Евангелие от Иоанна 13 глава 26 стих

Не получил тогда, как считают некоторые небрежные читатели, Иуда тела Христова. Надо понимать, что Господь наш уже приобщил к таинству Тела и Крови всех учеников, среди которых был и Иуда, как об этом самым очевидным образом повествует святой Лука (см. Лк. 22:19-21). Уже после того Он обмакнул кусок хлеба, как рассказывает Иоанн, и подал его предателю — возможно, указывая обмакиванием хлеба на его лживость. Обмакивание в воду не всегда обозначает омовение, некоторые вещи обмакивают для окраски. Если же это обмакивание означало нечто доброе, то он его был не достоин, а потому заслужил осуждение, которое и последовало.

***

Можно предположить, что сюда нужно вставить рассказ Иоанна, которого нет у других, при этом сам Иоанн тоже пропустил подробности, которые есть у Матфея и Марка. Итак, после слов, которые, по Луке, Господь сказал после преподания Чаши: И вот, рука предающего Меня со Мною за столом, — и далее, вступает Иоанн: Один же из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди Иисуса. Ему Симон Петр сделал знак, чтобы спросил, кто это, о котором говорит. Он, припав к груди Иисуса, сказал Ему: Господи, кто это?Иисус отвечал: тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам. И, обмакнув кусок, подал Иуде Симонову Искариоту. И после сего куска вошел в него сатана.
 Может показаться, что Иоанн противоречит не только Луке, который сказал, что сатана вошел в сердце Иуды, прежде чем тот заключил договор с иудеями о своем предательстве и получил деньги, но и самому себе, так как чуть выше, прежде чем Иуда вкусил хлеба, сказал: И во время вечери, когда диавол уже вложил в сердце Иуде Симонову Искариоту предать Его. А как иначе входит дьявол в сердце, если не вкладывая нечестивые желания в помыслы нечестивцев? Следовательно, мы должны здесь понимать, что Иуда оказался в еще большей власти дьявола. Возрастают, напротив, и в добре. Например, апостолы, которые приняли Духа Святого, когда Иисус после Своего воскресения дунул на них и сказал: Примите Духа Святого, еще полнее приняли Его позже, когда Он был ниспослан им свыше в день Пятидесятницы. Итак, после вкушения сатана вошел в Иуду, а Иоанн продолжает свой рассказ: Тогда Иисус сказал ему: что делаешь, делай скорее. Но никто из возлежавших не понял, к чему Он это сказал ему. А как у Иуды был ящик, то некоторые думали, что Иисус говорит ему: «купи, что нам нужно к празднику», или чтобы дал что-нибудь нищим. Он, приняв кусок, тотчас вышел; а была ночь. Когда он вышел, Иисус сказал: ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем. Если Бог прославился в Нем, то и Бог прославит Его в Себе, и вскоре прославит Его.

Но когда Сын Человеческий представил Себе, как один из этих самых учеников, пользовавшийся особенной любовью Его, отречется от Него, и будет орудием врагов Его, то эта мысль смутила и Его дух. Он сказал яснее: один из вас предаст Меня (Ин. 13:21). Такое открытие привело всех в изумление: как из среды их предатель? Кто этот предатель? Господь продолжал: впрочем Сын Человеческий отходит, как писано о Нем. – Но, прибавил Он, горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше бы не родиться тому человеку (Мф. 26:21–24). Ученики пришли в уныние, смотрели друг на друга, все спрашивают: не я ли? Господь молчал. Но когда Петр дал знак Иоанну спросить об этом Господа, Иоанну, который занимал такое место, что мог склониться на грудь Спасителя и тихо говорить с Ним: тогда Господь отвечал ему (также тихо): это тот, кому теперь черед получить от Меня кусок агнца (а не хлеба, как в слав. переводе Евангелия Иоанна), омоченный в блюдо, и подал Иуде. Смущенный тайным разговором Иисуса с Иоанном, Иуда и сам с наглостью спросил: не я ли? Господь отвечал: ты сказал.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 209-210++

