Евангелие от Иоанна 11 глава 9 стих

Что же хотел сказать Господь? Насколько я могу судить? Он хотел разубедить их в их сомнении и неверии. Ведь они желали дать совет, чтобы не умер Тот, Кто пришел умереть, чтобы и самим не погибнуть¹. И вот когда возжелали дать совет люди Богу, ученики Учителю, слуги Господу, больные Целителю, Господь укорил их, говоря: «Не двенадцать ли часов во дне ? кто ходит днем, тот не спотыкается. Так следуйте за Мной, если не хотите споткнуться; и не давайте Мне ваших советов, если вы их должны получать от Меня». Он показал Себя днем, избрав двенадцать учеников. «Если Я — день, — говорит Он, — а вы — часы, то разве часам давать советы дню?». Часы следуют за днем, не день за часами.

И даже когда пал Иуда, на его место тут же пришел Матфий², так что число двенадцать сохранилось. Итак, Господь наш не случайно избрал двенадцать учеников, но чтобы указать, что Он Сам есть День в духовном смысле. Пусть часы освещаются светом дня так, чтобы проповедью часов мир уверовал в день. «Так следуйте за Мной, — говорит Господь, — если не хотите споткнуться».

***

Так вот, когда люди решили дать совет Богу, ученики Учителю, рабы Господу, больные Врачу, Он упрекнул их и сказал: «Не двенадцать ли часов во дне?Кто ходит днем, тот не спотыкается (Ин. 11:9—10). Следуйте за Мной, если не хотите спотыкаться, не давайте Мне советов, ибо вам надлежит принимать от Меня советы». К чему же относится: Не двенадцать ли часов во дне? Ибо чтобы показать, что Он есть день Необходимо иметь в виду, что в древности и день и ночь делились на двенадцать часов, независимо друг от друга: в любое время года, даже в период коротких зимних дней, день состоял из двенадцати часов, длительность которых отличалась от длительности ночных часов (кроме периодов равноденствия). Поэтому в данном случае и в Евангельском тексте, и у блж. Августина речь идет о двенадцати часах не суток вообще, а именно дня без ночи. — Пер., Он избрал двенадцать учеников. «Если же, — говорит Он, — Я — день, а вы — часы, то неужели часы дают совет дню? Часы следуют за днем, а не день за часами». Если они были часами, то как же Иуда? Был ли он в числе двенадцати часов? Если был часом дня, то у него был свет, а если у него был свет, то каким образом он предал на смерть день? Но Господь под этим словом предвидел не самого Иуду, а его преемника. Ведь после того, как Иуда отпал, его сменил Матфий, и сохранилось число двенадцать (см. Деян. 1:26). Так что не просто так Господь избрал двенадцать учеников, а для того, чтобы указать, что в духовном смысле Он — день. И вот пусть часы следуют за днем, пусть часы проповедуют день, пусть часы 1751 наполняются светом от дня, пусть часы наполняются сиянием от дня и пусть через проповедь часов мир верит в день. Вот это Он и сказал сжато: «Следуйте за Мной, если не хотите споткнуться».

Между тем Господь оставался все там же, где достигло до него известие о болезни Лазаря и спустя два дня после этого стал говорить ученикам о намерении Своем идти опять в Иудею. Ученики смутились, услыша о таком намерении после недавних неприятностей в Иерусалиме. Господь против их представлений поставил одно, что день Его еще не окончен, и что след. путь Его туда и их с Ним безопасен. Потом, объясняя причину путешествия прибавил: Лазарь друг наш уснул, – но видя, что ученики Его не понимают, сказал прямо, что он умер и присовокупил: Я рад, что он умер без Меня: это лучше для вас, именно для вашей веры; пойдем к нему. Я разбужу при вас его (показывая, что смерть есть как бы сон). Чувство радости при смерти друга неуместно, если бы не скрывалось в намерении чего большего. – В этих словах: радуюсь за вас, раскрывается цель, для чего Господь не подал помощи болящему другу во время самой болезни, и для чего угодно было совершать Ему такое важное чудо, какое вскоре совершил над Лазарем. Состояние веры в учениках после того, как Иудеи двукратно уже хотели было побить Его камнями, требовало подкрепления и теперь и еще более для предстоящих великих искушений. Но разделяли ли они радость Господа? Нет. Когда они узнали, что Лазарь, друг Иисусов, умер, что Иисус дал ему умереть, не дозволив видеть славу царства Своего и припомнили ответ Его о болезни Лазаря: тогда требование Спасителя идти вместе с Ним в Иудею невольно казалось им вызовом идти на смерть Свою; по крайней мере так смотрели на это. Они привыкли всегда действовать с осторожностью. Однако же сердцем своим и они готовы были следовать за Иисусом. А когда видели, что намерение Его непреклонно, то в борьбе своего чувства с опасениями расчетливости, хотя не смели сказать ничего Самому Господу, но сказали соученикам: пойдем и мы умрем с Ним, не только не думая о воскресении Лазаря, но не думая и о сохранении собственной жизни и жизни своего Учителя.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 182-183++

