Евангелие от Иоанна 11 глава 5 стих

Этот Лазарь увядает, эти Мария и Марфа опечалены, и все возлюблены; а любил их и Спаситель увядающих, и даже Воскрешающий из мертвых, и Утешитель печалящихся.

***

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 181-182++

Стих третий и пятый в совокупности объясняют, почему сестры Лазаря решились послать особого посланного к Господу Иисусу с известием о тяжкой болезни брата. Господь любил эту семью; уже это одно доказывает, что это была честная, безукоризненной жизни семья, с правдивым сердцем и с теплою верою в Господа. Мы вовсе не думаем сказать, что если бы Мария была грешницей, то Господь отвернулся бы от этой семьи, но мы думаем, что нет ни малейшего основания отожествлять Марию из честной семьи с блудницей См. ниже ст. 19 о прибытии многих Иудеев для утешения. Иудеи уж конечно не пошли бы в дом к блуднице..

Посылая к Господу известие о болезни Лазаря, сестры его не присовокупляют никакой просьбы, предоставляя будущее Господу. Sufficit ut noveris, говорит на это место блаж. Августин, non enim amas et deseris St. Aug. In Ev. Ioannis Expositiö довольно того, чтобы Ты знал: любишь, не оставишь (без помощи).. Но в сей посылке была немая просьба и Господь отвечает на мысли пославших. Господу конечно было все известно, но, оставаясь в пределах человеческой жизни, Он сначала выслушивает слова посланного, и тогда ответствует, дабы слова Его были переданы как утешение сестрам Лазаря посланным, имевшим немедленно возвратиться обратно.

Господь ответствует: «болезнь эта не к смерти, а к славе Божией, да прославится Сын Божий».

Вся 11 глава, как указывает св. Иоанн Златоуст Беседа 62-я на Иоанна. имеет сие значение. И приостановка Господа в той местности, в которой Он находился, и прибытие Его лишь после смерти Лазаря, – имели целию глубже и сильнее запечатлеть в умах учеников и прибывших в Вифанию Иудеев значение чуда, величие Совершившего его и полное тожество Его с Отцем: «Аз и Отец едино есма», глаголал Он, и Иудеи взялись за камни, а здесь многие из тех же Иудеев будут присутствовать при событии, которое не может быть понято и названо иначе, как актом творчества.

Слова Господа, сказанные в Перее, или заиорданской стороне, посланному, который должен был возвратиться в Вифанию двумя днями ранее Господа Ст. 6. Господь пребывает на месте два дня, посланный же конечно возвращается немедленно. Но если он шел быстро и может быть даже ехал верхом, то он мог прибыть ранее Господа даже тремя и четырьмя днями. Ср. ст. 17 и объясн., должны были будить веру и в родственниках больного и в слышавших, и предложить вере сей испытание. Но слабым людям готовил Господь и великую радость, – не в одном воскресении Лазаря, ибо это было второстепенное чувство, а великая радость охватила сердца учеников и сестер Лазаря, когда они увидели славу Божию, осеняющую Господа Иисуса, и всякие колебания души их исчезли, как болотный туман рассеивается от блеска солнца:

«Если будешь веровать, увидишь славу Божию», сказал Господь Марфе (ст. 40).

Иисус любил всю семью Лазаря и при каждом путешествии Своем в Иерусалим заходил к нему, чтобы отдохнуть от шума всюду следовавшей за ним толпы.
Но Иисус ни только не поспешил в Вифанию, но даже нарочно остался два дня на том месте, где застала Его весть о болезни Лазаря; а чтобы Апостолам была понятна такая медленность с Его стороны, Он сказал им, что болезнь Лазаря не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий [¹

Путь к славе.

У Иисуса не было своего дома. В Вифании было место, где Он мог приклонить голову. Три человека там любили его: Лазарь, Мария и Марфа.

Лазарь (Бог моя помощь) = Елеазар.

Заболел. Сестры посылают за Иисусом. Он тотчас откликнулся.

Что значат слова Иисуса?

1. Исцеление - всегда благо. А всякое благо - слава Божья.

2. Иисус говорит о своей славе в связи с распятием. Славой (прославлением) Иисус называл распятие - Ин. 7:39. Речь, конечно, о смерти и воскресении.

Здесь Он говорит, что исцеление Лазаря будет еще одним шагом ко кресту (и мы должны помнить, что путь к славе, к Богу - через наш крест, Голгофу, вместе с Господом).

