1-ое послание к Тимофею ап. Павла 4 глава 8 стих

Польза может быть или телесной, или духовной, как сказал апостол: Телесное упражнение мало полезно, а благочестие на все полезно (1 Тим. 4:8). Что столь достойно, как непорочность? Что более подобает, чем хранить тело незапятнанным, а честь неоскверненной и непорочной? Что подобает больше, чем верность вдовы умершему мужу? Что может быть полезнее того, чем обретается Царствие Небесное? И есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного (Мф. 19:12). 

Ст. 8. Благочестие на все полезно; оно имеет обетование, залог счастливой жизни настоящей и блаженной будущей.

Ст. 9. Слово сие верно и всякого принятия достойно. И действительно, что значат богатства, слава, почести, веселые пиры для нашего духа, если он от множества наших пороков не спокоен? Совесть ликованьем, поздравлениями и лестью не заглушишь. Она тревожит многих и среди шумных собраний, и в одиночестве. Если нет в душе мира, то и внешнее благополучие непрочно и неутешительно. Иное дело, как душа чиста, когда человек благочестив, богобоязнен и с покаянием живет. Средства жизни его, хотя и скромные, не опечаливают его; он и из них уделяет ближнему что может. Если он имеет богатство, тогда при благочестии он и свою семью благоустрояет, и с радостью будет жить, благотворя бедности щедрою рукою. Тогда на душе его всегда будет праздник. Но если Господь пошлет человеку благочестивому и скорби, болезни, бедность, семейные неудачи, он не падет духом. Он в сумрачных обстоятельствах своей жизни признает волю Божию, любовь Божию, покорится ей, веруя, что кого любит Бог, того наказует; что, значит, он, страдалец, приближен к Богу; ему остается только утешаться этим и веровать, что Господь его не оставит и небесными радостями. Благочестие, добродетельная жизнь человека сама дает отраду сердцу и служит ручательством за будущее блаженство на небе. И св. апостолы, перенесшие в жизни множество всяких скорбей, чем ободрялись и укреплялись? С одной стороны, смиренным сознанием своей доброй жизни, а с другой, тем, что Спаситель наш есть Бог вечный, всемогущий, правосудный и преблагий, особенно любящий верных Своих.

Павел сравнивает духовное развитие с атлетическими упражнениями.

телесное... полезно - Павел, возможно, уподобляет атлетическим упражнениям чрезмерный аскетизм (ср. 4:1-5).

Апостол Павел <...> сказал: благочестие на все полезно есть, обетование имеюще живота нынешняго, и грядущаго (ст. 8). Или «благочестие на все полезно; имея обетование жизни настоящей и будущей».

То есть благочестию принадлежит истинное счастие жизни настоящей и будущей. Как это? может быть, подумает кто. Многие думают, будто для того, чтобы человеку сделаться благочестивым, он должен отказаться от счастия настоящей жизни. Кто думает, что благочестие лишает счастия настоящей жизни; тот превратно понимает счастие, не понимая своих истинных потребностей и своего назначения в этой жизни. Благочестию принадлежит истинное счастие и здесь на земле; потому что благочестивый, будучи предан делам благочестия и со дня на день постепенно более возрастая в духовной жизни, наслаждается истинным миром совести; радостно устремляет свои взоры к Отцу небесному, к невидимому Богу; среди всех трудных и скорбных обстоятельств жизни всегда полагает свои надежды в Боге и в Нем успокоивается, по Его обетованию, ожидая вечной жизни и благ небесных. Какое счастие на земле может быт выше этого? Что, в сравнении с этим состоянием благочестиваго человека – все виды внешнаго счастия, которое появляется и изчезает подобно тени или приятным призракам? Притом, благочестивым, по благословению Божию, подается необходимое и для внешней жизни, как учит Господь Спаситель: ищите прежде царствия Божия и правды его: и сия вся приложатся вам, т.-е. пища, одежда и прочее необходимое (Мф. 6:25–33).