Очевидно, что место Петра за трапезой было в некотором отдалении от учителя, отчего спросить Иисуса о предателе незаметно для других он не мог. И поэтому Пётр сделал знак Иоанну, чтобы тот спросил, кого Учитель имел в виду. Кусок хлеба, поданный Иисусом Иуде, был «знаком» лишь для Иоанна, потому что в этом жесте для участников вечери не было ничего необычного. На Востоке было принято, чтобы хозяин пиршества разделял хлеб между гостями. Но это «движение» Христа в сторону Иуды явилось последней попыткой пробудить в предателе добрые чувства. И сколь печально и символично, что жест дружественного расположения послужил в этой ситуации сигналом готового совершиться предательства! «На ожесточившихся сердцем, – указывает еп. Михаил (Лузин), – и самое расположение тех, против кого их ожесточение направлено, производит обратное действие»¹.

В повествовании об открытии в Иуде предателя между евв. находится следующее различие: ев. Лука, который передает эту историю очень кратко, говорит, что после предсказания И. Христа о предателе ученики „начали спрашивать друг друга, кто бы из них был, который это сделает»; на это обстоятельство указывает и ев. Иоанн, говоря, что „тогда ученики озирались друг на друга, недоумевая, о ком Он говорит (22); евв. же. Матфей и Марк, не указывая сего обстоятельства, утверждают, что ученики весьма опечалились и начали говорить Ему, каждый из них: „не я ли Господи?" на что получили ответ: „опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст меня"; ев. Матфей один прибавляет, что после того и Иуда спросил Господа: „не я ли Равви?" на что и получил утвердительный ответ; наконец, ев. Иоанн, не передавая ничего о вопросах каждаго из учеников Господу, разсказывает, как Иоанн, возлежавший в это время на груди у Иисуса, по знаку Петра, спросил Господа и получил ответ: „тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам». Конец этой истории принадлежит одному Иоанну. Очевидно, что евв. передают различныя обстоятельства этого события: ев. Лука, сокращая разсказ, передает лишь предсказание о предателе и предостережение ему со стороны И. Христа, а об учениках — их первоначальное смущение и взаимные переговоры; евв. Матфей и Марк—последовавшие затем вопросы каждаго из них Господу и первое, пока общее я неясное указание на предателя, вместе с предостережением последнему. (Исполнение этого указания, можно думать, последовало одновременно с исполнением указания Иоанну). Иуда, стараясь быть или показать себя развязным я смелым, обращается к Господу с вопросом: „не я ли, Равви? и получает тихий ответ: да, ты. Последняго ответа ученики, вероятно, не разслышали, я слова Господа: „опустивший со мною руку в блюдо", поняли в самом общем смысле, как: „один из двенадцати", или: „рука предающаго Меня со Мною за столом» (Луки 21). Тогда Петр обращается к Иоанну и дает ему знак, чтобы тот спросил Иисуса, кто это? Если это случилось во время той части вечери, когда домохозяин, раздробив хлеб, разделял его присутствующим, то открытие в Иуде предателя, можно предполагать, последовало таким образом: Иисус Христос ответил Иоанну: „тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам; это был момент, когда Он, передавая по порядку части хлеба, должен был подать часть Иуде. Возбужденное состояние Иуды, старание замаскировать это свое душевное состояние заставляют его сделать движение рукою к блюду слишком рано, когда Господь еще только опускал свою руку в блюдо с предназначенным ему куском хлеба.

Обмочение Господом хлеба и подание его одному из присутствующих не могло привлечь особого внимания учеников, ибо это есть одна из обычных вежливостей на востоке: притом же слова, сказанные Господом, как бы объясняли, почему сия вежливость оказана председателем трапезы тому, которому, как думали ученики, Он дает особое поручение. Глубокий тайный смысл действия Господа и слов Его понятен был лишь закоренелому уже в злодействе предателю.

