Евангелие от Иоанна 13 глава 6 стих

Омывая ноги ученикам, Господь подходит к Симону Петру, и тот говорит Ему: Господи! Ты умываешь ноги мне? . В самом деле, кто не испугался бы того, что ноги ему омывает Сын Божий? И вот хотя являлось великой дерзостью для слуги перечить Господу, для человека — Богу, все же Петр предпочел поступить таким образом, нежели снести то, чтобы ему ноги омыл Господь и Бог.

И нам не следует считать, что Петр единственный из всех страшился этого и отказывался от этого, в то время как другие спокойно и безмятежно допускали, чтобы в отношении их совершалось подобное. Разумеется, легче Col. 1788 было бы так понять те слова Евангелия, когда было сказано: и начал умывать ноги ученикам потирать полотенцем, которым был препоясан, а затем добавлено: подходит к Симону Петру , — будто бы некоторым Он уже омыл ноги, а после этого подошел к первому. Ведь кто не знает, что первым из апостолов был блаженнейший Петр? Но эго следует понимать не таким образом, что Он подошел к нему после других, но так, что с него Он и начал.

Так вот, когда Он начал омывать ноги ученикам, Он подошел к тому, с которого начал, то есть к Петру, и тогда Петр испугался того, чего испугался также каждый из тех учеников Его, и сказал: «ГосподиПы умываешь ноги мне?» Что значит «Ты»? Что значит «мне»? Это нужно скорее вообразить себе, нежели говорить об этом, чтобы то достойное, что душа воспринимает из этих слов, не уничтожил вдруг язык.

Видеть в таком положении Божественного Наставника для всех было странно, больно, не совместимо с тем чувством уважения и благоговения, с каким привыкли смотреть на Него. Однако при таком уважении никто не осмелился прекословить исполнению Его воли. Только пламенный, решительный Петр не мог подавить в себе этого волнения. И даже тогда, когда Господь после первого отрицания указал ему на то, что он еще не понимает значения этого действия, а уразумеет его после, еще не было побеждено его сопротивление.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 208++

 Ты вышел из купели. Что было потом? Ты выслушал чтение. Препоясанный епископ – хотя это совершают и пресвитеры, однако начало служения полагает первосвященник – препоясанный, как я сказал, первосвященник умыл тебе ноги. Что это за тайна? Ты ведь слышал, что Господь, когда умыл ноги другим ученикам, подошел к Петру, и Петр Ему сказал: Тебе ли умывать мои ноги? (Ин. 13:6). То есть: «Ты, Господь, умываешь ноги рабу? Ты, Непорочный, умываешь ноги мне? Ты, Создатель небес, умываешь ноги мне?». Ты находишь это и в другом месте. Он пришел к Иоанну и сказал Ему Иоанн: Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? (Мф. 3:14). Я – грешник, и Ты пришел к грешнику, как будто для того, чтобы омыть Свои грехи, Ты, Который греха не сотворил?» Узри всю правду, узри смирение, узри благодать, узри освящение! Если не умою тебе ног, – сказал Он, – не будешь иметь части со Мною.

Предположению, что умовение ног было пред вечерею, нисколько не препятствует выражение ев. Иоанна (2): δείπνου γενομενου¹, потому что это выражение само но себе может значить только: „когда вечеря уже была приготовлена». Поэтому дело можно представлять так: после того как вечеря уже началась и Иисус возлег за трапезою, Он однако не открыл самаго пасхальнаго торжества, по, по поводу спора учеников о первенстве, встал с вечери (ст. 4) и приступил к умовению ног ученикам. Если, далее, справедливо предположение, что упоминаемый ев. Лукою спор о первенстве учеников был для И. Христа поводом умыть им ноги, то мы здесь будем иметь такое различие между евв. Луки и Иоанна: первый имеет в виду передать лишь учение И. Христа о смирении и потому лишь кратко указывает на спор учеников о первенстве как на повод к этому учению, не раскрывая подробно, откуда начался этот спор, и не передавая об умовении ног; ев. Иоанн главное свое внимание обращает на то, что в умовении ног ученикам, кроме урока смирения, совершилось высшее проявление любви И. Христа к „Своим», имеющим остаться после Него в мире. Тогда как в среде Его учеников был враг-ученик, уже окончательно порешивший в сердце своем предать своего Господа, тогда как Он вполне сознавал Свое божественное полномочие и достоинство, Он, однако, желая научить учеников собственным примером Своим самоотверженной любви и смирению, принимает на себя должность раба, умывает ноги Своим ученикам, не исключая и Своего предателя, и тем являет Свою любовь к ним до конца (1—3).