В ответ Иисус говорит, что пока человек идёт днём, он видит дорогу и не споткнётся, тогда как ночью может споткнуться. Днём ему нечего бояться¹. Пока Сын Божий в мире, светит свет. Ученикам ещё ничего не угрожает². Вопрос Христа «не двенадцать ли часов в дне?» (Ин. 11:9) связан с тем, что иудеи, как и римляне, делили дневное время суток на двенадцать частей. Поэтому продолжительность часа составляла не шестьдесят минут, а изменялась в зависимости от времени года.

Пост завершился, и мы стоим перед смертью. Все имеет предел, и конец приближается. «Не двенадцать ли часов во дне?» — вопрошает Господь. Этот день есть срок нашего Поста, срок нашей жизни — и его невозможно ни сократить, ни продлить. 

Когда И. Христос, по прошествии двух дней после получения вести о болезни Лазаря, сказал ученикам Своим: „пойдем опять в иудею", то ученики начали отговаривать Его от этого путешествия, напоминая Ему о той опасности, какой Он недавно подвергался в Иудее (10:32—39). На это И. Христос отвечал: „не двенадцать ли часов в дне? Кто ходить днем, тог не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним»*. Эту образную речь И. Христос высказал, вероятно, в начале дня, и внешний смысл ея тот, что до вечера, когда будет темно путешествовать, остается еще 12 часов и можно успеть до заката солнца достигнуть цели путешествия. Внутренний же смысл ея тот, что пока продолжается время, предопределенное Богом для земной жизни и деятельности, Иис. Христа, для Него нет опасности идти, куда Он хочет, и делать то, чего требует от Него Его призвание. Но здесь же дано и нравоучение ученикам: кто поступает в свете Божиих по- велений, тот не сделает ошибок и не подвергнет себя опасности смерти без нужды и без пользы для себя и для других; а кто уклонится от этого света и будет действовать самовольно, тому постоянно грозит таковая опасность.

Почему, спрашивает св. Иоанн Златоуст Злат. Беседа 62 часть 2, стр. 203–204., Господь остался два дня на том месте, где Он получил послание от сестер Лазаря? «Для того пребысть, говорит Златоуст, чтобы Лазарь скончался и был погребен, чтобы потом никто не мог сказать; что Он воскресил его, тогда как тот еще не умер, потому Он и остался на столько времени, что произошло даже тление».

Когда Господь объявил ученикам, что Он с ними идет в Иудею, то на них напал страх быть убитыми там, в виду всем известного заговора против жизни Господа Иисуса. Св. Иоанн Златоуст Loco supr. cit. даже думает, что и слова Фомы ст. 16: «идем, да и мы умрем с ним (Лазарем)» относятся не к болезни Лазаря, а к убеждению, что Господь Иисус со всеми учениками и с домом Лазаря будут избиты Иудеями. Всем ученикам было понятно, что когда Господь говорит «идем в Иудею», то Он говорит не о маленьком и относительно покойном и безопасном селении Вифании, а говорит, что идет опять в ту враждебную страну, где готовится Его убийство. Господь с одной стороны успокоивает их страх, а с другой – указывает на чувство долга (по-человечески говоря), стоящее превыше всего, но вместе с тем и открывает ученикам высшие Божеские тайны.

