Евангелие от Иоанна 17 глава 5 стих

Некоторые считают, что это надо так понимать, будто человеческая природа, воспринятая Словом, обратится в Слово, а человек изменится в Бога, либо человеческая природа будет поглощена Божественностью. Ведь никто же не скажет, что из этой перемены человека произойдет удвоение Слова Божьего или Его увеличение. <...> Соответственно, когда Сын увидел, что пришел час Его уготованного прославления, Он — дабы то, что было уже предназначено, ныне действительно совершилось, — молился: И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел прежде бытия мира; то есть пришло время Мне иметь ту славу одесную Тебя, которую Я имел с Тобой по Твоему предназначению.

***

Затем Он добавил: и ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого, — так что кажется, будто Он должен быть прославлен Отцом после того, как Сам прославил Его. Что Он показал этим, если не то, что сказанное Им выше: Я прославил Тебя на земле — было сказано так, будто Он уже совершил то, что еще только совершит? И Он просил здесь, чтобы Отец совершил то, посредством чего это же совершит и Сын, то есть просил, чтобы Отец прославил Сына, и через это прославление Сына также и Сын прославил Отца. Одним словом, если бы в отношении будущего события мы поставили глагол будущего времени там, где Сам Он использовал вместо будущего времени прошедшее, не осталось бы никакой неопределенности в высказывании, как если бы Он сказал: «Я прославлю Тебя на земле, совершу дело, которое Ты поручил Мне исполнить, а теперь прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого». Таким образом, все становится здесь так же ясно, как и в том, где Он говорит: прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя. Это одинаковые высказывания, за исключением того, что в одном случае было сказано о способе этого прославления, а в другом — нет; как будто бы Он хотел объяснить тем, у кого Он породил вопрос, каким образом Отец прославит Сына и особенно каким образом Сын должен прославить Отца.

Ибо, сказав, что Им прославлен Отец на земле, а Сам Он — Отцом у Самого же Отца, Он, конечно же, показал способ и того и другого прославления. Разумеется, Сам Он прославил Отца на земле, проповедуя Его народам; Отец же — у Самого Себя, поставив Его одесную от Себя. Но для того Он, говоря потом о прославлении Отца: Я прославил Тебя, предпочел поставить глагол в прошедшем времени, чтобы показать, что это уже совершено в предопределении и что следует воспринимать как уже свершившееся то, что со всей очевидностью произойдет в грядущем; а именно, что Сын, прославленный Отцом у Отца, прославит Отца на земле.

Впрочем, с большей очевидностью это предопределение Он раскрыл в отношении Своего прославления, в котором Его прославил Отец, когда Он добавил: славою, которую Я имел прежде бытия мира у Тебя (ср. Ин. 17:5). Порядок слов должен быть такой: которую Я имел у Тебя прежде бытия мира. На это указывает сказанное Им: и ныне прославь Меня. То есть как тогда, так и теперь; как тогда — в предопределении, так и теперь — в исполнении: «Сделай в мире то, что уже было у Тебя прежде мира; сделай в этом времени то, что Ты установил прежде всех времен».

Некоторые полагают, что это следует понимать так, будто человеческая природа, которая была принята Словом, обратилась в Слово и человек превратился в Бога; более того, если мы вдумаемся в их суждение, то человек пропал в Боге То есть растворился, исчез. Возможно, что блж. Августин имел в виду свт. Илария Пиктавийского с его недостаточно ясным и близким к монофизитству объяснением Флп. 2:6-7 (SATGJ. Vol. 4. Р. 262). - Ред.. Ибо никто утверждают они не станет говорить, что из-за этого превращения человека Слово Божие Col. 1907 либо удваивается, либо увеличивается, так чтобы стало два там, где было одно, или сделалось больше, прежде быв меньше. И, в свою очередь, если по обращении и превращении в Слово человеческой природы Слово Божие осталось таким, каким Оно было, и тем, чем Оно было, то где человек, если не умер?

4. Но ничего не понуждает нас согласиться с таким суждением, которое я совершенно не вижу созвучным истине. Ведь в словах Сына: И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел прежде бытия мира у Тебя, — мы разумеем предопределение о прославлении человеческой природы, которая пребывала в Нем и которая будет с Отцом, из смертной став бессмертной, и уже было совершено в предопределении прежде бытия мира то, что в свое время случилось также и в мире. Ибо если о нас сказал апостол: Как Он избрал нас в Нем прежде создания мира (Еф. 1:4),— то почему должно восприниматься как отступление от истины то, что Отец прославил Главу нашу тогда, когда избрал нас в Нем, чтобы мы стали членами Его? Ведь мы так избраны, как Он прославлен, ибо прежде бытия мира не было ни нас, ни Самого посредника между Богом и людьми, человека Иисуса Христа (ср. 1 Тим. 2:5). Но Он, насколько является Словом Его, Сам через Себя Самого сделал то, что будет, и призвал несуществующее как существующее (ср. Рим. 4:17). Разумеется, сообразно тому, что посредник между Богом и людьми — человек, то Отец Бог прославил Его ради нас прежде бытия мира, если тогда также избрал нас в Нем. Ведь что сказал апостол? Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу. Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями. А кого Он предопределил, тех и призвал (Рим. 8:28—30).

Но, быть может, мы побоимся сказать, что Он был предопределен? Ведь апостол, как кажется, сказал лишь в отношении нас, что мы должны стать подобными по образу Его. Но может ли кто- нибудь, искренне следуя правилу веры, отрицать, что Сын Божий был предопределен, не отрицая того, что Он — человек? Ибо верным будет сказать, что Он не был предопределен сообразно тому, что Он — Слово Божие, Бог у Бога. Ибо как Он мог быть предопределен, если Он был, уже имея бытие, вечным без начала и без конца? Предопределению же подлежит то, чего прежде не было, чтобы в свое время таким образом обрести бытие, как это было предопределено прежде всех времен, чтобы оно начало быть. Стало быть, всякий, кто отрицает предопределение Сына Божия, отрицает, что Он был также Сыном Человеческим.

Но ради тех, кто любит поспорить, давайте вместе послушаем апостола, как он говорит в своих Посланиях. В самом деле, в первом его Послании, которое адресовано римлянам, в самом начале его мы читаем: Павел, раб Иисуса Христа, призванный апостол, избранный к благовестит Божию, которое Бог прежде обещал через пророков Своих, в святых писаниях, о Сыне Своем, Который родился от семени Давидова по плоти и был предопределен Сыном Божиим в силе, по духу святыни, через воскресение из мертвых (Рим. 1:1—4) В Вульгате используется пассивная конструкция с причастием прошедшего времени praedestinatus («предопределенный»), в то время как в греческом тексте Послания используется причастие όρισθείς («явленный», «показанный»). — Пер.. И вот по этому предопределению Он был прославлен прежде бытия мира, чтобы слава Его через воскресение из мертвых Col. 1908 была у Отца, одесную Которого Он сидит.