Иоанн Златоуст Беседа 70 на Иоанна ч. 2, стр. 302., указывая на слова стиха 6-го: «прииде ко Симону Петру», догадывается, что прежде Петра Господь умыл уже ноги кого-то и думает, что не Иуда ли по наглости своей возлежал выше Петра, и что не ему ли может быть Господь умыл ноги ранее Петра. Это, по-видимому, очень древнее предположение.

Может быть отчасти и омовение ног надо разуметь в пророчестве Иез. 16:9, в словах Господних: «омыл Я тебя водою и смыл с тебя кровь твою и помазал тебя елеем». Нет сомнения, что сие пророчество относится ко всей деятельности Господа нашего Иисуса Христа на земле и заключает в себе и крещение и омытие кровию Господнею человечества и освящение человека Духом Святым в символистике елея. Но и в омовении Господом ног учеников происходит таинство посвящения их и приготовления их к апостольской деятельности, ибо, к ним относятся слова пророчества Исаии Ис. 52:7 и ср. Рим. 10:14–15.: «коль прекрасны ноги благовествующих мир, благовествующих благая».

Симон Петр, противясь омовению ног Господом, не согрешал великим грехом самонадеянности, или гордости, но тем не менее согрешал грехом непослушания. Не понимая происходящего, он должен был всецело отдаться воле Того, которого он столь горячо любил. Он грешил, впрочем, из чувства любви к Господу и в порыве благоговения вероятно выразил чувства, волновавшие всех Апостолов в эту минуту (кроме, конечно, предателя). Господь указывает Петру, – и в лице его всем ученикам, – что они должны, хотя не понимают совершаемого действия, безмолвно подчиниться Ему, с полною уверенностью, что мудрость Божия раскроет им понимание сего и всего другого впоследствии, когда придет время просвещения умов их Духом Святым после свершения грядущей тайны.

Петр однако в своем еще не вполне развитом духовном уме и благоговении вторично противится Господу. В эту минуту вероятно священный ужас овладевает им при мысли, что Тот, Которого он исповедал быть Христом и Сыном Божиим Мф. 16:16; Ин. 6:69., хочет служить ему как раб, – и он решается сказать Господу: «не умыеши ногу моею во веки». Тогда Господь, зная верное сердце Петра и честную его душу и великую любовь его, не смотря на все его слабости и увлечения, врачует его угрозой: «не имаши части со Мною». В этих словах указание, что прежде всего Господь требует повиновения. Тогда Петр со свойственною ему подвижностью мысли впадает в другую крайность.

Сопротивление Петра

Не без смущения и стыда остальные Апостолы протягивали свои ноги Иисусу для омовения. Но когда Он подошел к Петру, то этот не выдержал: «Господи! Тебе ли умывать мои ноги? — сказал он, — Тебе ли исполнять обязанности слуги, когда мы ждем открытия Твоего Царства, славного Царства Мессии, где все будут преклоняться пред Тобою?»

1. Иисус знал, что близок Его час унижения и час прославления. Такого рода знание обычно переполняет гордостью. А Иисус проявил смирение. Такова любовь.

Болезнь... Радость самых непривлекательных услуг.

Господь - моет ноги ученикам.

2. Он вышел от Бога и идет к Богу. Это могло бы отторгнуть от мира. Но именно тогда, когда Бог близок, Иисус достиг предельной близости к миру (служение).

Омывали ноги рабы. Ученикам это и в голову не пришло бы делать. Близость к Богу приближает к людям - вот нравственный урок христианства.

3. Иисус знал о предательстве. Обычно это вызывает ненависть. У Иисуса обратное - любовь.

Естественно возмущаться обидой. Сверхъестественно любить в таких случаях.

У Лк: «Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим» (Лк. 22:24). Вот что их интересует, даже ввиду креста!

«Вы меня называете учителем и Господом», «Я дал вам пример». Сколько обид вызывает то, что нас ставят ниже, не замечают, лишают почестей и премий.

Иисус: есть только один вид величия - величие служения.

Мир полон людей, отстаивающих свои права и достоинство. Это естественно. При малейшей обиде взвиваются во гневе либо неделю ходят надутые, планируя месть. В таких случаях надо вспоминать сцену омовения ног.

Смирение делает царя слугой, а слугу царем.

Еще один момент, с Петром. Здесь, конечно, намек на крещение. «Не имеешь части со Мной» = без крещения человек не участвует в жизни Церкви. Только омытые входят в дом. Ты умылся дома и в этом больше не нуждаешься. Здесь же нужно, чтобы войти, особое омовение.

