1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 14 глава 19 стих

Апостол специально говорит: «Вы не думайте, что я хуже вас и не обладаю этим даром, и потому вам завидую». Апостолы вообще владели всеми языками мира. Куда бы они ни приходили, то сразу же открывали в себе способность говорить на языке этого народа, потому что в них реализовалась отмена проклятия Вавилонской башни, которое разделило народы и породило множество языков. Дар Пятидесятницы соединил все народы в единое тело Церкви, которое славит единым поклонением Бога на всех. Святитель Феофан пишет: «Первое доставляет только внешнюю славу, а последнее — великую пользу. Везде он ищет одного — общей пользы. Хотя дар языков был необыкновенным, а дар пророчества обыкновенным, древним, и принадлежал уже многим, между тем как тот стал известен тогда в первый раз, однако Павел считал его не очень вожделенным для себя, и даже не пользовался им, не потому, чтобы не имел его, но потому что искал полезнейшего. Он был чужд всякого тщеславия и имел в виду только одно, как бы сделать лучшими слушателей. Потому он и мог видеть полезное и для себя, и для других, что был свободен от тщеславия; а кто поработил себя этой страсти, тот не может видеть полезного не только для других, но и для себя».

Будете тщеславиться — ничего не рассмотрите, ничего не увидите, никакой пользы никому не принесете. Это крайне важно помнить, на самом деле. Поэтому в вопросе о правиле мы должны исходить из принципа: лучше пять слов сказать умом, чем десять тысяч слов языком. Кстати, здесь есть практический момент. Очень часто приходят на исповедь и каются в том, что молились Серафимовым правилом. Помните, что молиться Серафимовым правилом никакого греха не составляет для верующих в том случае, если они реально устали. Никакого! Нам дан закон: «Суббота для человека, а не человек для субботы»» (Мк. 2:27). Молитва нам нужна, она должна всегда нас сопровождать в жизни, а все эти правила нам нужны как настройка, как камертон. Не подменяйте им саму игру!

в церкви - т. е. в церковном собрании (ср. РБО).

Во всей 14 главе под словами „язык незнакомый“ разумеется не обыкновенная человеческая речь, но чудесные языки, которые суть „знамения для неверующих": ст. ‘22, и которые ради язычников изобильно излиты были на верующих при апостолах: Деян. 2:3. 4. 7. Церковно-славянский язык для нас есть не только язык „знакомый", но родной и в большинстве понятный, потому что наш теперешний язык прямо произошел от старославянскаго,

Пророчественный дар служит доброй и живой связью говорящего с церковью, а дар языков, когда им злоупотребляют, лишь разобщает его обладателя с верующими: «ибо когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода» (1 Кор. 14:14). Духом называет Апостол дарование, а умом объяснение сказанного (Феодорит).

«Ибо если ты будешь благословлять духом, то стоящий на месте простолюдина как скажет: аминь при твоем благодарении?» (1 Кор. 14:16) (т. е. не слыша и не понимая окончательных слов: во веки веков). Это наводит на мысль, что виновными в неразумном употреблении дара языков были сами предстоятели, которым вверено было назидать и блюсти верующих. Замечательно также указание, что и миряне принимали участие в молитве церковной. Всем нельзя было говорить, молиться, но одни говорили молитвы, потому что Бог давал им молитву, а другие внимали молитве то, и согласие свое с ней изрекали словом: аминь, да будет так, доказывая тем, что с молитвой предстоятеля молилось и их сердце (Еп. Феофан).

На этом основании говорит Апостол: «в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке» (1 Кор. 14:19).

При объяснении слов 19-го стиха святой Иоанн Златоуст вопрошает: «Что значит: сказать умом моим, чтобы и других наставить (Кор. 14:19)? Говорить то, что понимаю, что могу истолковать и другим, говорить внятно, поучать слушателей... Везде он ищет одного — общей пользы. Хотя дар языков был необыкновенным, а дар пророчества обыкновенным, древним и принадлежал уже многим, между тем как тот стал известен только в первый раз, однако Павел считал его не очень вожделенным для себя, потому что искал полезнейшего»¹. Здесь достойно еще упомянуть, что, по замечанию одного нашего толковника, «ум плод имеет, когда, понимая что-либо, передает это другим и тем пользу им доставляет»².

Святой Апостол своим примером показывает им, как нужно пользоваться даром языков в Церкви. Я, говорит, по милости Бога, больше всех вас сподобился дара языков. Но для блага Церкви предпочитаю сказать пять слов языком, понятным для слушателей, чем тьмы слов непонятных для них.
 Апостол увещевает коринфян не уподобляться неразумным детям, увлекающимся тем, что бросается в глаза не увлекаться предпочтительно перед всеми дарами даром языков. При этом советует быть детьми, на злое незлобивыми, не ведущими зла, по уму же – совершеннолетними, рассудительными. «Он хотел, чтобы они были и мужами и детьми, детьми на злое, а мужами по мудрости. И муж тогда будет мужем, когда вместе с тем будет младенцем, а пока он не будет младенцем на злое, то не будет и мужем, потому что злой не может быть совершенным, а бывает неразумным» (Златоуст).

Ап. Павел больше всех имел дар языков, но не пользовался им без нужны, а всегда изъяснял сказанное пророчествами. Но у тех народов, где он проходил, он пользовался этим даром для дела проповеди (1 Кор. 14:18–19). Молиться надо на понятном язычке, чтобы вся Церковь могла участвовать в молитве: «в Церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке» (1 Кор. 14:19).

Значит, несколько слов, сказанные с глубоким пониманием сказанного, ценнее тьмы слов без участия ума и сердца.

Но еще более должны мы удивиться тому, что благодатную молитву духом, Апостол старается не усилить и распространить, но некоторым образом ограничить и удержать в ея стремлении. Он жалуется на избыточествующее употребление молитвы духом. С неким негодованием против молитвы духом говорит он: «дух мой молится, а ум мой без плода есть». Он как бы предпочитает молитву умом и преимущественно к ней побуждает: «в церкви, – говорит, – хощу пять словес умом глаголати, да ины пользую, нежели тмы словес языком» (1 Кор. 14:19). Что же сие значит? – То, что благодать Святаго Духа в первенствующей Церкви разливалась, как море; что тогда многих верующих нужно было не побуждать к молитве, не влещи к делам духа, но умерять их безпредельную ревность, чтобы они, погружаясь в духе, не забывали обыкновенных обязанностей внешняго общежития человеческаго и Христианскаго.