Евангелие от Иоанна 17 глава 1 стих

Господь наш, Единородный и совечный Отцу, но принявший образ раба (Флп. 2:6-7), мог молиться и в тишине, если бы была такая нужда. Однако Он пожелал предстать перед Отцом таким просителем, чтобы напомнить нам о том, что Он — наш Учитель. Итак, молитву, которую Он возносил за нас, Он сделал известной и нам. Ведь это были не только Его беседы с ними, но и Его молитвы за них, ученикам же — наставления. А если это — наставления для слушавших то, что Он говорил, то явно и для нас — читающих записанное.

***

Говоря: Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, Он показывает, что всякое время — и когда Он что-либо совершал, и когда позволял чему-либо совершиться — устроено бывало Тем, Кто не подвластен времени. Пусть никто не думает, будто час этот пришел по неизбежности рока — нет, по Божественному устроению. Никакая необходимость на небесах не требовала Страданий Христа: не дай Бог, чтобы звезды понуждали умереть своего Создателя! Так что не время подгоняло Христа на смерть, но Христос выбрал время, когда принять смерть. Он же выбрал время, когда родиться от Девы, вместе с Отцом, от Которого Он рожден вне связи со временем. Так пусть говорит: Отче! пришел час, — Тот, Кто с Отцом устроил все часы. Он словно бы говорил: «Отче! Избранный ради рода человеческого и Моего прославления пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя».

Если Он был прославлен страданием, то сколь более Своим Воскресением? Ведь Его страдание куда больше показало Его смирение, нежели славу. <...> Смирение есть снискание славы, слава же — награда смирения¹. <...> Итак, слова Отче! пришел час, прославь Сына Твоего следует понимать так, что пришел час сеять зерна смирения. Не пренебрегай же плодами: славой.

***

Следует задаться вопросом, как Сын может прославить Отца, если вечная слава Отца и не претерпевает сокращения в человеческом виде, и не может быть увеличена в совершенстве Божества. Сама по себе слава Отца не может ни сократиться, ни увеличиться, однако среди людей она, без сомнения, была меньшей, когда Бога знали лишь в Иудее². <...> Тем самым Сын прославил Отца, когда Евангелие Христово распространило знание об Отце среди язычников.

Если бы Сын только умер, но не воcкрес, Он, вне сомнения, не был бы прославлен Отцом и не прославил бы Отца. Теперь же, будучи прославлен Отцом через Воскресение, Он прославляет Отца, проповедуя Воскресение. Прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, — будто бы Он говорит: «Воскреси Меня из мертвых, чтобы через Меня Ты стал известен всему миру».

***

И вот после того, как Он сказал, ради чего Он все говорил им, а именно, чтобы они имели мир {pacem) в Нем, перенося скорби в этом мире {in mundo), и после того, как Он призвал их мужаться, потому что Он победил мир, Он, закончив таким образом Свою речь к ним, направил слова Свои к Отцу и начал молить Его. Евангелист так продолжает и говорит: После сих слов Иисус возвел очи Свои на небо и сказал: Отче! пришел час: прославь Сына Твоего. Господь, Единородный и совечный Отцу, в образе раба и от образа раба (Флп. 2:7) мог бы, если бы нужно было, молить молча. Но Он восхотел показать Себя грешным, поскольку помнил, что является Учителем нашим. Поэтому ту молитву, которую Он возносил за нас, Он открыл и нам, потому что наставлением такого Учителя для учеников служат не только слова Его к ним самим, но и молитва ради них к Отцу. И если слова Его были полезны тем, кто должен был услышать их, то, разумеется, они полезны и нам, когда мы читаем их.

Так вот, когда Он произнес: Отче! пришел час: прославь Сына Твоего, — Он показал, что всякое время и все, что когда бы ни совершил Он и чему бы ни позволил свершиться, было устроено Им, Который неподвластен времени. Ибо что ни случится в будущем в различные времена, имеет причины в Премудрости Божией, в Которой нет никакого времени. Поэтому да не верит пусть никто, будто час сей пришел по требованию судьбы, а не по порядку, установленному Богом. И не движение звезд определило страдание Христово, ибо непозволительно думать, будто звезды определяют время смерти Создателя звезд. Таким образом, не время определило, когда умереть Христу, а Христос определил то время, когда Ему умереть; так же как вместе с Отцом, от Которого Он рожден вне времени, Col. 1903 Он избрал время, когда Ему родиться от Девы. В соответствии с этим истинным и спасительным учением высказался также апостол: но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего (Тал. 4:4); и Бог сказал через пророка: во время благоприятное Я услышал Тебя, и в день спасения помог Тебе (Ис. 49:8; ср. 2 Кор. 6:2); и вновь апостол: вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения (2 Кор. 6:2). Поэтому: Отче! пришел час, — говорит Он, устроивший вместе с Отцом все времена, как бы говоря: «Отче!пришел час, который Мы вместе установили для людей и для Моего прославления у людей, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя».

Прославление (clarificatum)1 Сына Отцом некоторые понимают в том смысле, что Он не пощадил Сына Своего, но предал Его за всех нас (ер. Рим. 8:32). Но если утверждать, что Он прославился в страдании, то насколько больше Он прославился в воскресении? Ведь в страдании Его вверяется больше смирение, нежели слава, о чем свидетельствует апостол, изрекший: смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (Флп. 2:8). Далее он продолжил и сказал уже о прославлении: Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца (Флп. 2:9—11). Это и есть прославление Господа нашего Иисуса Христа, которое началось с Его воскресения. Таким образом, о Его смирении апостол начинает говорить в том месте, где он произносит: смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. А о прославлении — в том месте, где говорит: посему и Бог превознес Его, и доходит до слов: в славу Бога Отца.

Ведь само слово (если справиться по греческим кодексам, с языка которых были переведены Далее блж. Августин в очередной раз (ср.: Блж. Августин Гиппонский. Толкование на Евангелие от Иоанна. 100) будет объяснять, в том числе обращаясь к греческому оригиналу, что слова Нового Завета, образованные от clarificatio и glorificatio, имеют одно и то же значение. На русский язык оба слова переводятся одинаково — «прославление», «восхваление». — Пер. на латынь Апостольские Послания), которое здесь прочитывается как gloria (слава), там прочитывается как δόξα, откуда образуется в греческом языке глагол δόξασον, который латинский переводчик передает как clarifica (сделай известным), хотя мог бы использовать также glorifica (прославь), что по смыслу является тем же самым. И потому в послании апостола, где употребляется слово gloria, могло быть использовано слово claritas, что несло бы в себе, случись так, тот же самый смысл. Но сохранятся особое звучание слов; и вот как от claritate (от известности) образуется clarificatio (делание известным), так и от gloria (от славы) — glorificatio (прославление). Итак, чтобы посредник между Богом и людьми человек Иисус Христос (ср. 1 Тим. 2:5) просиял или прославился благодаря воскресению, Он прежде был смирен в страдании. Ведь Он не воскрес бы из мертвых, если бы не умер.