Это не значит, что без крещения нет спасения. Пример: разбойник. Но если есть возможность, человек должен засвидетельствовать свою веру во Христа крещением.

Что же значит, что на возражение Петра он сказал: аще не умыю твоих ног, не имаши части со мною? А тот отвечал; Господи, не нозе мои токмо но и руце, и главу (там же, ст. 8–9), Значит, намереваясь взойти на небо, Господь (поелику Апостолы, как люди, приверженные к земле, доселе имели ноги, замаранные в пыли грехов) хочет освободить их от прегрешений совершенно, чтобы к ним могло быть применено пророческое слово: коль красны ноги благовествующих мир (Ис. 52:7); и чтобы они имели силу подражать словам церкви, говорящей: умых нози мои; како оскверню их? (Песн. 5:3). Так что, если даже впоследствии, по воскресении (Христовом), пристанет к ним какая-нибудь пыль, они должны отрясти ее на нечестивый город во свидетельство подвига, по которому они до такой степени простерли свою ревность ко спасению всех, что становясь для Иудеев Иудеями, для язычников язычниками, запятнали даже некоторым образом стопы свои. И так возвратимся к предмету нашего рассуждения: как Апостолы нуждались в очищении ног; так Исаия, грешивший только речью, имел нечистые уста; и, как я думаю, потому имел нечистые уста, что не укротил Озии, устремившегося во храм и по примеру Илии свободным голосом не назвал его нечестивым. Посреди людей, нечистые устне имущих, аз живу (Ис. 6:5). Исаия, который сокрушался и исповедал себя негодным, делается достойным очищения; а народ, не только не раскаивающийся, но и не знающий, что имеет уста нечистые, не заслуживает очистительного врачевства. И так, по этому примеру, должно заботиться, чтобы не только самим быть праведными, но и не жить с грешниками, потому что и это пророк считает грехом и окаянством.

«Подходит к Симону Петру»

Петр выступает в своей обычной роли: он говорит, когда все молчат. Возможно, он выражает то, что другие не смеют сказать; возможно, он просто не может сдержать переполняющие его чувства. Его вопрос «Тебе ли умывать мои ноги?» связан с естественным для него представлением о том, что умывать ноги может только низший высшему. Ответ Иисуса «что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после» подчеркивает, что Учитель сознательно поменялся ролями с учениками и что смысл совершаемого Им действия откроется им позднее, после Его смерти и воскресения.

Начало диалога напоминает диалог между Иисусом и Иоанном Крестителем, когда Иисус пришел на Иордан креститься от него, «Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду» (Мф. 3:14–15). И в том, и в другом случае слово «теперь» (ἄρτι) указывает на то, что совершается в конкретный момент времени на земле, но имеет значение для будущего. Как в том случае Иисус добровольно подклонил голову под руку того, кто был меньше его, так и сейчас Он склоняется к ногам меньшего.

Петра, между тем, увещание Иисуса не убеждает, и Он выражает решительный протест: «не умоешь ног моих вовек». Здесь уже и Иисус меняет тон: «если не умою тебя, не имеешь части со Мною». Словом «часть» передано греческое μέρος, используемое в Септуагинте в значении «наследия» (для передачи еврейского חלק ḥeleq). Эти слова следует понимать в общем контексте того, что происходило. Омовение ног, – действие, в котором Иисус исполнил служение раба, – было символическим и пророческим указанием на распятие, в котором Иисус был явлен как Тот, Кто «уничижил Себя Самого, приняв образ раба» и Кто «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:7–8). Распятие Иисуса будет иметь для Его учеников искупительный и очистительный смысл, прообразом которого было очищение водой при омовении ног. Слова Иисуса означали, что без этого очищения, которое будет даровано им через смерть Спасителя, Петр не сможет участвовать в вечной жизни.

Услышав эти слова, пылкий и пламенный Петр тотчас меняет свое утверждение на противоположное: «не только ноги мои, но и руки и голову».

«Горяч в сопротивлении, но еще горячее в изъявлении согласия; а то и другое – от любви», – отмечает толкователь.

Можно предположить, что ученики продолжали возлежать вокруг стола, когда Иисус обходил их с блюдом для омовения ног, и что Иисус начал с младших и закончил Петром – старшим среди двенадцати. Иуда-предатель был среди тех, кому Иисус омыл ноги, и вероятно, это произошло до того, как Он подошел к Петру (Златоуст полагает, «что Христос прежде умыл ноги предателю, а потом приступил к Петру»).