Весьма замечательное указание делает по сему поводу Златоуст На Ин. бесед. 72 стр. 321: «пока Иуда, говорит он, был в лике Апостолов, сатана не смел войти в него и только извне нападал на него. Когда же Христос обнаружил его и отлучил, тогда уже безбоязненно вошел в него». С этой минуты Иудой овладевает демонская сила; человеческая воля его, которую Иуда употребил во зло, перестает быть его достоянием; ибо он до конца отверг милующую руку и делается уже презренным орудием врага. Даже последние слова Господа к Иуде, как замечает Златоуст, были слова любви, которые могли остановить предателя, если бы он не был неисправим. «Еже твориши, сотвори скоро», – глаголет с глубокою скорбью Господь, напоминая Иуде, что ночь проходит, и что если он не хочет оставить своего преступного замысла и коснеет в злобе, то время ему приступить к его исполнению.

Умыв ноги ученикам во время последней трапезы, перед тем, как начать Свою прощальную беседу, Иисус неожиданно заговаривает о том, что «один из вас» Его предаст. «Тогда ученики начали озираться друг на друга, недоумевая, о ком Он говорит» (Ин. 13:22), а Петр подаёт знак любимому ученику, «чтобы тот спросил, кто это, о ком Он говорит». Иисус не указал на будущего, а по сути, уже состоявшегося предателя, но, «обмакнув кусок, подал Иуде». Ψωμίον (уменьшительное от ψωμός) или buccella (опять-таки деминутив!) в латинском переводе у блаженного Иеронима — это даже не кусок, но именно кусочек пресного хлеба, скорее всего почти незаметно или просто незаметно для остальных отломленный Иисусом от того куска, который Он держал в руке, потому что ел Сам. Зачем подает его Иисус Иуде? Не для того ли, чтобы указать ему на то, что Он знает о его намерении и готов не только простить, но и забыть все, если тот остановится.

Сопоставляя евангельские тексты, мы видим, что в отношении к Иуде все четыре Евангелия едины. Он — один из двенадцати, он близок к Учителю, он участвует вместе с Ним в трапезе, в том числе и в последней. Это тот, о ком в Евангелии от Луки Иисус говорит: «И вот, рука предающего Меня со мною за столом» (Лк. 22:21), а в Евангелии от Матфея отвечает: «Опустивший со Мною руку в блюдо (или в солило, как в славянском переводе, в блюдо с настоем соленых трав. — Г.Ч.), этот предаст Меня» (Мф. 26:23). Но ведь все двенадцать опускали руки в солило! В Евангелии от Иоанна на вопрос Петра, кто предаст Его, Иисус отвечает: «Тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам» (Ин. 13:26). Но ведь Он каждому из них подал кусок! Значит, предаст один из ближайших, один из друзей. И не случайно эта мысль, как свидетельствуют евангелисты Матфей и Марк, приходит каждому из апостолов, и они спрашивают: «Не я ли?» (у Луки и Иоанна ученики спрашивают не Иисуса, а друг друга: кто?). Но при этом каждый имеет в виду себя, потому что Христос четко говорит: один из тех, кто опустил в солило руку; тот, кому Я подам кусок. А опустили все, и подает каждому… Ученики сначала не могут понять, кто предаст Учителя. И это не случайно. Евангелист Иоанн тоже не говорит прямо, но только показывает нам, как на картине, что это Иуда. Мы, как зрители, видим это, а они, участники трапезы, этого пока не видят, поскольку все находятся в равном положении. Они поймут это потом, но в данный момент совершенно дезориентированы.

Итак, первая характеристика Иуды — он один из учеников, один из тех, кто близок к Иисусу. Вторая связана с деньгами: он носит с собой ящик, куда собираются деньги, и очень расстраивается, когда женщина приступает к Иисусу с драгоценным миром и возливает это миро на Его ноги или на голову, потому что считает, что миро можно было бы продать за большие деньги, за 300 динариев. Значит, мысли его — о деньгах, и в конце концов он предаёт своего Учителя за меньшие деньги. Он получает тридцать сребреников — примерно трехмесячное содержание. Прав византийский гимнограф, который говорит, что сребролюбие погубило Иуду. Вспомним тропарь Великого четверга: «Егда славные ученицы на умовении вечери просвещахуся, тогда Иуда злочестивый сребролюбием недуговав…» Не что-то другое, но только болезнь сребролюбия приводит Иуду к роковому шагу.