«Мне (говорил Господь Ин. 9:4–5) подобает делати дела пославшего Мя, Дóндеже день есть: приидет нощь егда никтоже может делати. Егда в мире есмь, свет есмь миру».

Господь «свет миру» (Ин. 8:12). Та же мысль повторяется и в 9–10 стихах настоящей главы. Господь должен был пребыть на земле лишь определенное время и в этой Божием Промыслом определенной краткой эпохе, или «черте временной», должны были совершиться великие события, соделавшие спасение рода человеческого. Указывая на это краткое время, Господь указывает вместе с тем, что будущее счастие человечества заключается в этом делании в то время, когда светит свет. Только это время пребывания на земле Господа, пролило на всю будущую жизнь человечества тот яркий свет правды и любви и веры, который светит нам посреди ночи мира сего.

Весьма важно заметить выражение Господа о спотыкающемся: «несть света в нем» (ἐν αὐτῶ). Не сказал Господь, что он спотыкается, потому что нет света в мире: «свет во тьме светится и тма его не объят» (Ин. 1:5); а спотыкается он потому, что нет света в душе неверующего. Ходили и ходят в нощи души своей неверующие, и спотыкались, и спотыкаются о тот камень преткновения и соблазна для них, который однако соделался основанием церкви Божией на земле См. Мф. 21:42–44; 1 Пет. 2:7; Рим. 9 и в ветхозав. книгах, ср. Псалом 117 ст. 22 и Ис. 28:16..

Посему, говоря о дне и нощи, Господь разумеет с одной стороны вечный день и вечный свет, а с другой – мрак неверия. Краткое пребывание Бога во образе человеческом на земле уподоблено дню. День сей вечный для верующих, ходящие при свете сего дня не спотыкаются, но чтобы возжечь день сей на веки, Господь в краткое относительно время Своей жизни творил человеку новую жизнь, и сие называет Он деланием, а хождение человека во дни пребыванием во свете дня, да не споткнется. Хождение же человека вне веры и путей Божиих Господь называет мраком и спотыканием и самый страшный момент этого мрака был допущенная временно Господом «власть князя тьмы, князя мира сего» Лк. 22:53; Ин. 14:30.. Не угас в это время свет мира, но закрыт был для народа временно властию тмы, чтобы воссиять торжественно-славным немерцающим светом радостного воскресения Христова

+++Опыт изучения Евангелия св. Иоанна Богослова. Том 1. С-Пб.: Изд. И.Л. Тузова, 1887. С. 401-402++

О времени, которого мало, но достаточно.

Почему Иисус задерживается на два дня?

1. Чтобы чудо было тем более великим? Но это не так.

2. В Ин есть мотив: Иисус всегда свободен и не поступает под давлением других. Мать уговаривает помочь с вином, Он отвечает: не беспокой меня, не пришел еще час мой. А потом помогает (глава 2). Братья просят идти в Иудею, чтобы люди увидели Его чудеса. Иисус отказывает им. А потом пошел (глава 7). Так и теперь.

Это знак нам. Мы хотим, чтобы Иисус поступал так, как мы хотим, но... «Да будет воля Твоя».

Ученики поражены. Иудеи ведь хотят убить Его.

Это самоубийство.

«Не двенадцать ли часов во дне?»

1. День имеет установленное Богом число часов. Человек не может ни продлить, ни сократить день. Это положено Богом.

2. Двенадцать часов - достаточно, чтобы исполнить все положенное. Причин торопиться нет, это бессмысленно.

3. Двенадцать часов - мало, чтобы слишком медлить, то есть тратить впустую время.

Итак, надо делать не торопясь, основательно, но нельзя бездельничать.

День - ночь. Двойной смысл.

1. Прямой смысл: день - время действий. Ночью темно, фонарей не было. Делать нельзя. Время надо тратить с толком, чтобы не оставлять на потом, а затем спешить.

2. Переносный смысл: свет миру - Иисус. Без Него - ночь, тьма, зло.

Иуда пошел после Вечери на предательство (13:30), была ночь, то есть его поглотил грех.

