это – подчеркивается в Евангелии. И учитывается впечатление, которое должно сложиться у читателя: о неудержимом течении событий к их последней цели. На вопрос Первосвященника Иисус ответа не дает – ни о своем учении, ни об учениках. Свой отказ ответить об учении Он оправдывает ссылкой на слышавших (ср. ст. 20–23). Об учениках же Он просто не говорит ничего. Это все тот же отрицательный аспект искупления и молчаливое осуждение Первосвященника. Не должно быть оставлено без внимания, что учение, о котором Его вопрошает Первосвященник, Иисус считает возвещенным миру. В глазах Иисуса Первосвященник тоже принадлежит к миру. От Анны Иисус препровождается к Каиафе (ст. 24) и от Каиафы в Преторию (ст. 28), и «было утро, и сами они не вошли в Преторию, чтобы не оскверниться, но есть Пасху». На этом почти кончается допрос у Первосвященника. Они блюдут обряд.

В то время, как происходило это безааконное судбище над Святейшим из людей, на первосвященническом дворе (о его устройстве см. Ин. 18:13) вооруженная толпа служителей и дворни, расположившись вокруг пылающаго костра, занималась собственным обсуждением всего происшедшаго. Вся эта дворня естественно была враждебно настроена к Христу, в котором видела лишь мятежнаго галилеянина и издевалась над Ним и Его разбежавшимися от страха учениками. Однакоже не все разбежались они. На этом самом дворе были двое из них, которые имели достаточно мужества для того, чтобы проникнуть в самую среду врагов своего Учителя. Одним из них был Иоанн, возлюбленный ученик, который, как не неизвестный в первосвященническом доме рыбак, мог проникнуть на двор без особаго затруднения, и другой—Петр, который мог проникнуть только тайком, с опасением за свою свободу и даже жизнь. С трепетным сердцем подошел он к костру и стал греть свои коченевшие от холода и ужаса члены. Из среды толпы одна служанка, обратив внимание на незнакомца, вдруг спросила его: «и ты был с Иисусом Галилеянином»? Вопрос этот был так неожидан для Петра, что чувство самосохранения не дало ему времени обсудить свое положение, и он угрюмо и нехотя ответил: «не знаю, что ты говоришь».

Внутрь двора первосвященника Ἕσω εἰς τήν αὐλήν τοῦ ἀρχιερέως – Мк. 14:54. Сравн. Мф. 26:58. последовал за Спасителем апостол Петр и, сгорая желанием знать судьбу своего Учителя, расположился здесь у костра, смешавшись в толпе первосвященнической прислуги. Но апостол Петр, по замечанию евангелистов, сидел «вне на дворе» и «внизу» Ἕσω ἐκάθητο ἐν τῇ αὐλῇ. Мф. 26:69. Ἐν τῇ αὐλῇ κάτω – Мк. 14:66.. Поэтому место суда над Господом Иисусом Христом, в противоположность таким выражениям, должно предполагать внутри самого дома и притом наверху.

Сначала Христа повели к первосвященнику Анне, как об этом говорит евангелист Иоанн, а потом уже к Каиафе. Анна был тестем Каиафы и жил на покое, не принимая непосредственного участия в управлении. Но, из почтения, в делах серьезной важности к нему обращались к первому. Первосвященники Анна и Каиафа жили в общем дворе, называвшемся первосвященническим и примыкавшем ко двору Храма. Сюда, следом за Иисусом Христом, прошли и апостолы Петр и Иоанн, благодаря знакомству последнего с первосвященником Анной.

ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы стада|||» (Мф. 26:31). Из Двенадцати только апостолы Петр и Иоанн последовали за Христом на расстоянии вплоть до дома первосвященника. Ап. Иоанн, будучи знаком первосвященнику, имел возможность пройти во внутренний двор, а ап. Петр, по просьбе Иоанна, был впущен служанкой во двор внешний (см.: Ин. 18:15–16).