Как маленький человек, Иуда сначала действует, подобно Петру, в целях самосохранения. Но Петр отрекается от Иисуса во дворе архиерея из страха, а Иуда пытается извлечь из этого выгоду. Иисус пытается остановить его, когда говорит: «Что делаешь, делай скорее» (Ин. 13:27) или: «Друг, для чего ты пришёл?» (Мф. 26:50), — т.е. делай то, зачем ты пришел, вероятно, так надо прочитать эти слова. Иисус пытается остановить Иуду, не лишая его внутренней свободы. Он делает это с помощью вопроса, а не прямого запрета. Иисус задает вопрос, но Иуда на него не отвечает.

Нам нужно переосмыслить место Иуды в евангельской истории, взглянув на него не как на предателя Учителя, а как на предателя своего ученичества. Очень важно увидеть Иуду сегодня именно таким. Потому что князь мира сего — всегда разрушитель, но не какой-то трагический демон из романтической поэзии. Иуда-антигерой — это ложный образ, в Евангелии такого нет. В Евангелии есть маленький человек, который, что называется, вписывается в ситуацию, и это его разрушает, давит и доводит до самоубийства. В этом смысле образ Иуды — предостережение для каждого из нас. В евангельской истории его имя и то, что он сделал, сохранено не для того, чтобы вызвать нашу ненависть. Не для того, чтобы, клокоча гневом, мы думали: вот если бы я был там, я сумел бы его обезвредить, и возмущались бы, что никто из апостолов не остановил его. Тем более что в какой-то момент апостолы начинают понимать, кто будет предателем, но они также понимают, что останавливать его бессмысленно, потому что за Иисусом придут и без него.

Иуда — это не тот человек, которого христиане должны ненавидеть в течение двух тысяч и более лет, а человек, жизнь которого —предупреждение для каждого из нас. Ведь и мы можем оказаться в его положении, и мы можем так же предать свое ученичество, как он предал свое. Человек, предупреждающий нас об опасности, — вот кто такой этот маленький человечек из Галилеи, один из двенадцати учеников Иисуса. Имя Иуды стало нарицательным, но, увы, в поверхностном понимании: для многих он почти как страшный злодей из готического романа или средневековой повести. Нет, это всего лишь раздавленный человек, каких много. Иуда гораздо современнее, чем можно подумать. Всмотревшись в этот образ, мы должны понять, что Иуда — человек вовсе не из далекого прошлого. В той или иной форме он живет в каждом из нас, и каждому необходимо преодолеть его в себе.

Мысли Апостолов были так заняты поразившей их вестью, что они не расслышали или не поняли ответа Иисуса на вопрос Иуды; между тем им хотелось узнать имя предателя; и вот, Петр смотрит на Иоанна, возлежавшего рядом с Иисусом, и знаками просит его спросить Иисуса, кто предаст Его? Иоанн, припав к груди Иисуса, тихо спросил: Господи! кто это?. Иисус так же тихо ответил ему: тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам.

Евангелист Матфей повествует, что на вопросы Апостолов — не я ли, Господи? — Иисус ответил: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня (Мф. 26:23).

Не допуская противоречия в повествованиях Евангелистов, мы должны признать, что Иисус сначала сказал как бы всем, что предаст Его тот, кто одновременно с Ним опустит руку в блюдо; но, вероятно, смущенные Апостолы настолько были заняты поразившей их вестью, что даже не проследили, кто из них одновременно с Иисусом протянул руку к блюду. Поэтому на вопрос Иоанна Иисус дал другое указание.

На пасхальном вечере, кроме испеченного агнца, пресных хлебов и горьких трав, подавали еще на особом блюде густой соус из фиников, смокв и других плодов. Вилок и ножей тогда не употребляли, а брали кушанье просто руками, и пресный хлеб ели, обмакивая куски его в блюдо со сладким соусом.