И вот когда Он увидел, что уже пришло время того предопределения для Своего прославления, чтобы теперь случилось в реальном воздаянии то, что было сделано в предопределении, Он взмолился со словами: И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел прежде бытия мира у Тебя. Он как бы сказал: «Славу, которую Я имел у Тебя, то есть ту славу, которую Я имел у Тебя в предопределении Твоем, настало время, чтобы Я имел у Тебя также живя одесную от Тебя».

Но поскольку обсуждение этого вопроса уже надолго задержало нас, то следующее далее надлежит нам разъяснить в другой беседе.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 218 ++

Подводя итог Своему служению, Иисус говорит, что Он совершил то дело, которое Отец «дал Eму сотворить», тем самым вновь подчёркивает свою полную зависимость от Отца во всём, что Он делал на земле. Всегда исполняя волю Отца, Иисус Своим служением прославил Его на земле. Теперь пусть Отец прославит Его той славой, которая была у Него ещё до сотворения мира: «Я Тебя прославил на земле, совершив дело, которое Ты дал мне сотворить. И теперь, прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого, славою, которую Я имел, когда мира еще не было, у Тебя». Он молится о своём возвращении к отцу, которое невозможно без Его участия.

Итак, в начале молитвы Иисус дважды просит о своём прославлении. Но если в первом прошении (ст. 1) Отец должен прославить Сына, чтобы затем и Сын смог прославить Отца, то в следующем (ст. 4-5) мы видим обратное соотношение: «Я Тебя прославил на земле... И теперь, прославь Меня Ты...». В первый раз Иисус просит о Своём прославлении на Кресте, а во второй – о восстановлении в той надмирной божественной славе, которую он изначально имел у Отца. Второе невозможно без первого.

...и о Сыне свидетельствующего, что Он был прежде мира у Отца, имея славу Божества: Col. 112 И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира (Ин. 17:5), говорит Он, по человеку моля о славе, а о той, что по Богу, свидетельствуя, что имел ее еще прежде мира. Ибо, имея славу как Сущий и Пребывающий, не может не прославляться. Если же был, то и был рожден, ибо не бывает Сына нерожденного, но если рождался, говорит, то уже вне Родившего и потому отделяется, но нераздельным подобает быть Слову — Сущему в Боге и не являющемуся вне Бога. Ибо где и являлся бы Он вне Бога, при том что Бог Собой все наполнил в соответствии с написанным: Небо и землю Я исполняю, говорит Господь (Иер. 23:24)?

Первосвященническая молитва И. Христа так называется потому, что в вей Господь, как истинный первосвященник, имеющий скоро и душу Свою положить за людей, возсылает молитвы к Богу Отцу за Своих учеников и за всю будущую Свою церковь. Она может быть разделена на три части: в первой (1—5) Господь говорит о Себе и о Своем отношении к Отцу и к людям вообще; во второй Он молится за учеников: а) о том, чтобы Бог сохранил их во имени Своем (10—11), б) чтобы Он сохранил их от зла мира (12—16) и в) чтобы Он освятил их истиною Своею (17 — 19); в третьей Он молится, чтобы все верующие так же были едино в любви, как един Бог Отец и Бог Сын, и получили участие во славе И. Христа Своего Искупителя (20—26).

Судя по 18, 1, нужно думать, что, кончивши прощальную беседу с учениками, И. Христос подошел к потоку Кедронскому. Этот поток был границею, за которой должны были последовать искупительныя страдания Господа; перейти эту границу значило для Него—предать Себя в руки врагов. И вот Христос этот момент созерцает как начало Своих искупительных страданий и смерти и Своего прославления чрез воскресение и вознесение на небо. Поэтому в молитве Своей Он созерцает дело Свое уже оконченным, совершившимся.

Ст. 1—5. Спаситель начинает молитвою о Своем прославлении, для котораго теперь настал час, предопределенный в совете Божием: Отче! прииде час прослави Сына Твоего. Он умоляет Отца тем, что с прославлением Сына соединено прославление и Отца: да и Сын Твой прославит Тя. Прославление Отца и Сына совершится через то, что Сын исполнит ту конечную цель, для которой Он пришел на землю, когда именно Он, воскресши из мертвых и соделавшись начальником жизни, дарует вечную жизнь всему, что дал Ему Бог Отец (ср. 6:37. 39. 44). Вечная жизнь людей состоит в том, что они, приобщившись во Христе и чрез Христа божественной жизни, таким образом начинают вполне истинную религиозную жизнь, в истинном (αληθηνος) боговедении и богопочитании. Исповедуя потом пред Отцом, что Он совершил все то, что должен был совершить на земле, как искупитель мира, И. Христос высказывает, что ныне наступило время Его прославления чрез вознесение к наслаждению божественною славой, принадлежащею от вечности Ему, как Сыну Божию, о чем Он и умоляет Отца.

На земли прославил Бога Отца Господь наш Иисус Христос, ибо о славе небесной Бога во Святой Троице покланяемого мы знаем, но узреть оную не можем. «Не о той славе, которая нераздельна с существованием Бога, говорит Христос, так как эту славу Он всегда имеет вполне, но о славе, происходящей от служения людей», говорит Иоанн Златоуст Бесед. на Ин. 80 стр. 430..

Но разве нужна бы была Богу эта слава от людей, если бы в этом служении Богу не заключались радость и счастье самих людей и возвышение к Богу той бессмертной души, которая создана по образу и подобию Божию? Господь в 4 стихе говорит опять о Себе Аз (ср. выше ст. 2–3), потому что дело Его служения человечеству и жертвы и прославления Бога совершает Он в образе человеческом, и к этому существу человека, воспринятому Богом, относятся и слова: «дело соверших еже дал еси Мне да сотворю». Бог, во Святой Троице покланяемый, в предвечном Совете Своем определяет дело спасения, а Богочеловек в человеческом существе совершает его, не преставая быть Богом. В предыдущих 2–3 стихах Господь глаголал о Иисусе Христе как Бог, теперь же глаголет яко Богочеловек, облекшийся в бренную плоть. Посредством «совершенного дела» вечная слава Сына Божия единородного и единосущного со Отцом, сливается со славою Богочеловека, «прославившего Отца на земле». В настоящую минуту моления Господь глаголет уже как окончивший дело: «соверших» ‘Eτελείωσα, с значением доведения дела до конца (Тέλоς). Вульгата и Biblia sacra переводят тоже consummaui., ибо все последующее рассматривается как совершившееся уже в Божественном предведении, а самое значение событий раскрывается ученикам Словом Божиим. Дело Божие совершено, дело попущенного злодеяния начинается. Дело же воскресения есть прославление Бога» Ср. Злат. стр. 431 ч. 2, бесед. 80 на Иоанна Богосл..

