1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 13 глава 12 стих

Всякий дар отражает ограниченность и несовершенство настоящего времени. С окончанием существования мира большая часть их окажется ненужной: «Ибо мы знаем отчасти и пророчествуем отчасти. Когда же придет совершенное, - то, что отчасти, будет упразднено... Ибо теперь мы видим гадательно в зеркале, тогда же — лицом к лицу; теперь я знаю отчасти, тогда же познаю подобно тому, как и я был познан». Может быть, из-за того, что коринфяне чрезмерно почитали знание (1:17—29, 8:1), апостол Павел особенно подчёркивает его неполноценность. Взамен нынешнего ограниченного, «гадательного» знания, мы получим «совершенное», то есть встретимся с Богом «лицом к лицу»

<...> О том, что рассуждение о Боге опасно и возможно лишь для немногих, свидетельствует божественный апостол, говоря: «Я глаголю отчасти и отчасти знаю».¹ Если тот, кто «восхищен был до третьего неба и в раю узнал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор. 12:2-4), если такой человек, имеющий обитающего в нем Христа (см. Гал. 2:20), изрекает, что «я глаголю отчасти и отчасти знаю», то кто может сказать: «я глаголю совершенным образом и совершенным образом знаю»? <...>

Лицо есть та сторона личности, которая обращена к другой личности, когда вступает с ней в личностные отношения. «Лицо» по сути означает обращенность. Собственно говоря, только личность может иметь перед собой кого-то другого, к кому она обращается и от кого она отворачивается. Быть личностью — а для человека это означает постоянно становиться личностью — значит стоять напротив другого, «лицом к лицу». Поэтому апостол Павел противопоставляет наше здешнее, отраженное знание Бога «сквозь тусклое стекло, гадательно» эсхатологическому состоянию блаженного познания «лицом к лицу», при котором человек познает, подобно как он познан (1 Кор. 13:12).

То, что говорится здесь о духовной природе человека, находит свое выражение и в его телесном бытии. Ибо на его физическом лице отражается его духовная природа. Обратить лицо к другому или намеренно отвернуться от него — не какой-то незначащий жест, как это известно каждому на основании его повседневного опыта. Нет, это движение полно символического смысла. Оно показывает, хотим ли мы войти в личностное отношение с другим или же, напротив, отказать ему в этом.

Наиболее чистое выражение наша обращенность к Богу на земле находит в молитве, когда тварь «поворачивается» к Творцу, когда тот, кто молится, ищет лица БожияСм. Пс. 26:8. и просит Господа: Да воссияет лице Твое (Пс. 79:4). В этих и подобных выражениях Псалтири, которые отнюдь не только поэтические метафоры, находит свое фундаментальное выражение опыт библейского человека, для которого Бог — это не безликий абстрактный принцип, но Личность в абсолютном смысле. Это Бог, Который поворачивается к человеку, и взывает к нему, и хочет, чтобы и человек повернулся к Нему. И человек делает это; в наиболее чистой форме человек обращается к Богу в молитве, где он «ставит себя перед Богом» душой и телом.

По этой причине апостол и говорит дальше: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан».

Что представляли из себя древние зеркала? Начистите медный таз и посмотрите в него: отразится какое-то слабое, тусклое изображение, что-то похожее на лицо. Что мы знаем сейчас о будущем веке? Есть знания реальные: мы знаем, что тело воскреснет, мы знаем, что будем бессмертны, мы знаем, что будем наслаждаться Богом, что увидим Бога как Он есть, мы знаем, что мы будем детьми Божьими, мы знаем, что мы будем вместе с ангелами, что сможем летать, мы знаем, что будем жить в Новом Иерусалиме, под новым небом, на новой земле.