Смирение служит обретению славы, прославление же является наградой за смирение. Но это произошло с Ним в образе раба; в образе же Бога (Флп. 2:6—7) у Него всегда была и всегда будет слава. Более того, она была у Него не такой, какой потом уже не было, и не стала такой, какой прежде не была, но это была вечная слава без начала и без конца. Что же касается сказанного Им: Отче! пришел час: прославь Сына Твоего, — то эти слова следует понимать так, как если бы Он сказал: «Был час для того, чтобы посеяно было смирение, не откладывай час пожать плод славы».

Но что Он хотел сказать, продолжая так: да и Сын Твой прославит Тебя ? Неужели и Бог Отец претерпел смирение плоти или страдание, благодаря чему Он должен был быть прославлен? Col. 1904 Каким же образом Сын прославит Его, если Его вечная слава не могла умалиться в человеческом образе и не могла увеличиться в образе Божием?

Но я не хочу вопрос этот втискивать в нынешнюю беседу, как и затягивать саму проповедь.

***

То, что Отец прославил Сына в образе раба (ср. Флп. 2:7), каковой Блж. Августин использует местоимение женского рода quam, которое в данном случае может заменять только одно существительное — forma («образ»), — Пер. образ Отец воскресил из мертвых и поместил одесную Себя, — это доказывается самой сутью произошедшего и в этом прославлении по образу человека не сомневается ни один христианин. Но поскольку Он сказал не только: Отче! прославь Сына Твоего, но также добавил: да и Сын Твой прославит Тебя, — то заслуживает внимания вопрос, каким образом Сын прославит Отца, если слава Отца вечна, не умалялась в человеческом образе и не могла возрасти в своем Божественном совершенстве. Сама по себе слава Отца не могла стать ни меньше, ни больше, но у людей она, без сомнения, была мала, когда Бог был известен только в Иудее (ср. Пс. 75:2), пока от восхода солнца да запада еще не прославляли рабы имя Господне (ср. Пс. 112:3). Но поскольку это произошло через Евангелие Христово, так что через Сына Отец стал известен язычникам, то, конечно же, и Сын прославил Отца. Но если бы Сын только умер и не воскрес, то Он, без сомнения, не был прославлен Отцом и Отца бы не прославил. Теперь же, прославленный Отцом через воскресение, Он прославляет Отца через проповедь о воскресении Своем. Он произнес: Прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, как бы говоря: «Воскреси Меня, чтобы Ты обрел известность по всему миру через Меня».

Свою последнюю беседу с учениками Господь окончил молитвой: той же молитвой приготовил Себя к разлуке с ними и к последнему подвигу Своему.

О чем Он говорил в последний раз с учениками, то было и содержанием Его молитвы. Видя, что уже совершил Свое дело на земле, прославил Отца между человеками Своим учением и чудесами, Он просит теперь Отца Небесного о взятии Своем на небо и прославлении у Него. Цель такого желания не была своекорыстная; она заключалась а) в прославлении Того же Отца (в довершение Его стараний – прославить Отца) и б) в сообщении людям блаженной жизни в Боге. «Прославь Сына Твоего, да и Сын Твой, облекшись славой небесной, прославит Тебя. Даруй Ему, чтобы как Он получил от Тебя власть над всем человечеством, так мог даровать жизнь вечную всем, кого Ты дал Ему».

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 218 ++

«Закончив свою Прощальную беседу с учениками, Господь вознёс Молитву к отцу (гл. XVII), за которой установилось название “Первосвященнической». Толкователи часто сопоставляют Первосвященническую молитву Христову с той, которую Первосвященник Ветхого Завета возносил в День очищения, входя во Святое Святых. Ветхозаветный первосвященник молился за себя, за священников и левитов и за весь народ. Эти же три части толкователи старались усмотреть и в Первосвященнической молитве Христовой. В ст. 1-8 видели молитву Христову за Самого себя, в ст. 9-19 – Его молитву за учеников и в ст. 20-26 – за всю Церковь»¹. Однако в этой молитве содержится возможность и другого толкования. В своём комментарии на Евангелие от Иоанна Чарльз Барретт отмечает, что используемый в обращении к Отцу глагол «Посвящать»: «И за них Я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиною» (Ин. 17:19) – употреблялся в контексте жертвоприношения при описании подготовки как священников, так и жертвы, «Поэтому относится ко Христу в обоих значениях»². Таким образом, согласно четвёртому Евангелию, смерть на Кресте делает Иисуса Христа одновременно и Священником, и Жертвой³ (ср.: 1 Ин. 2:1-2).

Молитва о прославлении

Семнадцатая глава начинается словами: «Это изрек Иисус и, подняв глаза Свои к небу, сказал...». Далее следует молитвенное обращение к отцу, которое становится прямым продолжением Прощальной беседы и произносится тут же в присутствии учеников. Зная, что наступил «час» Его страданий, Иисус просит, чтобы все последующие события произошли в полном соответствии с замыслом Божиим и чтобы Ему ничто не помешало «до конца» (Ин. 13:1) исполнить волю Своего Отца: «Отче, прославь Твоего Сына, чтобы Сын прославил Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, чтобы всем, кого даровал Ты Ему, дал Он жизнь вечную». Слово «власть» связано по смыслу с глаголом «владеть», «обладать». Но власть Сына Божия состоит не в том, чтобы что-либо получать от людей (Он ни в чём не нуждается), а в том, чтобы те, кого дает Ему Отец. получили от Него жизнь. Назначение Его смерти – в даровании людям жизни.

ИЖЕ ВО СВЯТЫХ ОТЦА НАШЕГО АФАНАСИЯ СВИДЕТЕЛЬСТВА ИЗ ПИСАНИЯ ОБ ОБЩНОСТИ ПО ПРИРОДЕ ОТЦА, СЫНА И СВЯТОГО ДУХА СЛЕДУЮЩЕЙ ИЗ ПРИЗНАНИЯ ИХ ПОДОБИЯ И ОБЛАДАНИЯ ЕДИНЫМ ДЕЙСТВИЕМ, ХОТЯ ЭТО И ТРУДНОПРЕДСТАВЛЯЕМО ДЛЯ УМОЗРЕНИЯ

11.    О том, что Троица от Самой Себя прославляется
Сын прославляет Отца, ибо говорит: Я прославил имя Твое на земле (Ин. 17:4), Отец же Сыну говорит в Евангелии: И прославил и еще прославлю (Ин. 12:28). А о том, что прославляется Сын Отцом, а Отец — Сыном, Он говорит в Евангелии: Отче! прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя (Ин. 17:1). Дух же Сына прославляет, ибо Он говорит об Утешителе: Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам (Ин. 16:14). Сын же Духа прославляет, говоря: всякий грех простится, а хула на Духа Святого не простится (Мф. 12:31) из-за общности с Отцом и Сыном; и в этом: никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым (1 Кор. 12:3).