Хотя новость, которую сестры сообщили Иисусу, была одновременно и просьбой о том, чтобы Он пришел и исцелил больного, Он не спешит исполнить просьбу и остается еще два дня на месте. Это замедление отнюдь не является следствием равнодушия: как подчеркивает рассказчик, Иисус «любил» и Лазаря, и его сестер. Здесь для обозначения любви употреблен глагол ¢γαπ£ω, обозначающий любовь сильную и горячую, в отличие от глагола φιλšω, обозначающего любовь как спокойную дружескую привязанность. Второй глагол использован в словах «Господи! вот, кого Ты любишь, болен», а также в словах иудеев «Смотри, как Он любил его» (Ин. 11:36).

Глагол ¢γαπ£ω и производное от него существительное ¢γ£πη (любовь) употребляется Иоанном в тех случаях, когда речь идет о любви Бога к людям и о любви Иисуса к Своим ученикам. В его Евангелии тема любви занимает центральное место. Само пришествие в мир Сына Божия было следствием божественной любви: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16). На Тайной вечере, согласно Иоанну, «Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Ин. 13:2). Умовение ног ученикам (Ин. 13:5) и последующая беседа, в которой Иисус дает ученикам «новую заповедь» о любви (Ин. 13:34)продолжают тему, которая достигнет апогея в истории смерти Иисуса на кресте.

Почему Иоанн делает акцент на любви, которую Иисус испытывал к семье Лазаря? Очевидно, речь идет не о той любви, которую Иисус, будучи Богом, имел ко всем людям. Поскольку в рассказе многократно подчеркиваются личные качества Иисуса, речь здесь идет о любви как человеческой привязанности. Это была любовь и дружба одновременно: Иисус называет Лазаря «друг наш», имея в виду, что он известен также и ученикам. Судя по упоминанию о Марфе и Марии в Евангелии от Луки, дом Лазаря и его сестер был тем местом, куда Иисус с учениками приходил не однажды.

