Бытие 3 глава 1 стих

Причиной зависти стала красота человека, поселенного в раю. Поскольку сам дьявол, получив благодать, не сумел ее удержать, он преисполнился зависти к человеку за то, что тот, будучи сотворен из праха, поселился в раю и был избран. Ибо видел дьявол, что сам он, обладающий высшей природой, пал в профанное и лишенное святости состояние, тогда как человек, существо низшей природы, уповает на вечное.

***

 Бог говорит, что мудрее всех был змей, но ты понимаешь, что речь идет о нашем враге, чья мудрость есть мудрость века сего. Мудростью же называются здесь похоть и наслаждение, поскольку мудрость эта плотская. О ней ты читаешь: Мудрость плоти враждебна Богу (Рим. 8:7), но хитроумны в изобретении бесчисленных удовольствий ненасытные в своей похоти. Заключи, что погоня за наслаждениями противна божественной заповеди и враждебна нашему разуму и чувству. Об этом говорит святой Павел: В членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного (Рим. 7:23). Разве ты не понимаешь, что истинный враг рода человеческого — дьявол и что нет другой причины для его вражды к нам, кроме зависти? Вот слова Соло-мона: Завистью дьявола вошла в мир земной смерть (Прем. 2:24). Позавидовал дьявол блаженству человека, помещенного Богом в раю, поскольку сам не смог удержать полученной им благодати. Позавидовал он человеку, слепленному из глины, но избранному заселить рай. Не находил он покоя в мыслях, почему он сам, причастный высшей природе, низвержен долу, а человек, существо  низшее, получил надежду на вечную жизнь. И начинает дьявол ненавидеть по зависти: «Как существо низшей природы завладеет тем, что я не сохранил?! Он с земли переселится на небо, а я пал на землю? Много у меня способов уловить человека. Из глины он сотворен, его мать — земля, и подвержен он бренному. Пусть его душа причастна высшей природе, но заключена она в оковы телесные и может пасть, если даже я не избежал падения. Главную возможность уловить человека дает его стремление к большему, чем определено ему по его состоянию. Оно открывает путь для воплощения моего замысла. Кроме того, плотскому человеку свойственно желать того, чем он не обладает. Да и в чем я буду мудрее всех, если не обойду человека, состязаясь с ним в ловкости по изобретению лжи?». Коварно задумал дьявол начать не с Адама, но уловить его через жену. Он приступил не к тому, кто сам получил небесную заповедь, но к той, которую научил муж, а не Бог дал наставление, что она должна хранить. Не найдешь ты в Писании запрещающих слов, обращенных к жене, но найдешь сказанные Адаму. Значит, через мужа получила заповедь жена.
 В этом месте Писания ты увидел один род искушений, далее отыщешь множество других. Некоторые исходят прямо от князя мира сего. Он изрыгнул их в мир как ядовитую мудрость, чтобы ложь люди принимали за истину и чтобы чувства их уловлялись обманчивой видимостью. Не всегда враг выступает открыто. Есть духи, которые выступают под маской любви и кажутся благодатными, но незаметно всевают они в наши помыслы ядовитое семя зла. От них берут начало грехи, порождаемые или погоней за наслаждениями, или легкомыслием. Разные есть духи, и они сражаются с нами. Об этом говорит апостол: Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, властей, мироправите- лей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной (Еф. 6:12). Они изо всех сил стремятся уничтожить нас в этой борьбе, как будто хотят вышибить из нас дух. Уподобившись доброму атлету, Павел научился не только избегать мощных ударов, но и поражать своих противников: Бьюсь не так, чтобы только бить воздух (1 Кор. 9:26), и как победитель он стяжал венец. Многоизобретателен дьявол на уловки, и прислужник его змей по злоумышлению своего сердца обманывает своим смертоносным раздвоенным языком. Другие его приспешники говорят слова, как будто пускают стрелы, напоенные ядом их сердец. О них говорит Господь: Порождения ехидни- ны, как вы можете говорить доброе, будучи злы ?(Мф. 12:34).
  И сказал змей жене: действительно Бог сказал: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: от всех дерев мы можем есть, от плода же дерева, которое посреди рая, сказал Бог, не ешьте от него и не прикасайтесь к нему, чтобы вам не умереть (Быт. 3:1—3). Ты уже знаешь, что змей был мудрее всех зверей. Убедись же в его хитрости! Он как будто повторяет слова Бога, а на самом деле вплетает в них свою ложь. Бог сказал: От всякого дерева в раю вы будете есть, а от древа познания добра и зла не ешьте, ибо в какой день вы вкусите от него, смертью умрете (Быт. 2:16—17). А змей в разговоре с женой эту заповедь с умыслом делает строже: Не ешьте ни от какого дерева, хотя Бог запретил вкушать от одного только дерева познания добра и зла. Нет ничего удивительного, что змей обманывает, потому что ни одна попытка обольщения не обходится без лжи. Пусть вопрос змея поможет тебе убедиться, что заповедь безупречна. Жена отвечает змею так: От всякого райского дерева мы будем есть, от плода же дерева, которое посреди рая, сказал Бог, не ешьте от него и не прикасайтесь к нему, чтобы вам не умереть смертью (Быт. 3:2-3). Итак, в заповеди нет никакого изъяна, но он есть в отношении к ней. Как же поучительно это место Писания! Мы учимся здесь тому, что ничего не должны прибавлять к заповеди даже ради уточнения. Все, что бы ты ни добавил и что бы ты ни убавил, приведет к нарушению заповеди. Всю заповедь надо хранить в чистоте и неизменности, как подтвержденную множеством доказательств. Очень часто очевидец, добавляя к событиям что-нибудь от себя, всю достоверность свидетельской части своим домыслом уничтожает. Нельзя ничего прибавлять, даже если это и кажется на пользу. Что, казалось бы, греховного в добавленных женой словах: Не прикасайтесь к нему? Но Бог не говорил: «Не прикасайтесь», Он сказал: Не ешьте. С этого добавления началось падение. Жена или просто прибавила лишнее, или же, судя по характеру добавленного, подумала, что Бог дал ей лишь половину заповеди. Это место Писания учит нас ничего не убирать из божественных заповедей и ничего не прибавлять к ним. Иоанн, например, предупреждает в своей книге: Если кто приложит к этому, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей; и кто отнимет от слов пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни (Откр. 22:18—19). Вот насколько нам нельзя ничего изменять в божественных заповедях, если с этим связано первое нарушение! Многие полагают, что грех не на жене, а на Адаме, который, стараясь сделать ее осмотрительней, передал повеление Бога словами: не прикасайтесь к нему. Мы знаем, что заповедь от Бога получил Адам, а не Ева - жена не была тогда еще сотворена. Слова, в которых Адам выразил для нее форму и смысл заповеди, Писание не приводит, но остается несо-мненным, что содержание запрещения перешло к жене от мужа. Подобные рассуждения я во внимание приму, но сам считаю, что от жены пошел грех, и началась ложь. Нельзя ничем подтвердить, в каком виде передал заповедь Адам, однако сам пол подсказывает, кто более склонен к заблуждению. Кроме того, твердо изобличено первенство Евы в вине, и не муж для жены стал источником греха, но жена для мужа, как говорит Павел: Не Адам обманут; но жена, прельстившись, впала в преступление (1 Тим. 2:14).
А сейчас давайте рассмотрим, не послужило ли сделанное добавление помехой к пониманию заповеди. Если слова не прикасайтесь к нему (Быт. 3:3) могли привести к благу и послужить предостережением, то почему же Бог не наложил такого запрета, и почему, не запретив, будто бы разрешил. В обоих случаях следует задаться вопросом, по какой причине Он не дал ни разрешения, ни запрета. Зная, что в этом дереве заключен источник познания добра и зла, воистину можно понять, что Бог не желал, чтобы ты прикасался ко злу. Достаточно нам услышать слова Господа о сатане, спадшем с неба, как молния (Лк. 10:18). Падший — пища не сынам света, но сынам ночи и тьмы, как написано: Дал его в пищу народам Ефиопским (Пс. 73:14). Сказанное можно принять за объяснение, почему Бог не заповедал прикасаться. Узнай также мое рассуждение и о том, почему Он не положил строгого запрета. Многое не принесло бы пользы, не попробуй мы его из любопытства прежде, чем узнали, каково оно. О пище и питье мы получаем представление в основном из опыта. Если ты заранее знаешь о горечи, то будешь готов к ней; и если понимаешь, что в ней есть прок, потерпишь, чтобы резкий вкус не отвратил тебя и ты не лишился бы пользы. Следовательно, знать заранее — выгодно, и, зная заранее о пользе вещи, ты не откажешься от нее из-за ее горечи. Подобные ситуации не приносят много вреда. Убедись же, что не предусмотренное заранее может быть намного опаснее.
Например, обращается к вере язычник, становится оглашенным и пытается в полноте постичь вероучение. Пусть он будет осторожен и в поисках знания постарается не выбрать себе дурных учителей и не стать выучеником Фотина, или Ария, или Савеллия, не вверить себя таким наставникам, попав под влияние которых он, убежденный их самомнением, по неопытности своего разумения не сумеет прийти к верным выводам. Пусть же он прежде очами своего разума проследит свой путь, пусть увидит, где истинная жизнь, и пусть его прикосновение к живительному слову Писания будет таким, чтобы ни один превратный толкователь не увлек его. Пусть читает ему Савеллий: Я в Отце, и Отец во Мне (Ин. 14:10), — и утверждает одно Лицо. Пусть читает ему Фотин: Посредник между Богом и людьми — человек Христос Иисус (1 Тим. 2:5), — или: Что ищете убить Меня, Человека (Ин. 8:40). Пусть читает ему Арий слова Христа: Ибо Отец Мой более Меня (Ин. 14:28). Слова везде знакомы, но смысл их каждый должен понять сам, чтобы суметь противостоять толкованиям наставников. Оглашенный целиком находится под влиянием наставников, и, возможно, ему принесло бы больше пользы не задавать вопросы, чем задавать их таким наставникам. Но если язычник берет Писание и видит в нем: Око за око, зуб за зуб (Лев. 24:20), — или: Если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее (Мф. 5:30)', то вряд ли он постигает смысл сказанного, вряд ли внимает тайнам Божественного Слова; наоборот, он оказывается в еще более худ-  
шем положении, чем нечитавший. Пусть этот пример научит, что постигать слово Божье следует не с ходу, не вдруг, но усердно и пытливо. Говорит апостол: О том, что было от начала, что мы слышали и что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни... и мы видели и свидетельствуем и возвещаем вам (1 Ин. 1:1—2). Ты видишь здесь, что сначала апостол как будто прикасается руками к Слову Божьему и только потом уже возвещает о Нем. Не принесло бы никакого вреда слово, обращенное к Адаму и Еве, если бы они, прежде чем прикоснуться к запретному плоду, испытали бы его дланями своего разума. Даже те, кто не силен в понимании, могут проникнуть в природу незнакомого им явления, приложив больше усилий в попытках его исследования. Так и Адам с Евой, будучи еще слабы в понимании, прежде чем коснуться плода от древа, в котором, как они знали, содержится познание зла, должны были поразмыслить о нем, мысленно исследовать его, так как и познание зла может оказаться для нас полезным. Так, мы читаем о коварстве дьявола и в этом месте Писания, и у пророков, чтобы научиться остерегаться его ловушек. Следует нам знать уловки врага не для того, чтобы в них попасть, но для того, чтобы их избежать.
 Некоторые, читая этот отрывок Писания, начинают сомневаться: «Если сказал Бог, что от всякого дерева в саду можно есть, то можно и от древа познания добра и зла, как от всех остальных. Или же Бог, хотя и разрешил есть от всякого дерева, но запретил от древа познания добра и зла». Находят такое обоснование для подобного вопроса. Конечно, плод запрещенного древа был вредоносен, но употребление его в пищу не обязательно должно принести вред. В пример приводят противоядие из тела змеи. Змеиный яд в чистом виде смертелен, но в смеси полезен и целителен. Так и с познанием добра и зла. Если оно сочетается в человеке с постоянной устремленностью к Жизни, со следованием за любого рода добродетелями, то его нельзя признать неполезным. Исходя из такого понимания, считают возможным такое толкование: «Бог запретил есть плод от дерева познания добра и зла отдельно от прочих плодов, но вместе с ними не запретил». Такой смысл выводят из слов, сказанных Богом Адаму: Кто сказал тебе, что ты наг, если ты не ел от дерева, о котором Я заповедал тебе: от него одного не есть?(Быт. 3:11). Может быть, здесь и могли бы возникнуть подобные толкования, если бы жена чуть выше по тексту ничего не ответила на вопрос змея: Действительно Бог сказал: не ешьте ни от какого дерева в раю? (Быт. 3:1), но она ответила: С того, что посреди рая, сказал Бог, не ешьте от него (Быт. 3:3). Хотя вера уже ступившей на стезю греха жены представляется нетвердой, я не откажу Адаму во всех добродетелях, чтобы не показалось, что он ни одной из них в раю не стяжал, никакого плода от остальных деревьев прежде своего грехопадения не вкусил. Я не отвергну Адама, чтобы не отвергнуть вместе с ним весь род человеческий, потому что невинен был человек, пока не получил познание добра и зла. Недаром сказано: Если не обратитесь и не будете как это дитя, не войдете в Царство Небесное (Мф. 18:3). Действительно, дитя, когда злословят его, не злословит в ответ, когда бьют, не отвечает на удары, не знает еще искушений хитрости, коварства и корыстных поползновений.
 Я считаю более заслуживающим доверия такое понимание: не разрешал Бог вкушать плоды от древа познания добра и зла вместе с другими плодами. Благом бывает знание для совершенного, а для несовершенного оно не полезно. Я бы даже осмелился сказать, что несовершенен ни один человек, если сам Павел говорит о себе как о совершенства не достигшем. Говорю так не потому, чтобы я уже достиг, или усовершился; но стремлюсь, не достигну ли я (Флп. 3:12). К несовершенным обращается Господь: Не судите, да не судимы будете (Мф. 7:1). Итак, не полезно несовершенному знание. Читаем: Я не иначе узнал грех, как посредством закона, ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай (Рим. 7:7), — и ниже: ибо без закона грех мертв (Рим. 7:8). Какая мне польза знать то, чего не избежать, какая мне польза знать то, чему закон моей плоти противится? Терпит нападение Павел и видит иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного (Рим. 7:23); и полагается он не на свое знание, но уповает, что по милости Христовой будет избавлен от сего тела смерти (Рим. 7:24). А ты мнишь, что обладающий знанием не может грешить? Апостол говорит: Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю (Рим. 7:19). А ты полагаешь, что человеку принесет пользу то знание, которое лишь увеличивает вину согрешения? Предположим, мы даже согласились с тем, что совершенный человек не может грешить. Но в Адаме Бог предвидел всех людей, и, значит, непосильно для человеческого рода владеть познанием добра и зла, которым он по плотской своей порочности воспользоваться, как должно, не в состоянии.

