Бытие 6 глава 2 стих

Ну а те, которые были ангелами Божьими, то есть чистотой своей жизни уподобились красоте ангелов — ведь они ни женятся, ни выходят замуж, но как ангелы на небе (Мф. 22:30), — так вот они, хотя и казались ангелами, были уловлены женской красотой. Они плоть, как сказал Господь Бог: Не пребудет Дух Мой в этих людях вовек, потому что они плоть (Быт. 6:3). И вполне заслуженно непричастные похоти сравниваются с ангелами, они не плоть, потому что они пребывают не во плоти, но в духе; таковыми были ученики апостола-учителя, которым он говорил: Но вы не во плоти живете, а в духе (Рим. 8:9). А кого уловляет телесная похоть к женщинам, тот плоть. О если бы они были только плоть, а не конями ржущими, как сказал пророк: На жену ближнего своего они ржали (Иер. 5:8).

«Сыновьями» же «Божиими» Писание называет последующих потомков Еноса, который первый возымел надежду призывать имя Господне (Быт. 4:26). Был же он сыном Сифа, которого род отличался от рода проклятого Каина, и жил целомудренно, и ради них тогда держался еще мир, пока, как написано, не увидев «дочерей человеческих» т.е. — из рода Каина, что они красивы, и будучи побеждены распутной красотой, не стали брать себе какую кто выбрал, и не научились их делам, и наполнилась земля злодеяниями, тогда и наступил Потоп и всех уничтожил; и если бы не Ной и сыновья Ноя, жившие целомудренно, — а явствует, что они жили целомудренно, из того, что каждый мужчина имел одну жену, с которой и вошел в Ковчег, — то не осталось бы никакого корня, ни начала для возрождения мира. Видите ли, что из-за блудников некогда едва не погиб сей мир, если бы не сохранился благодаря целомудренным? Недостойные же настоящего мира, как приводящие его в беспорядок, ужели не станут отверженными и из будущего века, будучи преданы геенскому огню, как отнюдь не сопротивлявшиеся огню плотских услаждений, если только чрез покаяние не приложили старания его угасить, а прошедшие скверны здесь омыть слезами?!

