yandex

Деяния апостолов глава 23 глава 4 стих

Стих 3
Стих 5

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

Когда Павлу сказали: Первосвященника Божия поносишь? – он ответил: Я не знал, братия, что он первосвященник, ибо написано: начальствующего в народе твоем не злословь. Здесь показано, с каким спокойствием он сказал то, что должен был бы сказать гневно, ответив так быстро и так спокойно, что не может ожидаться от гневающихся и находящихся в замешательстве людей. И тем самым понимающим он сказал правду: Я не знал, что он первосвященник, – как если бы сказал: «Я знал другого Первосвященника, за Чье имя я это терплю, Которого нельзя злословить и Которого вы злословите, ибо возненавидели во мне Его имя». Значит, нужно говорить такие слова не лицемерно, но в самом сердце быть готовым ко всему, чтобы можно было сказать вместе с пророком: Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое (Пс. 56:8).

Источник

Августин Иппонский, О нагорной проповеди Господа 1.19.58, C1.0274, 1.58.1467.

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

Предстоящие сочли эти слова Павла за оскорбление первосвященника, каковое считалось тяжким преступлением, как оскорбление Самого Бога.

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

Уже хотели Павла бичевать, чтобы выпытать от него самого признание в вине, которая возбудила мятеж, как он объявил о себе, что он римский гражданин и тем избавил себя от истязания. После того трибун, чтобы объяснить его дело, решился представить его Синедриону. Здесь Павел явил себя человеком, который христианской кротостью умеет покорять все волнения своего чувства и с христианским благоразумием пользоваться обстоятельствами, не причиняя ущерба истине. Хотя и позволил он себе увлечься на мгновение чувством праведного негодования и начал говорить жестче, нежели как хотел, но тотчас же удержал себя. В порыве волнения он высказал первосвященнику Анании несколько горьких слов, впрочем справедливых, слов за его несправедливое повеление бить Павла по устам, – не зная, что то был первосвященник; но лишь только узнал о сем, смягчив свою речь, сказал в извинение, что он говорил только по неведению, зная и сам, что закон требует уважения к начальству.


Источник

Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 340-341

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

Ведь хотя он действительно знал, что в Новом Завете тот не был первосвященником, однако, просвещая других и указывая на тех, к кому следовало обращаться с большим почтением, сам он захотел здесь смириться.

Источник

Беда Достопочтенный, Изложение Деяний Апостолов 23.5. С1. 1357, 23.10.

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

Это резкое слово апостола вызвало строгое замечание со стороны некоторых из судей, что, говоря так, он поносит не обыкновенного человека и даже не простого судью, но первосвященника Божия, и, следовательно, оскорбляет Самого Бога. На это Павел отвечал: я не знал, братия, что он первосвященник; ибо написано: начальствующего в народе твоем не злословь (Исх. 22:28).

Каким образом могло случиться, что Павел не знал первосвященника? Обращение апостола ко Христу совершилось около 40 года. А так как по обращении своем апостол лишь иногда, на короткое время, посещал Иерусалим и так как у него не было никаких особенных побуждений или интересов постараться лично узнать во время этих посещений первосвященника, то очень могло быть, что Павел действительно лично не знал, доселе не видывал Ананию, хотя, быть может, и слыхал это имя как имя первосвященника. Сейчас же на собрании он не мог не знать лишь того, что приказавший бить его по устам есть председатель синедриона. Но так как председателем синедриона мог быть и не первосвященник и так как первосвященник, будучи вместе и председателем синедриона, являлся на собрания суда в обычной своей одежде, а не первосвященнической, то апостол от председательства Анании не непременно должен был заключать, что он первосвященник.

Некоторые, впрочем, толкователи не соглашаются допустить, чтобы апостол действительно не знал первосвященника, и потому слова апостола понимают в ироническом смысле: «поведение его, братия, не дозволяет и думать, что он первосвященник Божий; если он и первосвященник, то не истинный, Божий, а только по имени; а будь он истинным первосвященником, я не дозволил бы себе резкого против него слова, ибо написано: начальствующего в народе твоем не злословь». Можно соединить оба эти толкования и слова апостола перефразировать так: «я не знал, братия, а по поведению его никак не мог и думать, чтобы он был первосвященник Божий».