Первосвященническая молитва И. Христа так называется потому, что в вей Господь, как истинный первосвященник, имеющий скоро и душу Свою положить за людей, возсылает молитвы к Богу Отцу за Своих учеников и за всю будущую Свою церковь. Она может быть разделена на три части: в первой (1—5) Господь говорит о Себе и о Своем отношении к Отцу и к людям вообще; во второй Он молится за учеников: а) о том, чтобы Бог сохранил их во имени Своем (10—11), б) чтобы Он сохранил их от зла мира (12—16) и в) чтобы Он освятил их истиною Своею (17 — 19); в третьей Он молится, чтобы все верующие так же были едино в любви, как един Бог Отец и Бог Сын, и получили участие во славе И. Христа Своего Искупителя (20—26).

Судя по 18, 1, нужно думать, что, кончивши прощальную беседу с учениками, И. Христос подошел к потоку Кедронскому. Этот поток был границею, за которой должны были последовать искупительныя страдания Господа; перейти эту границу значило для Него—предать Себя в руки врагов. И вот Христос этот момент созерцает как начало Своих искупительных страданий и смерти и Своего прославления чрез воскресение и вознесение на небо. Поэтому в молитве Своей Он созерцает дело Свое уже оконченным, совершившимся.

Ст. 1—5. Спаситель начинает молитвою о Своем прославлении, для котораго теперь настал час, предопределенный в совете Божием: Отче! прииде час прослави Сына Твоего. Он умоляет Отца тем, что с прославлением Сына соединено прославление и Отца: да и Сын Твой прославит Тя. Прославление Отца и Сына совершится через то, что Сын исполнит ту конечную цель, для которой Он пришел на землю, когда именно Он, воскресши из мертвых и соделавшись начальником жизни, дарует вечную жизнь всему, что дал Ему Бог Отец (ср. 6:37. 39. 44). Вечная жизнь людей состоит в том, что они, приобщившись во Христе и чрез Христа божественной жизни, таким образом начинают вполне истинную религиозную жизнь, в истинном (αληθηνος) боговедении и богопочитании. Исповедуя потом пред Отцом, что Он совершил все то, что должен был совершить на земле, как искупитель мира, И. Христос высказывает, что ныне наступило время Его прославления чрез вознесение к наслаждению божественною славой, принадлежащею от вечности Ему, как Сыну Божию, о чем Он и умоляет Отца.

Произнося вслух торжественное моление к Отцу, Господь наш Иисус Христос «являл делом, что возлюбив своих сущих в мире, до конца возлюбил их», говоря словами Евангелиста (Ин. 13:1). В эту минуту, предшествующую началу страданий, на берегу по всей вероятности (ср. Ин. 18:1) потока Кедронского Господь явил любовь Свою к ученикам, приобщив их к молению, воссылаемому Богочеловеком ко Отцу. Сия молитва, сие глаголание Второй Ипостаси Святой Троицы во плоти к Богу Отцу, есть, как указывает Златоуст Бесед. 80 на Ин. 425–426 стр., 2 части; и см. Бесед. 83, стр. 461., поучение для учеников, ободрение их. Он и самое моление Господа называет беседой со Отцом. В беседе сей Господь открывает пред учениками тайны Божественной мудрости и укрепляет их знанием сих тайн, для того, чтобы они могли перенести грядущий ужас, имеющий напасть на них. В молении Господа к Богу Отцу раскрываются прославление Сына и Отца чрез Сына, власть Сына над всякою плотью, дарование чрез Сына жизни вечной, ибо сия жизнь вся заключается в познании Бога Ст. 1–3. Еще же в сем торжественном молении, которое мы осмелимся уподобить совету Божию при творении ,,Сотворим“, глаголет Бог в таинственном речении Быт. 1:26; и „сойдем“ в Быт. 11:7 (Ср. примечания в св. летописи)., начертается создание и жизнь церкви Христовой на земли Вся глава до конца о Христовой Церкви., этого нового общества, состоящего из людей новых, живущих новою жизнью и стремящихся к целям неведомым людям и обществам предшествующим. В сем обществе жизнь и силы и мудрость дарованы Богом; от человека же требовалось одного, доброй воли его; сия воля, направленная к Богу, делала его верующим, а верующий, отдавая себя Богу, воспринимается в общение с Вседержителем, к коему возносит Богочеловек еще на земле учеников своих, приобщая их к сему торжественному молению.

Св. Евангелист Иоанн, как мы видели и выше, сообщает христианам лишь те подробности, о которых не говорили первые три Евангелиста. Умалчивая о последнем молении в саду Гефсиманском Мф. 26:36–47; Мк. 14:32–43; Лк. 22:41–47, которые связуются с Ин. 18:1–3., известном уже всем христианам конца первого века по Рождестве Христовом, он восполняет время, предшествующее сему молению, той молитвой или беседой с Отцом, которая, как мы выше говорили, в предвечном Совете Бога во Святой Троице покланяемого, творила новую жизнь, новую церковь, нового человека.

Другое значение имела священная молитва Богочеловека в саду Гефсиманском: там Он был человек прискорбный и ужасающийся смерти и предающий Себя, потому что Он был Бог любвеобильный. «Когда Господь глаголал: Отче, аще возможно, да мимо идет чаша сия; обаче не яко же Аз хощу, но яко же Ты, то для нас раскрывается сим две воли, человеческая, свойственная плоти, и Божия, свойственная Богу» Афанасий Велик. о воплощении Бога Слова, ч. 3, стр. 310..

Сия глагола Иисус, и возведе очи свои на небо, и рече: Отче прииде час: прослави Сына твоего, да и Сын твой прославит тя.

Прииде час! Настало время, Божественною премудростью определенное, совершения великой жертвы страдания и смерти Богочеловека. Настало время, когда Создатель, облекшись в плоть и душу человека, соизволил ради спасения человека вкусить в этой плоти и душе все ужаснейшие плотские и душевные муки, которым может только быть подвержен человек со всеми теми чувствованиями человеческими, которые сопровождают духовное и плотское Я человека, отдающего жизнь свою за других, и во имя истины, с тою разницею, что Богочеловек отдавал Себя за всех, за целый мир, за все поколения всех веков, и за истину Божию абсолютную. Но Он есть начальник страданий за истину, как Он есть «Начальник Жизни» Выраж. св. Петра Деян. 3:15. Другими словами все высшие чувствования мучеников и страдальцев за Христа, со всеми плотскими мучениями и душевными скорбями от поруганий и оскорблений, были подъяты на Себя Христом Иисусом, Который понес на Себе все бремя страданий могущих пасть на человека, как жертву пред Божественной справедливостью за грех, от коего Он, безгрешный, был чист.

Этот страшный час предания на муку, Господь во плоти называет и часом прославления Сына Божия, ибо, как Богу, Ему открыты были все будущие века. Он, как Бог, знает и славу, которая увенчает Его страдания и счастье души человеческой в грядущих поколениях, купленное и страданием и смертью и воскресением Его. Слава сия общая Отцу и Сыну и Духу Святому, ибо Един Бог милосердия и любви и воспринимающий жертву и приносящий ее и дающий дары Духа Святого верующим во имя Господа Иисуса Христа.

Молитва Иисуса

Сказав последние прощальные наставления тем, которые должны нести в мир Его учение, Иисус, готовый идти на Крест, оканчивает Свое земное поприще торжественной молитвой, не стесняясь присутствием при этом Апостолов.

Эта молитва, кроме просьбы поддержать и освятить Апостолов и всех, которые уверуют по слову их, содержит в себе как бы краткий обзор исполнения Иисусом того поручения, какое дано было Ему пославшим Его Отцом. Слова этой молитвы изображают душевное состояние Божественного Страдальца так понятно для всякого, знакомого с жизнью Его, что всякие комментарии к ней представляются излишними. Ни с какими молитвами нашими ее нельзя сравнивать, ибо никто из грешных людей никогда не может испытывать того, чем полна была душа Богочеловека, отдававшего Свою человеческую жизнь за чужие грехи, за грехи всего мира. Преклонимся же перед величием и святостью этой жертвы и оставим всякое дерзновение передавать читателям иными словами содержание этой молитвы. Будем читать ее теми словами, какие записаны Евангелистом, писавшим не только по памяти, но и по вдохновению Духа Святого.

Евангелист торжественно вводит в молитву Господа Иисуса словами: Во время оно возведе Иисус очи Свои на небо, и рече (1 ст.).

Видно, молитва эта произвела глубочайшее впечатление на душу ученика Любви.

Во время оно.

Эту молитву Господь произнес среди последней беседы Своей с учениками, по совершении тайной вечери, пред молитвенным подвигом в саду Гефсиманском.

Возведе очи Свои на небо.

Из этих слов видно, что это была именно молитва, так как возведение очей служит внешним выражением молитвеннаго настроения.

О чем же молился Господь?

Отче, прииде час: прослави Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тя. (1 ст.)

Прииде час! Настало время, Божественною мудростью определенное, совершения великой жертвы страдания и смерти Богочеловека. Настало время, когда Создатель, облекшись в плоть и душу человека, соизволил ради спасения человека вкусить в этой плоти и душе все ужаснейшия плотския и душевныя муки, которым может только быть подвержен человек со всеми теми чувствованиями человеческими, которыя сопровождают духовное и плотское естество человека, отдающаго жизнь свою за других.

Этот страшный час предания на муку Господь во плоти называет и часом прославления Сына Божия, ибо, как Богу, Ему открыты были все будущие века. Он, как Бог, знает и славу, которая увенчает Его страдания, и счастие души человеческой в грядущих поколениях, купленное и страданием, и смертью, и воскресением Его. Слава сия общая Отцу и Сыну и Духу Святому, ибо Един Бог милосердия и любви и воспринимающий жертву, и приносящий ее, и дающий дары Духа Святаго верующим во имя Господа Иисуса Христа.

Крест - вершина жизни Иисуса. Крест - Его слава и слава в вечности. «Пришел час» - то же в Ин. 12:23: «Иисус же сказал им в ответ: пришел час прославиться Сыну Человеческому».

Что имел в виду Иисус?

1. Чисто человеческий аспект.

В смерти многие показывают свое истинное место среди людей. Многие после смерти (и только тогда) прославляются: «Теперь он бессмертен».

В смерти человек может стать не просто жертвой, но мучеником, то есть свидетелем своей правоты.

Так было с Иисусом. Сотник у креста воскликнул: «Воистину он был Сын Божий» (то есть герой-полубог) Мф. 27:54.

Часто, когда жизнь не может привлечь, привлекает величие и тайна смерти. Это сила притяжения огромна.

2. Богословский ответ.

Крест - завершение Его служения. Он завершил порученное Ему дело. Откровение любви Божьей. Если бы Он не пошел на крест, то получилось бы, что любовь Божья не идет далее определенной границы. Но Иисус показал, что любовь Божья безгранична. Бог берет на себя самоотречение ради людей (природа человека: с волей и страданиями ипостазирована (воспринята) в личность второго Лица Троицы).

Слава - окончание великого труда, порученного Богом - откровение любви.

3. Второй богословский ответ.

Как крест прославлял Бога? Бога можно прославить не песнями и воплями, только послушанием Ему. Дитя чтит родителей послушанием. Гражданин страну - уважением к законам. Иисус доказал славу и честь Отцу. Он мог бы не идти на крест, но такова была воля Бога.

4. Но... Иисус молился Богу, чтобы Он прославил себя и Его. Крест не был концом. Воскресение - доказательство того, что хотя люди могут творить самое ужасное зло, Иисус все равно восторжествует: залог победы жизни и святости.

Люди думают о Сыне Божьем в аспекте креста. Это (крест) они делают Ему (и нам).

Бог думает о своем Сыне в аспекте воскресения. Это (воскресение) Он делает Ему (и нам).

Бог сильнее людей. Крест преображен в Престол славы и блаженства.

5. «Прославь Меня той славой, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира». Он вышел из славы, совершил подвиг и вратами креста вернулся в славу - к Богу.

В этом отрывке еще есть определение вечной жизни.

Слова «век», «вечный» (греч. - αιώνιος) означают не бесконечную длительность (тоска), но некоторое качество. Это жизнь над ограниченностью с ее понятиями места и времени. Таким качеством обладает только Бог. То есть это жизнь божественная.

Обрести эту жизнь — значит уже сейчас почувствовать (познать) ее великолепие, радость, мир и святость.

Через познание Бога. Ведение, видение. Сейчас мы не видим (не ведаем).

1. Конечно, в слове γνώσις есть элемент познания разумом. Это меняет жизнь.

Язычники. Страх перед мириадами богов. Облегчение, когда узнают, что Бог - один, а еще большее, когда узнают, что Он добр.

«Чтущие Бога» —> из них - христиане.

2. «Познать» - глубже. Это интимное соединение (муж и жена). Это единение сердца, разума, внутреннего человека (внешнее единение - лишь чувственное подтверждение). Половой акт - не начало. Если начало, то это ложное единение.

Иисус открыл, что Бог - не далекое недосягаемое существо, а близкое любящее существо, познаваемое в любви к ближнему.

Не то, чтобы ближний был Богом. Но в нем - Бог; и Бога, не видя как Бога, мы познаем в любви (Иисус! Через Него!).

То есть наша земная любовь соединяет нас с Богом и вводит в вечную жизнь, дает ощущение блаженства.

