1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 6 глава 2 стих

Требование: «не общаться с блудниками... или с любостяжателями, или с грабителями, или с идолослужителями: с таковым даже вместе не есть», как и в предыдущем случае, подводит итог и ставит новую проблему — любостяжания и вымогательства, которую коринфские христиане решали обращением в гражданский суд (6.1-8).

Так как социальный статус большинства членов Коринфской церкви был не высок 1.28: «не много мудрых, не много благородных». , они прибегали за помощью к судьям из языческого окружения, ежегодно избиравшимся из высших классов и богатых соотечественников. Апостол Павел использует эту ситуацию, чтобы ещё раз укорить коринфян за их надменность: хотя они так гордятся собой, среди них не нашлось ни одного мудрого, кто бы мог рассудить братьев (6.5). Абсурдность происходящего в Коринфе становится ещё яснее, если принять во внимание, что верующие ставят судьями над собой тех, кого сами впоследствии должны судить (6.2): при завершении истории (но не теперь, 5.12,13) христиане вместе со Христом будут судить не только неверующих, но и падших ангелов (6.3). Апостол не исключает возможности общения с такими людьми, но делать «непризнаваемых церковью» судьями недопустимо, поскольку в этом случае неверные ставятся выше Церкви (6.4).

Осудят ангелов злых святые своими делами.

Павел обличает обычай язычников судиться в судах. В Палестине дела обычно решали старейшины синагоги. Иудейский закон вообще запрещал иудеям обращаться с тяжбой в неиудейский суд. Такой поступок рассматривался как богохульство.

Обратное - у эллинов. Суды в Грении были одновременно одним из развлечений. В крупных греческих городах типа Коринфа было несколько судов. Был суд сорока, который передавай дело на рассмотрение общественною арбитража, а в качестве общественных арбитров выступали все горожане в возрасте старше 60 лет. Был суд присяжных, состоящий из 200 человек. Был суд 400 человек, который рассматривал иски на крупные суммы. Были присяжные суды, состоявшие из тысяч граждан (от 1 до 6 тысяч) в возрасте от 30 лет. Горожане собирались утром у акрополя, и жребий решал, кто будет сидеть в суде.

Греки были нацией не только мореплавателей, купцов, философов, жрецов, но и нацией присяжных заседателей (юристов). Каждый гражданин проводил часть своего времени в суде, либо решая спор, либо в качестве слушателя. Естественно, некоторые неофиты ввели страсть к судебным разбирательствам в церковь, что поражало Павла. Святые примут участие в суде народов. В Премудрости Соломона (Прем. 3:8): «Они будут судить племена и владычествовать над народами».

Что значит «святые будут судить мир»? На самом деле толкователи расходятся в понимании этого места. Есть две линии толкований.

Первая такова: святые будут соучаствовать в суде над миром. Например, будут ли участвовать в суде апостолы? Будут. Будут ли они судимы? Нет, они будут судить. Они воссядут на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израиля. Судимы они не будут, они будут судьями. Но о чем здесь идет речь? В некотором смысле, христианин осудит неверующего. Как говорит царь Соломон в «Книге Премудрости»: умирающий праведник осудит живущего нечестивца. Осудит не только словами, но и делами. Одна и та же вера предлагалась перед всеми, одна и та же весть Евангелия приносилась всем людям, но один принял, другой отказался. И неверующий не скажет, что невозможно в это поверить, потому что есть те, которые поверили. Неверующий не скажет, что эти заповеди невозможно соблюсти, потому что есть те, которые их соблюли. Если угодно, для неверующего мира христиане выступают как свидетели обвинения, обвинения миру в том, что он сознательно противился воле Бога, что он выступил против Создателя. Это главная линия толкований.

И есть еще одна линия толкования. Она встречается у мучеников. Например, утверждается, что святые мученики будут судить своих мучителей. Они осудят своих мучителей на вечные муки ада. Причем этому есть даже Библейское обоснование. Мы помним, что конец мира начинается из-за того, что мученики перед престолом Бога начинают вопиять к Богу, возмущаясь, что до сих пор кара Божия не состоится. Вот эта кара Божия состоится в конце, когда святые будут судить мир.

И дальше апостол Павел говорит: «Если же вами будет судим мир, то неужели вы недостойны судить маловажные дела?».