Последний призыв к Иуде.

Иуда тщательно скрывал. Актер. Если бы ученики знали, он не ушел бы живым. Но Иисуса он не мог обмануть. Он (Иисус) снова и снова предлагает одуматься.

Возлежание. Низкий стол, кушетки. Припал к груди.

Кто это - ученик, которого любил Иисус? Лазарь (Ин. 11:36)? Богатый юноша (Мк. 10:21)? Иоанн? Кто-то еще?

Где сидел Иуда, если другие не слышали разговора? Слева. То есть Иисус «припадал» к Иуде. Это очень почетное место друга. Это уже призыв одуматься, обращение к совести. Обмакнуть и дать хлеб - символ дружбы.

Ученики не обращают внимания: они привыкли к ласковому обращению Иисуса к Иуде. Поданный кусок хлеба - повторный призыв лаской.

Затем: «Иуда, что делаешь - делай скорее».

Кусок хлеба -» знак любви и общения -» вошел сатана.

Диавол портит всё.

Думаю, это знак недостойного причастия. В осуждение.

Ночь. Во Христе - свет, вне Его - тьма.

На вопрос Иуды: «не я ли Господи»? (Мф. 26:25) И. Христос но всей вероятности ответил так тихо, что апостолы не слыхали ответа; а слышал только один Иуда. Тогда ап. Петр сделал знак сидевшему около Самого Господа, ап. Иоанну, чтобы он спросил Господа, кто это предатель Господа. Об этом обстоятельстве повествует только св. Иоанн, прочие евангелисты не повествуют. Еванг. Иоанн, повествуя о сем, не называл себя по имени, но говорит так: один из (един от) учеников Его, котораго любил, (егоже любляше) Иисус. Любил, т. е. особенно, преимущественно пред прочими. По преданию церкви, это был сам Иоанн Богослов. Так он называет себя и в других случаях (Ин. 20:2; Ин. 21:7, 20). Возлежал у груди (на лоне) Иисуса, т. е. сидел рядом, очень близко, по особенной любви к нему Господа. Припадши к груди Иисуса (напад на перси Иисусовы), т. е. преклонив голову на Его грудь. Обмакнув кусок (омочив хлеб), подам. За вечерию глава семейства иногда раздавал возлежащим куски хлеба, обмакивая их в блюде с жидким кушанием (Мф. 26:23), чем обозначились блага земли обетованной. Этот обычай означал иногда благоволение, которое глава дома хотел показать кому либо. И И. Христос теперь воспользовался этим обычаем для указания предателя спрашивавшему о нем апостолу. Прежде Он говорил, что предатель Его есть тот, кто вместе с Ним опускает руку в солило,— блюдо (Мф. 26:25); теперь еще яснее указывает его подаянием ему куска хлеба. Это, быть может, был последний зов любви Господней к Своему предателю, последнее призвание его к покаянию; но с омраченною душею Иуды произошло совсем противное. (Мих.).

– Тот, кому Я обмакну и подам хлеб, – ответил Иисус. Взяв кусок хлеба и обмакнув его, Он подал его Иуде, сыну Симона Искариота – Пасхальная трапеза имела ритуальный характер, и во время еды люди должны были обмакивать горькие травы в особый соус «харо́сет». Поэтому некоторые ученые предполагают, что перед нами еще одна подробность, свидетельствующая о пасхальном характере этого прощального ужина. Правда, горькие травы ели в самом начале ужина, а из этого повествования создается впечатление, что ужин продолжался уже достаточно долго или даже к тому времени закончился (см. разночтение к ст. 2). Подам хлеб – В древности хозяин пира, желая особенным образом почтить кого-то из гостей, наделял его куском пищи из собственной тарелки или лично подавал ему какое-то блюдо. Следовательно, этим жестом Иисус не только указывал любимому ученику на предателя, но и хотел, чтобы Иуда увидел Его любовь и отказался от своего замысла.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 339++