Прощальная беседа с учениками завершается молитвой, которую Иисус произнес в их присутствии. В христианской традиции эта молитва часто именуется «первосвященнической», по-видимому, под влиянием богословия Послания к Евреям, где Иисус представлен как Тот, Кто «должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвященником пред Богом, для умилостивления за грехи народа» (Евр. 2:17). Называя Иисуса «Первосвященником великим, прошедшим небеса» (Евр. 4:14), автор Послания пишет: «Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за Свое благоговение» (Евр. 5:7). По словам Кирилла Александрийского, Сын Божий «ходатайствует опять как человек, Примиритель и Посредник Бога и человеков (1 Тим. 2:5), и как истинно великий и всесвятой Первосвященник наш Своими молитвами умилостивляет Своего Родителя, Самого Себя священнодействуя за нас. Ведь Сам Он есть Жертва и Сам – Священник, Сам – Посредник, Сам – всенепорочное приношение, Агнец истинный, «берущий грех мира» (Ин. 1:29).

Иисус находился в постоянном молитвенном общении со Своим Отцом. Это явствует из упоминаний синоптиков о том, как Он восходил на гору, чтобы помолиться (Мф. 14:23;Мк. 6:46); уходил для молитвы в пустынные места (Лк. 5:16); воссылал Богу благодарение (Мф. 26:27;Мк. 14:23;Лк. 22:17); возводил взор на небо (Мф. 14:19;Мк. 6:41; 7:34 Лк. 9:16). Иоанн приводит два случая, когда Иисус обращается к Отцу с молитвой: перед воскрешением Лазаря (Ин. 11:41) и во время беседы с иудеями (Ин. 13:28). Во втором случае ответом на молитву Иисуса становится голос Бога Отца, который слышат многие присутствующие. Все три синоптика приводят слова молитвы Иисуса в Гефсиманском саду (Мф. 26:39, 42;Мк. 14:36;Лк. 22:42), а Матфей и Марк – Его молитвенный вопль на кресте (Мф. 27:46;Мк. 15:34). Наконец, произнесенные Им в последние минуты перед смертью слова, согласно Луке, были обращены к Отцу (Лк. 23:46).

Молитва, которую Иисус вознес Отцу в завершение Своей прощальной беседы с учениками – самая продолжительная из всех, донесенных до нас Евангелистами: она занимает целую главу в четвертом Евангелии. Эта молитва справедливо считается кульминацией Евангелия от Иоанна, поскольку в ней мы видим Иисуса, Который уже выходит за пределы времени и переступает порог вечности, возвращаясь из земного бытия в славу, извечно присущую Ему как Сыну Божию.

Хотя молитва совершается в присутствии учеников, она представляет собой личную встречу между Сыном, завершающим Свою миссию на земле, и Отцом, пославшим Его с этой миссией. Ученики не участвуют в беседе: они – лишь свидетели и невольные слушатели того, что происходит между Отцом и Сыном. Беседа выражает ту особую близость между Ними, которая не имеет аналогов в человеческих взаимоотношениях.

В то же время, Иисус не случайно молится в присутствии учеников. Когда Он захочет помолиться наедине, Он отойдет от них на расстояние брошенного камня (Лк. 22:41), но сейчас Он не делает этого, потому что молится не только о Себе, но и о них. И он хочет, чтобы они знали, о чем Он молится и чего просит для них у Отца. Он хочет, чтобы то нерасторжимое и сверхчеловеческое единство, которое присуще Отцу и Сыну по природе, по благодати передалось также Его ученикам.

В молитве много повторяющихся слов и выражений. Обращение «Отче» (Πάτερ) повторяется 6 раз, существительное «мир» (κόσμος) – 18 раз, глагол «дать» (δίδωμι) – 12 раз, термин «слава» (δόξα) вместе с однокоренными глаголами «прославить» и «прославиться» – 8 раз, числительное среднего рода «едино» (ἕν) – 5 раз, существительное «любовь» (ἀγάπη) вместе с глаголом «любить» – 5 раз, словосочетания «имя Твое» и «жизнь вечная» – 4 и 2 раза соответственно.

Один этот список повторяющихся слов и словосочетаний (который можно продолжить) показывает, что молитва, во-первых, обладает внутренним единством, во-вторых, тематически связана со многими ранее звучавшими речами Иисуса.

Бросается в глаза сходство многих выражений молитвы с формулировками из беседы с иудеями на празднике обновления: «Я и Отец – одно» (Ин. 10:30); «…Которого Отец освятил и послал в мир» (Ин. 10:36); «Отец во Мне и Я в Нем» (Ин. 10:38). Некоторые выражения по содержанию близки к молитве «Отче наш»: обращение к Богу как Отцу, упоминание об имени Божием, прошение об избавлении от зла.

Молитву можно весьма условно разделить на три части. В первой доминирует тема славы: Иисус просит Отца прославить Сына той славой, которую Он имел у Отца прежде бытия мира (Ин. 17:1–5). Вторая часть – молитва об учениках: Иисус просит Отца соблюсти их в единстве, освятить их истиной, сохранить от зла (Ин. 17:6–19). Наконец, в третьей части Иисус молится о тех, кто уверует по слову учеников, то есть обо всех будущих поколениях Своих последователей (Ин. 17:20–26).

Евангелист не говорит, где была произнесена молитва – в комнате, где совершалась Тайная вечеря, или уже на пути к Гефсиманскому саду. Возможен и тот, и другой варианты. Первый подкрепляется тем, что лишь после окончания молитвы «Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошел Сам и ученики Его» (Ин. 18:1). Второй вариант основывается на предположении, что та часть беседы с учениками, которая следует за словами «Встаньте, пойдем отсюда» (Ин. 14:31), была произнесена на пути в Гефсиманский сад.

Лейтмотивом прощальной беседы Иисуса с учениками была мысль о Его восхождении к Отцу. Это восхождение, отмечает современный богослов, не может быть сведено к какому-либо конкретному событию, происшедшему во времени и пространстве, будь то смерть Иисуса на кресте, Его воскресение или Его вознесение на небеса. Восхождение Сына к Отцу начинается после того, как от беседы с учениками Он обращается к беседе с Отцом.

Начало молитвы созвучно словам, которые Иисус обратил к Отцу, когда душа Его возмутилась при мысли о предстоящем «часе» страданий и смерти: «Отче! прославь имя Твое» (Ин. 12:27–28). Оно также напоминает о первых словах беседы с учениками: «Ныне прославился Сын Человеческий» (Ин. 13:31).