Значит, у человека есть определенное время для примирения с Богом через Христа. Иначе - ночь, суд.

«Мирись с Богом, пока есть твое время, пока есть свет. Близится время, когда для тебя наступит ночь (смерть) и будет поздно».

Слава тем, кто приходит не суетясь, вовремя. Трагедия тех, кто опаздывает.

Диалог между Иисусом и учениками поначалу не связан с Лазарем. Иисус объявляет о Своем намерении пойти снова в Иудею; ученики напоминают, как иудеи совсем недавно хотели побить Его камнями (Ин. 10:31). Но Иисус в ответ говорит о «свете мира сего» и о тьме, продолжая сказанное в связи с исцелением слепорожденного: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12). Эти слова, в свою очередь, являются аллюзией на Ветхий Завет: «Воздайте славу Господу Богу вашему, доколе Он еще не навел темноты, и доколе еще ноги ваши не спотыкаются на горах мрака: тогда вы будете ожидать света, а Он обратит его в тень смерти и сделает тьмою» (Иер. 13:16).

Как и в других диалогах, приводимых у Иоанна (с Никодимом, с самарянкой), собеседники Иисуса находятся на ином уровне восприятия, чем тот, на который Он пытается их вывести, поэтому диалог не производит впечатление собеседования, выстроенного в строгой логической последовательности. Скорее наоборот, Иисус говорит одно, ученики слышат другое: Иисус говорит, что Лазарь уснул, а они отвечают, что, раз уснул, значит, выздоровеет. Тогда, наконец, Иисус прямо объявляет о смерти Лазаря, хотя никто не возвещал ему о ней. При этом Он дает понять, что намеренно не спешит идти к нему: это замедление необходимо, чтобы ученики уверовали.

Реплика Фомы свидетельствует о том, что ученики, хотя и предчувствовали трагическую развязку, к которой Иисус готовил их неоднократными предсказаниями о Своей смерти, хотя и препятствовали Его возвращению в Иудею, внутренне были готовы последовать за Ним. По крайней мере, это относится к самому Фоме, который в Евангелии от Иоанна трижды упоминается отдельно от других учеников: в первый раз в истории воскрешения Лазаря, во второй – на Тайной вечере (Ин. 14:5), в третий – после воскресения Иисуса (Ин. 20:24–28).

Диалог между Иисусом и учениками поначалу не связан с Лазарем. Иисус объявляет о Своем намерении пойти снова в Иудею; ученики напоминают, как иудеи совсем недавно хотели побить Его камнями (Ин. 10:31). Но Иисус в ответ говорит о «свете мира сего» и о тьме, продолжая сказанное в связи с исцелением слепорожденного: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12). Эти слова, в свою очередь, являются аллюзией на Ветхий Завет: «Воздайте славу Господу Богу вашему, доколе Он еще не навел темноты, и доколе еще ноги ваши не спотыкаются на горах мрака: тогда вы будете ожидать света, а Он обратит его в тень смерти и сделает тьмою» (Иер. 13:16).
Как и в других диалогах, приводимых у Иоанна (с Никодимом, с самарянкой), собеседники Спасителя находятся на ином уровне восприятия, чем тот, на который Он пытается их вывести, поэтому диалог не производит впечатление собеседования, выстроенного в строгой логической последовательности. Скорее наоборот, Иисус говорит одно, ученики слышат другое: Иисус говорит, что Лазарь уснул, а они отвечают, что, раз уснул, значит, выздоровеет. Тогда, наконец, Иисус прямо объявляет о смерти Лазаря, хотя никто не возвещал ему о ней. При этом Он дает понять, что намеренно не спешит идти к нему: это замедление необходимо, чтобы ученики уверовали.