То есть вашим примером, вашей верой будет осужден весь мир, который не поверил в Христа. А что такое мир? Мир — это совокупность людей, живущих по своим страстям. Это крайне важно помнить, потому что слово «мир» имеет много значений: мир как Вселенная, мир как отсутствие войны. Мир как Вселенная тоже имеет три значения: совокупность людей, живущих по своим страстям, мир как космос, созданный Богом; и мир как некая система управления существами, которые не покорны Богу, некое царство, возглавляемое князем мира сего, то есть дьяволом. Здесь имеется в виду мир как совокупность людей, живущих по страстям, во главе со своим хозяином, с дьяволом.

Вот что говорит святой Иоанн Златоуст: «Судить будут святые, не садясь и требуя отчета, но тем, что осудят. Это выражает апостол словами: “аще вами суд приимет мир”. Не сказал: “от вас”, но “вами” (вас, в вашей святости), как и Господь сказал:“царица южская восстанет и осудит род сей” и “мужие ниневитстии востанут и осудят род сей” (Мф. 12:41–42). Они видят одно и то же с нами солнце и участвуют в одном и том же, и между тем если мы окажемся верующими, а они неверующими, то им невозможно будет сослаться на неведение; мы осудим их тем, что мы сделали. И много подобных найдется тогда способов осуждения».

Но при этом надо помнить, что будут некоторые, кто специально станет судить. Например, иудеев будут судить, как и обещал Господь, двенадцать апостолов.

Но если в вас будет судиться мир, то недостойны ли вы судов наименьших? «Если же вами будет судим мир, то неужели вы недостойны судить маловажные дела?».

Что значит «судов наименьших»? Это значит: не достойны ли вы рассудить наималейшие дела, дела этого мира. Апостол говорит: «Это же смешные дела! Все ссоры, которые происходят в этом мире — это смешные ссоры!» На самом деле, это ссоры двух лялек в детском саду из-за погремушки. Только ляльки побольше, повзрослее становятся, и погремушки помассивнее — а всё остальное остается тем же самым. Разве не так? Чем погремушка-автомобиль отличается от погремушки, из-за которой лялька дерется в детском саду? Единственное: лялька к своей погремушке больше привязана, чем взрослый к погремушке-автомобилю. А суть осталась та же самая! Поэтому апостол и говорит: «Это же наималейшие дела! Неужели вы такую мелочь рассудить не сможете?» Апостол специально здесь подчеркивает, что все эти дела наималейшие, для того чтобы мы с вами устыдились самих судов. Есть люди, которые полжизни теряют, участвуя в разных судебных заседаниях. Есть такой тип людей, которых называют склочниками. Они только и делают, что судятся, борясь за свои попранные права, воюют, из суда в суд ходят, и при этом считают себя чуть ли не равноангельными людьми. Апостол говорит: «Из-за чего?! Из-за такой мелочевки?! Неужели среди христиан не найдется того, кто бы это рассудил?»

Право на суд над всем миром, не исключая даже ангелов, принадлежит Богу, но Он призовет к соучастию в суде верных Ему людей (ср. Мф. 19:28). Может подразумеваться как суд над падшими ангелами, так и власть верующих над ангелами, служащими Богу.

Попутно Апостол предостерегает Коринфян против суда у неверных (6:1–8). Можно подумать, что эта новая тема возникает у него по ассоциации: он только что говорил о суде в связи с вопросом о кровосмеснике (5:13). Но и это отступление отвечает его заботе о чистоте и целости Церкви. Общий принцип христианского поведения формулирован в 6:12–14. Он имеет ближайшее отношение к вопросу о телесной чистоте, а равно и к следующему вопросу об идоложертвенном (8–10), но в то же время он есть и основной закон христианской морали. Этот закон гласит, что в основании нравственной жизни христианина лежит свобода. Христианскую свободу должно беречь, как высшую ценность (ср. стт. 12б, 20а, 7:23). Но христианину, при всей его свободе, не все полезно (ст. 12), и он должен уметь ограничивать свою свободу. Об ограничении свободы по любви к ближнему (ср. 8:9, 9:19), Апостол будет говорить по поводу проблемы идоложертвенного. В связи с вопросом о телесной чистоте, он говорит о том самоограничении, которого требует святость тела, его посвящение Господу, обитание в нем Духа Святого.