Чудо воскрешения Лазаря имеет центральное значение для понимания всей евангельской истории. Это чудо знаменует собой не только фактическое окончание и кульминацию длинной серии чудес, совершённых Иисусом за время Его общественного служения, но и переход к истории Страстей. Кульминацией этой истории, в свою очередь, станет воскресение Христово, прямая тематическая связь с которым протягивается от рассказа о воскрешении Лазаря.
В Евангелии от Иоанна рассказ об этом событии расположен посередине, как бы рассекая его на две части. Будучи «математическим центром» четвертого Евангелия, история воскрешения Лазаря занимает также место «нравственного центра»: это одновременно кульминация и поворотный пункт. Первые десять глав, предшествующие главе 11-й, целиком посвященной воскрешению Лазаря, вмещают в себя все служение Иисуса на протяжении более трех лет — от встречи с Иоанном Крестителем на берегу Иордана (Ин. 1:29) до возвращения на то место, где прежде крестил Иоанн (Ин. 10:40). Десять глав, которые следуют за рассказом о воскрешении Лазаря, повествуют о событиях последних дней земной жизни Иисуса, Его страданиях, смерти и воскресении. Смысловые нити протягиваются от этого рассказа и к началу, и к концу Евангелия, а сам рассказ становится главным прообразом главного события евангельской истории — воскресения Иисуса Христа.
Почему этот рассказ, несмотря на свою исключительную важность, обойден вниманием тремя Евангелистамисиноптиками? Этот вопрос занимает умы ученых с самого момента зарождения библейской критики. Молчание синоптиков считалось достаточным основанием для того, чтобы отрицать историчность воскрешения Лазаря. Взамен предлагались многочисленные символические интерпретации этого события: Евангелист Иоанн якобы поместил рассказ о воскрешении как иллюстрацию того, что Христос есть Источник Жизни; этот рассказ якобы разросся из беседы Спасителя с Марфой и Марией или возник под влиянием притчи о богаче и Лазаре, и т. д.
Молчание синоптиков о столь важном чуде — действительно, труднообъяснимый факт. В то же время большинство сюжетов, о которых рассказывают синоптики, отсутствует у Иоанна. Обычно это объясняется тем, что он писал позже других, знал о том, что они написали, и не хотел дублировать их повествования. По всей видимости, это было именно так. С другой стороны, сам по себе синоптический материал тоже неоднороден: несмотря на предполагаемые общие источники, у каждого из Евангелистов есть что- то, чего нет у других. Например, история воскрешения сына вдовы Наинской рассказана только Лукой.
Признавать или не признавать историчность воскрешения Лазаря, является вопросом личного выбора исследователя, так же как признавать или не признавать, что Иисус воскрес из мертвых. Историчность воскрешения Лазаря отрицают, как правило, те же ученые, которые отрицают историчность чуда умножения хлебов, несмотря на то, что об этом чуде рассказывают все четыре Евангелиста. О воскресении Иисуса Христа все четыре Евангелиста говорят единогласно, и тем не менее, те, кто не хочет в это верить, не верят, как не захотели поверить фарисеи и саддукеи, о которых Иисус сказал: «Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16:31).
Мы не будем здесь приводить аргументы в пользу историчности рассказа о воскрешении Лазаря. Мы не можем, однако, не
обратить внимание на то, что этот рассказ содержит одну из самых детально изложенных историй всего корпуса Нового Завета. Как и в других рассказах о чудесах, Иисус предстает здесь одновременно как Бог и человек. При этом Его человеческие черты прописаны с особой тщательностью, а Его божественная сила представлена с особенной яркостью. Для понимания новозаветной христоло- гии — учения о том, как две природы соединяются в одной личности Иисуса Христа, — эта глава дает богатый материал.
Иисус узнает о смерти Лазаря
Рассказ о воскрешении Лазаря развертывается на протяжении почти целой главы Евангелия от Иоанна и по композиции напоминает драму в трех актах. Первый акт происходит, повидимому, в Заиорданье (Ин. 10:40), куда Иисус, согласно Иоанну, удалился после зимнего праздника Обновления кущей (Ин. 10:22-39):
Был болен некто Лазарь из Вифании, из селения, где жили Мария и Марфа, сестра ее. Мария же, которой брат Лазарь был болен, была та, которая помазала Господа миром и отерла ноги Его волосами своими. Сестры послали сказать Ему: Господи! вот, кого Ты любишь, болен. Иисус, услышав то, сказал: эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий. Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря. Когда же услышал, что он болен, то пробыл два дня на том месте, где находился.
После этого сказал ученикам: пойдем опять в Иудею. Ученики сказали Ему: Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда? Иисус отвечал: не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним. Сказав это, говорит им потом: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его. Ученики Его сказали: Господи! если уснул, то выздоровеет. Иисус говорил о смерти его, а они думали, что Он говорит о сне обыкновенном. Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер; и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали; но пойдем к нему. Тогда Фома, иначе называемый Близнец, сказал ученикам: пойдем и мы умрем с ним (Ин. 11:1-16).
Выражение «некто Лазарь» указывает на то, что упоминаемый персонаж ранее не появлялся в Евангелии от Иоанна. Он был братом Марфы и Марии, однако и они не упоминались в этом Евангелии до настоящего времени. Таким образом, рассказ о воскрешении Лазаря вводит в четвертое Евангелие три новых персонажа, членов одной семьи, играющей существенную роль в жизни Иисуса.
Сестры Марфа и Мария упоминаются в Евангелии от Луки, где повествуется о том, как Иисус пришел «в одно селение; здесь женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой; у нее была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его». Марфа, которая «заботилась о большом угощении», подойдя к Иисусу, сказала: «Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне». Иисус ответил: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее» (Лк. 10:38-43).
Очень вероятно, что этот эпизод был известен автору четвертого Евангелия, поскольку он говорит о Марфе и Марии так, как будто они уже известны читателю. При этом уточнение «Мария же... была та, которая помазала Господа миром и отерла ноги Его волосами своими» может относиться не только к эпизоду, который будет рассказан Иоанном позже (Ин. 12:3), но и к двум аналогичным эпизодам в синоптических Евангелиях. Один из них содержится в Евангелии от Луки: там грешница, «узнав, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром и, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром» (Лк
7.    37-38). Этот эпизод происходит в Галилее в период между второй и третьей пасхой. Другой эпизод рассказан у Матфея и Марка и относится ко времени непосредственно перед четвертой пасхой: в этом рассказе Иисус возлежит в Вифании в доме Симона прокаженного; к Нему приступает женщина с сосудом драгоценного мира и возливает Ему на голову (Мф. 26:6-7; Мк. 14:3).
Если Иоанн имеет в виду один из этих эпизодов, то скорее речь может идти о втором, чем о первом, так как он расположен на том же хронологическом отрезке жизни Иисуса, что и эпизод, рассказанный у Иоанна. В этом случае уточнения, с которых начинается повествование у Иоанна, могут иметь следующий смысл: дело было действительно в Вифании, а женщину, помазавшую Иисуса миром, звали Мария. Впрочем, вполне вероятно, что Иоанн не имел в виду ни одно из синоптических повествований и развивает свою историю независимо от них.
Сестры извещают Иисуса о болезни Лазаря, но Иисус отвечает словами, похожими на те, которые Он сказал о слепорожденном: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии» (Ин. 9:3). Как и в том случае, Его собеседники смотрят на явление из перспективы земной жизни, Он — sub speciae aeternitatis : из той перспективы, в которой на первом месте стоит не событие человеческой истории, а действие Бога, проявляющееся или долженствующее проявиться в этом событии.
Хотя новость, которую сестры сообщили Иисусу, была одновременно и просьбой о том, чтобы Он пришел и исцелил больного, Он не спешит исполнить просьбу и остается еще два дня на месте. Это замедление отнюдь не является следствием равнодушия: как подчеркивает рассказчик, Иисус «любил» и Лазаря, и его сестер. Здесь для обозначения любви употреблен глагол αγαπάω, обозначающий любовь сильную и горячую, в отличие от глагола φιλέω, обозначающего любовь как спокойную дружескую привязанность. Второй глагол использован в словах «Господи! вот, кого Ты любишь, болен», а также в словах иудеев «Смотри, как Он любил его» (Ин. 11:36).
Глагол αγαπάω и производное от него существительное αγάπη (любовь) употребляется Иоанном в тех случаях, когда речь идет о любви Бога к людям и о любви Иисуса к Своим ученикам. В его
Евангелии тема любви занимает центральное место. Само пришествие в мир Сына Божия было следствием божественной любви: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16). На Тайной вечере, согласно Иоанну, «Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Ин. 13:2). Умовение ног ученикам (Ин. 13:5) и последующая беседа, в которой Иисус дает ученикам «новую заповедь» о любви (Ин. 13:34), продолжают тему, которая достигнет апогея в истории смерти Иисуса на кресте.
Почему Иоанн делает акцент на любви, которую Иисус испытывал к семье Лазаря? Очевидно, речь идет не о той любви, которую Иисус, будучи Богом, имел ко всем людям. Поскольку в рассказе многократно подчеркиваются личные качества Иисуса, речь здесь идет о любви как человеческой привязанности. Это была любовь и дружба одновременно: Иисус называет Лазаря «друг наш», имея в виду, что он известен также и ученикам. Судя по упоминанию о Марфе и Марии в Евангелии от Луки, дом Лазаря и его сестер был тем местом, куда Иисус с учениками приходил не однажды.