Богочеловек не обнаружил при этом никакого неудовольствия; дал однако же заметить ученикам, как опасения их недостойны людей, совершающих, как они, великое дело Божье. «Не дванадесять ли, — сказал Он им в ответ, — часов есть во дни? Аще кто ходит во дни, не поткнется, яко свет мира сего видит. Аще кто ходит в нощи, поткнется, яко несть света в нем». — Из этих несколько прикровенных слов ученики Иисусовы должны были уразуметь три весьма важные и нужные для них истины, ими теперь забытые или не понимаемые, как должно: первое, что Промысл Отца Небесного ни в каком случае не может оставить без помощи их божественного Учителя; во-вторых, что для служения Иисусова, по чрезвычайной важности его, назначено свыше со всей точностью определенное время, которое, не могут ни продлить, ни сократить никакие усилия врагов; в-третьих, что это предопределенное время еще не окончилось, а продолжается. Сравнение Своего служения с продолжением дневного пути употреблено здесь Спасителем, без сомнения, потому, что предметом настоящей беседы Его с учениками было не другое что, как путешествие в Иудею.

  Беседа эта снова подтвердила, что Господь имел обыкновение отвечать на недоумения Своих учеников, сколько было только нужно для их настоящего вразумления и успокоения, не входя в объяснение тех причин, почему Он поступает так, а не иначе. Ибо в Иерусалиме ожидали Его теперь не только великие опасности, но и самые страдания и смерть; между тем, Он не говорит теперь об этом; сказывает даже нечто как бы противное тому, то есть что ученики напрасно опасаются за Него. И почему поступает таким образом? Потому что истинная сила вопроса, предложенного выше учениками, состояла не в том, ожидают ли их в Иерусалиме опасности, а в том, можно ли, не подвергаясь упреку в безрассудности, идти туда, где опасность. Господь отвечает, что можно; ибо этот путь принадлежит к делам дня ко времени Его служения, которое, вопреки опасениям учеников, никем на земле и никак не может быть ни сокращено, ни продолжено.

Ответ Господа, когда апостолы отклоняли Его от опаснаго для Него путешествия к Иудею, имеет следующий смысл. Он взят от времени дня, когда отвечал Господь. Это было, но всей вероятности, утром. Господь уподобляет время, определенное для совершения Им дела спасения рода человеческаго, дню. Пока не исполнил Он этого дела, иудеи не могут погубить Его с учениками, подобно тому как пока продолжается день и не наступила ночь,—пока светит в это время солнце, человек ходит, не спотыкаясь. Мы безопасны, и без страха можем идти в Иудею, как бы так говорит Господь, потому что до известнаго времени Божественная воля охраняет нас от всяких опасностей.

– Иисус ответил им: – В дне двенадцать часов, не так ли? Кто ходит днем, не спотыкается, потому что видит свет этого мира – Иисус ответил Своим ученикам притчей, похожей на ту, что была рассказана в. 9:4. С одной стороны, это притча о путешественнике, который может путешествовать только в дневные часы, потому что в темноте дорога становится опасной. Иисус – это свет, а час тьмы наступит с Его смертью (ср. 13:30). Само присутствие Иисуса побуждает людей принять Его или отвергнуть, то есть стать детьми света или детьми тьмы (ср. 3:19-21). Смысл притчи заключается в том, что близится час Суда и слушатели должны поторопиться, чтобы успеть принять жизненно важное для себя решение, потому что, когда наступит Суд, будет поздно. В дне двенадцать часов – Еврейский и римский день делился на двенадцать часов от восхода до заката. «На первый взгляд, замечание Иисуса о двенадцати часах в дне не является ответом на возражение в ст. 8. Между тем связующая мысль заключается в том, что внешние обстоятельства не влияют на часы дня. Час Иисуса еще не наступил (т. е. двенадцатый час), и до тех пор пока Бог не пожелает, чтобы это произошло, единственной линией поведения Иисуса будет исполнение Своей миссии»¹.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 281++

Вся атмосфера вокруг Иисуса светозарна. Я - свет миру. В Иисусе нет ни малейшего следа туч или гроз, или неистовых бурь, или мрака, разрываемого молниями. В Нем нет даже сумерек. Все кристально прозрачно. Но такая прозрачность не исключает остроты, и остроты нередко пронзительной.

Вокруг Иисуса нет трагедий, ибо ни одна проблема не остается нерешенной. Трудность ученика Его не в том, что он не знает, что делать, но в том, чтобы найти силы — и делать. Все, что называют трагедией человеческого существования, исчезает перед незамутненным светом Христовым. Умеющие видеть свет могут и ходить во свете.