They will preside as judges and judge the world, though not in an absolute sense. “For there is one lawgiver and judge.” Nevertheless, by their holiness of life and obedience in all things, they will for all practical purposes point out the sin of the world, since the world did not become imitators of them. We are all of the same nature since we have the earth as our mother and we are in these perishable bodies. But since some of us have become God-loving and good, what excuse will finally avail at God’s tribunal for those who have chosen an infamous and cursed life? They could have been exalted just like the others, but they voluntarily went after all sorts of perversity.

«Как смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых?» Ап. Павел представляет делом возможным, хотя и нежелательным и даже унизительным (ст. 7), чтобы христиане имели тяжбы между собою (ст. 7 и 8), чтобы в этих тяжбах неизбежно было им обращаться к суду; он не отрицает необходимости суда, но только желает, чтобы христиане судились у христиан же, чтобы они для разбора возникающих между ними дел избирали из себя судьями лиц разумных, способных рассудить между братьями и имеющих значение в Церкви (ст. 4 и 5); напротив он строго порицает то, когда христиане, имеющие судить мир, по маловажным (ст. 2), житейским (ст. 3 и 4) делам обращаются за судом к нечестивым (ст. 1), к ничего не значащим в Церкви (ст. 4) и к неверным (ст. 6). – Живя в христианском государстве, где судьи поставляются из христиан благочестивым Государем, мы не можем опасаться того, что нас будут судить неверные, нечестивые, а не братья по вере. Никто не станет оспаривать того, что было бы лучше, если бы между нами не было судебных дел, но если они существовали даже между христианами апостольского времени, то, значит, они составляют такое выражение человеческой немощи, которое свойственно будет всем временам.

«Разве не знаете, что святые будут судить мир, то неужели вы не достойны судить маловажные дела?» О способе суда святых над миром вот что говорит Св. Златоуст: «Судить будут святые, не садясь и требуя отчета, но тем, что осудят. Это выражает Апостол словами: «аще вами суд приимет мир». Не сказал от вас, но вами (ἐν ὐμίν – в вас, в вашей святости), как и Господь сказал: «царица южская восстанет и осудит род сей», и «мужие Ниневитстии восстанут и осудят род сей» (Мф. 12:41, 42). А Блаж. Феодорит прибалвяет: «так дванадесять Апостолов будут судить обема надесять коленома израилевыми» (Мф. 19:28), т. е. осудят их, потому что сами из них произошли и уверовали в Господа, и подверглись тьмотысячным видам смертей, и не отреклись от веры в Него». О сем суд святых и соцарствовании Богу пророчествовал еще и пророк Даниил (Дан. 7:22).

Установив внутренний суд – церковный, святой ап. Павел обличает христиан за тяжбы пред неверными, причем выражает желание, чтобы взаимною уступчивостию христиане предотвращали всякия тяжбы, как вообще дела, не соответствующие христианскому долгу терпения обид и притеснений. Неуместность суда христиан у язычников Апостол прежде всего доказывает глубоким нравственным отличием их от язычников, ибо христиане святы, или по крайней мере освящены и обязаны в крещении соблюдать всякую правду и делать всякое добро, а язычники неправедны, поэтому они всегда готовы к пристрастному и неправому суду. Следовательно, недостойно христианам ходить для суда в языческие судилища. Далее Апостол говорит, что у христиан всегда найдутся свои люди, которые могут праведно обсудить всякое дело, а потом открывает, что христиане будут судить мир (языческий) и даже ангелов (неверных). Относительно сего последнего святой И. Златоуст говорит: «судить будут святые не садясь и требуя отчета, но тем, что осудят, как и Господь сказал: царица южская восстанет и осудит род сей; и мужие ниневитстии восстанут и осудят род сей... (Мф. 12:41). Если мы окажемся верующими, а они неверующими, то им невозможно будет сослаться на неведение». А блаж. Феодорит о суде над ангелами говорит: «Апостол назвал ангелами демонов потому, что они древле были ангелами. Осудят их святые потому, что, будучи обложены плотию, заботились о божественном служении, они же в бестелесном естестве возлюбили лукавство». В суде же христиан у язычников он видит тройную вину их: «во первых, что верный судится; потом, что судится с единоверным, а что всего хуже, судится у судии неверного». Эти вины указывает и Апостол, но только в ином порядке.

Ведь коринфянам сказано было устно святым Павлом, что христиане, святые, своим примером веры и жизни будут на суде Христовом обвинителями нечестивого мира (ср. Мф. 19:28)! Ужели они недостойны теперь разобрать свои маловажные дела?

-5 Абсурдность ситуации в Коринфе становится еще яснее, если принять во внимание, что при завершении истории (но не теперь, 1 Кор. 5:12, 13) христиане вместе со Христом будут судить не только неверующих, но и падших ангелов. Даже наименее компетентный член коринфской общины более способен разрешать споры внутри церкви, чем любой неверующий.

Та же высота нравов христиан, их святое имя и святость жизни запрещают им обращаться в суды, к неверным. И действительно, не странно ли для примирение с другом-христианином избирать посредником врага, неверного? Язычника избирать судьей христианина? Стихи 6, 2–3 говорят о причине этого запрещения: «разве вы не знаете, что святые будут судить мир?...

Мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские?» «Святые», т. е. верующие христиане, осудят язычников, мир грешников и неверных ангелов, поэтому им не подобает и в настоящем веке обращаться в суды к неверным. Все толковники понимают суд не в подлинном смысле слова, потому что он принадлежит одному Богу, но в смысле осуждения свидетельством своим, как и в словах Господа: «ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его... Царица южная восстанет на суд с родом сим и осудит его» (Мф. 12:41–42).

Не весте ли, яко святии мирови имут судити? 1 Кор. 6:2. 
«Мирови имут судити!» – Слово Апостольское весь мир предает суду Святых: кто же и куда может уклониться от суда сего? Весь человеческий род представляется разделенным на две части: на судей, которые суть «Святые», и на подсудимых, которые суть все прочие человеки, под именем «мира». Некуда уклониться из числа подсудимых, как разве в число судей. Если не поставим себя самопроизвольно в сан судей, что было бы весьма дерзновенно, и без дальнейшаго суда достойно осуждения: то по необходимости мы должны увидеть себя во множестве подсудимых.
Святии судити имут! – Что же о суде сем должны подумать мы грешные? О суде человеческом, обыкновенном говорят, что не должно бояться суда, но судьи боятся должно; потому что суд, по существу своему, как действие правосудия, угрожает только некоторым из подсудимых, то есть, виновным, а судья, по невежеству, по лицеприятию, по мздоимству, и невинных, не менее виновных, опасности подвергает: о суде Святых – не знаю что и сказать, судей ли более, или самаго суда страшиться должно. Чем менее могли бы невинные опасаться сих судей, в которых нельзя предполагать ни неведения, ни пристрастия, превращающих суд: тем более грешные должны страшиться сих судей; ибо в них нельзя предполагать ни непроницательности, которая бы не приметила греха, ни лицеприятия, которое бы покрыло грешника. Если они не страшны потому, что благи и милосерды: то страшны по тому самому, что суть Святые, а потому совершенною ненавистью ненавидят грех, и конечно с совершенною правдою осудят его. Если же сии судии мира строги в правде; а «мир весь во зле лежит» (1 Ин. 5:19); и «никтоже чист от скверны» греха и неправды, «аще и един день житие его на земли» (Иов. 14:4-5): то как страшен должен быть по необходимости суд Святых над миром!
И Ты, у котораго мы ныне витаем и покоимся, как птенцы под крилами кокоши, к которому прибегаем, как врачу немощей, как утешителю в скорбях, как сокровищехранителю милосердия, как раздаятелю щедрот, как предстателю за нас пред Всевышним Судиею, – и Ты наконец должен быть одним из сих грозных судей над нами!
О ищущие милости! Устрашимся суда, котораго избежать не можем, и пред которым устоять не имеем силы. Устрашимся же не страхом малодушия, ведущим к отчаянию, но страхом благоразумия, внушающим осторожность. Ураним поставить себя мысленно пред сим судом, чтобы не опоздать нам оправданием пред ним, когда он откроется внезапно и торжественно. Не весте ли, «яко святии мирови имут судити?» 
Апостол Павел Христианам своего времени кратко напоминает о суде Святых, как о деле, в котором он полагается на их собственное знание. «Не весте ли?» Неужели вы не знаете? Без сомнения вы сие знаете. Спрашиваю: можно ли и Христианам настоящаго времени повторить напоминание Апостольское с такою же благонадежностию? Можем ли мы на сие ответствовать: да, мы знаем суд Святых? Или, посоветуясь с своею совестию, не большая ли часть из нас должны признаться, что мы почти ничего не знаем об оном? В сем случае, опять спрашиваю: что значит сие незнание? Незнание о суде означает или простоту невиннаго человека, которому нет дела до суда; – но сие не есть наше состояние в отношении к суду Святых, как уже из вышесказаннаго разуметь можно; – или нерадение и закоснение грешника, который избегает мысли о неизбежном суде потому, что всегда занимается помыслами и делами греховными. О суд, котораго познание устрашает, и котораго незнание обличает и посрамляет нас; о котором размышление угрожает осуждением, и о котором забвение ведет прямо к осуждению! Откройся нам со страхом твоим, прежде нежели откроешься с неизбежным осуждением нашим.
«Не весте ли», говорит Святый Апостол ведающим о суде Святых. Мы с неведущими обратимся к источнику ведения. Первое и главное сведение о суде Святых почерпаем из слов Самого Сына Божия, Которому Бог Отец «весь суд даде, да вси чтут Сына, якоже чтут Отца» (Ин. 5:22-23), и Который в Свою чреду разделяет суд Свой с Апостолами: «аминь глаголю вам, яко вы шедшии по Мне, в пакибытие, егда сядет Сын человеческий на престоле славы Своея, сядете и вы на двоюнадесяти престолу, судяще обема надесяте коленома Израилевома» (Мф. 19:28). В сем изречении должно заметить, во-первых, что суд Святых откроется торжественно «в пакибытие», во вторичное бытие человеков, то есть, по воскресении мертвых, и следственно, суд сей будет всемирный не только в отношении к человекам последних времен, но и в отношении к роду человеческому от начала времен до конца их. Во-вторых, что суд сей откроется торжественно, «егда сядет Сын человеческий на престоле славы Своея»: но как сие будет, по другому изречению Его, тогда, «егда приидет Сын человеческий в славе Своей, и вси святии Ангели с Ним» (Мф. 25:31); следственно суд Святых произведен будет не только пред родом человеческим, но и пред Ангелами Божиими. В-третьих, что последователи Христовы «сядут на престолах для суда в то же время, егда сядет Сын человеческий на престоле славы Своея»: следственно суд их будет соединен с Его судом; они порознь будут орудиями, или подчиненными, частными действователями Его единаго, всеобщаго и верховнаго суда. В-четвертых, что Апостолы «сядут на двоюнадесяте престолу, судяще обеманадесяте коленома Израилевома»: но как за сим остается еще множество народов и племен, которые предстанут всемирному суду; то можно из сего заключать, что кроме сих дванадесяти судей, и еще многие судии должны будут явиться. Сие догадочное заключение оказывается ясною и утвержденною истиною в изречении Апостола, который говорит, что не одни Апостолы, но вообще «святии мирови имут судити». Пророк еще с большею определенностию сказует, что все Святые Божии без изъятия возведены будут в достоинство судей, дабы произвесть суд над языками и людьми, над царями и славными их: «сотворити в них суд написан: слава сия», то есть, слава быть судиями в сем суде, «будет всем преподобным Его» (Пс. 149:9). Присовокупим к сему свидетельство очевидца сего суда: ибо Святый Иоанн уже видел оный в откровении. «Видех», пишет он, «престолы и седящия на них, и суд дан бысть им» (Откр. 20:4).
Трудно вообразить, как произведется один, согласный и неподверженный никакому пререканию суд толикаго множества судей, над еще большим множеством подсудимых, по столь многим разнообразным и тонким предметам суда, каковы суть все явныя и тайныя дела, слова, желания, и помышления каждаго человека в продолжении всей его жизни. В изъяснение сего находим нечто у Псалмопевца, который говорит, что преподобные сотворят «суд написанный», и у Тайновидца, который пишет так: «и видех мертвецы малыя и великия стояща пред Богом, и книги разгнушася; и ина книга отверзеся, яже есть животная; и суд прияша мертвецы от написанных в книгах по делом их» (Откр. 20:12). Как обыкновенно между человеками употребляется написанный суд, частию для удобности в отношении к высшим судиям, пoелику он не только слова и действия подсудимых, со всеми их обстоятельствами и подробностями, но и множество в разных местах находящихся свидетелей и других доводов суднаго дела представляет в нескольких написанных листах; частию для верности, пoелику слово сказанное мгновенно скрывается, и может быть пересказано