Как мы помним, термин «слава» в языке Иисуса и Евангелиста Иоанна обладал богатым богословским смыслом. «Славой» Евангелист называет то, что присуще Иисусу как Единородному Сыну Божию и что было явлено людям в Его пришествии в мир, Его земном служении (Ин. 1:14) и Его страданиях (Ин. 12:41). Первое чудо – претворение воды в вино в Кане Галилейской – интерпретируется как явление славы Иисуса (Ин. 2:11). Сам Иисус говорит о том, что не принимает славы от человеков (Ин. 5:41) и ищет славы не Себе, а Пославшему Его (Ин. 7:18). Он не славит Себя – Его прославляет Отец (Ин. 7:54). Своих противников Иисус обвиняет в том, что не ищут славы, которая от единого Бога (Ин. 5:44), ибо «возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию» (Ин. 12:43).

В молитве после Тайной вечери Иисус просит Отца прославить Его той славой, Которой Он изначально обладает как Единородный Сын Божий. Но разве Он потерял эту славу, став человеком? Разве Отец отнял ее у Него? Богословский смысл молитвы заключается в том, что раньше, до воплощения, Сын Божий обладал этой славой только Сам, и обладал ею по Своей божественной природе. Теперь Он хочет, чтобы эта слава была явлена и в Его человеческом естестве. Для чего это необходимо? Чтобы Он мог через Свое человеческое естество поделиться этой славой с учениками, передать ее им, ввести их в нее.

Иисус прославил Отца среди людей и хочет теперь, чтобы среди людей же Отец прославил Его. Благодаря этому люди смогут познать Отца как «единого истинного Бога» и посланного Им Сына как Мессию-Христа. Отец дал Ему власть «над всякой плотью», и теперь Он хочет всему, что дал Ему Отец, передать жизнь вечную, наполнить мир Своим присутствием и знанием об истинном Боге.

Жизнь вечная проистекает от познания Бога. В прологе Евангелия от Иоанна мы читали о том, что Свет истинный «в мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал» (Ин. 1:14). Иисус говорил иудеям: «Вы не знаете ни Меня, ни Отца Моего» (Ин. 8:19). Он предлагал им путь к познанию истины – через пребывание в Его слове (Ин. 8:31–32). Но они отказались от этого пути. Сейчас Иисус молится о том, чтобы, несмотря на сопротивление, которое встретила Его проповедь, плоды Его пребывания на земле распространились на всякую плоть.

Слова «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» некоторые толкователи воспринимают как авторский текст Евангелиста, вставленный в молитву Иисуса в качестве пояснительно «комментария в скобках». Считают, что было бы странно, если бы Иисус, говоря о Себе в третьем лице, называл Себя «Иисусом Христом».

Сам текст Евангелия, однако, не дает оснований для такого предположения, поскольку фраза обращена к Отцу и является частью молитвы. Более того, она – отнюдь не «комментарий в скобках». В нескольких словах она суммирует все учение Иисуса, отраженное на страницах Евангелий:

Все богатство христианского Откровения, вся глубина Новозаветной Истины здесь сконцентрированы в нескольких словах. В чем смысл жизни и тайна бытия? Судьба каждого человека зависит от того, как отвечает он на эти вопросы. И от того, насколько верны или ошибочны ответы, зависит само существование личности… Словами Первосвященнической молитвы Господь утверждает, что смысл бытия – в вечной жизни. Приняв эту истину, каждый человек должен в соответствии с нею определить цель своего земного существования. Такой целью не может стать нечто преходящее и необязательное. Подлинной целью человеческого бытия должно быть то, что открывает жизнь вечную… В этих немногих словах заключена вся полнота Нового Завета, весь смысл истинно религиозного взгляда на жизнь. Жизнь вечна, она не исчерпывается временным земным бытием. Чтобы войти в эту жизнь, нужно знать Бога. А Бога узнать невозможно иначе, как через посланного Им Иисуса Христа. Через общение с Богом во Христе мы входим в жизнь вечную, достигаем подлинной и конечной цели бытия.

Выражение «всякая плоть» имеет библейские корни. Будучи типичным семитизмом, в еврейском языке оно обозначает весь род человеческий, иногда вместе со всем животным миром. В Книге Бытия рассказывается о том, как «всякая плоть извратила путь свой на земле» (Быт. 6:12): здесь выражение «всякая плоть» относится к людям. Далее, в рассказе о потопе, то же выражение включает в себя людей и животных (Быт. 6:13, 19; 7:15, 16; 8:17, 21–22). После того, как земля обновилась водами потопа, Бог обещает Ною и его потомству: «Поставляю завет Мой с вами, что не будет более истреблена всякая плоть водами потопа» (Быт. 9:11).

Бог является источником жизни для всякой плоти: «Если бы Он… взял к Себе дух ее и дыхание ее, вдруг погибла бы всякая плоть, и человек возвратился бы в прах» (Иов. 34:14–15). Бог слышит молитву, к Нему прибегает всякая плоть (Пс. 64:3). Псалмопевец молится о том, чтобы всякая плоть восхваляла святое имя Божие во веки (Пс. 144:21). А пророк Исаия предсказывает день, когда «явится слава Господня, и узрит всякая плоть спасение Божие» (Ис. 40:5). Этот день наступил, когда Бог послал в мир Своего Единородного Сына, Которому «дал власть над всякой плотью». В Его лице слава Господня была явлена, и всякая плоть узрела спасение.

Некоторые комментаторы видят в выражении «всякая плоть» указание на то, что объектом церковной проповеди станут не только иудеи, но и язычники. Об этом говорит Иоанн Златоуст, который в первых стихах молитвы видит подтверждение добровольного характера искупительной смерти Иисуса на кресте:

Снова показывает нам, что Он не против воли идет на крест. Иначе как бы Он стал молиться о том, чтобы это сбылось, и называет крест славою не для самого только Распинаемого, но и для Отца? Так действительно и было: не Сын только прославился, но и Отец. До креста даже и иудеи не знали Его… а после креста прибежала (к Нему) вся вселенная… Этим показывает, что дело проповеди не ограничится одними иудеями, но прострется на всю вселенную, и полагает начало призванию язычников…

 После этих слов, как повествует св. Иоанн, Иисус остановился, может быть, на одном из холмов Елеона, возвел очи Свои к небу и начал молитвенную беседу с Отцом.

 О последней молитве Иисусовой (Ин. 17) дерзновенно и говорить языком человеческим: так она всеобъемлюща, величественна, Божественна! После нее, вероятно, и Филипп не сказал бы: Господи, покажи нам Отца! Ибо в ней для верующего виден Отец более, нежели в целом мире. Здесь-то надлежало Петру сказать: Го споди, глаголы живота вечного имаши (Ин. 6:68)! Это молитва Великого Первосвященника по чину Мельхиседекову перед входом Его во Святая Святых. Кто прочитал ее со вниманием хотя бы один раз, у того она останется в сердце на всю жизнь; а кто одушевился духом ее, тот не может не принадлежать навсегда Иисусу.