 Услышав о болезни Лазаря, Иисус не обнаружил, по-видимому, ни особенного сострадания, ни равнодушия; явно было, что Он слышит о таком предмете, который Ему, как всеведущему, давно уже был известен. В присутствии учеников, которые также знали и любили Лазаря, Он сказал только посланным: «Сия болезнь несть к смерти но о славе Божией, да прославится Сын Божий ея ради».

  Такой ответ походил более на пророчество, нежели на совет друга, у кого просят помощи, — и, доставляя на первый раз нужное успокоение сестрам Лазаря, служил вместе с тем немалым испытанием их веры. Видя доселе в болезни брата своего одно естественное, несчастное приключение, они должны были теперь узнать, что это горькое приключение находится в непосредственном распоряжении самого Промысла Божьего, имеет цель самую высокую и благотворную — славу Божью и прославление Сына Божьего, а не смерть Лазаря, которой они столько страшились. Это уже одно должно было их успокоить за будущее и расположить к полной преданности в волю Божью и к ожиданию чего-то высшего и необыкновенного. Какой истинный израильтянин не согласился бы перенести болезнь, даже умереть для славы своего Мессии?

  Но все это могло быть только под условием живой и высокой веры; для веры обыкновенной, какова вера сестер Лазаря, слова Господа, особенно по сравнению их с последующими печальными событиями, могли казаться непонятными, странными, противными делу и потому даже как бы огорчительными. Не говоря о том, что в ответе не объявлено, каким образом в болезни Лазаря откроется слава Божья и Мессии, — нисколько не предуведомлено даже о том, что было всего нужнее, то есть что больной должен, хотя на краткое время, умереть и быть погребенным. Слова: |||болезнь не к смерти, — побуждали даже решительно ожидать, что Лазарь не умрет; а потому, когда Лазарь умер, эти прежде весьма утешительные слова, потеряли весь смысл, могли представляться не иначе, как только каким-либо иносказанием, тем более безотрадным и огорчительным, что оно напрасно служило прежде действительным утешением. Одна вера Авраама могла бы не пасть при гробе Лазаря; но сестры Лазаревы, при всем их уважении и искренней любви к Господу, — как увидим, — были еще не так близки к этой высоте веры.