иначе, а слово написанное остается видимым и непременным: так и суд Святых представляется написанным в книгах, и особенно в книге жизни, в ознаменование того, что им дан будет от Верховнаго Судии способ так же удобно и верно, или лучше сказать, несравненно удобнее и вернее, видеть всю внешнюю и внутреннюю жизнь каждаго судимаго ими, нежели как обыкновенный судия видит поступки подсудимаго в написанном полном судном деле; и что потому судимым грешникам не останется никакого способа не признаться в том, в чем обличат и осудят их Святые. Но кто, и когда пишет книгу нашей жизни для будущаго суда Святых? – Думаю, что пишем ее мы сами, и пишем непрерывно, в то самое время, когда что делаем или говорим, желаем или помышляем: так должно быть для того, чтобы мы не имели предлога отрицаться от нея на суде, и говорить, что в ней кем-то, когда-то написано, чего мы не знаем, и чего от нас не было. Но где лежит сия книга? – Кто знает, в каком месте хранит Судия написанный суд, доколе придет время открыть его всенародно? Впрочем надеюсь, не погрешим, если скажем, что в сердце каждаго из нас лежит книга жизни для будущаго суда нашего, – там, где не только знающие Бога, и закон Его, и благодать Его, но и язычники «являют дело законное написано, сосвидетельствующей им совести, и помыслом друг друга осуждающим или оправдывающим» (Рим. 2:15), ибо сие внутреннее явление не иное что есть, как – большее или меньшее открытие книги жизни, которая наконец вся, от начала до конца, откроется, и из нашей же внутренности осветится или тихим светом, или пожирающим огнем, «в день, егда судит Бог тайная человеком» (Рим. 2:16). Можно еще сказать, что и в самом теле нашем, которое под покровом тленнаго По Евреин. сборн.: во внутреннем теле нашем, которое под покровом внешняго тленнаго...  уготовляется к воскресению, как-бы в некоей книге, мы пишем жизнь нашу неприметными ныне, но явственными для будущаго суда нашего чертами: «каковая бо ныне», – говорит Святый Макарий, – «сокровища внутрь себе стяжала душа, таковая откроются и явятся тогда на теле» (Бесед. 5:8), может быть, также и на других созданиях Божиих; – ибо у Тайновидца сказано, что кроме особенной книги животной, есть еще книги, которыя должны разгнуться для суда по написанному в них, – может быть, говорю, и на других созданиях Божиих, нами беззаконно употребляемых, оскверняемых, повреждаемых, окажется по частям написанный суд настоящей жизни нашей, на пример, наши грубыя нечистоты на земле и воде, наши праздныя слова на воздухе, следы злобы нашей в том, что было предметом или орудием злобных действий, улики соблазнов наших в тех, которых мы соблазнили. Так необличенное живыми свидетелями братоубийство Каиново написано на земле кровию Авеля: и небесный Судия точно сими кровавыми, не только явственными для прочтения, но даже говорящими писменами, уличил непризнававшагося преступника: «глас крове брата твоего вопиет ко мне от земли» (Быт. 4:10). Так один из будущих судей Божиих ржу золота и сребра предварительно принимает в качестве свидетеля против сребролюбцев: «ржа их», говорит, «в послушество на вас будет» (Иак. 5:3). Наконец самая благодать, вселившаяся во Святых, которой мы не приняли не по чему другому, как по самопроизвольному нерадению или упорству, их вера, их подвиги, их добродетели, которыя мы долго имели пред очами в сих подобострастных нам людях, но которым не подражали, явясь в день суда в полном свете, произведут то, что действие суда Святых само собою окажется над нами, посредством совести нашей: подобно как Ной, не поставляя судилища, не производя судебнаго изследования, тою самою верою, которою сам спасся от погибели в потопе, осудил неверовавший первый мир: «верою», говорит Апостол, «ответ приим Ное, о сих, яже не у виде, убоявся, сотвори ковчег во спасение дому своего: ею же», то есть, верою, «осуди весь мир» (Евр. 11:7).
Вот некие малые, какие с глубоким неведением нашим совместны, начатки познания о великом суде Божием и Святых Божиих над всеми нами: малые для того, чтобы ввести нас в тайны будущаго, но может быть, уже не малые для того, чтобы возбудить нас к спасительному страху будущаго. Если мы страшимся обнаружения некоторых, не совсем уже тайных, грехов наших пред некоторыми человеками, подобно нам грешными; если смущаемся пред тайным свидетелем и судиею нашей совести, котораго Церковь дает нам не столько для осуждения, сколько для изглаждения грехов наших: то как снесем мы обнаружение всех, даже в самой глубине души нашей сокровенных грехов, пред вселенским по истине Собором Святых, при всех знаемых и незнаемых человеках пред чистейшими взорами Ангелов, в открытом присутствии седящаго на престоле славы Своея, тогда как обнаружения грехов наших требовать будут не покаяние и прощение, но ад и огнь вечный? Если один лучь строгой истины, осветивший одно слово беззакония в книге совести нашей, как стрела, пронзает нашу внутренность: то каковы должны быть наши ощущения, когда вся книга жизни нашей, отверзется, все, по видимому, изгладившияся черты греха в ней сделаются явственными, все, что есть в существе нашем, представит написанный суд нашей прошедшей жизни, а все, нас окружающее, явится полчищем свидетелей против нас? О суд, о котором помышление колеблет и потрясает меня! Как устою я, когда ты в самом действии откроешься? – «Что сотворим, мужие братие?» (Деян. 2:37)
Если толико страшен суд: устрашимся греха, который один виною того, что суд толико страшен. А поколику мы уже виновны во грехе: то как угрожаемые явным и торжественным судом человеческим предварительно иногда прибегают к имеющему власть судить, и, чтобы избежать явнаго и строгаго суда и наказания, добровольно подвергают себя тайному и снисходительному суду и исправлению, так и мы ускорим прибегнуть к имеющим судити миру, и к Самому Верховному Судии, взыскуя себе суда тайнаго прежде явнаго, суда милосердия прежде суда правосудия, суда исправления прежде суда наказания. Подлинно, есть предварительный суд Святых, суд милосердия и исправления, чрез который предупреждается и отвращается страх последняго суда их, суда правосудия и наказания. «Что убо есть», – вопрошает Святый Макарий, – «еже Господь рек: сядете на двоюнадесяте престолах, судяще обеманадесяте коленома Израилевома»? И ответствует: «сие находим исполнившееся уже на земли, по вознесении Господнем на небеса: снизпослал бы Он Духа Утешителя на обанадесять Апостолов и святую силу, яже пришедши вселилася в них, и возсела на престолах разумов их. Но зане предстоящии глаголаху быти их пияных; сего ради нача Петр судити их, глаголя о Иисусе, яко мужа сильна в словесех и знамениих вы распясте, повесивши на древе» (2). – «Чего ради», – продолжает Святый Макарий, – «покаялися многие, научившеся от Петра, дабы быти им новым и Богу избранным миром. Видиши ли, како явилось начало суда? Тамо бо показася новый мир. И хотя и еще будут сидети и творити суд в пришествие Господне, в воскресение мертвых: обаче и зде сие сбыстся, Духу Святому возседшу на престолах разумов их» (Беседа 6).
Как Петр, один из Судей Божиих над коленами Израилевыми, повинный Богу род Израильский, исполненным духовной силы словом судил не к осуждению и погибели, но к покаянию и спасению: так Ты, Судия Божий в языце нашем, Преподобне Сергие, исполненным благодати примером жития твоего суди исполненную грехами жизнь нашу к очищению, исправлению и обновлению. Твоим воздержанием и умерщвлением плоти суди нашу роскошь и негу, и исправи нас по крайней мере в здравую умеренность и простоту в удовлетворении потребностям телесным. Твоим неусыпным трудолюбием суди нашу леность и праздность, и возбуди нас к полезной деятельности и к безропотному исполнению наших обязанностей. Твоею кротостию и смирением суди нашу гордость и презорчивость, и научи нас не мудрствовати о себе паче, еже подобает мудрствовати. Твоею вольною нищетою суди нашу любостяжательность, и наставь нас быть довольными тем, что кому дарует Промысл Божий, и не прилагать сердца к богатству, аще и течет оно. Наипаче, живущим в тебе духом благодати суди и осуди плотское наше мудрование, и мудрованием сим угашаемый дух благодати возжги в нас неугасимо. Предстательствуй о нас пред престолом Верховнаго Судии, Господа нашего Иисуса Христа, да приимем участие в искуплении от суда смертнаго животворящею Его кровию, и, если не может прейти нас суд и наказание, пусть ныне «судими от Господа наказуемся» временно, «да не с миром осудимся» (1 Кор. 11:32) на веки. Аминь.