Телесное до обучение вмале есть полезно.

Оно доставляет здоровье телу, а потому и полезно только для одного благосостояния телеснаго.

А благочестие на все полезно есть.

Ведение благочестия полезно не только для насто­ящей, но и для будущей жизни. То (обучение телесное) иногда, а лучше сказать часто, вредит обладающему им; а это (благочестие) всегда и везде полезно.

Обетование имеюще живота нынешняго и гря­дущаго.

Заключая в себе обетование жизни настоящей и бу­дущей. Ибо жизнь заключается собственно в благо­честии, хотя бы и имел кто тело изнуренное, равно как и жизнь в грехах есть смерть, хотя бы плоть и обладала здоровьем.

Потому монах ничего не должен поспешно определять только касательно того, что относится к телесным упражнениям, чтобы, сильнее возбуждая врага на борьбу с тем, что он стережет как бы под наблюдением закона, не быть вынужденным скорее нарушить то. Всякий, состоящий под благодатью свободы, налагая на себя закон, связывает себя гибельным рабством, так что то, что мог бы предпринять безвинно, даже похвально, с благодарностью, по требованию необходимости он вынужден бывает, как преступник, сделать с грехом вероломства. Ибо «где нет закона, нет и преступления» (Рим. 4:15). Ободрившись этим наставлением и учением блаженного Иосифа как божественным откровением, мы предпочли остаться в Египте. Но потом, хотя и мало беспокоились мы о нашем обещании, однако по прошествии семи лет с радостью исполнили свое обещание. Ибо, придя в свою киновию уже в то время, когда имели надежду испросить позволение возвратиться в пустыню египетскую, сначала мы отдали должную честь нашим старцам; потом с теми, которые по горячей любви никак не довольствовались частыми нашими письмами, мы возобновили прежнюю любовь; наконец, после совершенного исполнения нашего обещания, нас проводили с радостью, и мы возвратились в единение скитской пустыни. Это знание и учение знаменитых отцов вам, святые братья (Гонорат и Евхерий), сколько могло, изъяснило наше невежество. Хотя необразованная речь скорее смешанно, нежели по порядку изложила это; но прошу, чтобы наша достойная порицания необразованность не упразднила похвалы знаменитых мужей. Нам перед лицом нашего Судии казалось безопаснее хоть необработанной речью передать это возвышенное учение, нежели умолчать; так как и успеху читателя, если он будет смотреть на возвышенность смысла, не может воспрепятствовать неискусность нашей речи, да и у нас была забота больше о пользе, нежели о похвале. Всех, до чьих рук дойдет это сочинение, и кому приятна жизнь и учение святых, прошу все то, что понравится в них, приписать отцам, а что не понравится, то – нам.

Здесь, под телесным упражнением Апостол разумеет гимнастическия упражнения в бегах, борьбе и т. п., которым очень преданы были греки, об этих же упражнениях Апостол упоминал еще в 1 Кор. 9:24-27; Апостол говорит, что они мало полезны, укрепляют только тело, между тем как упражнение в благочестия подает христианину надежду наследовать вечную жизнь. Разуметь под телесным упражнением обряды внешняго богопочитания: поклоны, воздеяния рук, коленопреклонения, значит идти против Священ. Писания: 1 Кор. 6:20; Рим. 12:1; 1 Тим. 2. 8; Лк. 22,41.

В гл. 4 Апостол вооружает Тимофея для борьбы с ересями (стт. 1–11). Фактические сведения об этих лжеучениях, предсказанных Духом Святым и вызванных духами-обольстителями, мы почерпаем из стт. 1–5. Отрицание брака и крайнее пищевое воздержание, которому ап. Павел противополагает свое убеждение, что «всякое творение Божие хорошо», показывает, что мы имеем дело с гностическим дуализмом, для которого материя была злом (ср. новое предупреждение в ст. 7 против мифов). Этот дуализм приводил, в истории гностицизма, к двоякой практике – к крайнему аскетизму или, наоборот, к крайнему либерализму, предельной распущенности. Из 1Тим. 4 вытекает, что те гностические течения, о которых ап. Павел осведомляет Тимофея, отличались аскетическим характером. Вооружая Тимофея для борьбы с лжеучениями, Апостол предостерегает его и против преувеличенной оценки аскетизма (ср. ст. 8).

Пред этим апостол сказал: «упражняй себя в благочестии». Слово упражняй, γύμναζε, могло напомнить ему о тех телесных (гимнастических упражнениях в беге, в борьбе, которым очень преданы были греки; и вот об этих упражнениях (упоминаемых еще в 1 Кор. гл. 9, ст. 24–27) апостол говорит, что они мало полезны, укрепляют только тело, способствуют только телесному здоровью, между тем как упражнение в благочестии подает христианину надежду наследовать вечную жизнь и провести жизнь земную в радостном уповании, без тех страданий, причиной которых бывает грех. Разуметь под телесным упражнением обряды внешнего богопочитания, поклоны, воздеяния рук нет никакого основания; напротив все это относится к делам благочестия.

+++Примечания к Апостолу и Апокалипсису в обличение штундистов и подобных им сектантов. Владимир-на-Клязьме, 1904. С. 118++

Достойно здесь примечания филологическое значение слова «обучать или упражнять» – по греческому тексту. Оно дает мысль о гимнастике (γύμνασον), т. е. о тех телесных упражнениях, которые сообщают человеку гибкость тела, ловкость и силу. Употребленное Апостолом о благочестии – очевидно с той мыслью, чтобы внушить Тимофею, что благочестие не дается человеку сразу и само собой, а приобретается усердными и напряженными упражнениями, как крепость телесная гимнастикой, – слово это объясняет, почему далее Апостол вдруг заговорил о малополезности телесного обучения, и что он разумеет под ним. Так как странно было бы предполагать в Тимофее неумеренного любителя гимнастики, коему настояла бы нужда говорить о малополезности ее, то некотоыре думают, что Апостол Павел внушает Тимофею собственно малополезность одних наружных и телесных подвигов благочестия, например, постов, удаления от брака и проч. Но как справедливо замечает еще Св. Златоуст, все это не телесные только подвиги, но в гораздо большей степени могут быть духовными подвигами. Контекст речи разъясняет все. Он показывает, что св. Ап. Павел имел в виду только выдержать до конца свое сравнение благочестных упражнений с телесной гимнастикой. Этим сравнением он внушает Тимофею, что все его старание должно быть направлено на приобретение великих плодов благочестия, если так много усилий употребляют иногда на малополезную сравнительно телесную гимнастику; ибо плоды ее только временные и телесные, тогда как благочестие на все полезно есть, имея обетование жизни настоящей и будущей; для получения сих-то обетований, – продолжает Апостол, – как я, так и другие Апостолы, и все истинные христиане трудятся и различные поношения терпят, и о сем-то тебе, Тимофей, и всем пастырям следует проповедовать и учить (1 Тим. 4:9–12).

Внушая Тимофею разъяснять истинное учение о браке и о пище, учение, основанное на духе веры н преподанных ему наставлениях, Апостол заповедует ему отвращаться от указанных лжеучений, как бабьих басен, упражняться не во внешнем совершенстве, как мало полезном, а во внутреннем (духовном) благочестии, как благотворном во всех отношениях и дарующем блага жизни сей и будущей. «Следуя сему, ты будешь добрый служитель Иисуса Христа», говорит Апостол. Вот сколь многое должно исполнять, чтобы быть хорошим архипастырем! Отсюда очевидно, как глубоко верно раньше сказал Апостол, что кто епископства желает, тот доброго желает. Он должен и себя упражнять, и еретиков обличать, и вверенных ему наставлять. «Служителем назван пастырь потому, что его долг не властвовать и величаться, а верно исполнять повеленное (Христом) и передавать единоверным Владычние приказания», говорит блаж. Феодорит. Питаем словесы веры и добрым учением... Этим Апостол, по изъяснению св. Иоанна Златоуста, «указывает на постоянное внимание к таким предметам. Ибо подобно тому, как мы ежедневно употребляем пищу, так и слово о вере всегда принимать и им всегда питаться должно, пережевывая, постоянно повторяя (в уме) одно и то же, всегда поучаясь одному и тому же»... «Обучай себе ко благочестию, т. е. к вере чистой и жизни праведной, к наилучшему поведению, ибо в этом состоит благочестие»... «Но для чего, спросишь ты, упоминает он здесь о телесных упражнениях? Для того, чтобы чрез сравнение показать превосходство духовных подвигов. Упражнение первого рода только несколько доставляет пользы, а благочестие – плод и на будущую жизнь; и здесь и там доставляет утешение. Ибо тот, кто не знает за собою никакого преступления и творит добрые дела, радуется и в настоящей жизни. Между тем как человек порочный, не только там, но и здесь переносит наказание, живя в страхе, ни на кого не смея взглянуть... Это не жизнь, а скорее самая тяжелая смерть», Относительно того, что Апостол назвал бабьими баснями, преосв. Феофан замечает, что «учения лжесловесников взяты частию у Иудеев, частию у Еллинов, частию почерпнуты из других восточных вер. Апостол называет их скверными, т. е. такими пошлыми, которыми брезговать следует, отрицаться. И как верующие в самом действии уверования все то отвергают, то, по уверовании, нечего уже более и заниматься тем. Почему Апостол пишет: не отрицай, – как бы состязайся, а: отрицайся».

Он должен избегать гностических и всяких других учений, которыя ап., по их содержанию, определяет как скверныя (βέβηλους), а по форме—как старушечьи, нелепыя (γραώδεις) басни. Благочестие—вот сфера, в которой должен постоянно подвизаться Тимофей. Ибо если уже и физическия упражнения, гимнастика, приносят человеку некоторую пользу, то благочестие полезно во всех отношениях: в нем залог и счастливой, спокойной жизни на земле,—так как только благочестивый христианин может быть лучшим гражданином и отцом семейства,—и блаженной жизни на небе. Это в высшей степени несомненно для апостолов; ибо в противном случае они не стали бы так трудиться в деле насаждения истиннаго благочестия 

Истинный пастырь должен «негодных бабьих басен» отвращаться, а упражнять себя в благочестии (1 Тим. 4:7) («упражнение» – от gumgaxw – упражнять, Тимофей должен упражнять себя, вырабатывать навыки «в благочестии», наподобие гимнастических упражнений, содействующих укреплению телесных сил), питаясь «словами веры и добрым учением» (1 Тим. 4:6). «Баснями» (басня – muJoz) Апостол называет различные языческие верования, облекшиеся в христианские термины. «Телесное упражнение», которое требует больших трудов, мало полезно, даже если понимать под ним упражнения подвижников: пост, безбрачие – полезны лишь в том случае, если способствует благочестию – истинному Богопочитанию; благочестие же полезно как для души, так и для тела, потому что «имеет обетование жизни настоящей и будущей» (1 Тим. 4:8).

 Счастлив воспитываемый, если наставник в учении веры успеет глубже посеять в нем семя духовного учения, нежели другие наставники семена мирских учений, и если духовное семя будет питаемо домашними и церковными упражнениями благочестия, под влиянием доброго руководства и примера. Учение Божественное очистит, утвердит и освятит учения человеческие, и сделает их употребительными на пользу частную и общественную: потому что «благочестие, – как говорит Апостол, – на все полезно есть, обетование имеюще живота нынешняго и грядущаго» (1 Тим. 4:8). Но если благочестие, хотя и говорят о нем постановления, в самой душе воспитываемого не положится в основание мирских учений: то они не будут истинно основательны: учения неосновательные не благоустрояют жизни, а, между тем, обыкновенно надмевают; надменный мнимым знанием и образованностию всего чаще ставит себя выше своего состояния.