1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 15 глава 32 стих

И наконец, вся миссия самого апостола Павла, преисполненная страданиями и муками, была бы необъяснима, если бы он не верил в воскресение мёртвых: «Для чего и мы подвергаемся опасностям ежечасно? Я каждый день умираю... Если я из человеческих побуждений боролся со зверями в Ефесе, какая мне польза?» Это указание можно понимать не только как образ, но и как свидетельство о том, что апостол Павел в действительности был заключён в Ефесе в тюрьму, о чём не упоминается в книге Деяний, и, как другие преступники, был принуждён бороться с дикими зверями на арене цирка (1 Кор. 4:9).

Ст. 32 - см. толк. 1 Кор. 15:17-19

В 1 Кор. 15: 32 Павел упоминает о «борьбе со зверем во Ефесе», что большинство экзегетов относят к ефесскому мятежу, описанному в Деян. 19: 23, - о столкновении Ап. Павла с Димитрийм среброковачом. Тогда 1 Кор. было написано после ефесского мятежа. 

Или можно перевести: «Давайте наедимся и напьемся, всё равно ведь завтра умирать!» Апостол говорит, что сражался со зверями в Ефесе — ну, какой толк в этом! В Житии святой первомученицы Феклы, которая была ученицей апостола Павла, описывается, как в городе Ефес апостола бросили на растерзание зверям, но звери его не тронули. Здесь апостол цитирует Книгу пророка Исаии, где приводятся слова богохульников, говорящих, что мы будем есть и пить, потому что завтра умрем. Те самые богохульники, которые и сейчас говорят: «Бери от жизни всё! Живем один раз, живи в свое удовольствие!» Апостол говорит, если воскресения мертвых нет, они правы! Помер — и всё, лопух на могиле вырос, зачем заповеди было исполнять? Зачем быть хорошим?

«По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе»

Апостол говорит о том, что на него донесли — «по рассуждению человеческому» — и по доносу бросили к зверям.

«И апостол привел сии слова кстати, как бы так говоря: излишен пост, излишне воздержание, насладимся удовольствиями настоящей жизни, если любителям добродетели не уготовано никакого воздаяния (Феодорит) (...) Это следствие прямо выходило из неверия в воскресение, ибо хотя и при этом возможно еще верить в бессмертие души, но этого недостаточно. Одна душа — не человек, и жизнь душою — неполная человеческая жизнь. Все святые в настоящее время живут душою и духом и, Божиим укрепляемые могуществом, помогают призывающим их, но и действование сие, и вкушение благ, до воскресения не совершенно, есть только начаток и залог того, что будет по воскресении. Оно и есть потому, что есть воскресение. Не будь сего, и того не было бы» (Феодорит).

Когда не было надежды на воскресение, когда Господь еще не воскрес из мертвых и не положил начало воскресению, святые, как известно, находились в аду, без всякой надежды. А когда Господь дал им залог воскресения, они получили начаток наград. Даже нынешняя неполная слава святых является следствием будущего воскресения.

«Святой Павел не различает бессмертия души от воскресения, но полагает, что коль скоро сего нет, нет и того; следовательно, смертию всё кончается, а отсюда прямо выходит: да ямы и пием, утре бо умрем». Действительно, когда люди начинали отказываться от воскресения мертвых, они потом отказывались и от веры в бессмертие души. В XVII веке было такое движение «деизм» (оно и сейчас есть, но распространено гораздо меньше). Суть этого учения в том, что есть некий великий Часовщик Вселенной, который создал мир, завел его и ушел; и есть материальные тела, как некие механизмы, а в них есть духовные нематериальные души, которые бессмертны. И для человека главное сохранять бессмертную душу, а всё остальное неважно. Тело не воскресает, чудес не бывает, так говорили деисты. Ну, и к чему это привело? Они немножко побыли деистами, а потом перешли к чистому атеизму. Им и Бог стал не нужен, и от бессмертия души они отказались. Они сказали, что человек — это просто животное, и прикрылись фиговым листочком науки. И получился чистый атеизм, которому нас всех в советской школе учили. «Это сумасшествие, — говорит апостол, — полное отчаяние, нечестие и невежество». Действительно, если человек от животного не отличается, зачем с ним разговаривать?

Гл. 15 посвящена вопросу о воскресении. Ап. Павел счел необходимым его поставить в связи с полученными им сведениями о том, что в Коринфе некоторые, отрицали воскресение мертвых (ст. 12). К устранению этого заблуждения и направлены усилия ап. Павла. Для утверждения истины воскресения он приводит целый ряд доказательств (ср. стт. 1–11, 13–19, 29–34) и прямых и от противного. Особое место занимает историческое свидетельство о Воскресении Христовом (ср. ст. 3–11), доказывающее возможность воскресения вообще (ср. ст. 12). Это свидетельство, которое, как мы в свое время отметили, существенно дополняет свидетельство Евангельское, есть древнейшая письменная запись благовестия о Воскресении Христовом. Устраняя сомнения в воскресении, Апостол, попутно, дает и положительное учение о воскресении. Так, в стт. 20–28 он открывает смысл Воскресения Христова. Воскресший Христос противостоит Адаму, в лице которого род человеческий подпал власти смерти. Своим Воскресением Христос полагает начало общему воскресению и ведет творение к той божественной полноте, когда Бог будет всяческая во всех (ст. 23). Последнее возражение ст. 35 ставит перед ал. Павлом и нарочитую тему о телах воскресших (стт. 36–56). Он развивает ее из аналогии качественного различия растения и того зерна, из которого оно вырастает. Тело первого Адама было тело душевное. Славное тело воскресения будет тело духовное, по образу, данному во Христе. Это преображение распространится и на тех, кого пришествие Христово застанет в живых. Как и в 1 Фес. 4:17, ап. Павел, по-видимому думает, что он будет в их числе (ср. ст. 52). В ст. 56 он называет закон силою греха. За этим беглым указанием стоит учение, подробно раскрываемое в послании к Римлянам и послании к Галатам. Учение о воскресении в 1Кор. 15 принадлежит к тем частям Нового Завета, которые свидетельствуют о напряженности эсхатологического ожидания в первом христианском поколении.