***

Уговоры жены при­вели к тому, что Адам был обманут змием, прообразовавшим соблазны наслаждения. Воспользовавшись случаем, враг через наслаждение привел меня к смерти, и то, что по божественной благодати было дано для жизни, обернулось мне смертью Ср.: Рим. 7:10. . Враг легче получает согласие человека на грех, когда прикрывается красотой природы. Были ведь приятны Господу дела Его, были приятны первые начатки природы, увидев которые Господь сказал: Хорошо весьма (Быт. 1:31).

Библейское учение о грехопадении – это краеугольный камень всей христианской веры. А также человеческой сущности вообще. Потому что понять нас по‑настоящему без этого учения нельзя. И мы с вами сейчас переживаем трагическое непонимание именно в этой области. Почему у нас сейчас такие трудности, такой кризис? Главным образом потому, что здесь, в России, не учтено человеческое грехопадение вообще, тот факт, что человеческая природа – не ангельская и не является подходящим материалом для строительства идеального царства. Вот почему ничего не получается, ведь мы не учитываем того, что условно называется основой нормальной человеческой природы. Выражаясь современным экономическим языком – наличие личного интереса.

Поэтому некоторые философы, религиозные мыслители называли марксизм, который основан на этом подходе, «библейской ересью». В том смысле, что идея Царства Божия взята из Библии. Однако главное, что там есть, не учтено: природа человеческая на Земле сейчас испорчена, и с этим надо считаться. Иначе мы попадаем впросак. Вот в чем основная проблема современности. В частности, здесь, в России. Я говорю, конечно, с точки зрения христианского и библейского учения.

Давайте вернемся к самой проблеме грехопадения. Оно описано в третьей главе книги Бытия, я не буду повторять эту историю про Адама и Еву, потому что в основном ее знают все и могут прочитать, чтобы освежить память. Для нас же самое главное – выяснить, в чем заключается суть грехопадения. В Библии мы найдем, конечно, очень образный рассказ, в котором чрезвычайно много символов.

Всем очевидно, что, когда речь идет об искусителе зми́е, или змее́ под ним подразумевается дьявол. Для этого не нужно даже никаких особых разъяснений. Но почему именно змеи? Потому что змея в нашем мире является прообразом очень злого начала. Она живет одиночкой, сама по себе, и при этом несет в себе яд. Тот, кого она укусит, умирает, в том числе человек. В Библии говорится, что змий – образ и символ борьбы зла с человеком – жалит человека в пятку, а человек – здесь подразумевается человек совершенный – уничтожает его тем, что той же пяткой давит его голову. Другими словами, борьба, которая происходит в человеке с искушением, такова, что он получает яд из жала дьявола‑искусителя, и если принимает искушение и этот яд – умирает, а если находит в себе силы это зло раздавить в самом начале, в самой голове дьявольской, то оказывается победителем. Таким победителем стал совершенный человек, Сам Господь Иисус Христос, о Нем мы будем говорить, конечно, отдельно. И в этом суть, в этом основа.

Первый человек, Адам, по древнему преданию, содержал в себе потенциально все творение, всех нас. И в первых апостольских посланиях – у апостола Павла об этом говорится определенно и ясно, равно как у многих толкователей: Климента Римского, первого епископа еще первого века, Ермы, одного из древних писателей первого‑второго века, – речь идет о том, что в этом Адаме, в самом начале творения, в саду Эдемском, как он символически называется в Библии, было заключено все человечество под именем Церкви. Что от основания мира, как пишет апостол Павел, мы уже были избраны. От основания мира. И даже прежде – здесь имеется в виду наш теперешний земной грешный мир. Церковь изображается у Ер‑мы как ветхая, престарелая женщина, умудренная своей древностью, потому что она существует от сложения мира. И в этом смысле некоторые святые отцы, например Григорий Нисский, полагают, что все мы – участники первого греха в той или иной степени.

Вы знаете, что в библейском сказании символически присутствуют образы двух деревьев. Дерево жизни, или древо жизни – по‑славянски, и дерево, или древо, познания добра и зла. Под древом жизни во всех основных, и литургических, и святоотеческих, текстах понимаются, с одной стороны, плоды древа жизни – это Сам Христос, Премудрость Божия, Слово Божие. Он Собою дает силу жизни, или райское питание, то, что в нашей литургической жизни представляет собой Причастие, ведь мы участвуем в Божественной жизни, и это есть наша пища, наш Небесный Хлеб, как говорится в Евангелии от Иоанна.

С другой стороны, само древо символически означает спасительное Древо Крестное, которое оказывается спасением мира, поскольку Христос жертвует Собой и распинается на нем. Сам Господь в Евангелии от Иоанна говорит о том, что Он есть лоза, а вы, говорит Он апостолам, – ветви. Отец Мой Небесный – он очищает эти ветви. А те, что не приносят плода, отсекаются, плодоносные же, наоборот, получают особый уход и, таким образом, оказывают благоприятное и животворящее воздействие. Этим плодом являемся все мы, каждый из нас. Перед нами – образ Церкви, Тела Христова, образ единства всего человечества, спасенного Господом.

Что же такое древо познания добра и зла? Оно имеет прямое отношение к человеку, ведь именно он познает и то и другое, когда видит их. «Познание» сейчас означает лишь теоретическое или рассудочное понимание. Однако слово «яда», которое переводится с еврейского языка как «познание», предполагает не только изучение со стороны, но вхождение внутрь. Таким образом, познание зла, в отличие от добра, как плода этого древа означает соучастие в этом зле. Другими словами, когда мы на собственном опыте прочувствовали зло как таковое. Вот в чем заключалось искушение, вот плоды, которые дьявол, змей, предлагал Еве. Причем Ева в Библии поначалу не была названа, ее имя появилось позже. О ней говорилось «иша», по‑еврейски то есть «жена человека», больше ничего. Или, если можно так перевести на русский, – «человечица». А «Евой», что значит «жизнь», она стала именоваться уже после грехопадения.

Таким образом, человек фактически отвергает плод древа жизни, то есть жизнь во Христе, и выбирает то, что является символом и сутью нашего падшего мира. В чем заключается этот падший мир? Это просто. В отличие от древа жизни, которое подает все необходимое нам из ее Источника, без уничтожения кого бы то ни было, существование в падшем мире – и мы это очень хорошо знаем – возможно только путем разрушения другой жизни. И действительно, после грехопадения мы с вами не можем жить просто водой, минералами и солью. Даже если постимся, даже если мы – вегетарианцы, даже если питаемся только овощами, мы все же уничтожаем жизнь, потому что плоды – живые. И нет у нас возможности жить иначе, потому что мы стали сынами грехопадения, избравшими этот путь борьбы за существование. Той самой, на основе которой Дарвин изобрел свою теорию. Но он упустил одно обстоятельство: согласно Библии, такая жизнь началась после грехопадения, а не до него. И поэтому описанное им нельзя называть «происхождением человека» или даже «происхождением видов», потому оно состоялось раньше, во времена творения.

Вот почему мы, православные христиане, так твердо убеждены в том, что подлинный путь, который указывает нам Христос, прямо противоположен искушению и грехопадению, потому что он основан не на поедании и уничтожении другой жизни, а как раз, наоборот, на самопожертвовании ради других. И на этом фундаменте построена вся христианская культура. Конечно, мы не в силах изменить последствия грехопадения и поэтому можем только ограничивать себя с помощью поста и так далее. Однако нам решать, взять ли за основной принцип уничтожения других, особенно людей, или, наоборот, жертвы.

Эта жертвенность, которая, кстати, называется героизмом и воспевается не только христианами, но всеми людьми, часто даже теми, что борются с христианством, – по существу является жертвой Христовой, хотя далеко не все это понимают. Любой героизм имеет в основе своей Христообразность.

Итак, дорогие братья и сестры, давайте отнесемся с опаской к нашей собственной природе. К тому, что мы унаследовали, сами для себя выбрали где‑то, когда‑то давным‑давно и засадили в подсознание, как говорит современная психология. Будем стараться выбирать не уничтожение, особенно наших братьев‑людей, но жертву за жизнь других, тех, кого мы любим. Дай Бог…

В содержание этой главы входит повествование об искусительных речах змея к жене (1–5 стихи), нарушении прародителями данной им заповеди (6–7 стихи), призвании их Богом к покаянию и их нераскаянности (8–13 стихи), повествование о суде Божием над змеем и первообетовании о Спасителе мира (14–15), о наказании жены (16 стих), и мужа (17–18 стихи), наречении Адамом имени жены (20 стих), даровании Богом людям одежд (21) и изгнании прародителей из рая (22–24 стихи).

При искушении жены через змея, хитрейшего из всех животных (Мф. 10:16), действовал диавол, а змей был только орудием искушения: из того обстоятельства, что искусительные речи змея клонились к тому, чтобы соблазнить человека, преступить заповедь Божию, поступить против воли Божия и тем увлечь человека к греху и погибели, следует, что под змеем скрывалось существо злое и богопротивное. Сам Спаситель называет диавола «человекоубийцею искони» и «отцом лжи».

6 стих

Главным побуждением жены ко греху была гордость, желание сделаться равною Богу и затем чувственные плотские влечения: предполагаемый хороший вкус плодов и прекрасный вид древа познания добра и зла. Таким образом, в жене открывались те греховные состояния, те похоти, которые, по Апостолу (1 Ин. 2:16) возбуждаются в человеке предметами мира: «похоти плоти» («дерево хорошо для пищи»), «похоть очей» («оно приятно для глаз») и «гордость житейская» («оно вожделенно, потому что дает знание»). Увлекаемая этими похотями жена, сама вкусив от запрещенного древа, прельстила и мужа нарушить заповедь Божию. Адам последовал примеру жены, конечно, по тем же убеждениям, которые влекли ко греху Еву.

 Однажды две маленькие девочки рассматривали альбомы по искусству. «Они же тут все голые!» – захихикала одна, показывая на картины великих мастеров. «Это ты будешь голая, если разденешься, – рассудительно ответила ей подруга, – а они обнаженные!» Мне не известно точно, на какие картины или скульптуры смотрели эти девочки – может быть, как раз на изображения Адама и Евы. Но вторая девочка очень точно уловила суть дела: бывает непостыдная нагота, которая свидетельствует о красоте человеческого тела, именно ее и воспевали художники всех времен и народов. А бывает состояние униженного, беззащитного, опозоренного человека, которое мы и называем словом «голый». Даже если один человек застал другого без одежды совершенно случайно, если он немедленно вышел или зажмурился – оба все равно будут воспринимать это происшествие как что-то очень стыдное, порой даже разрушительное для их отношений. Понятие «одетости», конечно, различается в разных культурах и даже в разных ситуациях внутри одной культуры. Где-то требуется сложный костюм из множества предметов, оставляющий открытыми только кисти рук и лицо (а иногда и они скрываются), где-то гостей можно встречать в узенькой набедренной повязке и бусах. Но представление об одежде, отсутствие которой означает позор, свойственно почти всему человечеству, и доводы принципиальных нудистов, которые призывают отказаться от прежних стереотипов и раскрепоститься, воспринимаются очень немногими. Так проявляется На самом деле, это можно назвать родовой памятью человечества о том, что случилось в эдемском саду. Разумеется, поэтический язык первых глав книги Бытия, где описывается эта история, в высшей степени метафоричен, поэтический, поэтому нам трудно бывает понять, какая именно реальность скрывается за тем или иным словом, образом, описанием. Но, с другой стороны, общие идеи Библия излагает вполне ясно. Итак, об Адаме и Еве после сотворения говорится: и были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились (Быт. 2:25). Здесь употреблено еврейское слово וםֹר ע (аром), которое обычно обозначает непостыдную наготу. В таком виде рождаются младенцы (Иов. 1:21 и Еккл. 5:14), в таком виде могли находиться даже пророки, возвещавшие некую важную весть (Иc. 20:2-4). Сравнение с младенцами особенно важно для нас: маленький ребенок не знает стеснения, потому что ему нечего скрывать, особенно перед своей матерью. В радости или горе он бежит прежде всего к ней, чтобы поделиться любовью или получить утешение. Он легко и естественно может быть в ее присутствии самим собой, и ему нет никакой нужды что-то прятать. Такими были перед Богом и Адам с Евой, и друг от друга им было нечего скрывать. И теперь только иногда возвращается к нам тень этого состояния непостыдной наготы – между людьми, которые бесконечно любят друг друга и доверяют друг другу… А что произошло дальше? Эту историю помнят практически все: змей уговорил Еву сорвать запретный плод, а Ева поделилась им с Адамом. В змее обычно видят сатану – падшего ангела, который сознательно выбрал борьбу против Бога, и постарался привлечь на свою сторону первых людей, заставив их нарушить один-единственный запрет и тем самым начать жить по своей, а не по Божьей воле. Но здесь от нашего внимания ускользает еще одна важная деталь, если мы только не читаем книгу Бытия на языке оригинала – древнееврейском. Там ничего не говорится о змее как о сатане, но ему дана довольно странная характеристика: змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог (Бытие 3:1). И больше о нем не сказано ничего. При чем здесь эта хитрость? Дело в том, что на еврейском языке слово «хитрый» произносится и пишется почти так же, как и «нагой»: וםּר ע (арум). Что предложил змей Еве? Пойти на определенную хитрость. Он сказал, что Бог запретил людям вкушать плоды с древа познания добра и зла, потому что, вкусив их, они сами стали бы богами. И Ева, как мы теперь знаем, согласилась со змеем, а потом убедила и Адама. Они вкусили плодов с древа познания добра и зла. И вот теперь новое знание действительно пришло к Адаму и Еве. Но узнали они совсем не то, что собирались: и открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания (Бытие 3:7). Наш Синодальный перевод никак не отмечает эту разницу, но в оригинале здесь стоит другое слово, чем в рассказе о непостыдной наготе. Здесь стоит слово ם ירֵע (эйром). Это не «нагой», а именно что «позорно голый»: так выглядят угнанные в рабство пленники (Втор. 28:48) или женщины, с которых насильно срывают одежду (Иез. 16:39). Невинная нагота младенчества сменилась мучительной неодетостью подростка, который сам стесняется собственного тела и старательно прячет его от других. По сути дела, это история о том, как невинно-нагие (аром) люди захотели стать хитрыми (арум), а в результате обнаружили, что они голые (эйром). Что же произошло дальше? И воззвал Господь Бог к Адаму, и сказал ему: «Где ты?» Он сказал: «Голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся». И сказал Господь Бог: «Кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть?» (Бытие 3:9-11) Основной смысл этого разговора вполне понятен: Бог не сразу осуждает людей, он оставляет им возможность для раскаяния и даже Сам подталкивает их к этому, как и разумный родитель не торопится наказать непослушного ребенка. Любое непослушание поправимо, если есть главное – доверие, если есть желание совместно найти выход из сложной ситуации. Но почему такое важное место отведено в этом диалоге наготе? Ведь совсем не она была главной в истории о грехопадении. Видимо, потому, что вся эта история построена вокруг противопоставления двух состояний наготы: первой, невинной, когда человеку нечего скрывать от Бога и от другого человека, и второй, мучительной и постыдной, которая заставляет прятаться и оправдываться. Ее осознание не появляется само, кто-то или что-то должно сказать об этом человеку – и «глаза открывает» ему не столько сам плод, сколько сознание того, что единственная заповедь Бога нарушена и теперь человеку есть, что от Него скрывать. Особенно хорошо становится это видно, если посмотреть, как развивается далее диалог Бога и людей. На вопрос, не ели ли он плодов запретного дерева, Адам отвечает: «Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел». И сказал Господь Бог жене: «Что ты это сделала?» Жена сказала: «Змей обольстил меня, и я ела». (Бытие 3:12-13). Словом, виноват кто угодно, но только не я: змей, жена, или даже Сам Бог, который дал мне эту жену. Человек, совершивший грех, не может больше выходить навстречу Богу радостно и открыто, он прячется за других людей, чужие слова, поступки и обстоятельства жизни, как прячет он свое тело за одеждой. Вместо правды приходят оправдания. Собственно, вся остальная Библия – рассказ о том, как трудно и мучительно возвращалось человечество от этих оправданий к утраченной правде, как заново училось оно «наготе перед Богом», когда ты не пытаешься кого-то из себя изобразить, а остаешься в Его присутствии тем, кто ты на самом деле есть. Этим, кстати, объясняется в Библии очень многое. Например, когда мы читаем в Псалтири проклятия в адрес врагов или хвалу в свой собственный адрес, нам кажется это чем-то неприличным: воспитанные люди так не говорят. Но это пример той самой наготы перед Богом, когда человек приносит Ему все свои чувства и состояния без прикрас, искренне говорит Ему, что чувствует и чего желает. Да, перед другими людьми мы не можем и не должны настолько раскрываться, потому и придумывают люди одежду приличия и вежливости, но даже самый роскошный наряд ничего не скроет от глаз Бога. Можно только надеяться, что в Царствии Небесном у преображенных, изменившихся людей уже не будет повода стыдиться Бога и друг друга. Английский писатель К.С. Льюис в своей замечательной книге «Расторжение брака», описывая обитателей рая (или, точнее, преддверия рая) образно говорил об этом так: «Одни были одеты, другие обнажены, но обнаженные были нарядны, а одежды не скрывали прекрасных очертаний тела». Хочется верить, что это действительно возможно, и что первый шаг к этой нарядной наготе мы делаем у крещенской купели – когда не просто снимаем с себя одежду, а обращаемся к Богу с доверчивостью младенца, которому ничего не надо скрывать.    

Вместо слова «мудрый» в еврейском тексте стоит arom (עָר֔וּם), что Акила и Феодотион перевели как πανοῦργοϛ, то есть «негодный» и «притворный». Таким образом, этим словом изображается скорее хитрость и изворотливость, чем мудрость.

“Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?”. Смотри, какая зависть и многосплетенная хитрость лукавого демона. Видя, что созданный человек находится в высочайшей чести и почти ничем не меньше ангелов, как и блаженный Давид говорит: “Не много Ты умалил его пред Ангелами” (Пс. 8:6), – да и это малое ввел грех преслушания, потому что пророк сказал это уже после преслушания, – так видя на земле земного ангела и снедаемый завистью, виновник зла демон, который сам пребывал между вышними силами, но по развращению воли и безмерности злости ниспал с той высоты, употребил великую хитрость, чтобы лишить человека благоволения Божия и, сделав его неблагодарным, лишить его всех благ, дарованных ему человеколюбием Божиим. И что же делает? Нашедши этого зверя, т.е. змия, который превосходил смыслом других зверей, что засвидетельствовал и Моисей словами: “Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог” – им воспользовавшись, как орудием, диавол чрез него вступает в беседу с женою, и увлекает в свой обман этот простейший и немощнейший сосуд. “И сказал, – сказано, – змей жене”. Из этого заключай, возлюбленный, что вначале ни один зверь не был страшен ни мужу, ни жене; напротив, признавая свою подчиненность и власть (человека), и дикие и неукротимые животные были тогда ручными, как ныне кроткие.

Но, может быть, здесь кто-нибудь придет в недоумение и захочет знать, не имело ли это животное и дара слова? Нет, не должно так думать, но, всегда следуя Писанию, надобно рассуждать так, что слова принадлежали диаволу, который возбужден был к этому обману своей завистью, а этим животным воспользовался, как удобным орудием к тому, чтобы, прикрыв обман свой приманкою, обольстить сначала жену, как всегда более способную к обольщению, а потом чрез нее и первосозданного. Итак, воспользовавшись этим бессловесным для устроения кова, (диавол) вступает чрез него в разговор с женою и говорит: “Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю”? Смотрите, какая здесь чрезвычайно тонкая хитрость! То, чего Бог не говорил, диавол предлагает в виде совета и вопроса, как будто заботясь о них, потому что такое расположение выказывают эти слова: “Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю”? Как бы так говорил лукавый тот демон: для чего (Бог) лишил вас такого наслаждения? Зачем не дозволяет вполне пользоваться райскими благами, предоставив наслаждаться созерцанием (их), не позволяет вкушать и от этого чувствовать тем большее удовольствие? “Подлинно ли сказал Бог”? Для чего это? Что пользы жить в раю, коль скоро нельзя пользоваться тем, что есть в нем, а приходится испытывать тем большую скорбь, что смотреть можно, а удовольствия, происходящего от пользования, не получать? Видишь, как он через эти слова, точно через приманку, впускает яд? Жене надлежало бы из самого этого начала догадаться о крайней дерзости диавола, – что он умышленно говорит о том, чего нет, и, еще, как будто заботясь об них, (говорит) для того, чтобы узнать, что заповедал им Бог, и таким образом увлечь их к преступлению. Итак, жена могла тотчас узнать хитрость диавола, уклониться от беседы с ним, как говорящим пустое, и не довести себя до такого унижения; но она не захотела (этого).

***

1. Итак, приступим к исполнению обещания, и доведем до конца речь о рае. Хотя и великим злом было изгнание Адама из рая, но гораздо большее еще зло — утрата нами памяти о рае. Итак, приступим к предмету, изъясняя его не на основании общих обычных рассуждений, а заимствуя реше­ние недоумений их самого Священного Писания. Кто думает и рассуждает по собственному изволению, тот обольщает себя, а кто научается решению недоумений от Писания, тот имеет своим учителем саму истину. Так как многие и из вер­ных при чтении (Писания) встречают недоумения, и из невер­ных многие, по неразумию, хулят (Бога), то мы, дабы и свя­тых утвердить, и неверных обличить, приступим к изъяснению, по мере наших сил, молитвенно прося вместе с вами Бога, чтобы Он даровал обильное познание истины. Насколько дозволяли наши силы, хотя и не так, как требовало бы достоинство предмета, мы достаточно сказали о том, как человек был создан, как образовано было тело, как сотворена Богом душа и вложена в тело, как человек имел своим жилищем рай. Обратимся теперь к дальнейшему. Адаму дана была вся земля, избранным же его жилищем был рай. Ему можно было ходить и вне рая, но находившаяся вне рая земля назначена была для обитания не человеку, а безсловесным жи­вотным, четвероногим, зверям, гадам. Царственным и вла­дычным жилищем для человека был рай. Потому-то Бог и привел животных к Адаму, что они были отделены от него. Рабы не всегда предстоят господину, а когда только бывает в них нужда. Животные были названы и тотчас же удалены из рая; остался в раю один Адам. Здесь обратим внима­ние на точность Писания.

Повелено было животным придти к Адаму, повиноваться ему и служить. Подобно тому как было три рода деревьев, — были деревья, дававшие ему пищу для жизни, были деревья, способствовавшие благополучной его жизни, и было древо, охра­нявшее его для жизни вечной, — так точно даны ему были и три рода безсловесных животных, — одни в пищу, — назначены, впрочем, были не ему одному, а всему роду человеческому, — другие — для служения, третьи — для услаждения души. В пищу даны, напр., те, которых теперь колют; для служения — лошади, верблюды, ослы, волы и другие рабочие животные; для услажде­ния душевного — животные, обладающие способностью подражания, птицы небесные с их звонкими голосами, услаждающими слух. Подобно тому как тело, если не отдохнет после трудов от утомления, бывает не способно к новым трудам, так и душа, подвизавшаяся в трудах добродетели, если не усладится ви­дом приятного, не имеет достаточной крепости для подвигов добродетели. Когда Бог видит, что душа утомляется, Он услаждает ее приятными вещами. Так бывает и с нами. Ча­сто бывает, что человек, возвратившись от занятий отягчен­ный тысячами огорчений, удрученный часто тяжелыми впечатле­ниями, измученный тяжкими бедствиями и лишениями, дома на­ходит утешение в ребенке, и нежное чувство облегчает тя­гость трудов. Так как к нему, когда он не в духе, ни жена не может подойти с утешением, поскольку ее утеше­ние является неуместным, ни слуга не осмеливается утешать, то Бог представляет невинное существо, заслуживающее снисхождения за свое неведение, и через него облегчает и успокаи­вает удрученную тягостями душу. Если засмеется слуга, то мо­жет показаться, что он смеется над огорчениями господина; если будет смеяться жена, то может показаться, что она не сочувствует горести; ласку ребенка нельзя заподозрить вслед­ствие невинности его природы. И часто бывает, что то, чего не в силах сделать друзья своими советами, мудрецы своими наставлениями, может сделать ребенок одним своим сме­хом, — именно рассеять всякое чувство горести. И вот в самый высший момент печали человек видит ребенка, сначала от­страняет и отвергает несвоевременное утешение, но уступает настойчивости и, обратив несколько раз свой взор, увле­кается, берет, затем, ребенка, забывает печаль, и говорит: «вот кого только дарует мне Бог, и нет мне никакого дела до других»!

Видишь, как Бог и ничтожными вещами дает душе утешение? И вот, так как Адам в раю был одинок, не имел ни друга, ни близкого человека, ни родственника, то Бог привел к нему для развлечения животных. И теперь, например, есть животные, обладающие способностью подражания, — одни подражают действиям, другие — голосу, как например действиям человеческим подражает обезьяна и подобные ей животные, голосу — попугай и другие птицы. Итак, Адам по­лучал развлечение от животных, из которых одни доста­вляли удовольствие голосом, другие служением. Между многими, доставлявшими ему развлечение, мудрейшими сравнительно со всеми зверями земли, как говорит Писание, был змей: «змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог».

2. Итак, и из обладающих способностями подражания змей был способнейшим, и из служивших — ближайшим. Не смотри на теперешнего змея, не смотри на то, что мы избе­гаем его и чувствуем к нему отвращение. Таким сначала он не был. Змей был другом человека и из служивших ему самым близким. Кто же сделал его врагом? Приговор Божий: «проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми: ...и вражду положу между тобою и между женою» (Быт. 3:14—15). Эта-то вражда и разру­шила дружбу. Дружбу разумею не разумную, а ту, к которой способно безсловесное животное. Подобно тому как теперь собака проявляет дружбу, не словом, а естественными движениями, так точно и змей служил человеку. Как животное, пользо­вавшееся большою близостью к человеку, змей показался диа­волу удобным орудием (для обмана). Видя, что и Адам рад змею, и последний близок к нему и подражает многим че­ловеческим действиям, злодей замыслил то же, что делают коварные люди, достигающие своих замыслов чрез близких, потому что никто не делает зла через чужих, а через сво­их близких, как сказал Спаситель: «враги человеку — домашние его» (Мф. 10:36). Итак, диавол говорит чрез змея, обманывая Адама. Прошу вашу любовь слушать мои слова не кое-как. Вопрос не легкий. Многие спрашивают: как говорил змей, человеческим ли голосом, или змеиным шипением, и как поняла Ева? До преступления Адам был исполнен мудрости, разума и дара пророчества. Подумай, какою он обладал муд­ростью, если он один, не имея учителя, не обученный никем другим, смог дать имена всем птицам, животным, гадам, зверям, словом всему. Представь в своем воображении роды и виды. Но чтобы кратко сказать, он столько дал имен, сколько теперь, не смотря на опыт, мы не можем и повторить. Итак, когда Бог привел к человеку животных, он, как мудрый и обладающий духом Божиим, заметил свойство каж­дого животного. Так он обратил внимание и на змея, как на животное мудрейшее, имеющее смысл и понимающее по внешним действиям душевные движения. Когда так обстояло дело, диавол заметил и мудрость змея и мнение о нем Адама, — потому что последний считал змея мудрым. И вот он говорит чрез него, дабы Адам подумал, что змей, бу­дучи мудрым, сумел перенять и человеческий голос.

Итак, подходит змей. Писание нигде не сказало о том, что в змие говорил диавол; точно также и Моисей рассказал просто историю. Слушай, прошу, внимательно. Павел, второй человек, бывший в раю, и тот не отвергает изречения о змие, а гово­рит: «я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою. Но боюсь, чтобы, как змий хитростью своею прельстил Еву» (2 Кор. 11:2—3), — не сказал, что диавол. Он был вер­ным стражем Писания, слугою Писания, учителем Писания, толковником Писания. Он не хотел отвергнуть изречения, чтобы не уничтожить достоинство Писания, но разрешил затруд­нение мыслью. «Но боюсь, — говорит, — чтобы, как змий хитростью своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились». «Так», — как? Или Павел боялся, чтобы опять не пришел змей и не оболь­стил кого-нибудь? Но я знаю, говорит он, что змей тот не является, а является тот, кто в нем действовал. Так Па­вел, как верный служитель и страж Священного Писания, не изменил выражения, а показал мысль, сам же Владыка и древнего, и нового, и будущего, окончательно разъяснил недоуменный вопрос, чтобы кто-нибудь не отнес грех к змею, а относил бы его к тому, кто действовал в змее. Христос, именно, говорит иудеям, которые сказали Ему: «мы от Бога»: «если бы вы были от Бога, то творили бы дела и волю Бога; ныне же «ваш отец диавол» (Ин. 8:41—42, 44). Он указал на диавола и тотчас же напоминает историю: «он, — говорит, — был человекоубийца от начала». Так служитель истолковал как подобает служителю, а Владыка научил как Владыка, указав того, кто убил Адама. Христос не сказал просто: «убийца был», а: «человекоубийца», поскольку диавол убил не одного Адама, а убил чрез него всех людей. «И не устоял, — говорит, — в истине, ...ибо он лжец» (Ин. 8:44).

3. Смотри, как Христос изъяснил, что обольститель есть и диавол и лжец. Как же он лгал? «Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?». Видишь лжеца? Бог сказал: «от всякого дерева ешьте; не ешьте от одного». Лжец говорит: «почему Бог сказал, чтобы вы не ели от всякого дерева?» Не ложно слово Христово: «он лжец». Он солгал, и притом тяжко солгал. Когда кто-нибудь хочет сделать злое дело, он притворно ссылается на необходимость, или на свое неведение, чтобы не дать заподо­зрить свое коварство; он как бы говорит: «я не знаю, у меня нет умысла, я пришел просто, ничего не знаю». Разве вы не знакомы по опыту с многими такими людьми? Разве мы не знаем дел коварных людей? Разве они не хитро обделы­вают дела и не притворяются неведующими? Так точно и диавол. «Подлинно ли, — говорит, — сказал Бог»? Он как бы гово­рит: «я слышал мельком, не совсем хорошо слышал, что­бы вы не ели от всякого дерева».

 
 Здесь неуместны вопросы: почему это? и для чего? Такие вопросы происходят по наваждению духа злобы, и многих погубили бедственно: "подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?" — спросил некогда хитрейший из всех зверей жену (Еву; Быт. 3:1). На вопрос этот следовало бы было Еве отвечать лукавому зверю: "мы знаем, что Бог заповедал нам не есть плодов с (одного только) дерева познания добра и зла, но почему и для чего Он заповедал это? — Того мы не должны спрашивать у Бога, ибо Его святой воле так было угодно, причины же такой Его воли испытывать нам нельзя": "Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки, аминь" (Рим. 11:34-36).  
 

 Лукавый противник наш вопросил Адама в раю со злобной хитростью: "почему запретил вам Бог"? Естественнее было спросить: почему не следует есть плодов от того дерева, ибо на этот вопрос прямой ответ был бы: "Бог запретил это. " Но хитрый змей предупредил такой ответ, и превратил его в вопрос: почему запретил Бог? Как уже несколько раз узнали мы из исторических событий, что вопрошать о том, что, или чего хочет Бог, когда уже воля Его объявлена, не следует больше, и причины — почему это делает Бог? — доискиваться нелепо. 
 Первая и сильнейшая тому причина — та, что Бог так хочет, что это Ему угодно. Авраам, получив приказание принести в жертву Богу сына своего Исаака, каких бы не мог найти причин к недоумению своему и противопоставить их Божию повелению? Но он не противоречил Богу и, молча, повиновался Его повелению — для Авраама было довольно того одного, что Бог этого желает. 

Человек подвергается испытанию свободой выбора (см. ком. к Быт. 2:17). Это испытание происходит в рамках завета, основанного на делах: послушание дает им право жить с Богом, непослушание приносит смерть.

Змей. См. Введение: Трудности истолкования. Символ земной (не духовной) мудрости; змея самое "заземленное" животное, она простирается по земле всем своим телом и как бы сливается с ней. Иными словами, змея неотделима от земли и символизирует познание не столько добра, сколько зла. Образ змея олицетворение сатаны. См. статью "Сатана".

сказал змей... сказал Бог. Цель змея зародить сомнение относительно того, что все слова Бога подлинные, т.е. являются истиной. Жена стоит перед выбором ей надо выбирать из того, что сказано Богом и что сказано змеем. И она своей свободной волей склонится к тому, что сказал змей (ст. Быт. 3:6).

Грехопадение

Грехопадение – узурпация диаволом Божественной власти

Диавол, возгордившийся и посчитавший себя равным Богу, с великой завистью смотрел на первых людей. Он присвоил себе, узурпировал право Бога руководить жизнью созданного Им человечества, стал вмешиваться в дела людей.

В современной жизни это особенно наглядно проявляется в мире политики. Закон Божий говорит нам, что можно делать, а чего делать нельзя. Этот закон написан в сердцах людей (Рим. 2:14). Современный политик убеждает нас, что этого недостаточно, что надо использовать светские конституции, гражданские и уголовные кодексы, законы. Для чего? Разве нам недостаточно Божественного Откровения? Разве само Божественное слово не объясняет человеку, что есть добро, а что есть зло? Само слово политика, само понятие политика – надуманное, искусственно созданное. Нам говорят, что есть некая общественно-политическая жизнь там, за церковной оградой. И она может быть даже полезной для Церкви, а может и не быть полезной. Нам говорят, что Церковь не должна заниматься политикой. Если под политикой понимать общественный порядок, то почему же Церковь не должна принимать участия в жизни общества? Ведь Господь создал нас для того, чтобы мы жили в этом мире, населяли этот мир, а не для того, чтобы взять нас из него. Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла (Ин. 17:15). А если эта жизнь за церковной оградой – жизнь вне Бога, то с кем тогда она, эта жизнь?

Современный мир политики – это попытка создать альтернативу Божественному Откровению. Всякий раз, когда кто-то повторяет библейские заповеди Не укради, Не убий, но как-то по-своему интерпретирует их, этот человек идет по пути узурпатора-диавола. Мы же должны признавать высшие авторитеты – Закон и Волю Творца. Или мы признаем их и следуем своему Творцу, или мы выбираем путь политических и националистических спекуляций, путь человеческих измышлений о добре и зле и тем самым уклоняемся от Власти Господа Бога нашего. Мы должны быть очень внимательны в этом вопросе – с кем мы? Если мы придерживаемся традиции Священного Писания (2 Пет. 1:19) и держимся Священного Предания (1 Кор. 11:2), если для нас прежде всего – здравое учение Церкви (Сир. 24:1-2), то это – истинная позиция. А если мы ждем, когда появится некая идеальная концепция, которая поможет нам изменить жизнь общества, то мы – обманщики. Почему обманщики? Потому что называем себя христианами, а сами не соответствуем этому образу, ищем себе по своим прихотям… учителей, которые льстили бы слуху (2 Тим. 4:3). Мы не должны искать никаких новых концепций, нам не нужна никакая новая мораль, никакое новое мышление. Нам необходимо вернуться к библейским началам жизни, к той святоотеческой традиции, к тем Божественным истокам, которые незыблемы в вероучительных началах нашего исповедания.

Православие – это, прежде всего, образ жизни. Это не сумма неких знаний и представлений о Боге. Являясь живительной силой, Православие должно наполнить собою в с е. Святитель Иоанн Златоуст учил: Здесь (в Церкви) единственно можно научиться не только тому, чем будешь ты после этой жизни и как будешь тогда жить, но и тому, как управлять настоящую жизнь (Беседы на Евангелие от Иоанна). Солнце и луна, все звезды не ждут ничьих советов, они следуют в своем существовании и движении только Воле Бога. Ни один атом, ни один нейтрон, или протон, или другая мельчайшая частица материи не ищет для себя наставников и законодателей… Только Воля Господа вращает бесконечно огромные и бесконечно малые миры материального мира. Если бы Земля нарушила Волю Творца и произвольно или в результате «консенсуса» меняла орбиту своего вращения вокруг Солнца – была бы тогда жизнь на ней? Жизнь – там, где исполняется Воля Господа Бога! А там, где творение нарушает волю Творца, – там начало смерти, духовной и физической. Диавол всегда стремится узурпировать права Бога, подменить их. Для этой цели он использует и мир современной политики, разыгрывает «национальную карту», бьет в полушаманский бубен экологических проблем, а главное, выступает под знаменем экуменизма-гуманизма.

Мы готовы исполнять светские законы там, где они совпадают с Волей Господа и не противоречат ей (Рим. 13:1-7), в противном случае мы решительно отвергаем их и вместе со святыми Апостолами говорим: Судите, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога? (Деян. 4:19). И в этом смысле мы всегда исполняем только ЗАКОНЫ БОГА. Исполняя заповеди Господа, мы пребываем в свободе от мира человеческих иллюзий и греха – в той свободе, в которой пребывали наши прародители до своего грехопадения.

Итак, диавол завидует первозданным людям, завидует их соборности, полноте взаимоотношений с Богом и друг с другом. Он хочет нанести свой смертельный удар по первозданному человечеству и ищет только случая.

В раю было много деревьев, но посреди рая росли два дерева: древо жизни и древо познания добра и зла. От одного их них, а именно от древа познания добра и зла, Господь запретил Адаму вкушать плодов. Относительно другого древа – древа жизни, запрета в раю не было. О древе жизни святитель Филарет Московский писал: Оное было между древами райскими то, что человек между животными, что солнце между планетами. Плоды райских древ служили для питания: плод древа жизни для здравия. Те могли восполнять в теле недостаток, производимый движением: а сей, приводя его силы в одинаковое всегда равновесие, сохранял в нем способность жить во век (Беседы на Книгу Бытия).

Что же касается понимания того, что есть древо познания добра и зла и отношений последнего древа к проблеме грехопадения, то существует большая неразбериха даже в современном «школьном богословии». Одни говорят, что до грехопадения люди не знали, что такое добро и зло, и в соответствии с этим утверждают, что была некая объективная необходимость грехопадения: якобы таким образом у людей должен был расшириться этический кругозор. Другие говорят, что суть греха в том, что Адам и Ева стали жить плотской (сексуальной) жизнью. Но мы видели, что Бог, создав человека, заповедал ему плодиться и размножаться и населять землю. Так что же представляет собою дерево познания добра и зла? В чем суть той трагедии, которую мы называем грехопадением?

Древо познания добра и зла и древо жизни

Древо познания добра и зла реально представляло, а также символизировало собою право и приоритет Бога решать вместо человека и за человека, что такое добро и зло. Иными словами, до грехопадения человек пребывал в свете Божественного видения сих разностей. Зло уже существовало в мире в лице падших ангелов, – диавол увлек за собою много светлых духов. (Некоторые святые отцы утверждали, что Господь и создал человечество, чтобы восполнить отпавшее число небожителей.) И без сомнения, Адам, который давал имена животным, знал, что такое добро и зло. Святитель Иоанн Златоуст рассуждал по этому поводу так: Многие любители споров дерзают говорить, что Адам после вкушения от древа получил способность различать добро и зло. Думать так было бы крайне безумно. Чтобы никто не мог говорить так, для этого мы, предвидя это, недавно столько рассуждали о данной Богом человеку мудрости, доказывая ее наречением имен, какие он дал всем зверям, и птицам, и бессловесным животным, и тем, что сверх этой высокой мудрости он удостоился еще и пророческого дара. Как тот, кто дал имена и изрек такое чудное пророчество о жене, мог не знать, что хорошо, а что худо? Если мы допустим это (чего да не будет!), то произнесем хулу на Создателя. Как Он давал заповедь тому, кто не знал, что преступление есть зло? Это не так, напротив, он ясно знал это. Поэтому изначала Бог создал это животное (человека) самовластным, иначе не следовало бы его наказывать за преступления заповеди, награждать за ее соблюдение (Беседы на Книгу Бытия).