«Настоящее есть тень будущего, ибо во святом крещении усматриваем образ воскресения, а тогда увидим самое Воскресение. Здесь видим вместообразная Владычнего тела, а там узрим самого Владыку. Сие значат слова: лицем к лицу». Что значит «лицом к лицу»? Увидим Бога в Его не созданной Божественной славе. Здесь очень интересный момент: что значит «Богопознание лицом к лицу»? Что нам обещано? Мы увидим Бога так, как никто из существ сейчас Его не видит. Мы никогда не увидим Божественной сущности, потому что наш разум не охватит этого. Но мы увидим славу самого Бога, мы увидим славу его через Господа Христа, мы увидим славу Бога так, что Он будет рядом с нами, перед нашим лицом, мы будем лицом к лицу с Ним общаться. Как про Моисея было сказано, что он общался с Богом, как другой говорит со своим другом, вот так же и мы будем лицом к лицу общаться с Богом. Наши лица будут обновлены Его лицом, потому что мы увидим личность Божию. Почему апостол здесь про это говорит? Потому что видение происходит через любовь. Вот так и сейчас: человек может разглядеть в другом удивительного красивого человека, только когда любит его. Любовь соединяет две личности воедино. Так любовь, переполняющая сердце любящего, соединяет с Богом, — вот тогда человек увидит Творца. Поэтому и поет Церковь: «Нечестивые не увидят славы Твоей, Христе». А кто любит Бога, тот увидит и Христа, а через Него он увидит самого Отца. Лицом к лицу увидит. Наша цель — предстать перед лицом Отца Небесного, чтобы мы лицо Бога Отца увидели. Того, Кого сейчас не могут видеть небесные силы, мы увидим во славе лица Его, в Его сиянии, в Его могущественном несотворенном свете, в Его удивительном лучезарном сиянии, так что Бог будет для нас всем.

«Дабы хотя немного объяснить тебе это различие и ввести в душу твою хотя некоторый луч разумения этого предмета, припомни теперь, когда воссияла благодать, о временах подзаконных. До благодати тогдашнее казалось чем-то великим и удивительным, но после благодати оно стало невелико. Но дабы сказанное мною сделалось более ясным, возьмем какое-нибудь одно из тогдашних священнодействий, и ты увидишь различие. Представим, если хочешь, пасху ветхозаветную и новозаветную, и ты поймешь преимущество (последней над первою). Иудеи совершали ее, но совершали как бы в зерцале и гадании; неизреченных же таин они даже и на уме никогда не имели, и не знали, что прообразовали их действия; они видели закланного агнца, кровь бессловесного и помазанные ею двери; а что воплотившийся Сын Божий будет заклан, избавит всю вселенную, даст в снедь грекам и варварам Кровь Свою, отверзет для всех небо, предложит тамошние блага человеческому роду, вознесет окровавленную плоть выше неба и неба небес, и вообще выше всех горних воинств, ангелов, архангелов и прочих сил, и посадит ее на самом царском престоле одесную Отца в сиянии неизреченной славы, этого никто из них тогда и не мог представить в уме своем». Так же и сейчас, то, что мы знаем, это отчасти только тени и отблески того, а вот тогда мы узнаем во всей полноте, доступной для нас, Божьи тайны. Мы узнаем их посредством глаз любви. Потому что, конечно, глаза ненависти ничего не видят.

И здесь очень важно: «а тогда познаю, подобно как я познан» Что это значит? Как обычно мы познаем мир? Мы получаем информацию от органов чувств, обрабатываем ее, обдумываем, а затем она усваивается нашим умом, и мы уже что-то видим, понимаем. Вещь, которую мы не понимаем, не усваивается. Наше сознание отфильтровывает ее, именно потому что ее никак нельзя обозначить. Поэтому, кстати, мы и забываем те вещи, которые были до того, как мы научились говорить: мы их не умели обозначать. А тогда мы познаем, как мы познаны. Как нас Бог узнает? Бог видит нас целиком: видит такими, какие мы есть на самом деле — и сердце наше, и ум, и волю, и чувства... Познание у Него простое, без процесса. Так и мы, без процесса, в чистом виде будем сразу видеть цельное Откровение. То есть тот способ аналитического познания, который есть, — это времянка, связанная с болезнью разума. Если бы мы не грешили, бы мы так не познавали. Даже сейчас пророчества — это уже немного другой способ познания. А тогда мы будем видеть вещи сразу со смыслом, без процесса познания. Это особая, высочайшая форма познания — когда ты видишь весь мир глазами Бога, и сам в этом пребываешь.

И опять-таки познание означает соединение с познаваемым, потому что сказано: «Познал Господь Своих» (2 Тим. 2:19).