Сия болезнь не (несть) к смерти. Так Господь говорил, потому что знал, что Лазарь если и умрет, то Он воскресит его. К славе Божией и пр. Видишь ли, толкуя эти слова Христовы, св. Златоуст говорит, что у Отца и Сына одна слава? Ибо сказав: к славе Божией, прибавил: да прославится Сын Божий. Следовательно и Сын есть собственно и истинно Бог так же, как и Отец.

Господь почтил особым Своим расположением это семейство, отличавшееся благочестием, добродушием и усердием к Небесному Гостю. Хотя Марфа, как видно из другого евангелиста, хлопотала больше о житейских делах (Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом Лк. 10,41), но Господь и ее любил, и даже святой евангелист Иоанн о ней только по имени и говорит, что Иисус любил Марфу. Вероятно, и наших Марф Господь не отвергает. 

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 281++

Иисус же любил Марфу и сестру ее, и Лазаря. Евангелие не говорит, что Он любил всех вместе в семействе из Вифании. Каждого из троих Он любил особо, и всякий раз Его любовь имела какой-то свой, едва ли уловимый оттенок. Дело не в степени, но именно в своеобразии...

Господь знал, что приближается время отшествия Его от мира сего (Ин. 13:1), а посему уже не устранялся от опасности, ведая все, что с ним будет (18, 4). горестное событие в Вифании побудило Его предпринять путешествие в иудею, где находились злейшие враги Его. В этом селении, отстоявшем от Иерусалима на 15 стадий (Ин. 11:18), проживало дружественное Господу семейство, – Лазарь и две сестры его Марфа и Мария. Господь любил добросердечных и радушных людей и был чтим ими: совершившееся над ними чудо милосердия Божия еще более возвысило, очистило и укрепило веру их. Лазарь сделался опасно болен. Сестры, пораженные горем, поспешили обратиться за утешением к тому, кого привыкли считать наилучшим Другом всех несчастных: они послали сказать Иисусу Христу: Господи! се, егоже любиши, болит. Сестры не приглашали Его к себе в иудею из опасения, как бы не подать повода врагам нанести Ему вред, а по всей вероятности рассчитывали, что любовь к брату их такого великого Чудотворца сама найдет средство помочь им в беде, даже, может быть, побудит Его подать больному исцеление издали, чему уже бывали примеры прежде (Ин. 4:50; Мк. 7:29–30). Но Господь имел в виду обнаружение славы своей более торжественное, чем заочное исцеление любимого друга, а посему отвечал принесшим печальную весть о болезни Лазаря: сия болезнь несть к смерти, но о славе Божии, да прославится Сын Божий ея ради. Эта истина стала для всех ясною лишь после воскресения Лазаря, а до сего события – слова Господа сначала могли служить для сестер ободрением и утешением, потом, когда они увидали смерть брата, – немалым испытанием их веры в Божественного Учителя.

В то время когда Иисус пребывал за Иорданом, к Нему пришло известие, что тяжело заболел Его друг Лазарь из Вифании. Услышав это, Христос сказал: «Эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий» (Ин. 11:4). Почти такими же словами Господь предварил исцеление слепорожденного: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии» (Ин. 9:3). Смысл не в том, что слава Божия требует декораций и бедствие нарочно устраивается для явления этой славы; акцент на другом: горесть допускается Богом для пользы людей, и достижение людьми этой пользы есть в то же время явление славы Божией.

Человек — существо мятущееся. Он посто­янно думает над тем, как жить и для чего жить. Все мы проходим разные этапы развития, и каждому этапу могут соответствовать свои цели и свои смыслы. В евангельском чтении Лазаревой субботы мы видим Христа, Который чужд сомнений и метаний. Он знает собствен­ную цель, знает, для чего живет, ради чего со­вершает каждый Свой поступок. Он не выби­рает между добром и злом, ведь вся Его жизнь есть исполнение воли пославшего Его Отца.

Услышав, что друг Его Лазарь болен, Хри­стос зовет апостолов вернуться в Иудею, несмо­тря на то что недавно подвергся там смертель­ной опасности. Ученики напуганы, но Спаси­тель им отвечает: «Не двенадцать ли часов во дне? Кто ходит днем, тот не спотыкается, пото­му что видит свет мира сего, а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним».