2-ое послание к Коринфянам ап. Павла 2 глава 17 стих

Поэтому апостол и говорит: «Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренне, как от Бога, пред Богом, во Христе».

Или дословно: «Ибо ведь мы, как многие, не корчемствуем слово Божие, не распродаем слово Божие, но говорим из чистоты, как от Бога, перед Богом, во Христе». Что значит «корчемствовать слово Божие»? Здесь важно понять и запомнить. Апостол говорит, что есть лжеучителя, которые корчемствуют слово Божие. Что такое корчма? Трактир, бар по-современному. А теперь представьте себе, что хозяин бара решил подзаработать. Берет вино — чтоб побольше было, что нужно сделать? Разбавить. А что значит «корчемствовать слово Божие»? То же самое — берется слово Божие и разводится. Комментарий Феофана Затворника очень точен. Его нужно запомнить, потому что это проверка — православный ли проповедник или неправославный.

«Корчемники, чтобы больше иметь дохода, подливают в вино воду, а чтоб эта смесь не потеряла цвета и вкуса вина, подмешивают туда и еще что-нибудь и, таким образом, продают будто настоящее вино, но оно уже не настоящее: и силы той не имеет, и на здоровье действует вредно. Подобны им примешивающие к чистому слову благовестия свои мудрования».

Человек, вместо того чтобы рассказывать просто, как Господь передал Евангелие, слово Божие, начинает его разводить, чтобы людям было понятнее, чтобы было доходчивее, яснее. Не объяснять и разжевывать то, что там написано, а начинает добавлять отсебятинки.

«Хотя бы такие мудрования и не были ложны, а были прибавляемы в виде объяснения дела по началам ума, — и тогда они, расширяя и разводя слово без нужды, ослабляют его и отнимают у него силу и целительность, какие свойственны ему в его целости беспримесной».

Если мы говорим: «Бог говорит так. Но как это можно применить в современной жизни? Конечно, в строгом смысле нужно так, но можно снисхождение оказать и вот такое оказать…», то есть начинаем извращать слово Божие. Бог говорит одно — а люди говорят другое. Господь за это фарисеев укорял. Помните, они родителям говорили: «…дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался» (Мф. 15:5).

Поэтому они считали себя не обязанными обеспечивать родителей. Это и есть подмена слова Божия своими собственными преданиями.

«Если же примешивается ложь, то всё уже извращается и слова благовестия становятся зловестием».

Если добавляются ложные откровения, ложные учения, то это уже не благовестие, а зловестие. Люди говорят о том или ином проповеднике: «Он же столько людей привел в Церковь!» Но если он привел людей при помощи зловестия, он привел их не в Церковь. Если человек не верит так, как говорит Священное Писание, как говорит учение Церкви, он не в Церкви. Он причащается в суд и в осуждение. Поэтому и добавляет здесь апостол, что нельзя корчемствовать слово Божие, нельзя его разбавлять, тем более добавлять отсебятину, ложь. Например, Лютер сказал: «Мы спасаемся только верой!» Ему говорят: «Простите, слова «только» нет в Писании». Он отвечает: «Скажите, что это от доктора Лютера». Так появился протестантизм, отсебятина. Вместо слова Божия получилось самое настоящее зловестие — злая весть о Боге, не наказывающем и не спасающем.

«Апостол говорит: мы ничего такого не делаем, — не только лжи, но и никакого своего мудрования не прилагаем к слову благовестия, передавая его в его природной чистоте, — так, как приняли его от Бога, — как лица сознающие, что говорим пред очами Самого Бога, говорим во Христе, Его силою, Его охранением, в Его славу, или яко Его дело исполняющие».

Когда проповедуешь слово Божие, когда объясняешь учение Церкви, ты должен понимать, что на тебя смотрит Бог. Перед Ним ты это должен делать, в Его славу, Его силой, а не во славу свою. И не пытайся снизойти к другому человеку.

Златоуст, толкуя это, говорит так: «Хотя мы, говорит апостол, возвещаем много великого и необычайного, впрочем, ничего не присвояем себе, напротив, всё относим ко Христу. Мы не хотим подражать лжеапостолам, которые много присвояют себе самим, ибо это значило бы поступать подобно корчемнику, когда он подделывает вино или продает за деньги то, что надлежало бы давать даром. В самом деле, мне кажется, что апостол здесь искусно осмеивает любостяжание лжеапостолов и намекает на то, о чем я прежде говорил, то есть что они проповедуют Божественное с примесью своего собственного. Обличая тот же порок, и Исаия говорит: кормчемницы твои мешают вино с водою (Ис. 1:22). Хотя это сказано о вине, впрочем, не погрешит, кто отнесет сие и к учению. Не так, говорит, поступаем мы; но во что уверовали сами, то же предлагаем и другим, и преподаем учение чистое, без всякой примеси».

Сейчас некоторые говорят: «Есть учение для совершенных — а есть учение для людей грубых». В древности гностики говорили так: «Грубые христиане верят, что тело воскреснет, а мы, духовные, знаем, что речь идет о духовном воскресении. Глупые христиане думают, что после смерти душа идет или в ад, или в рай, а мы, духовные, знаем, что есть реинкарнация». Сейчас новые гностики говорят так: «Грубые христиане думают, что Бог наказывает за грех и награждает за добродетель. А истинные знают, что Бог никого не награждает и не наказывает». Это и есть та самая ложь, которая недопустима. Мы не имеем права унижать тех, к кому мы обращаемся. Мы не должны обращаться к людям, которые нас слушают, как к идиотам. Они имеют право знать точное Откровение — без прибавок, без убавок, в чистом виде. Как говорил святой Викентий Лиринский, предание заключается в том, чтобы передать то, что ты получил. Если тебе дали золото — изволь передать золото. Мне не нужна начищенная медь вместо золота. Мне не нужны фальшивки вместо настоящих монет. Точно также и мы должны передать то, чему мы научены Богом. Бог нам передал — мы должны точно передать дальше. Бог нам сказал? Всё. Разговоры «правду ли сказал Бог?» кто вел? Кто впервые сказал так: «Точно ли сказал Бог?». Бог сказал: «Сие есть Тело Мое, сие есть Кровь Моя». Значит, Тело и Кровь. Не образы, не символы — Тело и Кровь.

«И когда они ели, Иисус, взяв хлеб, благословил, преломил, дал им и сказал: приимите, ядите; сие есть Тело Мое. И, взяв чашу, благодарив, подал им: и пили из нее все. И сказал им: сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая» (Мк. 14:22—24).

«И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф. 25:46).

Бог сказал, что пойдут праведники в жизнь вечную — не временную! в вечную, — а грешники — в огонь вечный. Бог говорит, что Он наказывает, — значит, наказывает. Бог говорит, что награждает, — значит, награждает. Как Бог передал, так и есть. Не надо отсебятины, не надо разжевывать людям, не надо пытаться войти в какие-то договоренности. Не нравится людям — их проблемы. Не нравится, значит, это запах смертоносный для них.

Недаром Господь сказал: «Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо! ибо так поступали с лжепророками отцы их» (Лк. 6:26).

И поэтому Павел добавляет, что мы «проповедуем искренне, как от Бога, пред Богом, во Христе» .

Мы говорим чистое слово, «то есть не с тем проповедуем, чтоб обманывать вас, как бы свое дарствуя вам что-нибудь, или от себя что-нибудь привнося и примешивая, — но “яко от Бога”, то есть не говорим, будто мы от себя что-нибудь дарствуем вам, но утверждаем, что мы всё получили от Бога; ибо выражение: “яко от Бога” значит ничем не хвалиться, как своим, но всё приписывать Богу. Во Христе глаголем, то есть всё говорим не от нашей мудрости, но просвещаемые силою Христовою».

«Потому и действует наше слово, — говорит апостол Павел, — что оно беспримесное, оно чистое, без разбавления». Действительно, слово Божие, которое без примеси, действенно! Смешанное же — никому ничем не поможет. Известно, что либералы, которые хотят подогнать слово Божие под современность, никого не обратили. А те люди, которые просто исполняют Святое Евангелие, ничего не прибавляя к нему и не убавляя, обратили многих. Вот в этом разница. И для нас важно: если мы храним слово Божие в чистоте — мы спасаемые, а вот если фальшивка — то мы погибнем. Поэтому, как говорит древнее незаписанное изречение Господа: «Будьте хорошими корчемниками». Проверяйте, что вам дают, — чтобы не подсунули вам фальшивки вместо благовестия!

мы не повреждаем слова Божия, как многие - Греч, καπηλεύω букв, означает «торговать (в том числе оптом), спекулировать». Павел с помощью коммерческой терминологии показывает, что лжеучителя, ради собственной выгоды проповедующие в Коринфе, подобны нечестным торговцам, пытающимся сбыть второсортный или поддельный товар (ср. РБО, Кул.).

В 2Павел возвращается к теме страдания и утешения, которую он поставил во вступительном благодарении. Он дает подробности, которые показывают, на этот раз, со всей ясностью, в чем состояло его страдание, и что принесло ему утешение. Начинаясь с 2:12, этот отрывок 2 Кор. кончается с концом гл. 7. Но, сказав о той тревоге, которая томила его в Троаде, и с которою он перешел в Македонию (2:12–13), Павел прерывает свой рассказ благодарением Богу (стт. 14–17). 

Следовательно, если слово св. апостолов есть проповедь о Спасителе, то Богом является Сын, Коего слово не повреждают так проповедующие и отказывающиеся называть Его творением или созданием. Итак, слово об истине чисто, как неразбавленное вино, не имеющее в себе примесей еретического лжемудрствования.

They send forth our Lord Jesus Christ as an aroma to God the Father in three ways. First, they have him dwelling in them and inhabiting them through the Holy Spirit. Second, they proclaim him to people everywhere and spread the word about him as they offer their zeal in this endeavor to God as a fragrant sacrifice. And third, they are conformed to him and are perfected through the same suffering. Next they say that they are the aroma of Christ “among those who are being saved and among those who are perishing; to the one a fragrance from 330 death to death, to the other a fragrance from life to life.” We will now examine this statement. If we interpret it appropriately, it would be reasonable for us to understand those who are being saved and those who are perishing to refer to those who believe and those who reject the faith, who do not acknowledge him who is truly God by nature but worship the creature rather than the Creator. These people do not accept the message of the divine proclamation. Instead, they ridicule it and think that the mystery of Christ is foolishness. So they receive the “fragrance of the knowledge” of the Father “from death to death.” This expression means they are dead because of their ignorance and hard hearts, and they are caught almost falling into the second death. However, those who have been brought by their instruction in the law to an incipient knowledge of God are in that sense alive. And if they were to believe, they would receive the aroma of the knowledge of the Father “from life to life.” After all, Christ says somewhere to God the heavenly Father, “And this is eternal life, that they may know you, the only true God, and Jesus Christ whom you have sent.” Next he says, “Who is sufficient for these things?” And rightly so. It is truly difficult to find someone who can speak of the mystery of Christ correctly and without error the way the divinely inspired disciples could. They set straight the perversity of the heterodox, who habitually and intently focus on “peddling God’s word,” as it were, and who always love to mix their explanation of the faith with error and falsehood. It is impossible to find any truth among them that is unmixed, so to speak, and unadulterated. The divine mystagogues, however, when they are speaking by the Spirit do and say everything “as persons of sincerity in God’s presence.” 331

К некоторым благовонным курениям иногда подмешивали такие предметы, которые приятное благоухание делали одуряющим и даже смертельным. Еще чаще такие примеси подмешивались к вину, и безвредное вино делалось пагубным. То же бывало и со словом Божиим, когда к нему примешивались ереси и заблуждения. Но Апостолы всегда проповедовали богооткровенное учение в неповрежденной чистоте, как они воспринимали его от Бога и возвещали, имея пред очами своими Бога, и старались о славе Иисуса Христа. Посему, если и случалось, что от благовестия их некоторые, как Симон волхв, или недостойно причащавшиеся (1 Кор. 11:30), впадали в погибель и болезни, то вина сего заключалась не в том, что благоухание проповеди и действий апостольских – было недоброкачественно, но в том, что люди сами оказывались, по нравственному недостоинству, не могущими выносить благодатной силы, являвшейся здесь для одних ко спасению, а для других к осуждению. Так и проповедь Самого Спасителя и Сам Он – для одних были на падение, а для других на восстание (Лк. 2:34). Подобно Христу, и Апостолы Его для некоторых были предметом преткновения; но как Спаситель, краеугольный камень церкви Господней, не переставал быть Спасителем от того, что многие претыкались о Нем, так и Его Апостолы не теряли своего достоинства потому, что некоторые из слушавших их и даже обращенных ими ко Христу снова обращались к прежнему, или начинали видоизменять христианское учение и хулить Апостолов, как учителей неверных ни себе самим, ни возвещаемому ими учению (1:18–19).

 Мы, Апостолы, говорит, как бы пропитаны, как одежда, благовонными духами, Евангелием о Христе Иисусе. И в мыслях, и в чувствах, и в делах, везде Христос, ничего и никого не знаем, кроме Его одного. Служение приятно Богу, как дорогое благоухание жертвы (ср. Быт. 8:21; Лев. 1:9-17; Чис. 15:7). Таким благоуханием Христовым они были и для спасаемых, принимающих спасение верою, и для погибающих, противящихся спасению, неверующих. Всем преподавали Евангелие. Но его неодинаково принимали, потому и оно неодинаково действовало. Для одних, не принимающих его – погибающих, оно есть приговор осуждения и смерти, а для других, принимающих – спасаемых, оно есть залог вечной жизни. Вся сила нашей проповеди во Христе – все производит Он, а нашего ничего нет. Да и кто из людей сам по себе способен к этому? Поэтому вся забота Апостолов заключается в том, чтобы преподавать Евангелие так, как оно принято ими от Бога.
 Во времена Апостолов много было лжеучителей, которые к чистому Евангелию примешивали свои умствования, якобы для пояснения, и тем отнимали у него целительность и силу, какие свойственны ему в его беспримесной целости. Святой Павел говорит: мы ничего такого не делаем, не только лжи, но и никакого своего мудрствования не прилагаем к слову благовестия, передаем его так, как приняли от Бога, вполне сознавая, что говорим пред очами самого Бога, говорим во Христе, Его силою, Его охранением, в Его славу, и как творцы Его дела.

Апостол сравнивает распространение познания о Христе с благовонием мира, которым в ветхозаветное время помазывали священные сосуды, распространявшие аромат по всей скинии (Исх. 30:26–30). Так и Христос, помазанный Духом Святым, распространяет познание о Себе по всей Вселенной. И хотя миро благовонное, но, оказывается, не все его воспринимают – для одних оно «запах живительный на жизнь», а для других – «запах смертоносный на смерть» (2 Кор. 2:16) (это выражение заимствовано из обычаев римского триумфа, когда пленников вели перед колесницей победителей, а на улицах воскурялся фимиам. У Капитолийского храма пленников отводили в мрачные подвалы, где их предавали смерти. Таким образом, приятные благовония для победителей были символом славы, а для несчастных жертв – запахом смерти. Так и спасительная весть проповедников Христа для ожесточенного пороками языческого мира была приговором гнева и осуждения от Бога). Благоуханием Христовым были также сами Апостолы, потому что все их ведение, их сила слова и знамения были «от Бога, пред Богом, во Христе» (2 Кор. 2:17).

Нечисто проповедающии слово Божие, – καπηλευοντες, – корчемствующии слово Божие. Корчемники, чтобы больше иметь дохода, подливают в вино воду, а чтоб эта смесь не потеряла цвета и вкуса вина, подмешивают туда и еще что-нибудь и, таким образом, продают будто настоящее вино, но оно уже не настоящее: и силы той не имеет, и на здоровье действует вредно. Подобны им примешивающие к чистому слову благовестия свои мудрования. Хотя бы такие мудрования и не были ложны, а были прибавляемы в виде объяснения дела по началам ума, – и тогда они, расширяя и разводя слово без нужды, ослабляют его и отнимают у него силу и целительность, какие свойственны ему в его целости беспримесной. Если же примешивается ложь, то все уже извращается и слова благовестия становятся зловестием. Апостол говорит: мы ничего такого не делаем, – не только лжи, но и никакого своего мудрования не прилагаем к слову благовестия, передавая его в его природной чистоте, – так, как приняли его от Бога, – как лица сознающие, что говорим пред очами Самого Бога, говорим во Христе, Его силою, Его охранением, в Его славу, или яко Его дело исполняющие. Святой Златоуст говорит на это: "Хотя мы, говорит Апостол, возвещаем много великого и необычайного, впрочем, ничего не присвояем себе, напротив, все относим ко Христу. Мы не хотим подражать лжеапостолам, которые много присвояют себе самим, ибо это значило бы поступать подобно корчемнику, когда он подделывает вино или продает за деньги то, что надлежало бы давать даром. В самом деле, мне кажется, что Апостол здесь искусно осмеивает любостяжание лжеапостолов и намекает на то, о чем я прежде говорил, то есть что они проповедуют Божественное с примесью своего собственного. Обличая тот же порок, и Исаия говорит: кормчемницы твои мешают вино с водою (Ис. 1:22). Хотя это сказано о вине, впрочем, не погрешит, кто отнесет сие и к учению. Не так, говорит, поступаем мы; но во что уверовали сами, то же предлагаем и другим, и преподаем учение чистое, без всякой примеси. Почему и присовокупил еще: но яко от чистоты, но яко от Бога, пред Богом, во Христе глаголем, то есть не с тем проповедуем, чтоб обманывать вас, как бы свое дарствуя вам что-нибудь, или от себя что-нибудь привнося и примешивая, – но яко от Бога, то есть не говорим, будто мы от себя что-нибудь дарствуем вам, но утверждаем, что мы все получили от Бога; ибо выражение: яко от Бога значит ничем не хвалиться, как своим, но все приписывать Богу. Во Христе глаголем, то есть все говорим не от нашей мудрости, но просвещаемые силою Христовою". И Феодорит в этом месте указывает главною ту мысль, что Апостолы слово благовестия передавали как оно есть, в его природной чистоте: "Апостол дает знать, что сам он предлагает учения, внушаемые благодатию Божиею, а противники корчемствуют словом Божиим, обращая его в баснь тем, что собственные свои мысли примешивают к благодати, как делают мешающие чистое вино с водою".

Приведем мнения и других наших толковников на некоторые речения: но яко от чистоты, – εξ ειλικρινειας, – от искренности, без лукавства, – "от чистого и бесхитростного сердца (с детскою простотою)" (Феофилакт). Но яко от Бога, – "как от Бога приняли и Богом научены" (Экумений), – так и говорим. Пред Богом, – "сказал это Апостол, чтобы показать прямоту и благодерзновенность своего сердца. Наше сердце, говорит, в этом деле столько чисто, что мы дерзаем представлять его оку и суду Божию" (Феофилакт). Во Христе, – "то есть говорим оглашаемые и научаемые Христом. Вот какую истинность и чистоту, по свидетельству Апостола, имеет преданное нам слово благовестия!" (Экумений).

Таким образом, если действенно и победоносно наше слово благовестия, все то принадлежит самому благовестию и силе Божией, ему сопутствующей, а не нам. Мы только стараемся передавать его во всей чистоте и беспримесности от каких-либо мудрований и собственных своих соображений.