Источник

Толковый Апостол. Деяния Святых Апостолов, изъяснённые профессором Московской Духовной Академии Дмитрием Боголеповым. Последовательное истолковательное чтение. М.: Правило веры, 2010. С. 278-279

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

Некоторые говорят, что он, зная, сказал такую укоризну; но мне кажется, он вовсе не знал, что это — первосвященник; иначе почтил бы его. Потому он и оправдывается, как ви­новный, и говорит: «начальствующего в народе твоем не злословь». Что же? — скажут. Если бы это был даже не начальник, то разве можно было просто оскорблять другого? Нет, напротив, терпеть, когда наносят оскорбление. Достойно внимания, почему тот, кто в другом месте говорит: «злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим» (1 Кор. 4:12), здесь поступает напротив, и не только уко­ряет, но и угрожает. Нет, ни того, ни другого он не сде­лал. Кто тщательно рассмотрит, тот увидит, что это более слова дерзновения, нежели гнева. С другой стороны он не хо­тел подвергнуться презрению тысяченачальника. Если этот не осмелился бичевать его и хотел предать иудеям, то, когда слуги стали бить его, тогда он явил еще большее дерзно­вение; обратился не к слуге, но к самому повелевшему. Сказав: «стена подбеленная! ты сидишь, чтобы судить по закону», он как бы так сказал: ты виновен и достоин тысячи ран. Смотри, как народ был поражен его дерзновением. Им сле­довало бы прекратить все; а они еще более неистовствуют. Он приводит слова закона, желая показать, что не из страха и не потому, что он не был достоин такого повеления, он выра­зился так, но повинуясь и в этом случае закону. Я совер­шенно убежден, что он не знал, что это — первосвященник; он возвратился сюда после долгого отсутствия, не часто обра­щался с иудеями и видел его среди множества других; между многими другими разными людьми первосвященник мог быть не замечен. И самым ответом своим, мне кажется, он по­казывает, что он повинуется закону и потому оправдывается. «Тогда, — говорит, — Павел сказал ему: Бог будет бить тебя, стена подбеленная». Вот дерз­новение: обличает его в лицемерии и беззаконии; после того он и смиряется. В недоумении первосвященник не осмели­вается ничего сказать, но бывшие при нем не вынесли дерзно­вения (Павла), видели его готовым идти на смерть, и не вынесли. «Я не знал, — говорит, — что он первосвященник». Следовательно, укоризна произошла от неведения. Если бы это было не так, то тысяче­начальник, взяв его, удалился бы, не промолчал бы, или пре­дал бы его им. Отсюда видно, что он добровольно терпит все, что тер­пит; и оправдывается пред ними из повиновения закону, а не из желания показать им свои достоинства; потому он сильно и укорил их. Таким образом он оправдывается для закона, а не для народа; и справедливо, — ведь бить человека, не сделав­шего никакого оскорбления и притом невинного, беззаконно. Сказанное им не есть оскорбление; иначе иной назвал бы оскорблением и слова Христа, когда Он говорит: «горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам» (Мф. 23:27). Да, скажете, если бы он сказал это прежде, нежели потерпел битье, то слова его были бы не от гнева, но от дерзно­вения. Но я показал причину: он не хотел подвергнуться пре­зрению. Так и Христос нередко укорял иудеев, когда был оскорбляем, например, когда говорил: «не думайте, что Я буду обвинять вас» (Ин. 5:45). Но это не оскорбление — да не будет. Смотри, с какою кротостью (Павел) обращается к ним: «я не знал, — го­ворит, — что он первосвященник». Сказав это, он не остановился, но, желал показать, что говорит без насмешки, присовокуп­ляет: «начальствующего в народе твоем не злословь» (ср. Исх. 22:28). Ви­дишь ли, как он еще признает его начальником?    Будем и мы учиться его кротости, чтобы в том и дру­гом нам быть совершенными. Великое нужно старание, чтобы знать, в чем состоит первая и в чем последнее; старание необходимо потому, что с этими добродетелями смешиваются пороки, с дерзновением — дерзость, с кротостью — малодушие. Каждому должно смотреть, чтобы, предаваясь пороку, не припи­сывать себе добродетели, подобно тому, как если бы кто, имея общение с служанкою, по неведению воображал бы, что он имеет общение с госпожою. Итак, что такое кротость и что малодушие? Когда мы, видя других оскорбляемыми, не защи­щаем их, а молчим, это — малодушие; когда же, сами получая оскорбления, терпим, это — кротость. Что такое дерзновение? Опять тоже самое, т.е. когда мы ратоборствуем за других. А что дерзость? Когда мы стараемся мстить за самих себя. Таким образом, великодушие и дерзновение на одной стороне, а дерзость и малодушие на другой. Кто не щадит себя, тот едва ли будет сожалеть о других; и кто не мстит за себя, тот едва ли оставит без защиты других. Когда наш нрав свободен от страсти, то он способен и к добродетели. Как тело, освободившись от горячки, укрепляется в силах, так и душа, если не предана страстям, делается сильною.    