Ученики напомнили Ему, как недавно иудеи хотели побить Его камнями, и спрашивали, как же Он опять хочет идти туда; но Он отвечал, что в течение двадцати часов Своего трудового дня Он может ходит безопасно, потому что свет Его долга, составлявшаго волю Отца небеснаго, предохранял Его от опасности.

После известия о болезни Лазаря Спаситель еще два дня пробыл в Заиорданье, а затем объявил апостолам, что Он идет в Иудею. Апостолы, которых пугало возвращение в Иудею, напоминают Христу, что это опасно – для Него и, следовательно, для них: «Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?»(Ин. 11:8). Иисус объясняет, что это путешествие будет безопасно для жизни и ни с Ним, ни с учениками не случится беды, так как ночь, то есть время Его страданий, ставших предметом претыкания (соблазном) для многих О соблазнительности страданий Мессии скажет позже и апостол Павел: «Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть… Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1 Кор. 1:18, 22–23)., еще не настала: «Не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним. Сказав это, говорит им потом: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его» (Ин. 11:9–11). Ученики по-прежнему предпочитают воздержаться от нового путешествия, думая, что болезнь Лазаря легка («не к смерти») и близка к окончанию, так как Лазарь, по словам Самого Христа, заснул. Но Господь, когда говорил, что идет разбудить Лазаря, сном назвал смерть, а пробуждением – воскрешение. Когда апостолы поняли, что Лазарь мертв, то Фома воскликнул: «Пойдем и мы умрем с ним» (Ин. 11:16). Слова выдают малодушие, все сильнее овладевавшее учениками, по мере того как страдания Христа становились все более вероятными. Будто забыв о чудесах Христа и видя только, что Он не исцелил больного Лазаря, Фома думает, что в Иудее, если они пойдут туда за Христом, их ожидает смерть, как и Его См.: Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 11: 11–16. Однако свт. Кирилл Александрийский слова Фомы «умрем с Ним» понимает как проявление трогательной любви к Учителю (хотя и смешанной со страхом), побуждавшей делить с Ним страдания (см.: Толкование на Евангелие от Иоанна. 7 (на Ин. 11:16). С. 393–394)..

Но что же значит ходить во свете?

Это значит видеть вещи такими, какими их видит Бог. Знать волю Божию и исполнять ее несмотря ни на что. Не бояться и честно отда­вать себе отчет в том, что ты делаешь. Жизнь, просвещенная светом Святого Духа, перестает быть туманной и загадочной. Она предстает как ясный прямой путь. Тот, кто идет по нему, не боится творить дела Божии, даже если все обстоятельства восстают против, даже если по­нятно, что внешне все закончится поражени­ем, — он идет и делает то, что должен.

Именно таким является Христос перед лицом апостолов и удивительным образом во­одушевляет их — так, что Фома, называемый Близнецом, говорит остальным: «Пойдем и мы умрем с ним». А значит, и наши поступки, в ко­торых мы вопреки всему являемся христиана­ми, могут влиять на других людей и придавать им решимости.

Господь ободряет их и говорит: как тот, кто видит свет, не спотыкается, а спотыкается тот, кто ходит ночью так и тот, кто творит добро и ходит в делах света, не подвергнется никакое беде, а кто творит злое, тот потерпит беду; посему вам нет нужды бояться, ибо мы не сделали ничего достойного смерти. Или еще иначе: если тот не спотыкается, кто видит этот свет, тем более не споткнется тот, кто пребывает со Мною, если только сам не отстанет от Меня. Посему и вы, пребывая со Мною, Светом истинным, напрасно боитесь. Иные под "днем" разумеют время до страдания, а под "ночью" время страдания. Итак, говорит, доколе идет "день", то есть пока еще не настало время страдания, вы не споткнетесь, ибо не встретите гонения от иудеев, ни другой как-нибудь неприятности. А когда придет «ночь», то есть страдания Мои, тогда вы смятенные соберетесь в одном домике из опасения иудеев. С того времени вы будете испытывать скорби и болезни, и много озлоблений и неприятностей. Когда Я — Свет — не буду уже с вами жить телесно, то обоймет вас ночь скорбей.