yandex

Библия - Деяния апостолов Глава 24 Стих 21

Стих 20
Стих 22

Толкование на группу стихов: Деян: 24: 21-21

Разве только сочтут преступлением то слово, которое он сказал им, что за учение о воскресении мертвых судим он ныне. Глубокая святая ирония слышна в этих словах.

Толкование на группу стихов: Деян: 24: 21-21

Защитительная речь апостола Павла сильнее подействовала на прокуратора, и Феликс отпустил обвинителей, обещав им пересмотреть дело, когда придет тысяченачальник Лисий, а до тех пор даровал узнику Павлу еще большую свободу, нежели какою он доселе пользовался, приказав приставленному к нему сотнику не стеснять его и не запрещать никому из его близких служить ему или приходить к нему (ст. 10–23).


Источник

Толковый Апостол. Деяния Святых Апостолов, изъяснённые профессором Московской Духовной Академии Дмитрием Боголеповым. Последовательное истолковательное чтение. М.: Правило веры, 2010. С. 288-289

Толкование на группу стихов: Деян: 24: 21-21

«О воскресении мертвых, — говорит, — я ныне судим вами». Не сказал ничего такого, о чем мог бы сказать по справедливости, т.е. что они клеветали, задержали его, строили ему ковы (все это говорится о них писателем, а сам Павел, не смотря и на опасность, не говорит); но умал­чивает, и только оправдывается, хотя мог бы сказать многое. А что он пришел со столь большим отрядом, это сделало его известным и в Кесарии. И то служит доказательством его спра­ведливости, что он не многословен; это нравится и судии; мне кажется, что для него он и сокращает свои оправдания. «Громко произнес я, — говорит, — стоя между ними». Словом: «громко» показывает их насилие, и как бы так говорит: они не могут сказать: ты делал это под предлогом милостыни, — потому что я делал это «не с народом и не с шумом»; при­том и при исследовании дела ничего более не найдено. Видишь ли кротость его в опасностях? Видишь ли язык благоглаго­ливый? Он старается оправданием своим только защитить себя, а не обвинять их, если не вынужден к тому необходи­мостью, подобно как и Христос говорил: «во Мне беса нет; но Я чту Отца Моего, а вы бесчестите Меня» (Ин. 8:49). Будем же подражать ему и мы, так как и он подражал Христу.    Если он не говорил ничего оскорбительного тем, которые хотели погубить и умертвить его, то какого прощения достойны будем мы, которые во вражде и ссорах бываем подобны диким зве­рям, называем врагов наших злодеями, проклятыми? Про­стительно ли даже, что мы имеем врагов? Разве ты не знаешь, что воздающий честь (другому) воздает честь самому себе? А мы бесчестим самих себя. Ты обвиняешь другого, что он оскор­бил тебя; но для чего сам подпадаешь обвинению? Для чего сам наносишь себе рану? Будь бесстрастен, будь неуязвим, — желая уязвить другого, не причиняй зла самому себе. Не до­вольно нам других душевных тревог, возбуждающихся без всякой причины, как-то: неуместных пожеланий, огорчений, се­тований и тому подобного; надобно еще умножить их новыми. Но как можно, скажешь, терпеть, когда меня оскорбляют? А как невозможно, скажи мне? Разве слова наносят нам ра­ны? Или (делают) шрамы на теле? Какой же нам от них вред? Нет, если захотим, мы можем терпеть. Положим се­бе законом не оскорбляться, и перенесем. Скажем самим себе: это происходит не от вражды, а от слабости; и точно это происходит от слабости: когда нет мысли о вражде или злонамеренности, тогда оскорбляемый, хотя бы потерпел тысячи оскорблений, имеет желание удержаться. Если мы будем пред­ставлять только это, т.е. что это происходит от слабости, то перенесем все, оскорбителю простим и сами постараемся не предаваться тому же.    После этого я спрошу всех вас присут­ствующих: можете ли вы, если захотите, быть так любомудрыми, чтобы терпеть оскорбления? Думаю, что скажете: да. Так, оскор­бляющий наносит тебе оскорбления невольно и не по своему желанию, но по принуждению страсти; удержись же. Не видишь ли беснующихся? Как он (беснующийся) подвергается этому не столько от вражды, сколько от слабости, так и в нас огор­чение происходит не столько от свойства оскорблений, сколько от нас самих. Почему, в самом деле, мы переносим те же самые оскорбления от беснующихся? Мы переносим так­же, когда оскорбляющее или наши друзья, или высшие. Не без­рассудно ли в этих трех случаях, т.