Рассматривая грядущее страдание Свое, как уже совершенное в Божеском предведении, как бы уже прошедшее, Господь глаголет ко Отцу о славе Своей предвечной, дабы восстановить твердость духа учеников. Иоанн Златоуст говорит Злат. Id. Ibid., что Господь глаголет о прославлении плоти «ибо естество плоти не было еще прославлено; оно не сподобилось еще нетления и не приобщилось царского престола: потому Он не сказал, прослави Мя Отче на земле»: а сказал «прослави Мя Ты Отче у тебе самаго славою». Слава Сына Божия вечна и непреставаема «прежде даже мир не бысть», но временно Сын Божий обрекся в бренную плоть, посему моление Господа прослави Мя Ты Отче у тебе самаго славою, юже имех у тебе прежде мир не бысть», относится к полному естеству человеческому, прославленному и вознесенному на небеса Господом, влекущим к Себе и с Собою нас, хотя грешных но верующих, ибо «куплены мы ценою» «да прославим Бога в телесах наших и в душах наших, яже суть Божия» 1 Кор. 6:20 и ср. Рим. 8:11..

«Седе одесную Мене», говорил вдохновенный Псалмопевец, провидя Духом Божиим торжественную минуту прославления человека во Христе Иисусе.

«Прослави Мя Отче славою вечною, сказал Господь» (говорит по поводу сего св. Афанасий Великий) Афан. Вел. Слово 2-е против Аполлинария, ч. 3, стр. 404–405.. «Не лишившись славы, но явившись в неславном теле, глаголет сие Господь, желая показать, что рабий зрак не отлучен от Божеской славы... но являет в себе оную св. Афанасия на Ин. 12:28 (глас с небеси: «прославих и паки прославлю»... Слово убо явило воссиявший в Нем рабий зрак. Господь есть небесный человек, не потому что с неба явил плоть, но потому что плоть взятую от земли, сделал небесною».

Мы видели еще в изучении в 1-й главе имени Сына человеческого, что и св. Григорий Богослов (к Квидонию) указывает на взятие на небо существа человеческого прославленного во Иисусе Христе Мы должны заметить, что Фаррар (изд. 1885. стр. 196) впал по этому догмату в прямую ересь. Вообще это прекрасный писатель, но некоторые указания коего надо принимать с крайнею осторожностью. Наприм. еще о св. Евхаристии, стр. 195 и нек. друг.

Молитва Иисуса

Сказав последние прощальные наставления тем, которые должны нести в мир Его учение, Иисус, готовый идти на Крест, оканчивает Свое земное поприще торжественной молитвой, не стесняясь присутствием при этом Апостолов.

Эта молитва, кроме просьбы поддержать и освятить Апостолов и всех, которые уверуют по слову их, содержит в себе как бы краткий обзор исполнения Иисусом того поручения, какое дано было Ему пославшим Его Отцом. Слова этой молитвы изображают душевное состояние Божественного Страдальца так понятно для всякого, знакомого с жизнью Его, что всякие комментарии к ней представляются излишними. Ни с какими молитвами нашими ее нельзя сравнивать, ибо никто из грешных людей никогда не может испытывать того, чем полна была душа Богочеловека, отдававшего Свою человеческую жизнь за чужие грехи, за грехи всего мира. Преклонимся же перед величием и святостью этой жертвы и оставим всякое дерзновение передавать читателям иными словами содержание этой молитвы. Будем читать ее теми словами, какие записаны Евангелистом, писавшим не только по памяти, но и по вдохновению Духа Святого.

Христос тем прославил на эемле Своего небеснаго Отца, что в добровольном послушании совершил искупление (дело), которое Отец, по милосердной Своей любви, вручил Ему. Стоя у цели Своей земной деятельности, Он видит это дело как бы уже совершившимся (прославих... со вершил), и как бы в награду за эту жертву послушания просит теперь прославления и Своей человеческой природы. Как вечный Сын Божий, как безплотное Слово, Христос от века обладал Божественною славою; но, как человек, воплотившееся Слово, Он на время лишил Себя этой славы, образа Божия, (Флп. 2:6) и принял образ раба. Когда же совершилось искупление. эта слава должна быть возвращена Ему Отцем и сообщена Его человечеству, дабы мир познал, что Отец благоприятно цринял Его жертву, и дабы Он, облекшись всею силою на небе и на земле, даровал конечную победу Своему делу.

Что иное есть предмирная слава Сына Божия, как не Сам Бог Слово, сам Свет истинный (Ин. 1:9)? Ибо Он прославляется не другой славой через другого, словно Он отличен от славы, но, как я сказал выше, Он есть Господь славы и Царь славы¹. Но поскольку Он уничижил Себя Самого, приняв образ раба (Флп. 2:7), ибо слово, сказано, стало плотию (Ин. 1:14) и мы видели Его, и не было в Нем ни вида ни красоты (Ис. 53:2), и многие не веровали, что имело место столь великое снисхождение, многие не веровали, что Бог стал человеком ради того, чтобы открыть Свое Божество не ведавшим Его, — Он говорит: Отче! прославь Сына Твоего (Ин. 17:1), то есть «яви славу Мою, которую Я имею у Тебя как Бог Слово». Поэтому Павел сказал: Открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам (Гал. 1:16).

Крест - вершина жизни Иисуса. Крест - Его слава и слава в вечности. «Пришел час» - то же в Ин. 12:23: «Иисус же сказал им в ответ: пришел час прославиться Сыну Человеческому».

Что имел в виду Иисус?

1. Чисто человеческий аспект.

В смерти многие показывают свое истинное место среди людей. Многие после смерти (и только тогда) прославляются: «Теперь он бессмертен».

В смерти человек может стать не просто жертвой, но мучеником, то есть свидетелем своей правоты.

Так было с Иисусом. Сотник у креста воскликнул: «Воистину он был Сын Божий» (то есть герой-полубог) Мф. 27:54.

Часто, когда жизнь не может привлечь, привлекает величие и тайна смерти. Это сила притяжения огромна.

2. Богословский ответ.

Крест - завершение Его служения. Он завершил порученное Ему дело. Откровение любви Божьей. Если бы Он не пошел на крест, то получилось бы, что любовь Божья не идет далее определенной границы. Но Иисус показал, что любовь Божья безгранична. Бог берет на себя самоотречение ради людей (природа человека: с волей и страданиями ипостазирована (воспринята) в личность второго Лица Троицы).