Окончив прощальную беседу с Своими учениками, И. Христос произнес особую молитву к Вигу Отцу (17 гл). Эту молитву называют первосвященническою, потому что И. Христос молится в ней за Себя (ст. 1—5), за Своих учеников (ст. 6 — 19) и за Свою Церковь (ст. 20 — 26), и посвящает Самого Себя на жертвенную смерть Обязанность же первосвященника состояла в принесении молитв к Богу и жертвоприношении. Господь произнес эту молитву вслух учеников — для возвышения и утешения их. Мысли в этой молитве так просты и ясны, что без труда могут быть понимаемы; но, при всей своей ясности, оне так глубоки, что всякая попытка исчерпать их напрасна. Эта молитва безспорно — самое возвышенное из всего, что передают евангелисты из жизни Спасителя (Рук. для сел паст. 1868 г.)

Сия глагола, по-русски, после сих слов, Иисус и пр., это — после окончания прощальной беседы Господа с учениками, которую Он начал в пасхальной горнице (Ин. 13:31) и окончил при входе в сад Гефсиманский (Ин. 18:1). Оставалось уже очень мало времени до взятия Его и осуждения врагами, и Он это малое время употребляет на молитву к Отцу Своему Небесному. Возвел (возведе) очи Свои на небо. Это—выражение устремления ума и сердца к Богу на молитве. Господь так не раз поступал (Ин. 11:41. Мф. 14:19). Этим Он учит и нас выражать свою молитву и телесными знаками. Можно ли после сего отвергать внешние знаки при молитве, как делают иные? Отче! пришел (прииде) час: прославь Сына Своего. Такими словами Господь начал Свою первосвященническую молитву Пришел час, т. е. час страдания и смерти, как время перехода Господа к Ею небесной славе (Ин. 12:27). Прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя. Здесь под прославлением Христовым разумеется окончание великаго дела искупления рода человеческаго, Его возведение в небесную славу Отца (ст. 5); под прославлением Бога Отца — открытие Его славы чрез учреждение и распространение новаго царства Божия Церкви христианской на земле (2). Эта общая мысль раскрывается далее (2—5 ст.) в более частных чертах.

Закончив свою Прощальную беседу с учениками, Господь вознес молитву к Отцу (гл. XVII). Это молитва, за которой установилось название Первосвященнической молитвы, представляет собою прямое продолжение Прощальной беседы и в богослужебном употреблении составляет с нею одно евангельское чтение: первое в последовании Страстей Христовых.

Вопрос о ее делении. Толкователи часто сопоставляют Первосвященническую молитву Христову с той, которую Первосвященник Ветхого Завета возносил в день Очищения, входя в Святое Святых¹, ветхозаветный Первосвященник молился за себя, за священников и левитов и за весь народ. Эти же три части толкователи старались усмотреть и в Первосвященнической молитве Христовой. В ст. 1–8 видели молитву Христову за Самого Себя, в ст. 9–19 – Его молитву за учеников и в ст. 20–26 – за всю Церковь. Деление это должно быть признано условным. Анализ молитвы покажет нам, что она от начала и до конца сосредоточена на учениках.

XVII. 1–3

Молитва начинается со свидетельства Христова о наступлении часа (ст. 1), того часа, который, как час Его Страстей, а в Иоанновской терминологии, час Его Славы, неизменно стоял пред Ним как последняя цель Его земного пути. Перфектная форма έλή–λυθεν показывает, что этот час отныне стал действительностью. Иисус молит Отца о явлении Славы: «Отче, ...прославь Твоего Сына, чтобы Сын... прославил Тебя» (Ин. 17:1b). Эта молитва о взаимном прославлении Отца и Сына возвращает мысль читателя к первым словам Прощальной беседы (ср. XIII. 31), которая тоже начинается, и в том же порядке, со взаимного прославления Сына Человеческого и Бога, с тем только существенным различием, что от созерцания вне времени в Прощальной беседе Господь переходит теперь к молитве, которая мыслится во времени, еще точнее – в историческом времени. И вне времени аорист уступает место повелительному наклонению, которое по самому своему смыслу относится к будущему. Молитвенно взывая к Отцу, Иисус посвящает Себя на Страсти и Славу. Совпадение идет еще дальше. В Прощальной беседе прославлением Бога Сыном Человеческим – в той же аористной форме – обусловлено прославление Сына Человеческого Богом (XIII. 32), в форме уже не аориста, а будущего времени, которое было нами истолковано как второе явление Славы в ниспослании Святого Духа. Это толкование было нами проведено на всем протяжении Прощальной беседы. В Первосвященнической молитве взаимное прославление Отца и Сына в Страстях Сына должно привести Сына к дарованию жизни вечной ученикам. При этом жизнь вечная мыслится как познание Бога и Христа, выраженное через глагол γννώσκω и предполагающее единение познающего с Познаваемым (Ин. 17:3). И чередование прошений молитвы даровать жизнь ученикам занимает то же место, какое в Прощальной беседе принадлежит второму явлению Славы, истолкованному нами в смысле ниспослания Духа. Делом Духа будет дарование жизни и богопознания. Как уже было сказано, с первых же слов молитвы, мысль Иисуса сосредоточена на учениках.

Со времен Кирилла Александрийского последняя молитва Иисуса, завершающая Его служение на земле, в которой Он посвящает Своих учеников Отцу и молится об их успешной миссии и о единстве Церкви, получила название Первосвященнической молитвы. Она похожа на прощальное изъявление воли и завещание, которые часто встречались как в библейской, так и в гностической литературе.

– После этих слов Иисус поднял глаза к небу и сказал – Это традиционная молитвенная поза (ср. 11:41). Отец! – Вероятно, как и в Евангелиях Марка и Луки, обращение Отец отражает арамейское «Абба». Этим словом дети в семье называли отца, это было теплое, интимное слово. Вероятно, Иисус всегда так обращался к Богу и учил Своих учеников называть Бога так же (ср. Рим. 8:15; Гал. 4:6). Пока что не найдено убедительных примеров, чтобы кто-нибудь из соотечественников Иисуса рискнул назвать Небесного Отца этим именем. Обращение «Отец» есть как в Молитве Господней у Луки (Лк. 11:2), так и в Гефсиманской молитве (Мф. 26:42; Мк. 14:36; Лк. 22:42). Поэтому, возможно, в молитве в версии Иоанна переплелись мотивы обеих синоптических молитв (ср., например, ст. 15). Час настал – См. коммент. на. 2:4; 12:23. Именно через «этот час» Сын возвратится к Отцу. Прославь Сына Своего, чтобы Сын прославил Тебя – Иисус просил о Своем прославлении, потому что, во-первых, это согласуется с волей Отца (12:28), а во-вторых, в прошении нет эгоистических целей, ведь его результатом будет прославление Отца. «У славы есть два аспекта: она есть зримое проявление величия через могущественные деяния»¹.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 386-387++