Перевод М.Г. Селезнева: 1 Людей на земле становилось все больше. У них рождались дочери, 2 и, видя красоту дочерей человеческих, сыны Божьи брали их себе в жены, кому какая понравится. 3 И сказал Господь: – Мое дыхание в человеке – не навсегда. Он всего лишь плоть, и пусть срок его жизни будет сто двадцать лет. 4 В ту пору (как и позже) были на земле исполины, ибо сыны Божьи приходили к дочерям человеческим, а те рожали от них детей. Богатыри былых времен, они прославили свое имя. Эта история в целом звучит достаточно понятно, но в ней есть несколько неясных моментов: ♦ Кто такие «сыны Божьи»? ♦ В каком смысле они брали себе в жены «дочерей человеческих»? ♦ Что такое сто двадцать лет: предельный срок человеческой жизни или срок, оставшийся до потопа? ♦ Кто такие «исполины»? ♦ Какое отношение они имеют к бракам «сынов Божьих и дочерей человеческих»? Ключевым здесь, конечно же, будет вопрос о «сынах Божьих» – от ответа на него будут зависеть и остальные ответы. Именно этот вопрос мы и постараемся разрешить. Сначала мы рассмотрим в общих чертах историю толкования этого отрывка. Можно было бы ожидать, что толкователи разных времен предложат разные ответы. Однако на практике оказывается, что уже с III в. н. э. существуют две основных традиции понимания этого места, и существенно не меняются ни основные положения, ни основные аргументы. Любопытный пример столкновения этих двух традиций, каждая из которых осознает себя именно как традиция и сознательно отвергает другую – спор эфиопских богословов с иезуитскими миссионерами в начале XVII в., засвидетельствованный португальским иезуитом Педру Паэшем (Pedro Paez). Эфиопы, ссылаясь на свои канонические тексты («1-я книга Еноха» и «Книга Юбилеев», в Эфиопской Церкви и только в ней входящие в состав Библии), настаивали, что «сыны Божьи» были ангелами; иезуит, категорически отвергая эти «басни», считал их людьми потомками Сифа. При этом он, естественно, опирался на католическую традицию экзегезы. ТБ подводит свой итог таким дискуссиям: «Одни, преимущественно иудейские раввины... видели здесь указание на сыновей вельмож и князей, вообще высших и знатных сословий, будто бы вступавших в брак с девицами низших общественных слоев... Большинство других иудейских и христианских толковников древности, вместе с рационалистами нового времени, под «сынами Божиими» разумеют ангелов. Будучи обстоятельно развито в апокрифических книгах – 1-й Еноха и Юбилеев и в сочинениях Филона, это мнение в первые века христианской эры, пользовалось такой широкой известностью, что его разделяли даже многие из отцов и учителей Церкви (Иустин Философ, Ириней, Афинагор, Климент Александрийский, Тертуллиан, Амвросий и др.)...». Вместе с тем существовала и третья точка зрения, которую (правда, без особой аргументации) единодушно разделяет и автор ТБ: «Единственно правильным... считаем мы третье мнение, по которому под «сынами Божьими. следует разуметь благочестивых «сифитов». На стороне его стоит большинство прославленных своими экзегетическими трудами отцов Церкви (Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин, блаж. Феодорит, Кирилл Иерусалимский, Иероним, Августин и др.) и целый ряд современных ученых экзегетов (во главе с Кейлем)». Что касается 120 лет, ТБ видит в них срок, отпущенный человечеству для исправления. «Исполины» понимаются как испорченные, падшие люди, притом отмечается сходство слова н=ефилийМ с глаголом нфл «падать». Упрощенно говоря, можно сказать, что существуют два основных варианта: 1. сыны Божьи как духи или ангелы; 2. сыны Божьи как люди, причем эта гипотеза существует в двух разновидностях: 2а. благочестивые потомки Сифа; 2б. могущественные правители. Если мы обратимся к самым ранним источникам (прежде всего апокрифам), мы увидим полное единодушие: под «сынами Божьими» следует понимать падших духов. Так, 1-я книга Еноха (7:8) говорит об этой истории в пророческом тоне (поскольку ее предполагаемый автор, Енох, жил еще до потопа): «И это случится в те дни, когда избранные и святые дети сойдут с высоких небес и их семя соединится с сынами человеческими». 5-я глава Книги Юбилеев излагает эту историю следующим образом, связывая ее непосредственно с отпадением ангелов: «И случилось, когда сыны детей человеческих начали умножаться на поверхности всей земли и у них родились дочери, ангелы Господни увидели в один год этого юбилея, что они были прекрасны на вид. И они взяли их себе в жены, выбрав их из всех; и они родили им сыновей, которые сделались исполинами... И на Ангелов Своих, которых Бог посылал на землю, Он весьма разгневался, так что решил истребить их. И Он сказал нам, чтобы мы связали их в пропастях земли. И вот они были связаны в них и разобщены». «Заветы двенадцати патриархов» (еще один апокриф) вкратце повторяют этот рассказ: «Ибо так они обольстили стражей перед потопом; ибо они (стражи) постоянно видя их (жен), были в вожделении к ним и возымели в мысли дело, ибо они преображались в мужа и в сожительстве мужей их являлись им. И они, вожделея мыслию своей фантазии, родили гигантов». Примерно ту же историю мы находим у иудейских писателей эллинистического времени (Филона Александрийского и Иосифа Флавия) и у самых ранних христианских авторов. Филон рассказывает об ангелах, которые злы и недостойны своего имени. Они стремятся не к божественному, а к земным наслаждениям – в частности, обращают внимание на земных девушек. Удивительно, что Филон, смело прибегавший к сколь угодно свободным аллегориям, в данном случае трактует текст Библии вполне буквально. По-видимому, это означало, что в его время никто не видел ничего необычного в таком соединении небесных и земных существ. Вот что сообщает Иосиф Флавий: «Потомки Сифа пребывали в продолжение семи поколений в непоколебимой вере, что Господь Бог владыка всего существующего, и были всецело преданы добродетели. Затем же, с течением времени, они уклонились от отцовских обычаев в сторону зла, так как перестали питать необходимое благоговение к Богу и относиться справедливо к людям; то рвение к добродетели, которое они выказывали раньше, они заменили теперь вдвое большим злом во всех своих поступках. Вследствие этого Господь стал во враждебные к ним отношения. Дело в том, что много ангелов вступило в связь с женщинами и от этого произошло поколение людей надменных, полагавшихся на свою физическую силу и потому презиравших все хорошее». Обратим внимание, что Флавий тоже говорит здесь о потомках Сифа, но «сынами Божьими» оказываются вовсе не они. Христианский апологет Иустин Философ пишет следующее: «Бог, сотворивший весь мир, покорив земное человеку, и устроив небесные светила для произращения плодов и для произведения перемен времени, постановив им Божественный закон (что, очевидно, Он сделал для людей), вверил попечение о людях и о поднебесном поставленным на это ангелам. Но ангелы преступили это назначение: они впали в совокупление с женами и родили сынов, так называемых демонов: а затем, наконец, поработили себе человеческий род, частью посредством волшебных писаний, частью посредством страхов и мучений, которые они наносили, а частью через научение жертвоприношениям, куреньям и возлияниям, в коих сами возымели нужду, поработившись страстям и похотям; и они посеяли между людьми убийства, войны, любодеяния, распутства и всякое зло. Поэтому и поэты, и мифологи, не зная, что все ими описываемое делали с мужчинами и женщинами, городами и народами ангелы и рожденные от них демоны, приписали это самому Богу и сынам родившимся, как от семени Его». Подобное говорит и другой апологет, Афинагор: «Одни из ангелов, свободные, какими и сотворены были от Бога, пребыли в том, к чему Бог сотворил их и определил; а другие злоупотребили и своим естеством и предоставленною им властно... последние возымели вожделение к девам и были побеждены плотью... От совокупившихся с девами родились так называемые исполины». Климент Александрийский тоже согласен с такой версией: «Мы знаем, что даже некоторым ангелам случалось утратить контроль над своими плотскими желаниями, что привело их к падению на землю». Подобное пишет Ириней Лионский: «Он праведно и во времена Ноя навел потоп для истребления развращенного рода живших тогда людей, которые не могли уже плодоносить Богу, когда с ними смешались согрешившие ангелы». Тертуллиан и Евсевий Кесарийский, также поддерживают эту версию, при этом Тертулиан прямо ссылается на 1-ю книгу Еноха, которую отвергли иудеи, но не должны, по его мнению, отвергать христиане. Ориген, как это бывает нередко, предлагает совершенно оригинальное толкование. Он подводит этот отрывок к своему учению о предсуществовании человеческих душ, которые и называются, по его мнению, «сынами Божьими», которые возжелали вселиться в тела, которые здесь имеются в виду под «дочерьми человеческими». Если применять это совершенно уникальное толкование к нашему спору, то мы видим, что Ориген, во всяком случае, принимает «сынов Божьих» не за земных людей, а за некие надмирные духовные сущности. Как сообщает Л. Уикхем, это толкование приводит среди прочих также Дидим Слепец, но других его последователей обнаружить не удалось. Иудейская традиция Ангельская теория была вполне возможна и в раннем иудаизме. Так, в «Пирке де-рабби Элиэзер» (22) приводится мнение рабби Йехошуа бен Карха: ангелы, спав с небес, облеклись человеческой плотью, потому и могли иметь близость с земными женщинами. Но уже в середине второго века н.э., как сообщает «Берешит Раба» 26.5., рабби Шимон бар Йохай не просто настаивал на том, что в Бытии 6 имеются в виду сыновья могущественных людей, но и проклял тех, кто и впрямь считал их «сынами Бога», поскольку это звучало богохульно. Надо полагать, что в те времена христианская вера в Иисуса как Сына Божьего заставляла относиться к подобного рода отрывкам с особой подозрительностью. Отчасти об этом свидетельствует «Диалог с Трифоном иудеем» Иустина Философа; хотя этот отрывок и не называется там прямо, но Трифон упрекает Иустина в том, что в его богословии ангелы согрешили и отпали от Бога (1.79), а для самого Иустина такое представление об ангелах тесно связано с верой во Христа как Сына Божьего. Это толкование, поддержанное Раши, быстро стало в иудаизме нормативным. Что касается иудейских комментариев, то в качестве образца можно процитировать мнение Давида Кимхи. С его точки зрения, «сыны сильных» (именно так он переводит здесь это выражение) – «сыновья судей, знатных людей и правителей стран, ибо именно их называют сильными». Тогда получается, что они брали себе жен из простого народа по собственному произволу, не соотносясь с желанием самих девушек и их семей. Чтобы взглянуть на пример из недавнего прошлого, можно посмотреть, как энергично отвергал идею падших ангелов главный раввин Британской империи. Герц: «Филон Александрийский, Иосиф Флавий и автор книги «Йовлот», комментируя в своих трудах рассматриваемое выражение Торы, допустили грубую ошибку под влиянием легенд языческих народов. В Торе мы не находим намека ни на падших ангелов, ни на восставших ангелов, и идея брака ангелов с женщинами совершенно чужда Торе... Под словами бней Элохим можно понимать «сыны великих». Тогда легко вырисовывается следующая картина: ...сыновья знатных людей забирали себе в жены дочерей тех, кто имел достаточной силы, чтобы оказать сопротивление». В поддержку такой точки зрения обычно приводятся места, где слово 'лhйМ, по мнению толкователей, обозначает судей (например, Исх. 21:6; Исх. 22:8), хотя современные библеисты могут оспорить и эти примеры: возможно, речь там идет вовсе не о судьях, но о Боге, присутствующем в скинии или храме. Христианская традиция Малоизвестный христианский автор II в. Юлий Африкан преддожил совершенно неожиданное, казалось бы, толкование. В одном из дошедших до нас отрывков его «Хронографии» мы читаем: «Полагаю, Святой Дух подразумевает здесь потомков Сифа ради праведников и патриархов, которые произошли от него, вплоть до Самого Спасителя; а потомство Каина названо человеческим, поскольку в нем не было ничего божественного... Но если принимать, что это относится к ангелам, то следует понимать это как указание на тех, что связаны с колдовством и обманом... Их силой и были зачаты гиганты». Как сообщает А. Кляйн, остается неясным, откуда Юлий Африкан взял объяснение «сыновья Сифа»; в иудейских источниках оно встречается только в более позднее время, другие источники нам тоже не известны. Возможно, это его оригинальная идея, и тогда его вообще можно считать первооткрывателем теории, за которой было большое будущее. Своеобразным переломным моментом здесь стала, по-видимому, полемика Кирилла Иерусалимского с Юлианом Отступником. Император-язычник в своем трактате «Против галилеян» ссылался именно на это место Библии как на аргумент против уникального сыновства Христа, и потому Кирилл категорически отвергает такое толкование и настаивает, что речь идет о потомках Сифа. Как мы видим, теория эта принимается и греческими, и латинскими авторами, к ним вполне можно добавить и сирийских. Первым из них отождествил «сынов Божьих» с потомками Сифа Афраат, который прочитал Бытие 6 так: «Потомство Сифа смешалось с проклятыми из Каинова дома». Младший современник Афраата и наиболее известный сирийский богослов Ефрем Сирин также категорически отвергает представления о том, что смертные женщины могли вступать в интимную связь с ангелами, и видит в «сынах Божьих» потомков Сифа: он поясняет, что «сынами Божьими» Писание называет людей, а не ангелов (приводя в качестве примера Ин. 10:34: Пс. 81:6). Следовательно, речь идет о людях. В качестве классического изложения этой теории можно процитировать Иоанна Златоуста, который со свойственной ему эмоциональностью спорит с неназванными оппонентами: «Нужно тщательно исследовать это место и опровергнуть пустословие тех, которые обо всем говорят необдуманно... дабы вы простодушно не слушали тех, которые произносят хульные речи и дерзают говорить на свою голову. Они говорят, будто это сказано не о людях, но об ангелах; их будто бы Писание назвало сынами Божьими. Но, во-первых, пусть они покажут, где ангелы названы сынами Божьими: этого они не могут нигде показать. Люди называются сынами Божьими, а ангелы – никогда... А с другой стороны, и не безумно ли говорить, будто ангелы снизошли до сожительства с женами и бестелесная природа унизилась до совокупления с телами?... Мы уже прежде сказали вам, что Писание имеет обычай и людей называть сынами Божиими. Так как они вели род свой от Сифа и от сына его, названного Еносом («сей бо, говорит Писание, упова призывати имя Господа Бога»), то его дальнейшие потомки в божественном Писании названы сынами Божиими, потому что они до тех пор подражали добродетели предков; а сынами человеческими названы те, которые родились прежде Сифа, от Каина, и от него вели свой род». Казалось бы, если речь идет всего лишь о том, что потомки Сифа стали брать себе в жены девушек из потомков Каина, что особенного в таком поведении, почему оно должно приводиться как образец нечестия? Златоуст поясняет: «Они устремились к этому делу не по желанию чадородия, но по неумеренной похоти... красота лица была для них причиною блудодеяния и необузданности». В соответствии с этим, 120 лет трактуются как период, на который было отсрочено наказание, а исполины – просто как могучие люди, никакой прямой связи между этими браками и их рождением Златоуст не проводит. Точно такой же точки зрения придерживается и Феодорит Киррский, который излагает ее еще более подробно. Ссылаясь на то, как Аквила переводит Бытие 4(«тогда начали именоваться именем Господа»), он утверждает, что Еноса стали именовать богом, и такое же название перешло к его потомкам. Исполины в его трактовке оказываются не столько могучими, сколько богопротивными людьми. Ефрем Сирин уже достаточно подробно, в стиле иудейского мидраша, рассказывает, как потомки Сифа стали бросать своих прежних жен и устраивать новые браки с потомками Каина, что привело к совершенному хаосу и распутству. Повторяется этот мотив и в гимнах Ефрема. Его толкование стало нормативным у позднейших сирийских авторов. Августин подробно и обстоятельно разбирает этот вопрос. Вот его вердикт: «Существует весьма распространенная молва... что сильваны и фавны, которых в просторечии называют инкубами, часто являются сладострастникам и стремятся вступать и вступают с ними в связь... Но что касается святых ангелов Божиих, то я никогда не поверю, чтобы они могли в то время так пасть... сыны Божии, которые называются и ангелами Божиими, смешались с дочерьми человеческими, т. е. с дочерьми живущих по человеку; т. е. сыны Сифа с дочерьми Каина... Благодаря Духу Божию они были ангелами Божиими и сынами Божиими; но когда уклонились к худшему, стали называться людьми, именем природы, а не благодати». Характерно, что, когда к этому вопросу приступил М. Лютер в своих «Лекциях на Книгу Бытия», он уже не сомневался, что речь идет именно о потомках Сифа. Представление о злых духах он считает полностью иудейским, хотя и отмечает, что наиболее разумные из иудеев его отвергают. Он отнюдь не отрицает реальность инкубов и суккубов (злых духов, вступающих в половую связь с людьми), но считает, что от таких союзов не могло быть никакого потомства. Откуда такое внимание к Сифу, который вообще-то играет в библейских повествованиях второстепенную роль? Толкователи обращают внимание прежде всего на то, что в именно с Сифом и его сыном Еносом связывается то время, когда «начали призывать имя Господа». Когда богословы первых веков начинали размышлять о природе зла, им неизбежно приходилось обращаться к истории сыновей Адама и Евы: Авель был убит, Каин оказался убийцей, так что угодное Богу человечество могло происходить только от третьего брата, Сифа. Классическая библейская критика, разумеется, начинает с того, что объявляет этот отрывок осколком чего-то более древнего и обширного, в нынешнем виде не представляющем особого интереса. Г. Гункель замечает: «Это даже трудно назвать историей, всего лишь три предложения, которые стоят рядом без какой-либо связи. Оригинальное повествование должно было быть куда богаче». Более современный автор, А. Кляйн, называет тот же отрывок «причудливой вставкой (erratic block) неясного происхождения с мифологическими элементами». Однако такое замечание ничего не объясняет в этом тексте: допустим, он поздний, но что он все-таки означает? В библейской критике ангельская гипотеза была вновь востребована и стала основой для разного рода реконструкций верований древних израильтян. В качестве яркого примера гиперкритического подхода можно привести современных авторов, которые пишут, опираясь как на Книгу Бытия, так и на различные апокрифы (а больше всего, пожалуй, на собственное воображение): «Сыны Божьи были посланы на землю учить человечество правде и справедливости... Потом, однако, они возжелали смертных женщин и осквернили себя сексуальной близостью с ними». Разумеется, для критически настроенного исследователя недостаточно просто пересказать текст, надо извлечь из него исторический факт, что и делают эти авторы: «Объяснением этого мифа, который стал камнем преткновения для теологов, может быть появление в Палестине во II тысячелетии до н.