Иисус знает, что Иуда предаст Его. И во время Тайной Вечери Он, обмакнув кусок, подает ему в знак особого внимания. Поразительный эпизод: был ли этот кусок знаком осуждения или последним зовом? И после сего куска вошел в него сатана... Мы вправе предположить, что, может быть, этот внешний знак сердечного внимания к Иуде был проявлением милосердия Спасителя, последним шансом, ему дарованным. Если мы будем внимательны к обстоятельствам, в которых мы грешим, если задержимся особо на ступенях, предшествующих нашему падению, то увидим, что Господь множит невидимые предупреждения, тайные призывы, весточки благодати — чтобы поддержать слабеющую нашу волю. История каждого из наших грехопадений — это и история выявления inextremis, если можно так выразиться, божественного покрова. Если бы мы умели, если бы хотели разгадать эти знаки!

Ученики не обратили должного внимания на это указание и по окончании омовения заняли места за вечерей. Среднее и главное место занял Учитель, справа возлег Иоанн, а по левую сторону Спасителя по-видимому возлежал Иуда Искариот, который сам нахально занял это место, присваивая себе как хранителю общей кружки некоторое преимущество пред другими учениками. Место Петра по-видимому было на краю следующей лежанки – слева от Иуды. Когда началась вечеря, Спаситель стал объяснять им значение своего действия, именно как наглядного урока смирения, с которым они должны относиться друг к другу. Но взор Его упал на Иуду, и дух Его опечалился. Видя, что ученики не обратили внимания на сделанный раньше намек, Христос теперь уже прямо объявил им во всеуслышание: «истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня». Как громом поразило их это заявление; страх объял их, и они, каждый чувствуя некоторую неуверенность в себе, обращались к Учителю с вопросами: «не я ли, Господи?» Чтобы не обнаружить пред собратьями своей виновности, Искариот также нехотя спросил: «не я ли, Учитель», и получил в ответ: «ты сказал». Но этот ясный ответ опять не замечен был апостолами, и Петр, с своею обычною нетерпеливостью, желал точнее знать, кто именно предатель, и побуждал Иоанна, склонившегося головою к самой груди Спасителя, спросить Его, кто же именно предаст Его. И на это Христос отвечал: «тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам». И затем действительно, «обмакнув кусок, подал Иуде Симонову Искариоту». Это открытие связало ужасом язык Иоанна, и он никому не передал об этом.

Ученики были смущены и недоумевали, кого разумеет Христос. Ближе к Иисусу, возлежа на груди у Него, был Иоанн (сам евангелист Иоанн по скромности не называет себя в своем Евангелии по имени. – 13, 23). Апостол Петр дал знак Иоанну спросить Иисуса, кто Его предатель. Иисус ответил: Тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам. Это было последней попыткой вызвать раскаяние в душе Иуды: Сам Господь Иисус Христос подает ему хлеб, оказывая тем предпочтительное перед другими апостолами внимание и честь.

кусок хлеба. Очевидно, это было обычным знаком уважения, адресованным почетному гостю. То, что Иисус мог Сам подать Иуде кусок, показывает, что Иуда занимал место поблизости от Него.

Любимому и любящему ученику Спаситель не отказывает в исполнении желания его — узнать предателя, тогда как ни для кого другаго не открыл Он его. «Иоанн, припав к персям Его, спрашивал почти под ухом и Христос отвечал таким же образом, так что и теперь не обнаружил предателя¹. И для Иоанна не назвал по имени предателя, а указал на него знаком. Каким же? Было в обычае на востоке в конце вечери домохозяин в знак любви искренней подавал сидевшим за трапезою кусок хлеба, обмакнув его в соль или похлебку. Так поступил теперь Спаситель в отношении к Иуде и этим-то знаком отличил Он предателя для любимаго ученика ². Так Любовь небесная все еще борется с жесткою душею предателя! Так она все еще дышит на нее дыханием нежной кротости и искренней приязни! Что же Иуда?