Наконец, при отрицании истины воскресения мертвых ниспровергся бы весь нравственный строй в человеческой жизни.

1 Кор. 15:32. «Станем есть и пить; ибо завтра умрем». Такое безрассудное решение нарочно ставит на вид Апостол в полной уверенности, что совесть всякого, сколько-нибудь себя уважающего, человека восстанет против него.

Мысль о крещении с верою в славную будущую жизнь тесно соприкасается с мыслию о страдальческой жизни Христа на земле, а потому Апостол и переходит к ней теперь, как к новому доводу необходимости веры во всеобщее воскресение. Апостол говорит о трудах и страданиях своих, так как они были особенно велики и он должен был бы в особенности уклоняться от них, если бы он не стремился к венцу небесному, но все, что говорит он о себе, очевидно, относится и ко всем христианам, как это видно из сказанного раньше (в 19 ст. и далее в 30 ст.). Для доказательства полной несостоятельности и нелепости лжеучения отвергающих будущее воскресение мертвых, св. Апостол указывает на ту погибельную пропасть, к которой привело бы это лжеучение. Неверие в воскресение привело бы к отрицанию добра, не достигающего цели в настоящей жизни, повело бы к пагубному разгулу чувственной жизни, низвело бы человека до диких животных страстей, побудило бы его говорить, как говорили тунеядцы во времена пророка Исаии: сотвориша радость и веселие, закалающе тельцы го жруше овцы, яко ясти мяса и пити вино, глаголюще: до ямы и пием, утре бо умрем (Ис. 22:13). Если же безумны и нелепы последствия, к которым ведет отрицание будущего воскресения, то, без сомнения, безумно и нелепо самое это лжеучение, из которого естественно проистекают эти пагубные для человека последствия.

 Христианам указан путь страданий для получения блаженства – многими скорбями подобает войти в Царство Небесное (Деян. 14:22; Мф. 10:38). При вере в будущую блаженную жизнь по телу это весьма понятно, ибо страданиями, кратковременными в этой жизни, человек очищает себя от греха, чтобы получить блаженство вечное в будущем. Но если будущей жизни по телу не будет, то совершенно напрасны и борьба с грехом, и страдания телесные, которым ежечасно подвергается от разных врагов и сам святой Павел.
 Вот я, говорит Апостол, умираю всякий день, то есть, нахожусь в таких обстоятельствах, что мне угрожает смерть, но я не отступаю, а предаю себя в решении моей воли на эту смерть, и держу себя так, как будто мне сейчас и умереть. Таким образом, хотя смерти и нет еще, но я постоянно испытываю чувства умирающего, как будто прохожу долиной смерти. Сами вы можете быть свидетелями тому, поскольку отдаете должное моей самоотверженности.
 В доказательство того, что он постоянно подвергается смертной опасности, святой Павел указывает на ближайший случай, когда по клевете многочисленных недоброжелателей, в Ефесе его бросили на растерзание зверям. Но Бог избавил его. Если нет другой жизни, если не будет воскресения мертвых, то какая польза подвергаться таким опасностям? Гораздо благоразумнее следовать правилу эпикурейцев – ешь, пей и наслаждайся этой жизнью, ибо со смертью все для тебя кончится. Правда, не веря в воскресение тела, можно еще верить в бессмертие души. Но этого недостаточно. Одна душа – не человек, и жизнь только душою – не полная человеческая жизнь. Святой Павел не различает бессмертия души от воскресения, но полагает, что, коль скоро этого нет, нет и того, следовательно, все кончается смертью.

 Сие правило, которое Апостол, от лица не знающих, или не хотящих знать воскресения мертвых, произнес в поругание им, которое очень годилось бы для нравственной философии безсловесных, если бы они имели преимущество философствовать, в самом деле составило бы и у людей всю мудрость, всю нравственность, все законы, если бы удалить от них мысль о будущей жизни. Тогда, не прогневайся, ближний и брат, если и ты сделаешься пищею людей, которые любят ясти и пити: ибо если не стоит труда благоучреждать собственную жизнь, потому что «утре умрем»; то также не стоит труда щадить и жизнь другаго, которую завтра без остатка поглотит могила. Так забвение о будущей жизни ведет к забвению всех добродетелей и обязанностей, и превращает человека в скота, или зверя.
О человек, непременно безсмертный, хотя бы ты о том не думал, хотя бы и не хотел того! Берегись забывать твое безсмертие, чтобы забвение о безсмертии не сделалось смертоносною отравою и для смертной жизни твоей, и чтоб забываемое тобою безсмертие, не убило тебя на веки, если оно тебе, не ожидающему его, и не готовому, внезапно явится.
Не говори отчаянно: «утре умрем», чтобы тем необузданнее устремляться за наслаждениями смертной жизни: говори с надеждою и страхом: утре умрем на земли, и родимся или на небесах, или во аде; и так надобно поспешать, чтобы положить, надобно подвизаться, чтобы питать и укреплять в себе начало к небесному, а не к адскому, рождению.