В заключение прощальной беседы с апостолами Господь Иисус Христос предсказал им победу над неверующим и озлобленным миром. Но вместе с тем Он не скрыл от них, что им предстоит тяжелая борьба с царством тьмы и злобы. В пред ведении этой борьбы Христос в присутствии апостолов, дабы ободрить их и укрепить их веру, возносит горячую молитву к Богу Отцу. С глубокой христианской древности называют эту молитву первосвященнической, потому что в ней Христос, как первосвященник, молится за Себя (ст. 1–5), за Своих учеников (ст. 6-19) и за Свою Церковь (ст. 20–26) и посвящает Самого Себя на искупительную (жертвенную) смерть. В молитве о Себе Христос испрашивает Божественного прославления, как естественного завершения спасительного служения Своего на земле и для торжества истинной веры, ведущей к жизни вечной. О малом стаде Своем – апостолах, которых посылает Он на борьбу в мир, Христос молится, чтобы Отец Небесный охранил их веру от всяких искушений и колебаний, чтобы освятил их истиной Своей и удостоил их, по совершении земного подвига, блаженства в Царстве Небесном в единении с Ним, Христом. О всех верующих, привлеченных проповедью апостолов в Церковь Христову, Он молится, чтобы они пребывали в постоянном единении как друг с другом, связанные взаимной самоотверженной любовью, так и с Ним и с пославшим Его Отцом: Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (ст. 21, ср. 22–23). Первосвященническая молитва Христа Спасителя, в художественном изложении изображающая сущность искупительного служения Его миру, возвышенна по чувству и глубока по мыслям, но вместе с тем в высшей степени проста и ясна для усвоения верующей душой.

Отче! Любимое обращение Иисуса к Первому Лицу Троицы; встречается в этом Евангелии 109 раз. В этой молитве оно употребляется шесть раз, четыре раза самостоятельно и по одному разу с прилагательными Святый и Праведный.

пришел час. Ср. с Ин. 2:4.

прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя. Тема Божией славы, впервые прозвучавшая в Ин. 1:14, приобретает в этой молитве особо важное значение. Слава, воздаваемая любому из лиц Троицы, распространяется на всю Троицу; служение, совершенным образом исполненное Сыном в Его воплощении, приносит славу Божеству в целом. Сын прославляется в распятии, воскресении и восшествии на престол (см. ком. к Ин. 12:23; Ин. 13:31).

Окончив беседу с учениками, Господь возвел очи к небу и, как Первосвященник по чину Мелхиседекову, грядущий принести в жертву себя самого (Евр. 7:17, 27), произнес трогательную молитву отцу небесному. Ученики были уже предупреждены, что, по отшествии Учителя, настанет для них скорбное время бедствий и гонений со стороны врагов Евангелия. Оставляя их в мире как продолжателей своего дела и видя в них начатки своей святой Церкви, Спаситель в пламенной молитве передает их и всех верующих промыслительному попечению отца небесного. и при этом, с какой теплотой чувства, с какой глубокой искренностью вернейшего друга он говорит о своих отношениях к ним во все время, пока находился с ними! с каким величием Богочеловека изъясняется о деле, совершенном им на земле! с какою силою ходатайствует о преподании им высших духовных благ – единения между собою и с Богом, сохранения от зла, освящения истиною, приведения в вечное Царство свое! Пред концом своей земной жизни, в виду Голгофы и креста, сооружаемого руками врагов, Господь молился о своих учениках и о всех верующих, и эта молитва Его так всеобъемлюща, что простирается на все времена существования на земле Церкви Его, на верующих всех веков, прошедших и будущих, и всех стран и народов.

Величественные слова Спасителя, произнесенные в ночной тишине к отцу небесному, в присутствии учеников, окружавших своего Учителя, должны были напечатлеться в сердцах их неизгладимыми чертами и, по выражению святителя Иоанна Златоуста, послужить к большему утверждению и ободрению их. Применяя речь свою к мере понятий человеческих, Господь наш, второе лицо Пресвятой Троицы, все возводит к Первопричине и Первоисточнику – Отцу своему.

Отче, прииде час: прослави Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тя. По согласному толкованию святых отцов, Господь называет славою крест, потому что в искупительной смерти Спасителя на кресте яснейшим образом проявились свойства Божии – бесконечная премудрость и любовь к падшему человеку. Когда наступил этот час прославления, в который он предопределил пострадать за всех людей, то, по замечанию святителя Кирилла александрийского, «более не старался укрыться от ищущих Его», не уклонялся от козней и не исчезал из виду врагов, но сам шел навстречу и молил отца небесного о совершении Домостроительства спасения людей.  

Первосвященническая молитва (Ин. 17) является продолжением и завершением Прощальной беседы. Название Первосвященнической эта молитва получила в библеистике по двум причинам.

Первое, что отметим, эта молитва позволяет понять служение Христа как служение священническое. Основная функция ветхозаветного священства – принесение жертв. Христос – единственный, кто мог принести настоящую Жертву, которая исправила отношения между Богом и людьми (см.: Евр. 3:1; 4:14–15; 5:1–10; 7 и далее). Говоря в молитве о приносимой Им Жертве и ее значении, Спаситель открывает Себя как Великий Архиерей, утверждающий Новый Завет в Своей Крови. И этот завет вечный, как вечен Сам Сын Божий: «И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (Ин. 17:5).

В прошении о прославлении той же славой, которую Спаситель уже имел предвечно, подразумевается прославление Его человеческой природы, возведение ее в божественную славу посредством страданий, Смерти, Воскресения и, наконец, Вознесения.

Плодом искупительной жертвы Христовой будет дарование ученикам жизни вечной, то есть Царства Божия: «Прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную» (Ин. 17:1–2), познание верующими Бога : «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» ///(Ин. 17:3) – это познание отчасти возможно уже на земле, но совершенным оно будет только в жизни будущего века: «Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть|||» (1 Ин. 3:2), а также включение учеников в единство жизни Святой Троицы.

Первосвященническая молитва Господа Иисуса Христа¹

Иисус возвел очи Свои на небо — см. прим. к Ин. 11:41.

Отче! пришел час. Для Христа пришел час прославления, потому что наступил час смерти (ср. Ин. 12:23). Победа над смертью, диаволом и миром уже, можно сказать, одержана Христом настало время Сыну получить ту небесную славу, в какой Он пребывал до Своего воплощения (ср. Ин. 17:5).

Да и Сын Твой прославит Тебя. Христос и ранее прославлял Отца Своего (ср. Мф. 9:8), как и Отец прославлял Христа прежде (ср. Ин. 12:28). Но прославление Христом Бога Отца не доведено еще до совершенной полноты, пока Христос находится еще на земле, в ограничивающих полное проявление Его славы условиях существования. Только тогда, когда Он, уже с прославленною плотью Своею, снова воссядет на божественном престоле, и возможно будет полное раскрытие славы Его и Отца, которая состоит в привлечении ко Христу всех концов земли.