Кротость есть при­знак великой силы; чтобы быть кротким, для этого нужно иметь благородную, мужественную и весьма высокую душу. Неужели ты думаешь, что мало нужно (силы душевной), чтобы получать оскорбления и не возмущаться? Не погрешит тот, кто назовет такое расположение к ближним даже мужеством; кто был столько силен, что преодолел эту страсть, тот, конечно, будет в состоянии преодолеть и другую; т.е. здесь две страсти: страх и гнев; если ты победишь гнев, то, без сомнения, (преодолеешь) и страх; гнев же ты победишь, если будешь кроток, а если преодолеешь страх, то окажешь мужество. На­оборот, если не победишь гнева, то окажешься дерзким; а не победив его, не будешь в состоянии преодолеть и страх, и, следовательно, окажешься малодушным, и будет с тобою тоже, что, например, с телом, которое так бессильно и расслаб­лено, что не может вынести никакого труда: оно скоро изну­ряется и от холода и от жара; таково свойство тела расслаб­ленного, а крепкое выдерживает все. Еще, с великодушием, которое есть добродетель, смешивается расточительность; также бережливость есть добродетель, но с нею смешиваются корысто­любие и скупость. Сравним их между собою.    Расточительный не есть человек великодушный. Почему? Потому что, кто предан тысяче страстей, тот может ли быть велик душою? Он таков не оттого, что презирает деньги, но оттого, что покоряется другим страстям, подобно как че­ловек, принужденный разбойниками повиноваться им, не мо­жет быть свободным. Не от презрения к деньгам происхо­дит расточительность, но от неумения распоряжаться ими; если бы можно было и удержать их и предаваться удовольствиям, то он, конечно, пожелал бы этого. Кто употребляет деньги, на что следует, тот великодушен; поистине та душа велика, ко­торая и не раболепствует страсти и почитает деньги за ничто. Также бережливость есть добродетель; весьма бережливым был бы тот, кто употреблял бы деньги, на что следует, а не просто без разбора. Скупость же — не то же самое. Тот (бережливый) издерживает все на нужное, а этот (скупой) и при самой на­стоятельной нужде не касается своего имущества. Бережливый — брат великодушного. Таким образом, поставим вместе великодушного с бережливым, а расточительного со скупым; последние оба страдают малодушием, а первые оба отличаются великодушием.    Подлинно, великодушным мы должны назвать не того, кто тратит деньги безрассудно, но кто употребляет их на нужное; равно как скупым и сребролюбивым — не бе­режливого, но того, кто не употребляет денег и на нужное. Сколько имущества расточал богач, облачавшийся в порфиру и виссон? Но он не был великодушен, потому что душа его была одержима жестокостью и тысячами вожделений; а такая душа может ли быть великою? Великодушен был Авраам, который употреблял свое имущество на принятие странников, закалал тельцов и, когда нужно было, не щадил не только имущества, но и самой души своей. Итак, если мы видим, что кто-нибудь приготовляет роскошную трапезу, насыщает блудниц и тунеядцев, то не будем называть его великодуш­ным, но весьма малодушным. Смотри, в самом деле, сколь­ким сам он служит и раболепствует страстям, — чрево­угодию, безмерному сластолюбию, самоуслаждению; а кто одержим столь многими страстями и не может освободиться ни от одной из них, того можно ли назвать великодушным? Следовательно, тогда в особенности и надобно назвать его малодушным, когда он много тратит; чем больше он тратит, тем больше по­казывает владычество над ним страстей; если бы они не столько имели над ним силы, то он не столько бы и тратил. Напротив, если мы видим, что кто-нибудь никому из подобных людей ничего не уделяет, но питает бедных и помогает нуждающимся, и сам довольствуется трапезою не роскошною, того мы должны назвать весьма великодушным; по­истине великой душе свойственно не думать о собственном удовольствии, а заботиться о (спокойствии) других. Скажи мне: если бы ты увидел кого-нибудь, кто бы, презирая всех тира­нов и вменяя ни во что их повеления, облегчал страдания притесняемых ими, не признал ли бы ты это делом вели­ким? Так точно мы должны рассуждать и здесь.    Страсти — это тираны. Если мы будем презирать их, то сделаемся великими; если будем освобождать от них и других, то — еще более великими. Это и справедливо. Кто делает добро не себе только, но и другим, тот выше не делающих ни того, ни другого. Если бы кто, из угождения тирану, одного из подчиненных его стал бить, другого притеснять, третьего оскорблять, — не­ужели мы назовем это великодушием? Отнюдь нет, и тем менее, чем он был бы важнее. Так точно и здесь. У нас есть душа благородная и свободная; расточительный предает ее на битье страстям; назовем ли же великодушным того, кто терзает самого себя? Отнюдь нет. Итак, будем помнить, что такое великодушие и расточительность, что бережливость и скупость, что кротость и малодушие, что дерзновение и дерзость, чтобы, различая их друг от друга, мы могли благоугождая Господу провести настоящую жизнь и сподобиться будущих благ, благодатию и человеколюбием Единородного Его, с Ко­торым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