Слава - окончание великого труда, порученного Богом - откровение любви.

3. Второй богословский ответ.

Как крест прославлял Бога? Бога можно прославить не песнями и воплями, только послушанием Ему. Дитя чтит родителей послушанием. Гражданин страну - уважением к законам. Иисус доказал славу и честь Отцу. Он мог бы не идти на крест, но такова была воля Бога.

4. Но... Иисус молился Богу, чтобы Он прославил себя и Его. Крест не был концом. Воскресение - доказательство того, что хотя люди могут творить самое ужасное зло, Иисус все равно восторжествует: залог победы жизни и святости.

Люди думают о Сыне Божьем в аспекте креста. Это (крест) они делают Ему (и нам).

Бог думает о своем Сыне в аспекте воскресения. Это (воскресение) Он делает Ему (и нам).

Бог сильнее людей. Крест преображен в Престол славы и блаженства.

5. «Прославь Меня той славой, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира». Он вышел из славы, совершил подвиг и вратами креста вернулся в славу - к Богу.

В этом отрывке еще есть определение вечной жизни.

Слова «век», «вечный» (греч. - αιώνιος) означают не бесконечную длительность (тоска), но некоторое качество. Это жизнь над ограниченностью с ее понятиями места и времени. Таким качеством обладает только Бог. То есть это жизнь божественная.

Обрести эту жизнь — значит уже сейчас почувствовать (познать) ее великолепие, радость, мир и святость.

Через познание Бога. Ведение, видение. Сейчас мы не видим (не ведаем).

1. Конечно, в слове γνώσις есть элемент познания разумом. Это меняет жизнь.

Язычники. Страх перед мириадами богов. Облегчение, когда узнают, что Бог - один, а еще большее, когда узнают, что Он добр.

«Чтущие Бога» —> из них - христиане.

2. «Познать» - глубже. Это интимное соединение (муж и жена). Это единение сердца, разума, внутреннего человека (внешнее единение - лишь чувственное подтверждение). Половой акт - не начало. Если начало, то это ложное единение.

Иисус открыл, что Бог - не далекое недосягаемое существо, а близкое любящее существо, познаваемое в любви к ближнему.

Не то, чтобы ближний был Богом. Но в нем - Бог; и Бога, не видя как Бога, мы познаем в любви (Иисус! Через Него!).

То есть наша земная любовь соединяет нас с Богом и вводит в вечную жизнь, дает ощущение блаженства.

Нет, Он не отрешался от Своего, но воспринял наше. Итак, Он молится о том, чтобы природа, которую Он воспринял, достигла славы, которую Он никогда не отвергал¹. <...> Сын, ныне воплотившийся, молил о том, чтобы плоть стала для Отца тем же, чем было для Него Слово. Молил о том, чтобы плоть, подвластная времени, обрела сияние вечной славы, чтобы тленность плоти была поглощена, преобразившись в силу Божию и нетленность Духа.

Прощальная беседа с учениками завершается молитвой, которую Иисус произнес в их присутствии. В христианской традиции эта молитва часто именуется «первосвященнической», по-видимому, под влиянием богословия Послания к Евреям, где Иисус представлен как Тот, Кто «должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвященником пред Богом, для умилостивления за грехи народа» (Евр. 2:17). Называя Иисуса «Первосвященником великим, прошедшим небеса» (Евр. 4:14), автор Послания пишет: «Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за Свое благоговение» (Евр. 5:7). По словам Кирилла Александрийского, Сын Божий «ходатайствует опять как человек, Примиритель и Посредник Бога и человеков (1 Тим. 2:5), и как истинно великий и всесвятой Первосвященник наш Своими молитвами умилостивляет Своего Родителя, Самого Себя священнодействуя за нас. Ведь Сам Он есть Жертва и Сам – Священник, Сам – Посредник, Сам – всенепорочное приношение, Агнец истинный, «берущий грех мира» (Ин. 1:29).

Иисус находился в постоянном молитвенном общении со Своим Отцом. Это явствует из упоминаний синоптиков о том, как Он восходил на гору, чтобы помолиться (Мф. 14:23;Мк. 6:46); уходил для молитвы в пустынные места (Лк. 5:16); воссылал Богу благодарение (Мф. 26:27;Мк. 14:23;Лк. 22:17); возводил взор на небо (Мф. 14:19;Мк. 6:41; 7:34 Лк. 9:16). Иоанн приводит два случая, когда Иисус обращается к Отцу с молитвой: перед воскрешением Лазаря (Ин. 11:41) и во время беседы с иудеями (Ин. 13:28). Во втором случае ответом на молитву Иисуса становится голос Бога Отца, который слышат многие присутствующие. Все три синоптика приводят слова молитвы Иисуса в Гефсиманском саду (Мф. 26:39, 42;Мк. 14:36;Лк. 22:42), а Матфей и Марк – Его молитвенный вопль на кресте (Мф. 27:46;Мк. 15:34). Наконец, произнесенные Им в последние минуты перед смертью слова, согласно Луке, были обращены к Отцу (Лк. 23:46).

Молитва, которую Иисус вознес Отцу в завершение Своей прощальной беседы с учениками – самая продолжительная из всех, донесенных до нас Евангелистами: она занимает целую главу в четвертом Евангелии. Эта молитва справедливо считается кульминацией Евангелия от Иоанна, поскольку в ней мы видим Иисуса, Который уже выходит за пределы времени и переступает порог вечности, возвращаясь из земного бытия в славу, извечно присущую Ему как Сыну Божию.

Хотя молитва совершается в присутствии учеников, она представляет собой личную встречу между Сыном, завершающим Свою миссию на земле, и Отцом, пославшим Его с этой миссией. Ученики не участвуют в беседе: они – лишь свидетели и невольные слушатели того, что происходит между Отцом и Сыном. Беседа выражает ту особую близость между Ними, которая не имеет аналогов в человеческих взаимоотношениях.

В то же время, Иисус не случайно молится в присутствии учеников. Когда Он захочет помолиться наедине, Он отойдет от них на расстояние брошенного камня (Лк. 22:41), но сейчас Он не делает этого, потому что молится не только о Себе, но и о них. И он хочет, чтобы они знали, о чем Он молится и чего просит для них у Отца. Он хочет, чтобы то нерасторжимое и сверхчеловеческое единство, которое присуще Отцу и Сыну по природе, по благодати передалось также Его ученикам.