э. высоких и невежественных иудейских кочевников и их приобщение посредством браков к азиатской цивилизации. Имя «сыны Эла», таким образом, может означать «имеющие скот приверженцы семитского бога-быка Эла», а «дочери Адама» – «женщины земли» (adama), т. е. поклоняющиеся Богине ханаанейские селянки, известные своими оргиями и добрачной проституцией». Более здравый комментатор, Э. Спайзер, не спешит с реконструкциями. Он связывает этот отрывок с представлениями других народов древнего Средиземноморья (греков, финикийцев, хеттов, хурритов) о героях, родившихся от смешения божественной и человеческой рас и восставших затем против вышних божеств. Спайзер отмечает, что библейский рассказ явно относится к подобным сюжетам весьма критически: мир, в котором происходят такие вещи, не заслуживает никакого будущего. 120 лет при таком подходе понимаются как срок, оставшийся до потопа: Господь не торопится уничтожить этот развращенный мир, но назначает ему большой испытательный срок. Таким образом, гибель всего человечества в водах потопа не была его прихотью (именно прихоть богов приводится как основная причина в вавилонских сказаниях о потопе). В целом можно сказать, что библейская критика однозначно признала первенство за ангельской теорией, и такой авторитетный автор, как К. Вестерманн, счел вопрос окончательно решенным и закрытым: речь идет о недолжных союзах сверхъестественных существ (более точное определение, пожалуй, будет неуместно) с земными девушками. Заодно стоит отметить, что сторонники «ангельской» теории обычно считают «исполинов» детьми, рожденными от таких браков, а в 120-ти годах видят ограничение продолжительности человеческой жизни. Но с таким решением согласились на самом деле далеко не все толкователи. Здесь можно обратиться к классическому консервативному комментарию конца XIX в., написанному К. Кайлем. Он отвергает понимание «сынов Божьих» как ангелов, поскольку находит его «не соответствующим Писанию» (unscriptural). Почему, он не объясняет, но понять это нетрудно: такое прочтение противоречит богословию, которого придерживается сам Кайль. Сам он вполне разделяет традиционную христианскую модель: речь идет о женитьбе потомков Сифа на девушках из рода Каина. Автор одного из самых последних комментариев, Дж. Уолтон, тоже выбирает «человеческую» интерпретацию, считая «сынов Божьих» жестокими правителями, но при этом тщательно разбирает аргументы в пользу каждой из версий, признавая и слабые стороны своего выбора. Действительно, не вполне ясно, что же дурного было во всех этих браках – вероятно, подразумевалось «право первой ночи». Хотя это и невозможно доказать напрямую, но идея о браках ангелов и земных девушек нравится Уолтону еще меньше. Недавняя статья С. Фокнера тоже не спешит, вопреки Вестерманну, сдавать дело в архив: с его точки зрения, именно вопрос об отношении потомков Сифа к потомкам Каина лучше вписывается в контекст всего повествования, где речь идет о допотопном человечестве. Из недавних изданий, доступных российскому читателю, можно назвать книгу Э. Гальбиати и А. Пьяццы. Они настаивают на том, что это были именно люди, причем не только потомки Сифа, но люди вообще. При этом они ссылаются на научные работы, где это, как они полагают, «достаточно убедительно показано», но не пересказывают ни одного доказательства. Так же они не уточняют, что особенного в том, что мужчины (не потомки Сифа, не правители, а мужчины вообще) стали брать себе в жены девушек, и почему это должно было стать иллюстрацией нечестия. Убедительного в таком решении мало. Иными словами, сторонники этого подхода отталкиваются от противного: неверно говорить, что это были ангелы, следовательно, это были люди. Линия аргументации ничуть не изменилась со времен Златоуста, совпадают и частные детали: так, Фокнер тоже соглашается, что 120 лет – это оставшийся до потопа срок, а нефилимы – просто некие могучие люди, жившие в ту пору на земле. Что же заставляет говорить о «потомках Сифа» или людях вообще? В пользу своего понимания ТБ приводит следующий довод: «Мнение это вполне оправдывается филологически, так как название «сынов Божьих» в Св. Писании обоих Заветов (Втор. 14:1; Пс. 72:15; Прем. 16:26; Лк. 3:38; Рим. 8:19; Гал. 3 и др.) нередко прилагается к благочестивым людям. Этому благоприятствует и контекст предыдущего повествования, в котором при исчислении потомства Сифа во главе его поставлено имя Бога, почему все сифигы представляются как бы Его детьми». В. Гамильтон, кроме того, отмечает, что это толкование «принимает во внимание материал непосредственно предшествующих глав, особенно 4-й и 5-й, где линия Каина противопоставляется линии Сифа». Впрочем, он тут же и оговаривается: «Но если мы последуем этим параллелям, то вскоре заметим, что сынами Божьими считаются потомки Каина (потомок Каина Ламех взял себе жен, так же сделали и сыны Божьи), а дочерьми человеческими – потомки Сифа, а это прямая противоположность традиционному толкованию». Посткритический подход: так что же значит текст? Что касается посткритического подхода, то он, пожалуй, может и вовсе отказаться от четкого ответа на вопрос. Один из современных комментариев на Бытие говорит о многочисленных браках «своего рода сверх-людей» (some form of super-humans), и далее уже не возвращается к этому вопросу -гораздо важнее обратить внимание на историю Ноя, которая действительно занимает центральное место. Кто были эти «сверх-люди»: много возомнившие о себе властители или же сверхъестественные существа – читатель может решить самостоятелен. Весьма интересна эволюция авторитетного католического комментария JBC. Его первое издание принципиально отказывалось от дискуссии о том, кто такие «сыны Божьи»: «Отсутствие нарративных связей с предшествующими рассказами (J или Р) показывает, что это древнее предание было включено в это богословие предыстории только в самом общем смысле. Его детали невозможно исследовать. Боговдохновенный автор... подчеркивает, как возрастало отчуждение между человеком и Богом. Что бы ни означала эта первобытная история (общее место разных мифов), мало вероятно, что автор стремился придать некое точное значение сынам Божьим (напр., ангелы, люди в целом или потомки Сифа), дочерям человеческим (напр., женщины в целом или потомки Каина), или нефилимам». По-видимому, это все же показалось читательской публике слишком расплывчатым и неконкретным, она потребовала более четких указаний, так что новый вариант этого комментария, появившийся через два десятилетия с небольшим, однозначно называет «сынов Божьих» «божественными существами» (divine beings) и даже не упоминает других гипотез, но все равно основной упор делает вовсе не на этом. Вместо того, чтобы дотошно и подробно идентифицировать фактическое содержание того или иного повествования, что было бы важнее всего для представителей критического метода, комментатор теперь обращает внимание читателя на роль, которую играет этот отрывок в начале Книги Бытия. Это, по сути, продолжение начатых еще в Эдемском саду попыток человечества обособиться от Бога и сравняться с ним собственными усилиями, стремление нарушить установленные запреты. Такой анализ повествования в целом, а не его отдельных деталей, характерен именно для посткритического метода. На русском языке краткое изложение такого понимания предложил А. Мень: «Языческие цари и герои считались детьми богов и земных женщин. Этот мотив, по-видимому, использован в библейском сказании о «сынах Божьих», которые вступали в брак с дочерьми человеческими... Брачный союз в символике Священного Писания нередко означает союз религиозный (Ос. 2:16, Еф. 5:25–33:5), поэтому «брак» с духами может быть понят как измена людей Богу и установление ими греховного союза с духами (т. е. как возникновение язычества). Исполины в таком случае – это обоготворенные цари языческой древности, прославленные в легендах и мифах. Например, месопотамский царь Гильгамеш изображен как «на две трети бог, на одну треть человек.». Действительно, как отмечает Р. Хэндел, в угаритской и финикийской традициях выражение bn 'il, bn 'ilm и подобные им вполне стандартно обозначают божеств, подчиненных верховному богу. В качестве косвенного аргумента Хэндел, как и некоторые другие исследователи, дает ссылку на Втор. 32:8. Стандартный еврейский текст гласит: «Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых», – но это явная бессмыслица. Число сынов Израилевых либо равно двенадцати (непосредственные сыновья Иакова), либо есть величина переменная (численность израильского народа); очевидно, что ни в одном из этих смыслов оно не может служить пределом для числа прочих народов. Но одна из кумранских рукописей и одна из рукописей LXX дают другое чтение: «по числу сынов Божиих» – и это уже вполне осмысленно: каждому народу дан свой ангел-хранитель. Очевидно, на каком-то этапе возникновения МТ такое чтение было сочтено кощунственным и было заменено на менее вразумительное, но зато и менее скандальное: «сынов Израилевых». Это классический случай редакторской правки, и ход мыслей редактора вполне совпадает с ходом мысли экзегетов нашего отрывка. Как нетрудно убедиться, основные аргументы уже высказаны, нам остается только расположить их по порядку и оценить. Что касается жанрового своеобразия, все достаточно просто: этот отрывок относится к мифопоэтическим повествованиям первых глав Бытия о раннем человечестве. Для них характерны яркие и конкретные образы (древо познания добра и зла, всемирный потоп, башня до небес), передающие определенную богословскую идею. Что касается контекста, то, как мы видим, этот краткий рассказ непосредственно предшествует подробному повествованию о ноевом потопе. Он вообще прекрасно вписывается в историю допотопных времен, где речь постоянно идет о выходе человечества за границы дозволенного и о должных способах «наведения мостов» между божественным и человеческим миром. Так, Ева польстилась на предложение змея «стать как боги», вавилоняне стали строить башню до небес, чтобы, кстати, «сделать себе имя». Тема «имени», великой и особенной славы, тоже подробно раскрывается в первых главах Бытия – так и здесь ее продолжают таинственные нефилимы. И, конечно же, этот рассказ продолжает тему размножения и распространения человечества. Но особое внимание следует обратить здесь на историко- культурный контекст, на представления людей того времени. Уже Иустин Философ постарался связать этот рассказ с такими распространенными среди языческих народов мифами о браках богов и смертных. Когда в наши дни Мень говорит, что Библия подразумевает здесь языческие обряды, он, по сути, излагает ту же мысль языком современной науки. Представления о браках богов и смертных, от которых рождаются великие цари и герои, действительно были широко распространены в Средиземноморье и на Ближнем Востоке: именно так мифы описывали происхождение, к примеру, Гильгамеша, Геракла, Энея, Ромула и Рема. Здесь даже не потребуется слишком много иносказательных пониманий: мы прекрасно знаем из Библии и других ближневосточных текстов о храмовых блудницах, для которых религиозность была неотделима от сексуальности. И когда библейский автор говорил о подобных вещах, его аудитория, по-видимому, прекрасно представляла себе, о чем идет речь. Вряд ли кто-то при этом думал об ангелах, как их понимаем сегодня мы, скорее – о всевозможных божествах и духах, в существовании которых ветхозаветный человек ничуть не сомневался, прекрасно зная и об их святилищах, и о связанных с ними обрядах, в том числе сексуальных. Собственно, за примерами израильтянам не надо было ходить далеко. Д. Клайнз, например, соглашается с классической библейской критикой, что этот отрывок берет начало в доизраильской мифологии, но при этом, отмечает Клайнз, он тут вовсе не лишний. Автор текста вовсе не мыслил в таких категориях, что «сыны божьи» должны обязательно быть или людьми, или не людьми. Что, если они были одновременно и существами сверхъестественными, и земными правителями? Так, Гильгамеш был на две трети бог, на одну треть человек. Интересно, что в том же самом номере того же журнала, рядом со статьей Клайнза, опубликована статья на ту же тему, автор которой придерживается другого взгляда – речь идет о потомках Каина, когорые иронически названы здесь «сынами божьими», поскольку они сами приписывали себе какие-то особые качества. Разумеется, ирония в библейских текстах встречается нередко – но воспринял бы изначальный читатель данное конкретное выражение как иронию? Из чего он мог бы заключить, что здесь не имеются в виду сверхъестественные существа, а исключительно невесть что возомнившие о себе люди? Так, к примеру, когда в «Принце и нищем» М. Твена обитатели Двора отбросов называют Эдуарда королем, они прекрасно понимают, что короля среди них быть не может, и потому принимают этот титул иронически (хотя он совершенно уместен). А в контексте 6-й главы Бытия нет никаких указаний на то, что на самом деле речь не может идти о сверхъестественном. Даже если мы обратимся к НЗ, как отмечает А. Райт, мы увидим: для его авторов и читателей безо всяких сомнений и оговорок очевидно, что в мире действуют злые духи, способные причинить людям немалый вред. Притом еще в Ветхом Завете о некоторых подобных случаях говорилось, что такие духи были посланы Самим Богом (см., прежде всего, Суд. 9:23; 1 Цар. 16:14–23:16; 3 Цар. 19:7; Ис. 37 и др.) или по меньшей мере подчиняются Его воле и связаны с Ним какими-то отношениями (Иов. 1:6–12:1). 1-я книга Еноха была, в том числе, призвана объяснить такое положение дел; она видела в этих духах павших «стражей» – определенный ангельский чин. Их грехопадение роковым образом повлияло на судьбы всего мира, в то время как ослушание Адама и Евы в Эдемском саду 1-я книга Еноха просто не упоминает. Но когда прошли века, подобные мифы и подобные обряды ушли в далекое прошлое, зато появилось достаточно подробное представление о бесплотных ангелах, такое понимание загадочного эпизода из 6-й главы Бытия уже не выглядело ни очевидным, ни безопасным. Иудейским и христианским богословам просто необходимо было исключить толкование, при котором ангелы становились бы самостоятельными действующими силами, произвольно нарушающими волю Бога. Соответственно, пришлось предложить новое объяснение. Текстологический анализ Среди еврейских рукописей разночтений в этом отрывке мы не находим. Но можно обратить внимание на таргумы и некоторые ранние переводы. Онкелос переводит это место как бнй рбрбй' т. е. «сыны могущественных»; интереснее всего поступает Неофит: в самом тексте мы читаем, бнй дййн' т. е. «сыны судей», а на полях –мл'кйй', т. е. «ангелы». Обе противоположные интерпретации оказались включенными в текст (вторая, видимо, как редакторская правка). Разные рукописи LXX дают два варианта: oi uioi tou feou, «сыны Бога», и oi aggeloi tou feou, «ангелы Бога». Симмах предлагает чтение oi uioi twn dunasteuontwn, «сыны могущественных», и примерно то же самое, но на еврейском, в Самарянском Пятикнижии: бнй шлтнйh, А вот Аквила обращает внимание на множественное число слова h'лhйМ и переводит oi uioi tou feon «сыны богов»; при этом у Аквилы h'лhйМ переводится множественным числом только в тех случаях, когда указывает на языческих богов. Пешитта, сирийский перевод, поступает вообще довольно оригинально: просто транслитерирует выражение бнй 'лhйМ как делает она в тех случаях, когда какому-то еврейскому выражению, важному с богословской точки зрения, трудно подобрать точный эквивалент в других языках (например, ТОhw= wАбОhw= в Быт 1и 'ЭhейЭh 'а.шЭ.р 'ЭhейЭh в Исх 3:14). Только в одной рукописи встречается выражение аналогичное арамейскому бнй дййн' («сыны судей»), но, судя по всему, это достаточно позднее чтение. Во всех этих случаях, очевидно, переводчики стремились дать свою интерпретацию загадочному выражению – перед нами не столько альтернативные варианты текста, сколько история ранней его интерпретации. Лингвистический и литературно-риторический анализ Итак, вопрос стоит прежде всего о точном значении выражения «сыны Божьи». В Библии оно встречается еще два раза с артиклем (Иов 1и 2:1) и один раз без артикля (Иов. 38:7). Можно также посмотреть и на родственные выражения вроде бе=нэй 'эл-хАй«сыны Бога Живого» (Ос 1 2:1) или бенэй 'элийМ «сыны Божьи» (Пс. 28:1; 88:7), но прямую и непосредственную аналогию нам дает только книга Иова. Совершенно очевидно, что там идет речь о сверхъестественных существах, духах, причем к ним присоединяется (а может быть, даже и входит в их число!) и тот, кого текст называет сатаной. По-видимому, Златоуст упустил из виду эту книгу, когда говорил, что Писание нигде не именует ангелов «сынами Божьими». У. Кассуто отмечает, что в близкородственном еврейскому угаритском языке подобные выражение «сыны бога» или «сыны богов» (bn 'il и bn 'ilm) были вполне обычными обозначениями для собрания богов. Ведь, строго говоря, и еврейское выражение бенэй-hА'э.лОhий

Отрывок, который мы только что прочита­ли, — вступление к одной из самых трагиче­ских страниц в истории человечества. Перед началом рассказа о Всемирном потопе, пре­жде чем приступить к описанию этого страш­ного катаклизма, автор книги Бытия указыва­ет на его непосредственную причину. Для него таковой является человеческая греховность. Ее наиболее ярким проявлением служит союз добра со злом. Именно об этом говорит Пи­сание, когда рассказывает о нечестивых бра­ках между «сынами Божиими» и «дочерями человеческими ».

«Сынами Божиими» Библия часто назы­вает благочестивых людей. Поэтому боль­шинство толкователей считает, что «сыны Божии» — это потомки праведного Сифа. Они стали жениться на «дочерях человеческих», под которыми понимают представительниц рода Каина. Чем плохи были эти браки? Оче­видно, что яблоко от яблони недалеко падает. А поэтому логично предположить, что каинит- ки обладали таким же развращенным и горде­ливым нравом, как и их отцы и все то окруже­ние, в котором они жили. Учитывая тот факт, что именно женщина создает в семье то, что называется домашней атмосферой, их обычай жизни оказал большое влияние на душевное состояние мужей и детей. Да и сами потомки Сифа брали себе в жены каиниток не из благо­честивых побуждений. Писание говорит о том, что «сыны Божии» женились на «дочерях че­ловеческих» именно из-за их красоты. По мне­нию большинства толкователей, так автор кни­ги Бытия указывает нам на то, что некогда целомудренными сифитами овладела блудная страсть и похоть. 

 

«Видеша, — говорится в Писании, — сынове Божий дщери человечи, яко добры суть, и пояша себе от них жены, яже избраша», то есть племя Сифово смесилось с дочерями племени Каинова прельстившись красотою лиц девиц и жен тех. И преступили они заповедь Божию, переданную им праотцами Адамом, Сифом и Еносом, которою требовалось, чтобы святое племя Сифово не входило в общение с отвергнутым Богом племенем Каиновым. Когда сыны Божий (племя Сифово) пренебрегли заповедью Божиею и отвергли бывшее среди их племени законное и благословенное супружество, тогда они начали беззаконствовать в прелюбодеянии служа в своем неудержном блудном раздражении плотским сластям и пребывая в скверном болоте нечистот греховных.

Сынами Божиими называются сыны Сифовы. Они, как чада праведного Сифа, именуются народом Божиим. Добры суть... дщери человечи, которых увидели сыны Божии, суть дщери Каиновы; их красота и убранство послужили сетью для сынов Сифовых. Слова же: пояша себе жены от всех, яже избраша, - показывают, что когда брали их себе в жены, тогда гордились перед ними, делали из них выбор, бедный превозносился пред богатой, старый кичился пред юной, самый безобразный надмевался пред самой красивой. Потомки же Каиновы не обращали внимания ни на богатство, ни на наружность, а желали только иметь земледелателей для своих земель, оставшихся незасеянными. Начало тому было положено невоздержными и бедными; невоздержные увлекались красотой дщерей человеческих, а бедные вожделевали их богатства. По следам таковых устремилось и все племя Сифово. А поскольку сыны Сифовы брали себе в супружество дщерей Каиновых и пренебрегали прежними женами своими, то последние перестали хранить чистоту и стыдливость, соблюдаемые ими до того времени ради мужей и вместе с ними. И так как невоздержание это распространялось в мужах и женах, то Писание говорит: растли всяка плоть путь свой. (Быт. 6:12)

Еврейское слово Eloim (אֱלֹהִים֙) используется в значении как единственного, так и множественного числа, поскольку им называется сходным образом как Бог, так и боги. В связи с чем Акила решил перевести «сыны богов» множественным числом, под богами понимая богов святых, то есть Ангелов. Ведь сказано: «Бог стал в сонме богов, и посреди богов Он судит их» (Пс. 81:1). На основании чего и Симмах, следуя той же идее, говорит: «Сыны сил, увидев дочерей человеческих...» и прочее.

Каждое из этих слов рассмотрим внимательно, дабы не укрылось от нас ничто из сокрытого во глубине. Да и нужно тщательно исследовать это место и опровергнуть пустословие тех, которые обо всем говорят необдуманно. И, во–первых, надобно показать, что эти люди осмеливаются говорить, и, обнаружив нелепость их слов, объяснить потом вашей любви истинный смысл Писания, дабы вы простодушно не слушали тех, которые произносят хульные речи и дерзают говорить на свою голову. Они говорят, будто это сказано не о людях, но об ангелах; их–то будто бы (Писание) назвало сынами Божиими. Но, во–первых, пусть они покажут, где ангелы названы сынами Божиими: этого они не могут нигде показать. Люди называются сынами Божиими, а ангелы — никогда. Об ангелах (Писание) говорит: «Ты творишь ангелами Твоими духов, служителями Твоими — огонь пылающий» (Пс. 103:4), а о людях: «Я сказал: вы — боги» (Пс. 81:6); и опять: «Я воспитал и возвысил сыновей» (Ис. 1:2); и опять: «Израиль есть сын Мой, первенец Мой» (Исх. 4:22); а ангел нигде не назван ни сыном, ни сыном Божиим. Но что они говорят? Подлинно, то были ангелы, но так как они сошли (с неба на землю) для беззаконного дела, то лишились своего достоинства. Другое еще большее пустословие! Так что же? Теперь они лишились (своего достоинства) и это именно было причиною их падения? Но Писание учит нас иначе, именно, что еще прежде создания первого человека они лишились того своего достоинства — и диавол и те (духи), которые вместе с ним домогались высшего достоинства, как и говорит премудрый: «Завистью диавола вошла в мир смерть» (Прем. 2:24). В самом деле, скажи мне, если бы диавол не пал еще до создания человека, то как он, оставаясь в своем достоинстве, позавидовал человеку? Какой имеет смысл то, что ангел позавидовал человеку, бестелесный и находившийся в такой чести, — обложенному телом? Но так как (диавол) ниспал с высочайшей славы в крайнее бесчестие и ниспал будучи бестелесным, а между тем видел, что человек создан и, будучи в теле, удостоен, по человеколюбию Создателя, столь великой чести, то разгорелся завистью и посредством обмана, совершенного им чрез змия, подверг человека наказанию смертью. Таково свойство злобы: не может она равнодушно переносить счастья других. Для всех очевидно, что диавол и все его полчище искони уже лишились небесной славы и сделались бесчестными. А с другой стороны, и не безумно ли говорить, будто ангелы низошли до сожительства с женами, и бестелесная природа унизилась до совокупления с телами? Разве не слышишь, что говорит Христос об естестве ангельском: «В воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах» (Мф. 22:30)? Да и несвойственно этой бестелесной природе иметь такое (плотское) вожделение. А сверх того, нужно подумать и о том, что принять такое мнение и по разуму было бы величайшею нелепостью. Если святые, удостоенные Духа Святого мужи, не в силах были переносить даже явления ангелов, если и муж желаний, узрев присутствие ангела, не самое существо (потому что, как можно видеть бестелесное существо?), но воспринятый им образ, лишился сил и едва не самой жизни, если и столь великий и высокий муж упал почти бездыханным, — то кто, и самый безрассудный, согласится с этим богохульным и крайне безумным мнением, будто бестелесная и духовная природа имела совокупление с телами? 3. Но, чтобы не показалось, что и мы сами, много говоря об этом, напрасно теряем время, для этого, самим делом доказав вашей любви невозможность такого события, раскроем теперь вам истинный смысл предложенных слов, снова прочитав сказанное божественным Писанием. «Тогда сыны Божии, увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал». Мы уже прежде сказали вам, что Писание имеет обычай и людей называть сынами Божиими. Так как они (разумеются те, которые названы сынами Божиими) вели род свой от Сифа и от сына его, названного Еносом («тогда, — говорит Писание, — начали призывать имя Господа»), то его дальнейшие потомки в божественном Писании названы сынами Божиими, потому что они до тех пор подражали добродетели предков; а сынами человеческими названы те, которые родились прежде Сифа, от Каина, и от него вели свой род. «Когда люди, — говорит Писание, — начали умножаться на земле и родились у них дочери. Тогда сыны Божии (потомки Сифа и Еноса) увидели дочерей человеческих (дочерей, родившихся от тех, о которых Писание сказало, что «и родились у них дочери»), (и) что они красивы». Смотри, как этим выражением Писание показало нам всю их необузданность. Они устремились к этому делу, не по желанию чадородия, но по неумеренной похоти. «Увидели, говорит Писание, — дочерей человеческих, что они красивы». Вожделение красоты увлекло их в эту погибель; красота лица была для них причиною блудодеяния и необузданности. Но Писание не ограничилось и этим, а присовокупило: «И брали их себе в жены, какую кто избрал». И это опять указывает на их великую необузданность, что они, т. е. побеждены были красотою и не хотели обуздать беспорядочное вожделение, но, увлекшись видом (жен), погрязли (в нечистоте), и этим беззаконием сделали себя недостойными вышнего промышления. И чтобы мы знали, что они это сделали не по закону брака и не для чадородия, для этого (Писание) говорит: «Увидели …, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал. Что же? Ужели кто будет винить глаза за то, что они видят? Отнюдь: не глаз был причиною погибели этих людей, но их беспечная воля и необузданное вожделение. Глаз для того и создан, чтобы мы, видя им творения Божия, прославляли их Создателя. Следовательно, дело глаза — видеть; а видеть худо зависит от управляющего им разума. Господь устроил члены (нашего тела) так, чтобы они были полезны нам к деланию добра, а управление ими предоставил бестелесному существу, то есть душе. Итак, когда душа предается нерадению и ослабит бразды, то, как возница, не умеющий сдерживать беспорядочные порывы коней, опустив бразды, подвергает опасности и коней, везущих колесницу, и самого себя, — так и воля наша, когда не умеет по надлежащему пользоваться членами, дав свободу беспорядочным вожделениям, губит сама себя. Поэтому–то Господь наш И. Христос, зная слабость нашей природы и беспечность воли, дал закон, запрещающий и возбраняющий излишние взгляды, дабы издали еще погасить загорающийся в нас пламень, и сказал: «Что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Для того, говорит, запрещаю необузданный взгляд, чтобы предохранить от беззаконного дела. Не думай, что только совокупление составляет грех; осуждению подлежит самая мысль. Так и эти люди, увидев красоту, пленились зрением. «Увидели…, — говорит (Писание), — что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал». Но посмотрим, какую благость Господь явил и после этого беззаконного дела и беспорядочного расположения их.

Два возничих есть на небе; только их одних огонь и слушается. Благоразумие отклоняемо бывает удовольствием от своего пути; и здравое мышление, не обуздываемое Словом, легко впадает в надменность, и следствием сего уклонения бывает низвержение. Доказательством сего служат ангелы, оставившие красоту Божию ради красоты преходящей и низвергшиеся с неба на землю.

Сыны Божьи. Выражение «сыны Божий» используется в Ветхом Завете по отношению к ангелам, но представление о богосыновстве распространяется на всех израильтян, и особенно на царей. На древнем Ближнем Востоке считали, что цари связаны с божеством сыновними узами и даже рождены божеством. Брали себе в жены. Обыкновение сынов Божьих брать себе в жены, «какую кто избрал», истолковывается некоторыми комментаторами как указание на полигамию. Хотя существование полигамии не вызывает сомнений, невозможно представить, чтобы упоминание об этом имело какой–то смысл, поскольку полигамия была в ветхозаветные времена обычным явлением даже в Израиле. Более вероятно, что это указание на «право первой ночи», — жестокий обычай царей, упоминаемый в эпосе о Гильгамеше. Как представитель богов, царь мог воспользоваться своим правом провести брачную ночь с любой женщиной, выдаваемой замуж. По–видимому, этот обычай преподносился как обряд плодородия. Если здесь действительно подразумевается этот обычай, то это проливает свет на характер преступления, вызвавшего негодование Бога.

Из бестелесных существ только ангелы изменились к худшему, и то не все, а лишь те из них, которые, увлекшись к низкому, возымели склонность к земным вещам, отступив от общения с высшим и Богом.

сыны Божий. Букв.: "сыны Всесильного". Принято считать, что это были либо потомки Сифа (согласно традиционному христианскому толкованию), либо ангелы (согласно раннему иудейскому толкованию и, возможно, 2 Пет. 2,4; Иуд. 6,7) или царственные наследники тирана Ламеха (согласно раввинскому толкованию II в. по Р.Х.). Все три толкования носят одинаково умозрительный характер. Первое из них более всего соответствует контексту, противопоставляющему обремененный проклятием род Каина благочестивому роду Сифа, однако оно не дает объяснения, почему слова "дочери человеческие" относятся к женщинам из Каинова рода. Второе истолкование известно с древних времен, но оно явно противоречит словам Иисуса о том, что ангелы не женятся и не выходят замуж (Мк. 12,25), и не объясняет, почему повествование сосредоточено только на смертных (ст. 3) и на их осуждении (ст. 5 7). Третье истолкование лучше всего объясняет фразу "какую кто избрал" (12,10 20; 20,1; 1 Цар. 11), однако ему недостает авторитета древних экзегетов. увидели... красивы ... брали. В древнееврейском тексте здесь стоят слова "хороши", "взяли". Умножение греха происходит по первоначальной схеме: "увидела", "хорошо", "взяла" (3,6).

Многие из нас сталкивались с людьми, которые, толком ничего не зная о христианстве, говори­ли, что когда-то пробовали ходить в храм, но разочаровались и ушли. К сожалению, с такими людьми бывает очень трудно говорить. Они уве­рены, что знают, о чем речь, хотя на самом де­ле столкнулись, возможно, с искажением и ка­рикатурой на веру. Они могли быть обмануты специально или поддаться влиянию фанатиков, по-своему расставивших «духовные приорите­ты», скажем, морящих себя голодом или зако­павшихся в пещеры в ожидании конца времен. И вот, человек смотрит на тебя с высоты своего печального опыта и не хочет верить тому, что прежняя встреча с верой была ошибкой. Кро­ме того, поскольку настоящая духовная жизнь трудна, удобнее держаться за эти карикатуры на веру. От них и отказаться, если что, не жалко.

В сегодняшнем чтении мы видим людей, которые не просто не знали чего-то о Боге, они сознательно от Него отказались и пренебрегли Им. Не потому, что знали Его, а потому, что по­чувствовали вкус земной жизни, опьяняющий вкус свободы от Бога, от обязательств, от нрав­ственной жизни. Причем праведные потомки Сифа, которые именуются детьми Божиими, стали смешиваться с потомками Каина, доче­рями человеческими. Результатом их единства стало рождение людей рослых и сильных. Речь, конечно, не идет о каком-то другом виде людей, просто они оказались более рослыми и силь­ными, чем другие. В этом проявляется их при­надлежность земле и земной жизни. Они ста­новятся все сильнее и влиятельнее на земле, все глубже укореняются на ней, все больше и боль­ше становятся плотяными. Все ярче в них про­является животное начало, вырвавшееся на свободу в грехопадении. Можно сказать, что лишенная Бога жизнь как бы входит в свои пра­ва, становится для них привычной. Более то­го, они развращаются больше и больше, так что мысли их становятся злом «на всякое время». Если вспомнить, что зло есть противление Бо­гу, сознательное противоборство Его воле, ста­нет понятно, что речь идет не о том, что эти люди были жестокими или грубыми. В первую очередь они были злыми, то есть сознательно воинствующими против Творца. Однако Он — именно Творец и Источник Жизни, без Него ничего существовать не может, так как только Он — Вседержитель, и бытие всех укоренено в Его благой воле. И вот появляются люди, ко­торые сами себя от Бога отлучают, своим пре­небрежением уничтожают всякую связь с Ним. 

тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, Это – одно из труднейших для толкования мест из Библии; главная трудность его заключается в определении того, кого здесь должно разуметь под «сынами Божиими». Одни, преимущественно иудейские раввины, основываясь на филологическом значении корня (Божий), видели здесь указание на сыновей вельмож и князей, вообще высших и знатных сословий, будто бы вступавших в брак с девицами низших общественных слоев. Отсюда, термин «сыны Божии» в араб. тексте переведено – filii illustrium, в таргуме Онкелоса – filii principium, у Симмаха – υἱοὶ των δοναστεύοντων. Но это объяснение не выдерживает положительно никакой критики, будучи совершенно произвольным и не объясняющим дальнейших последствий указанного факта. Большинство других иудейских и христианских толковников древности, вместе с рационалистами нового времени, под «сынами Божиими» разумеют Ангелов. Будучи обстоятельно развито в апокрифических книгах – Еноха и Юбилеев и в сочинениях Филона, это мнение в первые века христианской эры, пользовалось такой широкой известностью, что его разделяли даже многие из отцов и учителей Церкви (Иустин Философ, Ириней, Афинагор, Климент Александрийский, Тертуллиан, Амвросий и др.). Хотя и верно, что под термином «сынов Божиих» Священное Писание иногда, преимущественно в поэтических отделах, разумеет «Ангелов» (Иов. 1:6, Иов. 2:1, Иов. 38:7 и др.), тем не менее, как самый контекст данного повествования и его положительно-исторический характер, так и филологическо-догматические требования не позволяют стать на сторону этого мнения. Единственно правильным, счастливо избегающим недостатков двух вышеуказанных мнений и удовлетворяющим всем филологическим, текстуальным и историко-догматическим требованиям считаем мы третье мнение, по которому под «сынами Божиими» следует разуметь благочестивых «сифитов». На стороне его стоит большинство прославленных своими экзегетическими трудами отцов Церкви (Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин, блаженный Феодорит, Кирилл Иерусалимский, Иероним, Августин и др.) и целый ряд современных ученых экзегетов (во главе с Кейлем). Мнение это вполне оправдывается филологически, так как название «сынов Божиих» в Священном Писании обоих Заветов (Втор. 14:1; Пс. 72:15; Прем. 16:26; Лк. 3:38; Рим. 8:19; Гал. 3:26 и др.) нередко прилагается к благочестивым людям. Этому благоприятствует и контекст предыдущего повествования, в котором при исчислении потомства Сифа во главе его поставлено имя Бога, почему все сифиты представляются как бы Его детьми. Еще решительнее то же самое указывает заключительный стих 4 гл., где (Быт. 4:26) говорится, что в дни Еноса сифиты начали торжественно призывать имя Господа и сами называться в честь Его сынами Божиими». Наконец, за это же говорит и самый характер браков, заключенных между сынами Божиими и дочерьми человеческими: по смыслу употребленного здесь библейского выражения – это не были временные и противоестественные связи (каковые только и могли быть сношения Ангелов с женами), а обычные браки, правильные юридически, хотя и пагубные по своим моральным последствиям. что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал. Если мы припомним, что при характеристике каинитянок физическая красота и чувственная прелесть стояла на первом плане (Ада, Цилла, Ноема), то станет ясно, что здесь бытописатель говорит именно о каинитянках. При таком понимании «сынов Божиих» и «дочерей человеческих» мы вполне выдерживаем и данное в тексте противопоставление их: как те, так и другие – представители одного и того же первобытного человечества; но, будучи сходны по природе, они противоположны по своему духовно-нравственному настроению: «сыны Божии» были выразителями всего доброго, возвышенного и хорошего; дочери человеческие, ведущие себя соблазнительно – олицетворение земных чувственных интересов. Со временем противоположность нравов исчезает – сыны Божии смешиваются с дочерьми человеческими, чем стирается грань между добром и злом и дается полный простор господству низших, чувственных интересов плоти в ущерб высшим интересам духа.

Вопрос 48. Кого Моисей назвал сынами Божиими (Быт. 6:2)? Некоторые несмысленные и крайне oтупевшие люди предполагали, что это ангелы, думая, может быть, найти оправдание своему собственному непотребству, если обвинить в подобном сему ангелов. Но надлежало им выслушать, что говорит Бог всяческих: «не имать Дух Мой пребывати в человецех сих во век, зане суть плоть: будут же дние их лет сто двадесять» (Быт. 6:3), и уразуметь из сего, что естество бесплотных не имеет ни плоти, ни жизни, ограниченной определенным временем, потому что сотворены они бессмертными. Тот же смысл имеет следующее за сим. Ибо сказано: «видев Господь Бог, яко умножишася злобы человеков на земли: и всяк помышляет в сердце своем прилежно на злая по вся дни. И помысли Бог, яко сотвори человека на земли... И рече Бог: потреблю человека, егоже сотворих, от лица земли, от человека даже до скота, и от гад даже до птиц небесных: зане размыслих, яко сотворих я» (Быт. 6:5–8). И Ною также сказал: «время всякого человека прииде пред Мя, яко исполнися земля неправды от них: и се Аз погублю их и землю» (Быт. 6:13). Все же сие показывает, что сыны Божии были люди, возлюбившие беззаконную жизнь. А если бы ангелы смесились с дочерьми человеческими, то люди потерпели бы неправду от ангелов в том, что они насильственно растлили дочерей человеческих, потерпели бы также неправду и от сотворшего их Бога, неся наказание за похотствовавших ангелов. Но сказать это, думаю, не отважится и сам отец лжи. Ибо Божественное Писание многими указаниями дает видеть, что согрешили люди, и что суд Божий произнесен на людей. Причиною же неведения многих явилось поверхностное чтение Божественного Писания. Писатель, сказав, что от Адама родился Сиф, а от Сифа Енос, присовокупил: «сей упова призывами имя, Господа Бога» (Быт. 4:26). Акила же перевел это так: «тогда начали именоваться именем Господа». Это дает разуметь, что Енос за благочестие первый получил божественное именование, и сродники именовали его богом, почему родившиеся от него получили наименование сынов Божиих, как и мы по имени Владыки Христа называемся христианами. Если же кто не принимает сего разумения, потому что так перевел Акила, то пусть выслушает, что говорит Бог через пророка Давида: «Аз рех: бози есте и сынове Вышняго вcи» (Пс. 81:6); и еще: «Бог ста в сонме богов, посреде же боги разсудит» (Пс. 81:1); называет же так князей, как видно из следующих слов: «доколе судите неправду и лица грешников приемлете? Судите сиру и убогу, смиренна и нища оправдайте» и проч. (Пс. 81:2–3). И еще: «Бог богов Господь глагола, и призва землю» (Пс. 49:1), очевидно же глагола Бог о сподобившихся такого наименования по благодати. Так, и законодатель говорит: «Богов да не злословиши, и князем людей твоих да не речеши зла» (Исх. 22:28). Так и потомки Сифовы, как благочестивые, именовались сынам Божиими, потому что род Сифа был отделен, и не смешивался с происходившими от Каина, по причине клятвы, наложенной на него Богом всяческих. Но по прошествии многого времени (потому что потоп навел Бог по истечении более, нежели двух тысяч лет), увидев благообразных дочерей из потомства Каина, и обольстившись, вероятно, изобретенными у них музыкальными орудиями (потому что происшедший от Каина Иувал «показал певницу и гусли» (Быт. 4:21), смесились с ними и растлили свое собственное благородство, и подверглись тому же, что было с Израильтянами, которые, смесившись с дочерями мадианитян, приобщились их нечестию и понесли наказание от Бога. О последних и божественный Давид сказал: «и смесишася во языцех, и навыкоша делом их: и поработаша истукинным их» (Пс. 105:35–36). Так и те, которые вели свой род от Сифа, хотя в древности, как рачители добродетели, именовались сынами Божиими, но, уловленные красотою беззаконных жен, смешали разделенные прежде поколения, и в плод наследия приняли конечную погибель. Впрочем, нужно заметить и то, что божественное слово обвиняет их не просто в грехе, но в беззаконии, какому предавались с рачительностью и тщанием. Это выражается словами: «всяк помышляет в сердце своем прилежно на злая по вся дни» (Быт. 6:5). Ибо огорчаемые приражением греха, но преодолеваемые пороками по расслаблению, в последствии скорбят и воздыхают, а потому отчасти имеют некоторое малое извинение. Совершенно же уклонившиеся в непотребство и пороки, и соделавшие рассудок рабом страстей, так что сами вымышляют новые виды пороков, и делают это не раз или два, но во все продолжение жизни, достойны ли какого прощения? Какое наказание не будет малым для людей, которые таким образом сами себя предали на погибель?

Первою причиною несчастия первого мира полагает Моисей неправильные супружества сынов Божиих со дщерями человеческими. Кто суть сии сыны Божии? По переводу Симмаха, приводимому Иеронимом, сыновья вельмож. Сей перевод не противоречит свойству еврейского выражения בני אלהים (Пс. 81:6), но не слагается с настоящим сказанием Моисея. По тексту Александрийской Библии: Ангелы Божии. Сего мнения держится Лактаций (L. II, с. 14) и многие из древних. Иустин (in Apol.) утверждает, что от супружества Ангелов со дщерями человеческими произошли демоны. Афинагор в сих самых супружествах полагает падение Ангелов и от них же производит исполинов. Тертуллиан (De virg. et de singular cleric.) приписывает сим Ангелам изобретение астрологии, дорогих камней, металлов и некоторых женских украшений*. Но все сии предания противоречат свидетельству Иисуса Христа, что Ангелы не женятся (Мф. 22:30). По мнению Филона — человеческие души, которые, носясь в воздухе, желали обитать в телах человеческих (е gigant). По мнению новейших толкователей — потомки племени Сифова, которые не только были сыны Божии по благодати (Втор. 14:1, 1 Ин. 3:1), но, вероятно, под сим именем и составляли общество (Быт. 4:26), противоположное обществу сынов человеческих, то есть потомков Каина, водимых одною человеческою поврежденною природою. Началом смешения столь противоположных обществ Моисей полагает прельщение красотою дщерей человеческих; а последствием то, что и те, которые принадлежали к обществу ходящих по духу, соделывались плотию, и самый свет начал прелагаться во тьму. <...> Бедствие первого мира предуготовлено смешением сынов Божиих со дщерями человеческими и умножением исполинов; дух блужения и преобладания в естественных и духовных вещах, представленный в Откровении любодеицею и зверем (Откр. 13:17), произведет бедствия мира последнего. *Достойно примечания, что и Платон производит Героев от смешения богов с человеками, так как и самое имя их от слова ερωs любовь. F. Cratyl. Мифология представляет многие примеры сего рода. Мнение о смешении с человеками высших существ могло держаться тогда, когда и сим последним обыкновенно давали тело.

У скольких и других из блаженных и святых отцов наших можно найти такие вещи! Подумай о римском архиерее Клименте и о том, что носит его имя, «Климентинах» (чтобы не сказать, как издревле утверждается, что это сочинение было написано по повелению первоверховного  Павла), о Дионисии Александрийском, который из-за противостояния с Савеллием чуть ли не протянул руку Арию; сияющего в священномучениках великого Мефодия Патарского, который не прогнал от себя мнение о том, что бестелесная и бесстрастная природа ангелов ниспала до смертной любви и телесной связи. Дума, я оставлю в стороне Пантена и Климента, Пиерия, Памфила и Феогноста, мужей священных и учителей священных учений, чьи положения мы не обязательно все принимаем, но им воздаём большую честь и приятие, уделяя им почести за добрую жизнь и прочее священнословие, особенно Памфилу и Пиерию, потому что они прославились и мученическими подвигами. Вместе с ними опустим и западных - Иринея, архиерея Божия и стяжавшего священное предстоятельство Лугдуна, и Ипполита, его ученика и мученика среди архиереев, мужей во многом дивных, но иной раз не удержавшихся в некоторых своих речах от уклонения от правомыслия. 

 

Когда же люди размножились на земле, то написано, что ангелы стали входить к дочерям человеческим. В некоторых рукописях вместо «ангелов» я нашел «сыны Божьи». По-моему, здесь под сынами Божьими подразумеваются потомки Сифа, которые названы так за свою праведность, а также все патриархи, происшедшие от них, вплоть до Самого Спасителя. Потомки же Каина названы «сынами человеческими» (в данном случае — «дочерьми»), ибо в них не было ничего божественного – они были нечестивы и восстали против Божьего верховенства.