Так в чем же заключалось грехопадение? В том, что человек присваивает себе Божественное право решать, что такое добро и зло, начинает идти по пути диавола – пытается сделать себя равным Богу.

Кто-то может возразить: если это древо (познания добра и зла) представляло собой опасность такого искушения для человека, то почему Господь Бог не оградил его, чтобы рай сделать недоступным для людей? Потому, что Господь Бог сотворил человека по образу Своему, наделив его особым даром – свободной волей. Человек с самого начала – свободное существо, и с первых шагов своего бытия вплоть до наших дней он должен был сам сделать свой выбор. Поэтому грехопадение – не единичное событие, не чья-то древняя вина, за которую расплачиваются сотни поколений ни в чем не повинных людей. Оно тянется сквозь всю историю человечества, проявляясь в стремлении общества освободиться от влияния Церкви (это мы называем секуляризацией общества). И на пагубном витке этого отступления от основ веры, от Божия водительства, Божия попечения, отказ от жизни в единстве с Божественной волей грехопадения, подобно раковой опухоли, пожирает души людей и соборную душу целых народов. Первородный грех – это духовная чума, излечиться от которой можно только Божией благодатью, дарованной нам в Церкви великим Искупительным Подвигом Сына Божия – Господа нашего Иисуса Христа.

Никогда не разговаривайте с посторонними

Как же происходит грехопадение?

Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? (Быт. 3:1).

По поводу данного текста святитель Иоанн Златоуст восклицает: Смотри, какая зависть и многосплетенная хитрость лукавого демона!» Видя, что созданный человек находится в высочайшей чести и почти ничем не меньше ангелов, видя на земле земного ангела и снедаемый завистью, виновник зла демон, который сам пребывал между вышними силами, но по развращению воли и безмерности злости ниспал с той высоты, употребил великую хитрость, чтобы лишить человека благоволения Божия, и, сделав его неблагодарным, лишить его всех благ, дарованных ему человеколюбием Божиим (Беседы на Книгу Бытия).

Обратите внимание на то, что мы видим здесь Еву без Адама – это нарушение соборности. По этому поводу Иоанн Златоуст говорит: Ева была создана для Адама и могла разговаривать только с ним. А здесь она оказывается одна, проявляет самостоятельность, инициативу. Можно сказать, что Ева – первая феминистка, поступившая как истинно эмансипированная женщина. Она самостоятельно передвигается по раю, самостоятельно подходит к запретному древу, самостоятельно вступает в разговор с диаволом, выступающим здесь под видом змея. А каковы последствия?

Диавол, завидовавший человеку и желавший разрушить состояние его особой близости к Богу, под видом змея, хитрейшего из всех зверей полевых, воспользовавшись им как орудием, вступает в беседу с женою и увлекает в свой обман этот простейший и немощнейший сосуд (Беседы на Книгу Бытия). Священное Писание показывает нам, как диавол незаметно, неслышно подкрадывается к человеку: Ева и не заметила, как стала его добычей. Змей, выпуская свое ядовитое жало, задает ей очень странный вопрос: Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? Мы знаем, что Бог так никогда не говорил. Бог говорил Адаму: От всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь (Быт. 2:16-17). Кстати, о смерти. Если Бог говорил Адаму о смерти (а речь здесь шла и о духовной и физической смерти), значит, тот имел о ней представление, Бог не мог спекулировать на неведении человека. А диавол все переворачивает, усугубляет. Как же могли бы люди существовать в раю, если бы им было запрещено есть что-либо: ни от какого дерева? Ева, возмущенная несправедливой постановкой вопроса, из самых лучших побуждений возражает змею, она хочет пояснить, что все на самом деле – не так.

Бывает, идете вы по улице, а к вам вдруг подбегает незнакомый человек и говорит: «А вот православные считают, что Троица – это Христос, Божия Матерь и Николай Угодник. Но это же неправда!» Или говорят что-нибудь иное, столь же неверное, например: «Вот вы, православные, считаете, что Церковь – это каменные стены». Первое ваше желание возразить, поправить, объяснить случайному собеседнику, что Церковь – это не стены, а собрание всех верных Божиих, иже не поколебимую держать едину православную веру (Катехизис большой). Но диавол задает свой вопрос вовсе не для того, чтобы получить разъяснение, он и сам знает правильный ответ. Ему важно, чтобы с ним начали говорить, а использовать спор в своих целях он сумеет. Принцип, который диавол использует в своей деятельности, – это принцип плюрализма. Он всех нас хочет усадить за круглый стол, направить на путь поиска некоего консенсуса. Диаволу все равно, что вы будете говорить, главное для него – чтобы вы приняли участие в этом сатанинском хороводе мнений и представлений, правильных и неправильных. Потому он и исказил слова Бога, чтобы Ева наверняка возмутилась и вышла из духовного равновесия. И Ева попалась на эту удочку – она ответила змею.

Сколько же ошибок совершила Ева? Во-первых, она одна, без мужа – это грех феминизма. Во-вторых, она вступила в беседу со змеем, хотя создана для Адама и никого иного вообще не должна знать без согласия мужа (нарушается принцип семейного домостроя). В-третьих, она внимательно слушает, что ей говорит змей, и отвечает ему (любопытство). Стоило ли Еве начинать этот разговор? Если бы она уклонилась от него, совсем иная судьба была бы у рода человеческого. Евсевий Памфил в своей «Истории Церкви» рассказывает, как однажды Иоанн Богослов пришел в баню, но, узнав, что в бане находится известный еретик, убежал оттуда. Этот пример показывает нам, как надо дорожить целомудрием веры, опасаться, как бы не осквернить чистоту нашего православного вселенского исповедания. Слово Божие запрещает нам общаться с еретиками, принимать их в свои дома:

Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся (Тит. 3:10).

Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его. Ибо приветствующий его участвует в злых делах его (2 Ин. 1:10-11).

А Ева принимает участие в дискуссии, возражает против неправильной постановки вопроса (в этот момент она очень похожа на батюшек-экуменистов на очередных сборищах ВСЦ).

Но прежде, чем комментировать эти стихи, нужно вспомнить следующее: в Книге пророка Иезекииля, в главе 28, сказано о причинах происхождения зла как такового. Там говорится, что до того, как зло проникло на землю, конфликт разразился на небе. И, как сказано об этом в других книгах Священного Писания, например в Откровении, диавол – сатана (а «сатанос» переводится как «противник») – первый отпал от Бога, и треть ангелов, которые были доверчивы, которые не знали еще, что такое ложь во вселенной, поверили ему, когда он клеветал на Бога, говоря, что Бог – тиран, что Он не дает небожителям свободы и людям, которых Он сотворил, тоже не дает свободы, всячески ее ограничивая. Диавол, сатана – противник – восстал против Бога. Иносказательно этот текст относится к одному из царей ветхозаветного мира.

Божественное откровение – Библия – рассказывает нам о том, что Люцифер был помазанником, самым красивым, самым величественным из ангелов, ему Бог доверил большие полномочия, он был, как сейчас бы сказали, первым среди первых. И вот что написано о причине беззакония, о тайне беззакония, которое произошло на небесах:

«Ты был помазанным херувимом, чтобы осенять, и Я поставил тебя на то; ты был на святой горе Божией, ходил среди огнистых камней. Ты совершен был в путях твоих со дня сотворения твоего, доколе не нашлось в тебе беззакония» (Иез. 28:14–15).

Возникает вопрос: откуда же нашлось это беззаконие в херувиме, которого сотворил Бог? Ответ – ниже, в стихе 17:

Причина беззакония в том, что «от красоты твоей возгордилось сердце твое, от тщеславия ты погубил мудрость твою»

«От красоты твоей возгордилось сердце твое, от тщеславия твоего ты погубил мудрость твою; за то Я повергну тебя на землю, перед царями отдам тебя на позор» (Иез. 28:17).

Мы видим, что причина беззакония в том, что «от красоты твоей возгордилось сердце твое, от тщеславия ты погубил мудрость твою». То есть причина беззакония – это самолюбование, чего в полной мере хватает в нашем сегодняшнем мире. Чем бы мы ни занимались, это состояние мы уже не считаем за грех: «Я самый лучший, я самый красивый… Все, конечно, тоже симпатичные, но я – лучше всех». После отпадения человека от Бога, как мы увидим далее, это состояние передается как порча от первых людей всем человекам. Вот тайна человеческого греха и беззакония. Так и сказано: «от красоты твоей возгордилось сердце твое».

Мне хочется тут вспомнить о святом мученике Христофоре, память которого Церковь чтит в один день со святителем Николаем Чудотворцем – 9/22 мая. Житие Христофора очень короткое, но о многом говорит. Христофор был очень красив лицом и высок ростом. И, представьте себе, он всю жизнь молил Бога, чтобы Он отнял у него его красоту! Для нас это совершенно непонятно. Как так?! Наоборот, нужно молиться о другом – как говорил философ Владимир Соловьев, «чтобы быть принятым, нужно быть приятным». Вот аксиома сегодняшнего мира. Но тот человек, святой мученик Христофор, наоборот, молился, чтобы не быть приятным. Почему? Потому что видел: самолюбование и самообольщение уводит его от пути спасения. Этот человек очень внимательно относился к своему внутреннему миру, к состоянию своего сердца, своей бессмертной души. Это истинный пример, достойный подражания: молиться об отнятии всего того, что уводит нас от пути спасения, несмотря на то, что это приносит нам мнимую пользу и благополучие в этом временном мире. Такая молитва станет возможна только тогда, когда мы будем внимательны к своему внутреннему миру – только тогда мы узнаем, что для нас полезно, а что нет (ср.: Рим. 12:2).

Так что причина беззакония, как сказано у пророка Иезекииля, кроется в самолюбовании. К слову, напомню, как о том, почему Бог сотворил этот мир, пишет один из отцов Церкви – преподобный Симеон Новый Богослов: Бог, то есть совершенная Любовь, не может любоваться Сам Собой, поэтому Бог творит этот мир, чтобы отдавать Свою любовь Своему творению.

Но вернемся к 3-й главе Книги Бытия. Мы прочитали, что «змей был хитрее всех зверей полевых». Почему именно змей? Это в нашем сегодняшнем представлении змей – какой-то ползающий гад, и у нас к нему весьма пренебрежительное отношение. Во времена до грехопадения было иначе. Змей действительно был красив по своей наружности.

Сделаю еще небольшое отступление. Часто приходится слышать, что есть много общего у ислама и Православия. Но в исламе совсем другая картина грехопадения. Кстати, по Корану, когда люди отпали от Творца, они покаялись. Тогда совершенно непонятно, почему Господь изгнал их из рая. Это вопрос к Корану. А грехопадение ислам описывает так: диавол не вошел сразу в змея – сначала он, диавол, по исламу, хотел войти в павлина. Потому что у павлина такие глаза-круги на перьях – это якобы изумруды. Диавол пришел к павлину, но павлин отказал ему: «Нет, я не буду твоим телом, ты в меня не можешь войти. Пойдем найдем другого». И они пошли, как рассказывается в одном из хадисов (это исламское предание), к змею, и змей согласился. И интересно, как в этом хадисе описывается змей: он по наружности был таким же, как и сегодня, только большой и похож на удава, – но у него были ноги, и он своей походкой был похож на верблюда. И вот так он подходил к первым людям для их искушения. Если это представить, то выходит довольно комичная картина для нашего восприятия: змей с ногами верблюда и горбами. Но так описывается в исламских хадисах. А мы читаем Книгу Бытия.

«Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?» В этом одном вопросе – уже две лжи

Итак, «змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?» Когда мы с вами читали, как Бог создавал этот мир, мы видели, что Бог людям не запрещал вкушать от всех деревьев, но только от одного. Он говорил Адаму: до поры до времени от Древа Жизни нельзя вкушать, потому что нужно прийти в возраст некоей меры совершенства – нужно возрасти до некоей степени, а до какой, это ведомо одному Богу, – чтобы пользоваться плодами Древа Жизни. И для нас, братья и сестры, это очень важно и замечательно. Когда мы видим, что Господь изгнал первых людей из рая, то этим ясно показано: изгнание произошло для того, чтобы люди не прикоснулись к вечности, к Древу Жизни, и не увековечили бы зло, которое проникло в мир.

Но давайте по порядку. Диавол, войдя в змея, задает свой вопрос: «Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?» И в этом вопросе – в одном только вопросе! – звучат две лжи. Первая ложь: «подлинно ли сказал Бог?» Давайте зададим себе вопрос: а может ли Бог говорить какую-то неправду? Бог – абсолютная правда, абсолютное добро, абсолютная любовь, абсолютное милосердие, абсолютная истина. В Боге не может быть неправды. Но диавол спрашивает, правду ли сказал Бог, с перспективой на обольщение – чтобы человек усомнился в Боге. И вторая ложь: «не ешьте ни от какого дерева в раю». Но человек мог вкушать от всех деревьев и только от одного не мог.

Так и сегодня сектанты ходят по улицам наших городов, например саентологи, у них есть 90 вопросов якобы, как они говорят, тест, составленный как будто бы Оксфордским университетом. Сразу скажу: к Оксфорду эти вопросы никакого отношения не имеют, это всего-навсего рекламная ширма. Вопросы эти составлены хитро. Поэтому, когда нам предлагают на улице на что-то ответить, нужно всегда понять, а что собственно спрашивается этим вопросом. Потому что уже его формулировкой можно ввести человека в заблуждение и заставить думать в ложном направлении, как это и произошло в Эдемском саду с нашими прародителями. Или вот, к примеру, ересь арианская. Ариане – это такие «сродники» свидетелей Иеговы. Ариане не верили в божественность Иисуса Христа, и поэтому на улицах (а в то время, как вы понимаете, люди не сидели у телевизоров и все новости были на базарных площадях) они ловили кого-нибудь, когда хотели заманить в свою секту, и задавали такой вопрос: «Сущего или Не-сущего сотворил Сущий, сущим или не-сущим сотворил Его?» На первый взгляд кажется, что в этих словах нет смысла, но на самом деле тут очень глубокий смысл – потому что они спрашивали о Христе. Если Христос от сущности Бога, значит, Он не сотворен. Поэтому в вопросе «Сущего или Не-сущего сотворил Сущий?» уже заведомая ложь. Человек был ошеломлен этим вопросом, он вообще не понимал, о чем его спрашивают, и его быстренько хватали, вели в потайную комнату, говоря: «Пойдем-ка, мы тебе сейчас втолкуем наши догматы».

Вот так поступает и змей. Кстати, сектанты и еретики действуют по его схеме, ничего нового они сами не придумали. И часто, приступая к разговору о «большой правде» – с их точки зрения, они начинают с маленькой лжи. Под маленькой ложью я имею в виду тот факт, что сектанты почти никогда не указывают, к какой конфессии они принадлежат.

Змей спрашивает, и в его вопросе две лжи. И что же жена, которая была сотворена для мужа? Она отвечает змею: «Плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть». А ведь она слышит голос иной, не мужа. А была в раю очень четкая иерархия: муж должен был учиться у Бога, жена должна была учиться у мужа. Эта четкая иерархия, сегодня, к сожалению, нарушается во многих наших семьях. А ведь должно быть так: муж – глава, жена – помощница, дети – послушники. Если бы всё было так, если бы люди хотя бы старались устраивать свою семейную жизнь по такому принципу, то очень многих бед и сложностей современным семьям удалось бы избежать. Но люди, приняв в себя порчу греха (а мы видим, как она входит в человека), даже не предпринимают сегодня попыток сопротивляться ему. Самое опасное состояние человеческой души – это когда грех воспринимается как норма жизни.

Но вернемся к разговору змея с женой. Отвечая на коварный вопрос, жена выступает как некий апологет Бога, она хочет даже как бы Бога защитить, она говорит: нет-нет, Бог нам такого не повелевал, Он сказал, что только от одного дерева мы не можем есть, чтобы нам не умереть. И змей ловит ее на крючок: он видит, что она проявляет непослушание Богу, непослушание мужу: она вступила с ним, змеем-диаволом, в общение, хотя Бог не говорил, не повелевал, чтобы она вступала с кем-то посторонним в общение, она была сотворена для мужа… Но виновата не только жена, виноват и муж: чего это он свою жену отпускает где попало гулять, с кем попало общаться? Он должен был следить за своей женой: она создана для него. Ведь он только что восхищался ею и говорил: «плоть от плоти моей, кость от костей моих», а она ушла от него куда-то… Вот и он по своей беспечности и безответственности попадает впоследствии в западню.

Змей видит, что ему удается вступить в диалог с человеком, и продолжает дальше накручивать ситуацию – уже дает некое обещание. Он говорит: «Нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло». По сути, он говорит правду, но правда из уст диавола – это всегда полуправда. Есть такое слово – ересь. Ересь так и переводится: полуправда – то есть правда с примесью лжи. И здесь то же самое: змей говорит: «Будете, как боги». А вспомните, каким Бог сотворил человека: «И сотворим человека по образу Нашему и подобию Нашему». Бог и сотворил человека, чтобы он был подобным Ему и вечным, чтобы он вечно постигал Бога, насколько это возможно для человека.

Диавол говорит как бы правду, но уже от своих уст. А всякая правда не из уст Церкви, не из уст отцов Церкви – это всегда полуправда, а как называется полуправда, мы теперь знаем – ересь.

Итак, сказал змей жене: «Нет, не умрете… но знает Бог, что вы познаете добро и зло». Многие претыкаются об этот стих и говорят: вот, Бог ограничивал людям познание и не давал им знать о том, что такое добро и что такое зло. В прошлой беседе я уже кратко упоминал о том, что для того, чтобы познать, что такое зло, не обязательно делать это опытно. Поэтому Бог всячески ограждал людей от того, чтобы они не познавали зло опытно.