В молитве много повторяющихся слов и выражений. Обращение «Отче» (Πάτερ) повторяется 6 раз, существительное «мир» (κόσμος) – 18 раз, глагол «дать» (δίδωμι) – 12 раз, термин «слава» (δόξα) вместе с однокоренными глаголами «прославить» и «прославиться» – 8 раз, числительное среднего рода «едино» (ἕν) – 5 раз, существительное «любовь» (ἀγάπη) вместе с глаголом «любить» – 5 раз, словосочетания «имя Твое» и «жизнь вечная» – 4 и 2 раза соответственно.

Один этот список повторяющихся слов и словосочетаний (который можно продолжить) показывает, что молитва, во-первых, обладает внутренним единством, во-вторых, тематически связана со многими ранее звучавшими речами Иисуса.

Бросается в глаза сходство многих выражений молитвы с формулировками из беседы с иудеями на празднике обновления: «Я и Отец – одно» (Ин. 10:30); «…Которого Отец освятил и послал в мир» (Ин. 10:36); «Отец во Мне и Я в Нем» (Ин. 10:38). Некоторые выражения по содержанию близки к молитве «Отче наш»: обращение к Богу как Отцу, упоминание об имени Божием, прошение об избавлении от зла.

Молитву можно весьма условно разделить на три части. В первой доминирует тема славы: Иисус просит Отца прославить Сына той славой, которую Он имел у Отца прежде бытия мира (Ин. 17:1–5). Вторая часть – молитва об учениках: Иисус просит Отца соблюсти их в единстве, освятить их истиной, сохранить от зла (Ин. 17:6–19). Наконец, в третьей части Иисус молится о тех, кто уверует по слову учеников, то есть обо всех будущих поколениях Своих последователей (Ин. 17:20–26).

Евангелист не говорит, где была произнесена молитва – в комнате, где совершалась Тайная вечеря, или уже на пути к Гефсиманскому саду. Возможен и тот, и другой варианты. Первый подкрепляется тем, что лишь после окончания молитвы «Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошел Сам и ученики Его» (Ин. 18:1). Второй вариант основывается на предположении, что та часть беседы с учениками, которая следует за словами «Встаньте, пойдем отсюда» (Ин. 14:31), была произнесена на пути в Гефсиманский сад.

Лейтмотивом прощальной беседы Иисуса с учениками была мысль о Его восхождении к Отцу. Это восхождение, отмечает современный богослов, не может быть сведено к какому-либо конкретному событию, происшедшему во времени и пространстве, будь то смерть Иисуса на кресте, Его воскресение или Его вознесение на небеса. Восхождение Сына к Отцу начинается после того, как от беседы с учениками Он обращается к беседе с Отцом.

Начало молитвы созвучно словам, которые Иисус обратил к Отцу, когда душа Его возмутилась при мысли о предстоящем «часе» страданий и смерти: «Отче! прославь имя Твое» (Ин. 12:27–28). Оно также напоминает о первых словах беседы с учениками: «Ныне прославился Сын Человеческий» (Ин. 13:31).

Как мы помним, термин «слава» в языке Иисуса и Евангелиста Иоанна обладал богатым богословским смыслом. «Славой» Евангелист называет то, что присуще Иисусу как Единородному Сыну Божию и что было явлено людям в Его пришествии в мир, Его земном служении (Ин. 1:14) и Его страданиях (Ин. 12:41). Первое чудо – претворение воды в вино в Кане Галилейской – интерпретируется как явление славы Иисуса (Ин. 2:11). Сам Иисус говорит о том, что не принимает славы от человеков (Ин. 5:41) и ищет славы не Себе, а Пославшему Его (Ин. 7:18). Он не славит Себя – Его прославляет Отец (Ин. 7:54). Своих противников Иисус обвиняет в том, что не ищут славы, которая от единого Бога (Ин. 5:44), ибо «возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию» (Ин. 12:43).

В молитве после Тайной вечери Иисус просит Отца прославить Его той славой, Которой Он изначально обладает как Единородный Сын Божий. Но разве Он потерял эту славу, став человеком? Разве Отец отнял ее у Него? Богословский смысл молитвы заключается в том, что раньше, до воплощения, Сын Божий обладал этой славой только Сам, и обладал ею по Своей божественной природе. Теперь Он хочет, чтобы эта слава была явлена и в Его человеческом естестве. Для чего это необходимо? Чтобы Он мог через Свое человеческое естество поделиться этой славой с учениками, передать ее им, ввести их в нее.

Иисус прославил Отца среди людей и хочет теперь, чтобы среди людей же Отец прославил Его. Благодаря этому люди смогут познать Отца как «единого истинного Бога» и посланного Им Сына как Мессию-Христа. Отец дал Ему власть «над всякой плотью», и теперь Он хочет всему, что дал Ему Отец, передать жизнь вечную, наполнить мир Своим присутствием и знанием об истинном Боге.

Жизнь вечная проистекает от познания Бога. В прологе Евангелия от Иоанна мы читали о том, что Свет истинный «в мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал» (Ин. 1:14). Иисус говорил иудеям: «Вы не знаете ни Меня, ни Отца Моего» (Ин. 8:19). Он предлагал им путь к познанию истины – через пребывание в Его слове (Ин. 8:31–32). Но они отказались от этого пути. Сейчас Иисус молится о том, чтобы, несмотря на сопротивление, которое встретила Его проповедь, плоды Его пребывания на земле распространились на всякую плоть.

Слова «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» некоторые толкователи воспринимают как авторский текст Евангелиста, вставленный в молитву Иисуса в качестве пояснительно «комментария в скобках». Считают, что было бы странно, если бы Иисус, говоря о Себе в третьем лице, называл Себя «Иисусом Христом».

Сам текст Евангелия, однако, не дает оснований для такого предположения, поскольку фраза обращена к Отцу и является частью молитвы. Более того, она – отнюдь не «комментарий в скобках». В нескольких словах она суммирует все учение Иисуса, отраженное на страницах Евангелий:

Все богатство христианского Откровения, вся глубина Новозаветной Истины здесь сконцентрированы в нескольких словах. В чем смысл жизни и тайна бытия? Судьба каждого человека зависит от того, как отвечает он на эти вопросы. И от того, насколько верны или ошибочны ответы, зависит само существование личности… Словами Первосвященнической молитвы Господь утверждает, что смысл бытия – в вечной жизни. Приняв эту истину, каждый человек должен в соответствии с нею определить цель своего земного существования. Такой целью не может стать нечто преходящее и необязательное. Подлинной целью человеческого бытия должно быть то, что открывает жизнь вечную… В этих немногих словах заключена вся полнота Нового Завета, весь смысл истинно религиозного взгляда на жизнь. Жизнь вечна, она не исчерпывается временным земным бытием. Чтобы войти в эту жизнь, нужно знать Бога. А Бога узнать невозможно иначе, как через посланного Им Иисуса Христа. Через общение с Богом во Христе мы входим в жизнь вечную, достигаем подлинной и конечной цели бытия.

Выражение «всякая плоть» имеет библейские корни. Будучи типичным семитизмом, в еврейском языке оно обозначает весь род человеческий, иногда вместе со всем животным миром. В Книге Бытия рассказывается о том, как «всякая плоть извратила путь свой на земле» (Быт. 6:12): здесь выражение «всякая плоть» относится к людям. Далее, в рассказе о потопе, то же выражение включает в себя людей и животных (Быт. 6:13, 19; 7:15, 16; 8:17, 21–22). После того, как земля обновилась водами потопа, Бог обещает Ною и его потомству: «Поставляю завет Мой с вами, что не будет более истреблена всякая плоть водами потопа» (Быт. 9:11).

Бог является источником жизни для всякой плоти: «Если бы Он… взял к Себе дух ее и дыхание ее, вдруг погибла бы всякая плоть, и человек возвратился бы в прах» (Иов. 34:14–15). Бог слышит молитву, к Нему прибегает всякая плоть (Пс. 64:3). Псалмопевец молится о том, чтобы всякая плоть восхваляла святое имя Божие во веки (Пс. 144:21). А пророк Исаия предсказывает день, когда «явится слава Господня, и узрит всякая плоть спасение Божие» (Ис. 40:5). Этот день наступил, когда Бог послал в мир Своего Единородного Сына, Которому «дал власть над всякой плотью». В Его лице слава Господня была явлена, и всякая плоть узрела спасение.

Некоторые комментаторы видят в выражении «всякая плоть» указание на то, что объектом церковной проповеди станут не только иудеи, но и язычники. Об этом говорит Иоанн Златоуст, который в первых стихах молитвы видит подтверждение добровольного характера искупительной смерти Иисуса на кресте:

Снова показывает нам, что Он не против воли идет на крест. Иначе как бы Он стал молиться о том, чтобы это сбылось, и называет крест славою не для самого только Распинаемого, но и для Отца? Так действительно и было: не Сын только прославился, но и Отец. До креста даже и иудеи не знали Его… а после креста прибежала (к Нему) вся вселенная… Этим показывает, что дело проповеди не ограничится одними иудеями, но прострется на всю вселенную, и полагает начало призванию язычников…

 О последней молитве Иисусовой (Ин. 17) дерзновенно и говорить языком человеческим: так она всеобъемлюща, величественна, Божественна! После нее, вероятно, и Филипп не сказал бы: Господи, покажи нам Отца! Ибо в ней для верующего виден Отец более, нежели в целом мире. Здесь-то надлежало Петру сказать: Го споди, глаголы живота вечного имаши (Ин. 6:68)! Это молитва Великого Первосвященника по чину Мельхиседекову перед входом Его во Святая Святых. Кто прочитал ее со вниманием хотя бы один раз, у того она останется в сердце на всю жизнь; а кто одушевился духом ее, тот не может не принадлежать навсегда Иисусу.

Вся жизнь Господа по Его вочеловечении, т. е. все Его

учение, все Его действия, но особенно — Его искупительная смерть и последовавшее

затем воскресение, являли славу Божию и были тем делом, которое Бог Отец

поручил Ему исполнить (еже дал еси, да сотворю), т. е. дело

искупления рода человеческаго, которое Отец, но милосердой любви Своей к

человечеству, вручил Ему. Господь говорит Отцу: Я прославил Тебя, совершил

дело, которое Ты поручил Мне исполнить, — говорит так потому, что уже было

близко совершение всего этого, хотя оно еще и не совершено: Господь уже был

готов к страданию и смерти, и они чрез несколько часов имели последовать. Так

Господь выражался и ранее: ныне прославился Сын Человеческий (Ин. 13:31).

Прославил, совершил, и — теперь следует Господу И. Христу войти уже и по

человечеству в Божественную славу, поэтому Он и молит Своего Небеснаго Отца

ввести Его в сию вечную славу, как бы в награду за совершенное Им дело

искупления: ныне прославь и пр. Прославь у Тебя Самого, т. е. на

небе в единении с Тобою, Богом Отцом (Кол. 3:3), славою, которая отлична от

славы Моей на земле (ст. 4), славою, которую Я имел у Тебя по Моему

Божеству прежде бытия мира, т. е. от вечности (Ин. 1:1), как славу

Единороднаго Сына Божия, Бога Слова. При воплощении Господа, эта вечная слава

Его как бы сокрылась в воспринятом Им образе раба. Он как бы лишил ея Себя на

время (Флп. 2:7 и дал.). По совершении же Им дела искупления, Он уже, как

Богочеловек, должен восприять прежнюю Свою Божескую славу, славу вечную, чтобы

мир познал, что Отец благоволительно принял Его жертву, и чтобы Он таким

образом, облекшись всею силою на небе и на земле, даровал конечную победу Своему

делу. Прославь Меня, т. е. Мое естество человеческое, которое теперь не в

чести, которое будет распято, возведи в ту славу, которую Я, — Слово и Сын Твой,

имел у Тебя прежде бытия мира, как бы так говорил Отцу Господь И. Христос. (Феоф.)

Господь молится о введении Его в славу, хотя, как Бог, имеет и как Искупитель,

приобрел право на сие; но молится потому, что во всех Своих действиях на земле

Он выражает полную Свою зависимость от Отца Своего Небеснаго, смирив Себя до

степени самаго крайняго унижения (Флп. 2:8. Мих ).

Где же слава? Пусть у людей Он действительно, был не славен, облекшись в одежду (плоти); но каким образом Он ищет прославления и у Бога? О чем же Он здесь говорит? Речь – о воплощении. Естество плоти, действительно, не было еще прославлено; оно не сподобилось еще нетления и не приобщилось царского престола; поэтому Он не сказал: "на земле"; но: "у Тебя".