Ап. Петр, увидев Господа, начавшаго умывать ноги Своим ученикам, был поражен таким смирением Его, и тогда как прочие ученики, вероятно, тоже в смущении, безпрекословно давили Господу совершать омовение их ног, он возразил противь сего. Святые Отцы (Злат. и Феоф ) думают так, что Господь сначала умыл ноги Иуды, и тот, по своей дерзости, не воспротивился сему, а потом подошел к Петру. Об ап. Петре известно, что он был человек пламенный, любящий, стремительный; и потому когда прочие апостолы как бы не смели высказать, он высказался: Господи! Тебе ли и пр. Так не раз было с ним (Мф. 16:13. и дал. Ин. 6:68). Что Я делаю (еже Аз творю), теперь Ты не знаешь, (не веси ныне), а после (по сих) уразумеешь. Т. е. ты не понимаешь духовнаго смысла того действия, которое Я совершаю, но поймешь его после, когда Я сейчас разъясню (ст. 12 и дал.), и затем впоследствии, во время своей жизни и апостольской деятельности. «Да и как бы мог понять это, вопрошает один из толкователей Евангелия, понять Петр, мечтавший о близости земного царства, готовящагося Его Учителю?.. Позже он поймет, узнает, что есть иное царство, кроме того, о котором он мечтал, есть иной венец, иная победа: крест покажет, к какому торжеству стремился его Учитель, и то уничижение, которое теперь смущает его, станет в его глазах вечным напоминанием о том, что и ему, подобно Учителю, следует искать в смирении свое истинное величие. Слова И. Христа Петру относятся также и ко всем нам. «Ты не знаешь теперь, что Я делаю, уразумеешь после», -так может сказать Господь каждому, ропщущему на постигающее его несчастие. Мы, напр., часто жалуемся на те или другия неудачи, на несбывающияся надежды, на разстроенные планы, на испытания, постигающия нас, и вот впоследствии узнаем, что во всех этих испытаниях заключалось наше благо. Но окончательное объяснение непонятных для нас судеб Божиих последует за пределами сего мира: тогда все тайное сделается для нас ясным». (Сбор. Барс.).

– И вот Он подходит к Симону Петру – Не совсем понятно, был ли Петр первым или последним, к которому подошел Иисус. Господь! Ты хочешь вымыть мне ноги?! – говорит тот – Петра ужасает сама мысль, что его Господь поведет себя по отношению к нему как раб, оказывая ему эту услугу. Во всех Евангелиях Петр предстает как человек, хотя и горячо любящий Иисуса, но не понимающий необходимости Его страданий. Его вере недостает понимания (ср. Мк. 8:31-33). Ср. также Ин. 6:66-69 и комментарий.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 331++

Поведение Петра во время омовения ног невольно показывает нам, каким искушениям подвержен самый искренний ученик. Он импульсивен, он бросается в крайности, даже тогда, когда по смыслу они противоположны друг другу. Сначала он не хочет, чтобы Иисус умыл ему ноги. Потом он хочет, чтобы Иисус умыл ему не только ноги, но и голову. Нам часто хочется решать самим, что Господь должен был бы сделать и как. Но Иисус желает лишь, чтобы мы вверились Ему. И ждет от нас благоговейной покорности Его воле, пусть даже и не вполне понятой нами.

Изумление, произведенное этим необычайным поступком, так велико, что апостолы молчат как бы в оцепенении. Лишь один из них не может сдержать охватившего его волнения – это Петр, человек, легко поддающийся первому впечатлению. Во всех таких случаях он первый нарушает молчание. Однажды, когда апостолы колебались ответить на вопрос Иисуса Христа, он первый воскликнул: Ты Христос, Сын Бога живаго. В другой раз он же сказал перед удаляющейся от Христа толпой: Господи! К кому нам идти, как не к Тебе! И на этот раз он не может быть молчаливым зрителем смущающего его зрелища и восклицает: Господи, Тебе ли умывать мои ноги? (Берсье. Беседы).

-10 Петр был не в состоянии понять символическое значение этого действия, предвозвещавшего крест Иисуса, на котором было достигнуто очищение от грехов, даруемое Божиим прощением. Петр и в некоторых других случаях говорил: "нет, Господи" (Мф. 16:22; Лк. 5:8; Деян. 10:14), хотя два этих слова находятся в остром противоречии друг с другом. В ответ Иисус поясняет, что омовение души, имеющее гораздо более важное значение, чем физическое очищение, может быть достигнуто только через пролитие Его крови. И позднее Петр полностью осознает это (ср. 1 Пет. 1:18-21).