е. от друзей, от бес­нующихся и от высших переносить оскорбления, а от равных и низших не переносить? Я многократно говорил, что это лишь мгновенный порыв: воздержимся немного, и пройдет все. Чем более кто оскорбляет, тем более он слаб. Знаешь ли, когда надобно оскорбляться? Когда оскорбляемый нами молчит; тогда он силен, а мы слабы. Если же бывает напротив, то нуж­но даже радоваться; тогда ты достоин венца, достоин провоз­глашения. Не выходя на место борьбы, не подвергаясь неприят­ным действиям солнца, жара и пыли, не сходясь и не схватываясь с противником, но только пожелав, сидя или стоя, ты можешь получить великий венец, и не просто великий, но гораздо больший, чем те (борцы): не все ведь равно — низверг­нуть противоборствующего врага, или притупить стрелы гнева. Ты победил не схватываясь с противником, низложил воз­буждавшуюся в тебе страсть, умертвив свирепого зверя, обуз­дал неистовый порыв, как доблестный пастырь, тогда как предстояла тебе внутренняя брань, домашняя война. Как враги, обложившие город и осаждающие его извне, когда возбуждают в нем междоусобную брань, тогда и одерживают победу. Так и оскорбляющий, если не возбудит в нас самих страсти, не в состоянии будет преодолеть нас; если мы сами не воспла­менимся, то он не будет иметь никакой силы.    Пусть же искра гнева хранится в нас и воспламеняется лишь благовременно, не против нас самих, не для того, чтобы причинить нам множество зол. Не видите ли, как в домах огонь содержит­ся в определенном месте, а не разбрасывается всюду, ни на сено, ни на одежды, и куда случится, чтобы он не воспламе­нился от дуновения ветра. Когда или служанка зажигает све­тильник, или повар разводит огонь, то строго им внушается, чтобы делали это не на ветру, не близ деревянных вещей и не в темноте; а когда наступает ночь, то мы тушим огонь, опасаясь, чтобы во время нашего сна, когда некому смотреть за ним, он как-нибудь не разгорелся и не сжег всех. Точно также будем поступать и с гневом: пусть он не сопровождает все наши помыслы, но хранится в глубине души, чтобы не воз­буждал его ветер от слов противника, но чтобы это возбуж­дение он получал от нас, а мы умели бы возбуждать его умеренно и безопасно. Когда он возбуждается извне, то не знает меры и может пожечь все; он часто может возбуж­даться и во время нашего сна и пожечь все. Будем же воспламенять его в нас только для того, чтобы он светил, — ведь гнев издает свет, если он возбуждается, когда следует, — будем употреблять этот светильник против тех, которые обижают других, и против диавола. Пусть не везде полагает­ся и не везде разбрасывается эта искра, но хранится у нас под пеплом; будем содержать ее в помыслах смиренных. Не всегда она бывает нам нужна, — только тогда, когда надобно что-нибудь исправить и умягчить, когда надобно преодолеть упорство, или вразумить чью-либо душу. Сколько зла происходит от раздражения и гнева! И, что особенно тяжело, — когда мы находимся во вражде, то не хо­тим сами положить начало примирению, но ожидаем других; каждый стыдится придти к другому и примириться. Смотри, разойтись и разделиться не стыдится, напротив, сам полагает начало этому злу; а придти и соединить разделившееся стыдится, подобно тому, как если бы кто отрезать член не усумнился, а срастить его стыдился. Что скажешь на это, человек? Не сам ли ты нанес великую обиду и был причиною вражды? Спра­ведливость требует, чтобы сам же ты первый пришел и при­мирился, как бывший причиною вражды. Но если (другой) обидел, и тот был причиною вражды? И в этом случае сле­дует (начать примирение) тебе, чтобы тебе больше удивлялись, чтобы тебе иметь первенство как в одном, так и в дру­гом: как не ты был причиною вражды, так не тебе быть и причиною ее продолжения; может быть и тот, сознав вину свою, устыдится и вразумится. Но он высокомерен? Тем бо­лее ты не медли придти к нему; он страдает двумя болез­нями: гордостью и гневом. Сам ты высказал причину, почему ты первый должен придти к нему: ты здоров, ты можешь ви­деть, а он во тьме; таковы, именно, — гнев и гордость. Ты сво­боден от них и здоров; приди же к нему, как врач к больному. Говорит ли кто-нибудь из врачей: такой-то болен, поэтому я не пойду к нему? Напротив, тогда врачи и идут к больному, когда видят, что он сам не может к ним придти; о тех, которые могут (придти сами), они менее забо­тятся, как о больных неопасно, о лежащих же напротив.    А не тяжелее ли всякой болезни гордость и гнев? Не подобны ли этот сильной горячке, а та — развившейся опухоли? Пред­ставь, каково страдать горячкою и опухолью. Иди же, угаси его огонь; ты можешь сделать это при помощи Божией; останови его опухоль, как бы примочкою. Но что, скажешь, если оттого са­мого он еще более возгордится? Тебе нет до этого нужды; ты сделаешь свое дело, а он пусть отвечает сам за себя; только бы нас не упрекала совесть, что это произошло от опущения с нашей стороны чего-нибудь должного. «Если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья» (Рим. 12:20). Впрочем, и при этом оно повелевает идти, примириться и благотворить врагу, не с тем, чтобы собрать на него горящие уголья, но чтобы он, зная это, исправился, чтобы трепетал и боялся этих благодеяний больше, чем вражды, и этих знаков любви больше, чем обид. Для враждующего не столько опасен враг, причиняющий ему зло, сколько благоде­тель, делающий ему добро, потому что злопамятный вредит хотя немного и себе и ему, а благодеющий собирает уголья огнен­ные на главу его. Поэтому, скажешь, и не должно делать ему добра, чтобы не собрать на него угольев? Но разве ты хочешь собрать их на собственную голову? Это и происходит от па­мятозлобия. А что если я еще более усилю (вражду)? Нет; в этом виновен будешь не ты, а он, если он подобен зверю; если и тогда, как ты благодетельствуешь, оказываешь ему честь и желание примириться, он упорно будет продолжать вражду, то он сам на себя собирает огонь, сам сожигает свою го­лову; а ты нисколько не виновен.    Не представляй себя челове­колюбивее Бога; иначе испытаешь множество зол; или лучше, хотя бы ты и захотел, ты не можешь (достигнуть этого) ни­сколько. Как же? «Как небо выше земли, — говорит (Гос­подь), — так... и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис. 55:9); и еще: «если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него» (Мф. 7:11). Нет, это отговорка и предлог. Не будем же перетолковывать заповедей Божиих. А как, скажешь, мы перетолковываем их? Он сказал: «делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья»; а ты говоришь: боюсь за врага, который жестоко оскорбил меня. Не так ли говоришь ты? Но для чего ты приобрел себе врага? Почему ты за оскорбителя боишься, а за себя не боишься? О, если бы ты за­ботился о самом себе! Не делай (добра врагу) с этою целью; или лучше, делай хотя с этою целью. Но ты не делаешь. Скажу тебе не то только, что соберешь на него горящие уголья, но и нечто другое большее, — только делай. Павел говорит все это только для того, чтобы побудить тебя прекратить вражду хотя надеждою на нака­зание (врага). Мы так жестоки, что не иначе хотели бы прими­риться с врагом, как в надежде (навлечь на него) какое-нибудь наказание; потому он и дает нам, как бы какому зверю, эту приманку. Но апостолам (Господь) не сказал этого, а что? «Да будете сынами Отца вашего Небесного» (Мф. 5:45). С другой стороны и невозможно, чтобы благодетель­ствующий и получающий благодеяния остались врагами: потому (апостол) и дал такую заповедь.    Для чего ты, любомудрствуя на словах, не соблюдаешь должного на деле? Хорошо, положим, что ты не насыщаешь (врага) для того, чтобы не собрать на него горящих угольев; следовательно, ты щадишь его? — любишь его? — благодетельствуешь с этою целью? Бог знает, точно ли с этою целью, как говоришь ты; может быть ты хит­ришь пред нами и играешь словами. Ты заботишься о враге? Боишься, чтобы он не подвергся наказанию? Следовательно, ты погасил свой гнев; кто питает такую любовь, что презирает собственную пользу для блага другого, тот не имеет вражды. Так мог бы ты сказать. Но доколе мы будем шутить в предметах нешуточных и непростительных? Потому увещеваю братство наше, возлюбленные Господом Богом и Спасителем нашим Иисусом Христом, прошу и умоляю вас, оставив эти предлоги, не будем невнимательными к законам Божиим (и непослушными Его заповедям), чтобы мы могли благоугодно Господу провести настоящую жизнь и получить обетованные блага, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Толкование на группу стихов: Деян: 24: 21-21

ή чем, что еще, кроме (RWP). ης gen. sing. rel. pron. от δς, gen. по аттракции вместо acc. в роли dir. obj. έκέκραξα aor. ind. act. от κράζω выкрикивать, έστώςperf. act.part, (temp.), см. ст. 20. κρίνομαι praes. ind. pass, от κρίνω судить.

Толкование на группу стихов: Деян: 24: 21-21

Но ес­ли нельзя было привести их в качестве свидетелей, то он требовал от самих обвинителей, чтобы они изложили результат своего суда над ним перед синедрионом, и доказали, есть-ли у них хотя одна улика против него, кроме его восклицания, сделанного им во время разбирательства его дела в синедрионе, что его судили по вопросу о воскресении из мертвых.


Источник

Александр Павлович Лопухин. Руководство к Библейской истории Нового Завета. – СПб.: Тузов, 1889. С. 346

Толкование на группу стихов: Деян: 24: 21-21

Разве только, прибавляет апостол в сознании своей невинности, разве только сочтут преступлением то одно слово, которое я сказал им о воскресении мертвых и которое произвело между ними раздор и шум (Деян. 23:6 и д.)? Глубокая святая ирония! В этом преступлении они могут обвинять меня, если только есть преступление в провозглашении того учения, которого они сами держатся (ст. 15)!


Источник

Толковый Апостол. Книга 1. Деяния Апостолов на славянском и русском наречии, с предисловиями и подробными объяснительными примечаниями епископа Михаила. Киев: Тип. Киево-Печерской Лавры, 1897. С. 530

Толкование на группу стихов: Деян: 24: 21-21

Ссылка апостола Павла на членов синедриона как могущих засвидетельствовать, что в бывшем суде синедриона не могли установить его виновности, делается в виде уступки тому, что нельзя призвать теперь более прямых обвинителей. Однако и сами по себе члены синедриона могли бы сказать, если бы они действительно нашли какое-либо обвинение против Павла. Апостол даже как бы помогает им найти такое обвинение, а именно в том, что он слишком громко провозгласил тогда свою веру в воскресение, чем существенно разделил членов синедриона и сделал их неспособными к дальнейшему согласному действию против него. По справедливости преосв. Михаил усматривает здесь тонкую иронию над теперешними обвинителями Павла, в числе которых, несомненно, были и фарисеи, дружно заступившиеся тогда за Павла в видах противодействия саддукеям, неверующим в будущую жизнь. «Перед синедрионом, говорит, они ничего не нашли в нем, допрашивая его не наедине, но в большом собрании; и при тщательном исследовании ничего более не найдено. Видишь ли кротость его в опасностях? Видишь ли язык благоглаголивый? Он старается оправданием своим только защищать себя, а не обвинять их, если не вынужден к тому необходимостью, подобно как и Христос говорит: во Мне беса нет; но Я чту Отца Моего, а вы бесчестите Меня (Ин. 8:49). Будем подражать ему и мы, как он подражал Христу. Если он не говорил ничего оскорбительного тем, которые хотели погубить его и умертвить, то какого прощения достойны будем мы, которые во вражде называем врагов злодеями проклятыми?»


Источник

Никанор (Каменский), архиепископ. Толковый Апостол. Том 1. Объяснение книги деяний святых апостолов и соборных посланий. — М.: ДАРЪ, 2008. — 704 с. - С. 483-484

Толкование на группу стихов: Деян: 24: 21-21

за учение о воскресении мертвых. Это вызвавшее распрю высказывание Павла касалось не римских политических интересов, а иудейского и христианского богословия. Решение религиозного конфликта не входило в компетенцию светского суда.

Толкование на группу стихов: Деян: 24: 21-21

Нельзя же, в самом деле, счесть преступлением Павла то слово, которое он громко произнес о воскресении мертвых и которое нашло согласных с ним в среде их самих!