Этой славы сподобимся и мы в свою меру, если будем бодрствовать. Потому и Павел говорит: "если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться" (Рим. 8:17). Итак, бесчисленных слез достойны те, которые, не смотря на предстоящую им такую славу, леностью и сонливостью вредят самим себе. Если бы и геенны не было, и тогда несчастнее всех были бы те, которые, имея возможность царствовать и прославляться вместе с Сыном Божиим, сами себя лишают столь великих благ. Подлинно, если бы надобно было подвергнуться растерзанию и умереть тысячью смертей, и отдать каждый день тысячу душ и столько же тел, – не следовало ли бы перенести все это за столь великую славу? А между тем, мы не пренебрегаем и богатством, которое впоследствии и по неволе оставим, – не пренебрегаем богатством, которое навлекает на вас тысячу зол, останется здесь и не принадлежит нам, потому что мы не своим распоряжаемся, хотя бы получили его и от отцов. А когда есть еще и геенна, и червь нескончаемый, и огонь неугасимый, и скрежет зубов, – то как, скажи мне, мы будем терпеть это? Доколе не откроем глаз и будем тратить все время на ежедневные распри, ссоры и пустые слова? Доколе будем питать землю, утучнять тело и нерадеть о душе, не обращая никакого внимания на необходимое, и прилагая великую заботу об излишнем и пустом? Мы строим себе блистательные гробницы, покупаем дорогие дома, влачим за собою толпы всякого рода слуг и выдумываем разных распорядителей, поставляя начальников над домами, деньгами, и начальников над начальниками; а о запустевшей душе нет у нас никакой заботы. И где этому будет конец? Не одно ли чрево наполняем мы? Не одно ли тело одеваем? К чему же это множество хлопот? Зачем и для чего душу, которую получили, мы разрываем и раздираем на столь разнообразные службы, вымышляя сами для себя жестокое рабство? Кто нуждается во многом, тот, действительно, раб многого, хотя, по-видимому, и владеет всем этим. Так и господин есть раб своих слуг и вводит новый более тяжкий род рабства. Но он раб еще и в том отношении, что без них не смеет выйти ни на площадь, ни в баню, ни в поле. Слуги и без него часто ходят повсюду, а он, считающийся господином, если нет при нем рабов, не смеет выйти из дома один, а если и выступит из дома один, считает себя смешным. Может быть, некоторые станут смеяться над нами за эти слова, но поэтому-то самому они и достойны бесчисленных слез. А чтобы показать, что это, действительно, рабство, я охотно спрошу тебя: захотел ли бы ты нуждаться в том, чтобы кто-нибудь клал кусок хлеба в твой рот или подставлял чашу к твоим устам? Не считал ли бы ты такого рода услугу достойною слез? Или, если бы для того, чтобы пойти куда-нибудь, ты всегда имел нужду в каких-нибудь носильщиках, – не счел ли бы ты себя поэтому самым несчастным и жалким из людей? Так точно тебе следовало бы рассуждать и теперь, – потому что нет никакого различия в том, носят ли кого бессловесные животные, или люди. И не тем ли, между прочим, скажи мне, отличаются от нас ангелы, что они не нуждаются в столь многом, как мы? Следовательно, чем меньше мы имеем нужд, тем более приближаемся к ним, а чем больше, тем глубже ниспадаем в эту тленную жизнь. И чтобы убедиться, что это действительно так, спроси у стариков, какую жизнь они считают счастливою, ту ли, когда они были под властью этих суетных вещей, или ту, кода они уже сами владеют ими? Мы потому обратились к старикам, что люди, упоенные молодостью, не чувствуют даже чрезмерности этого рабства. А одержимые лихорадкой? Тогда ли они считают себя счастливыми, когда, томясь сильною жаждою, много пьют и многого просят, или тогда, когда, выздоровев, избавляются от этой потребности? Видишь, что во всех случаях нуждаться во многом – дело жалкое и не свойственное любомудрию, и что чрез это усиливается рабство и пожелание. Зачем же мы добровольно увеличиваем для самих себя бедственность нашего положения? Скажи мне, в самом деле, если бы тебе можно было без всякого вреда жить без кровли и стен, не согласился ли бы ты лучше на это? Для чего же ты умножаешь знаки своей немощи? Не за то ли мы называем блаженным Адама, что он не нуждался ни в чем, ни в жилищах, ни в одеждах? Так, скажешь; но теперь мы уже имеем нужды. Зачем же мы умножаем эти нужды? Если многие отказывают себе и во многом нужном, например: в рабах, жилищах, деньгах – то какое мы будем иметь оправдание, преступая пределы нужды? Чем больше ты окружишь себя нуждами, тем большему подвергнешься рабству, потому что, чем в большем будешь нуждаться, тем более сократишь свою свободу. Совершенная свобода состоит в том, чтобы вовсе ни в чем не нуждаться, а следующая за нею – нуждаться в немногом, и эту-то свободу имеют преимущественно ангелы и их подражатели. А достигнуть этого, пребывая в смертном теле, – подумай, сколько в этом славы! Это выразил и Павел, написав Коринфянам: "мне вас жаль", и: да не будут "иметь скорби по плоти" таковые (1 Кор. 7:28). Деньги потому и называются деньгами¹, что их следует употреблять на нужды, а не хранить и не зарывать в землю; это значит уже не владеть, но быть во владении. Если мы станем только то иметь в виду, как бы их побольше приобрести, а не то, чтобы пользоваться ими на нужды, то порядок уже извращается, и они владеют нами, а не мы ими. Освободимся же от этого жестокого рабства и сделаемся, наконец, свободными. Зачем мы сами для себя выдумываем множество разнообразных уз? Не довольно ли для тебя уз естественных, житейских необходимостей и скопления бесчисленных дел? А ты сплетаешь для себя еще другие сети и связываешь себя ими по ногам! Когда ты достигнешь неба и будешь иметь силу стоять на такой высоте? Вожделенно, истинно вожделенно, чтобы ты, разорвав все эти связи, мог достигнуть высшего града. Препятствий так много и других. Чтобы победить их, будем соблюдать уверенность. Через это мы достигнем и вечной жизни, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.

***

<...> крест прежде был именем осуждения и наказания, а теперь стал предметом почтенным и вожделенным; прежде крест был орудием позора и казни, а теперь стал источником славы и чести. А что крест действительно есть слава, послушай Христа, Который говорит: “Прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира” (Ин. 17:5), называя славою крест. Крест – глава нашего спасения; крест – причина бесчисленных благ. Чрез него мы, бывшие прежде бесславными и отверженными, теперь приняты в число сынов; чрез него мы уже не остаемся в заблуждении, но познали истину; чрез него мы, прежде поклонявшиеся деревьям и камням, теперь познали Создателя всех; чрез него мы, бывшие рабами греха, приведены в свободу праведности; чрез него земля, наконец, сделалась небом. Он освободил нас от заблуждения, он привел нас к истине, он устроил примирение между Богом и людьми, он, извлекши нас из глубины порока, возвел на самую вершину добродетели, он истребил бесовское заблуждение, он уничтожил, обольщение. Чрез него уже не стало дыма, смрада и пролития крови бессловесных животных, но везде духовные служения, песнопения и молитвы; чрез него бесы обращены в бегство, чрез него дьявол изгнан, чрез него человеческое естество стало соревновать жизни ангельской, чрез него девство водворилось на земле, потому что с того времени, как пришел Родившийся от Девы, естество человеческое узнало этот путь к добродетели. Он просветил нас, сидевших во тьме, он примирил нас, враждовавших (с Богом), он сделал близкими нас, бывших далеко, он сделал своими нас, бывших чужими, он сделал гражданами неба нас, бывших странниками, он сделался у нас прекращением войн, он стал для нас опорою мира. Чрез него мы уже не боимся разженных стрел дьявола, так как нашли источник жизни; чрез него мы перестали быть во вдовстве, так как приобрели жениха; чрез него мы уже не боимся волка, так как узнали доброго пастыря. “Я есмь, – говорит (Господь), – пастырь добрый” (Ин. 10:11). Чрез него мы уже не страшимся тирана, так как прибегли к царю. Видишь ли, скольких благ причина для нас крест?

***

Послушай в самом деле, как Он говорит: "прославь Меня Ты, Отче" (Ин. 17:5). Что Ты говоришь? Ты ведешься на крест вместе с разбойниками и гроборасхитителями, чтобы потерпеть смерть людей проклятых, Тебе предстоят оплевания и заушения, и Ты называешь это славой? Да, говорит; Я терплю эти страдания за возлюбленных, и справедливо почитаю их за славу. Итак, если Господь мой, возлюбив несчастных и обремененных, называет это славою, и предпочитает это славе на отеческом престоле, то тем более я должен почитать это славой.

Смотри, как за прославлением от Иисуса Христа Бога Отца следует сейчас Его Собственное прославление по человечеству. Я прославил Тебя… И ныне прославь Меня Ты… 

– Теперь же, Отец, Ты прославь Меня славой, что была у Меня, когда Я был с Тобою, прежде чем мир начал быть – Слава Иисуса не будет для Него чем-то таким, чего раньше у Него не было, это возобновление той вечной небесной Славы, что уже Ему принадлежала. Но сейчас Он молится о Своем вознесении. После воскресения Сын возвратится туда, где Он был до воплощения (1:1-5). Ср. 8:58. Это одно из наиболее ярких и бесспорных утверждений о предсуществовании Иисуса в Новом Завете.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 389++

В заключение прощальной беседы с апостолами Господь Иисус Христос предсказал им победу над неверующим и озлобленным миром. Но вместе с тем Он не скрыл от них, что им предстоит тяжелая борьба с царством тьмы и злобы. В пред ведении этой борьбы Христос в присутствии апостолов, дабы ободрить их и укрепить их веру, возносит горячую молитву к Богу Отцу. С глубокой христианской древности называют эту молитву первосвященнической, потому что в ней Христос, как первосвященник, молится за Себя (ст. 1–5), за Своих учеников (ст. 6-19) и за Свою Церковь (ст. 20–26) и посвящает Самого Себя на искупительную (жертвенную) смерть. В молитве о Себе Христос испрашивает Божественного прославления, как естественного завершения спасительного служения Своего на земле и для торжества истинной веры, ведущей к жизни вечной. О малом стаде Своем – апостолах, которых посылает Он на борьбу в мир, Христос молится, чтобы Отец Небесный охранил их веру от всяких искушений и колебаний, чтобы освятил их истиной Своей и удостоил их, по совершении земного подвига, блаженства в Царстве Небесном в единении с Ним, Христом. О всех верующих, привлеченных проповедью апостолов в Церковь Христову, Он молится, чтобы они пребывали в постоянном единении как друг с другом, связанные взаимной самоотверженной любовью, так и с Ним и с пославшим Его Отцом: Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (ст. 21, ср. 22–23). Первосвященническая молитва Христа Спасителя, в художественном изложении изображающая сущность искупительного служения Его миру, возвышенна по чувству и глубока по мыслям, но вместе с тем в высшей степени проста и ясна для усвоения верующей душой.

И еще Сын указал на одну славу Отца и Сына и Святого Духа, сам сказав, что у Отца имеет славу прежде бытия мiра, и сию опять, как человек, испрашивая у Него, и Сам стремясь прославить Отца, и сказав опять: «Отче, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя» (Ин. 17:1); не потому, что Отец нуждался в славе, а потому, что Он обесчещен был человеческими страданиями Его (Сына) и смертию. «Ибо мы видели Его», говорит пророк, «и не было в Нем вида и доброты; но вид Его бесчестен, умален пред сынами человеческими» (Ис. 53:2—3); потом через воскресение вошел в славу Свою (Лк. 24:26), и это Свое бесчестие и славу относя ко Отцу. Подобно указал на одну славу и Духа прославляя, когда говорил то же, что и об Отце сказал: «Он прославит Меня» (Ин. 16:14), а прославляют друг друга Лица равночестные.

прославь Меня... славою. Здесь Иисус двояко свидетельствует о Своей Божественности. Во-первых, в самом Своем прошении Он утверждает, что Его слава существовала "прежде бытия мира", из чего следует, что Иисус не был создан, а существовал вечно. Во-вторых, указывая на "славу", которую Он имел там (у Отца), Он говорит о той самой славе, которая во всей Библии всегда связывается с истинным, живым и единым Богом.

Первосвященническая молитва (Ин. 17) является продолжением и завершением Прощальной беседы. Название Первосвященнической эта молитва получила в библеистике по двум причинам.

Первое, что отметим, эта молитва позволяет понять служение Христа как служение священническое. Основная функция ветхозаветного священства – принесение жертв. Христос – единственный, кто мог принести настоящую Жертву, которая исправила отношения между Богом и людьми (см.: Евр. 3:1; 4:14–15; 5:1–10; 7 и далее). Говоря в молитве о приносимой Им Жертве и ее значении, Спаситель открывает Себя как Великий Архиерей, утверждающий Новый Завет в Своей Крови. И этот завет вечный, как вечен Сам Сын Божий: «И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (Ин. 17:5).

В прошении о прославлении той же славой, которую Спаситель уже имел предвечно, подразумевается прославление Его человеческой природы, возведение ее в божественную славу посредством страданий, Смерти, Воскресения и, наконец, Вознесения.

Плодом искупительной жертвы Христовой будет дарование ученикам жизни вечной, то есть Царства Божия: «Прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную» (Ин. 17:1–2), познание верующими Бога : «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» ///(Ин. 17:3) – это познание отчасти возможно уже на земле, но совершенным оно будет только в жизни будущего века: «Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть|||» (1 Ин. 3:2), а также включение учеников в единство жизни Святой Троицы.

"Прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира". Естество плоти еще не было прославлено, так как оно не сподоблялось еще нетления и не приобщалось царского престола. Посему-то и говорит: "прославь Меня", то есть Мое человеческое естество, которое теперь не в чести, которое будет распято, и возведи оное в ту славу, которую Я – Слово и Сын Твой – имел у Тебя прежде бытия мира. Ибо естество человеческое Он с Собою посадил на престоле царском, и теперь поклоняется Ему всякая тварь.