παρεστώτεςperf. act.part., см. ст. 2. Part, в роли subst. λοιδορείς praes. ind. act. 2 pers. sing, от λοιδορέω злоупотреблять, упрекать, оскорблять, говорить в оскорбительной манере (LN, 1:433; TLNT; TDNT).

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

Первосвященник обычно сидел на особом месте и носил облачение, указывающее на его сан, резкие слова Павла в его адрес объясняются либо тем, что он был в повседневной одежде, либо ироническимотношением Павла к его продажности и притязаниям на власть. Сократ и некоторые другие известные личности, обвиненные в нечестивости, защищаясь на суде, выглядели более благочестивыми, чем их обвинители, и это, естественно, вызывало недовольство суда. Павел ограничивается тем, что демонстрирует свое благочестие, цитируя Писание.

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

Присутствующие по-видимому изумлены были смелостью укора ап. Павла и сказали ему: «Первосвященника Божия поносишь?»


Источник

Александр Павлович Лопухин. Руководство к Библейской истории Нового Завета. – СПб.: Тузов, 1889. С. 342

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

Первосвященника Божия поносишь: оскорбление первосвященника, по мнению книжников иудейских, было оскорблением самого Бога, или, по крайней мере, считалось тяжким преступлением, как нарушение того закона, на который далее указывает сам Павел.


Источник

Толковый Апостол. Книга 1. Деяния Апостолов на славянском и русском наречии, с предисловиями и подробными объяснительными примечаниями епископа Михаила. Киев: Тип. Киево-Печерской Лавры, 1897. С. 506

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

Ср. Исх. 22:28

Оправдание апостола в употреблении резкого слова по отношению к первосвященнику (стена подбеленная, ср. Мф. 23:27), конечно, искреннее, т.е. что он не узнал его как давно не бывший в Иерусалиме, ибо еще не столь давно эту должность занимали Иосиф и Измаил. Святой Иоанн Златоуст заметил: «Некоторые говорят, что Павел, зная, сказал такую укоризну; но мне кажется, что он не знал, что это первосвященник, иначе почтил бы его. Поэтому он и оправдывается как виновный и говорит: начальствующего в народе твоем не злословь. Но, скажут, если бы это был не начальник, разве можно оскорблять всякого другого? Нет, напротив, терпеть, когда наносят оскорбление. Достойно внимания, что тот, кто в другом месте говорит: злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим (1 Кор. 4:12), здесь поступает наоборот, и не только укоряет, но и угрожает. Нет, ни того, ни другого он не сделал. Кто тщательно рассмотрит, тот увидит, что это более слова дерзновения, нежели гнева. С другой стороны, он не хотел подвергнуться презрению тысяченачальника. Если тот не осмелился бичевать, то когда слуги стали бить его, тогда он явил еще большее дерзновение: обратился не к слуге, но к самому повелевшему. Смотри, как собрание поражено было его дерзновением. Им следовало бы прекратить все, а они еще более неистовствуют. Он приводит слова закона, дабы показать, что не из страха и не потому, что он не был достоин такого повеления, он выразился так, повинуясь и в этом случае закону».


Источник

Никанор (Каменский), архиепископ. Толковый Апостол. Том 1. Объяснение книги деяний святых апостолов и соборных посланий. — М.: ДАРЪ, 2008. — 704 с. - С. 464-465

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

В синедрионе апостол Павел начинает свою речь свидетельством о добросовестном своем служении Богу, за что первосвященник приказывает бить его по устам, вероятно, считая слова Павла богохульством. Павел, назвав его стеной подбеленной (т. е. лицемером), призывает на него гнев Божий за то, что он, призванный судить по закону, велит бить его вопреки закона. Но когда предстоящие упрекнули его в неуважении к первосвященнику, Павел стал оправдываться тем, что он не знал, что это первосвященник, прибавляя, что он никогда не допустил бы себя сказать что-нибудь против него, так как и в законе написано: «Начальствующего в народе твоем не злословь» (Исх. 22:28). Ссылка Павла на незнание того, что председательствующий в синедрионе – первосвященник, многим кажется неосновательной отговоркой на том основании, что Павел часто бывал в Иерусалиме и в настоящем случае по своему положению лица председательствующего мог заключить, кто он таков. Но так как сам Павел свидетельствует, что он не знал первосвященника, то нет оснований подозревать в этом случае с его стороны какую-нибудь хитрость или притворство. В Иерусалиме он бывал в несколько лет раз и на короткое время, о первосвященнике мог слышать, но лично видеть его не мог и не имел случая, в синедрионе же часто председательствовал и не первосвященник, а один из членов синедриона. Поэтому очень возможно, что Павел и не знал и не узнавал первосвященника в лице председателя в синедрионе.


Источник

СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ НОВОГО ЗАВЕТА (Деяния святых апостолов; Соборные послания). Учебное пособие для студентов 3 класса. Сергиев Посад, 2005

Толкование на группу стихов: Деян: 23: 4-4

Да, Павел принимает вид, что не знает; но это было не вредно, а полезно для слушателей. Но я очень убежден, что Павел действительно не знал, что Анания — архиерей; так как он (Павел) прибыл недавно во Иерусалим, с иудеями не обращался и видел Ананию среди многих других лиц. Да среди многих и разнообразных лиц архиерей был и незаметен.