 На востоке был обычай омывать ноги гостей при входе их в дом, или же перед вечерей и во время вечери (Лк. 7:44). Это омовение, составлявшее обязанность слуг (1 Цар. 25:41), было не только знаком внимания и гостеприимства к посетителям дома, но и вызывалось необходимостью, потому что употребление сандалий вместо обуви не защищало ног от пыли при хождении по дорогам и тропинкам Палестины. В тот пасхальный вечер никого из слуг в доме не оказалось, а из учеников Христовых никто не желал исполнить того, что почиталось делом рабов – и все общество возлежало за вечерею с неумытыми ногами. Между апостолами даже произошел спор, кто из них должен считаться бо льшим, следовательно, свободным от такой унизительной работы (Лк. 22:24–30).

Тогда Господь, приготовляя святых апостолов к наступающей новозаветной вечере истинной Пасхи (1 Кор. 5:7) и, по выражению преподобного Нила, желая «укрепить прикосновением своим земные и слабые ноги, имеющие пройти всю подсолнечную», встал с вечери, снял с себя верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался. Так, обыкновенно, делали рабы, когда служили своим господам (Лк. 17:8). Потом влил воду в умывальницу и начал омывать ноги учеников и отирать полотенцем, которым был препоясан. «Мне кажется, что своему предателю, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – он умыл ноги первому, а потом приступил к Петру».

Крайнее смирение Господа, выразившееся перед вечерявшими неожиданно и вместе с тем так наглядно, привело в смущение пламенного Петра, не могшего примирить видимого им с тою верою в величие Христа, Сына Бога Живаго, которую он некогда исповедал от лица всех апостолов (Мф. 16:16). Подобно прочим ученикам, Петр еще не возвышался до постижения всей тайны самоуничижения Господа, в которой проявилась слава Божества Его (Ин. 17:1). Когда Иисус Христос подошел к нему, то Петр с удивлением воскликнул: Господи, Ты ли мои умыеши нози? т. е. «теми ли самыми руками, которыми ты отверзал очи слепым, очищал прокаженных и воскрешал мертвых»? Давно, при самом призвании к апостольству, после чудной ловитвы рыб, Петр сознавал себя перед Господом человеком грешным (Лк. 5:8); все виденное и слышанное им в течение трехлетнего сопутствования Спасителю еще более утвердило и развило это чувство собственного недостоинства. Устами Пет ра говорило истинное смирение, хотя не ко времени и не к месту, а посему Господь ответил ему кротким вразумлением: еже Аз творю, ты не веси ныне, уразумееши же по сих, – при объяснении смысла и цели этого действия, особенно же по сошествии Утешителя Духа святаго, который научит всему и напомнит все (Ин. 14:26). Но апостол упорствовал: не умыеши ногу моею во веки. «Петр поступал таким образом по великой любви, – выражается святитель Иоанн Златоуст, – а посему и Христос уловляет его тою же любовью»: аще не умыю тебе, не имаши части со Мною; из этих слов Господа не только Петр, но и все апостолы должны были понять, что в совершающемся действии скрывается особый глубокий смысл и что оно не есть простое омовение, а нечто высшее, таинственное.

Апостол Петр был импульсивен и горяч. В его сознании мучительной занозой сидела уверенность, что существует некая иерархия допустимых видов деятельности и занимаю­щий высокое положение не может услужить младшим по чину, поскольку этим унизит себя. В тех же самых категориях привыкли рассуждать и мы. Вокруг можно увидеть бес­численное количество примеров такого отно­шения к труду и к иерархии. Мы замечаем это и в самих себе. Особенно те из нас, кто постав­лен Богом на административную должность, которая вместе с обязанностями и ответствен­ностью предполагает кабинет, водителя и се­кретаря. Конечно, можно утешать себя тем, что мы подобны в этих мыслях апостолу Петру. Но, значит, к нам относятся и слова Господа о том, что мы не будем иметь «части» с Ним, если не изменим своей логики.

«Не иметь части со Христом» означает не что иное, как отлучение от Спасителя. Это от­лучение грозит всякому, кто мыслит в ветхоза­ветных категориях, делит работу на достойную и недостойную. От такого видения собственно­го достоинства необходимо всеми силами из­бавляться.

Евангельское чтение Великого Четверга показывает нам, что есть только один подлин­ный вид величия — это величие служения. Сле­дуя примеру Христа, мы будем Ему подобны. Невозможно представить что-то более достой­ное, чем уподобление Богу. И всякий раз, когда нам захочется думать о нашем авторитете и по­ложении, давайте вспоминать Сына Божьего, препоясанного полотенцем, на коленях у ног Своих учеников.