Бог Своих знает в особом смысле — Он с ними соединен. Так же и мы будем познавать Бога. То есть Он с нами соединен, но мы-то с Ним еще не до конца. Он с нами соединен, потому что Он нам дает Свою жизнь и силу, но мы-то не до конца ее усваиваем. А тогда барьера злой воли, который мешает, не будет, потому что воля станет доброй, она будет вылечена. Мы будем смотреть на мир и всё окружающее глазами Бога, а глаза эти — глаза любви. Это и есть любовь, которая дает возможность познания. И это будет полное знание, в ясном свете, когда человек будет видеть Бога лицом к лицу, насколько это в принципе возможно для него, будет плоть Владыки видеть, он будет видеть все тайны будущего века сразу, целиком, и всё это будет одновременно означать большее умножение любви. Потому что любовь Бога будет беспрепятственно вливаться в сердца людей.

Говорят, ангелы не устают, потому что стремятся всё больше и больше любить, чтобы стать выше, стать пламенеющими, как серафимы. Самый малейший ангел стремится стать выше — выше не по иерархии, а заполыхать большей любовью, чем сейчас. Из-за выбора, который ангелы сделали в начале времен, любовь Божия вливается в их сердца уже сейчас, целиком.

Вот так же в сердца людей после конца мира любовь будет беспрепятственно вливаться, если они не поставят ей преграду сейчас. Понятно, в чем дело? Если вы сейчас разозлитесь, впадете в обидчивость, то заблокируете себе эту возможность, и для вас это познание будет на веки вечные закрыто. Все будут с открытыми глазами смотреть, а вы ничего не увидите, потому что без любви ничего не увидишь. Жутко ведь такое потерять. Потерять фактически все богатства, быть слепым среди зрячих, быть голодным на пиру. Этот и есть результат безлюбовности. Потому что истинное знание конца мира — это знание Бога, в Котором знание и любовь неразрывны.

Если на земле, как говорил апостол, «знание надмевает, а любовь назидает» (1 Кор. 8:1), то в Боге знание и любовь неразрывны, это единое целое, это единый процесс познания через любовь. Это тот самый процесс, который и сейчас апостол нам предлагает, но во всей полноте он явится в конце.

сквозь тусклое стекло, гадательно - Другой возможный перевод: «через зеркало в отражении» (ср. РБО). Сейчас только Бог досконально знает каждого человека, а познания человека о Боге неполны и несовершенны. Но в конце времен верующие увидят Бога и Христа, им будет дарована вся полнота Божьего откровения.

Здесь говорится только о том, что Бога Его существу, по Его совершеннейшей духовной природе никто никогда не видел и видеть не может. На святых же иконах изображается не самое духовное и невидимое существо Божие, которое и не изобразимо, а бывшия в действительности и виденныя человеческими глазами явления Божества, в каких Бог благоволил открывать себя человеку. Таких явлений было много: Быт. 3:8; 18, 1—10; Исаии гл.

6-я; Дан. 7:9-13; Ин. 1:14. 18; Кол. 1:15; 2, 9; Деян. 7:55; Ин. 14:9.

В плане 1 Кор. гимн любви гл. 13 имеет место в связи с учением о дарах духовных. Если дары духовные позволительно понимать, как предвосхищение грядущей полноты, частичное преодоление тварной ограниченности, которому придет конец, когда наступит полнота (ср. стт. 8–12), то любовь выше даров (ср. стт. 1–3), оттого что ей не будет конца (ст. 8), и по этой же причине она выше и веры и надежды (ст. 13). 

Апостолы свидетельствуют о том, что мы в этой жизни еще не видим полного света, не обладаем ясным зрением. Святой апостол Иоанн Богослов говорит: «Возлюбленные! Мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его как Он есть» (1 Ин. 3:2). Он говорит о тех, кто может назваться детьми Божиими – об истинных христианах.

В глубокой древности, во времена святых патриархов, до того, как израильский народ получил закон Божий через Моисея, откровение Божие было слабым, неясным, люди его едва различали. Когда все научились закону Моисееву, то получили откровение гораздо более полное и стали видеть больше. Но даже свет Моисеева закона мал по сравнению с тем светом, который явил Господь Иисус Христос, со светом, воссиявшим над миром из Святого Евангелия. В этом свете живем мы.

Есть люди, которые всем сердцем полюбили Христа, сподобились быть чадами Божиими, но и о них апостол Иоанн Богослов говорит, что еще многого не видят они, и что откроются глаза наши только тогда, когда предстанем мы перед Богом в жизни вечной. Тогда мы будем подобны Ему, потому что духовными очами сможем созерцать святость и величие Божие. Святому Иоанну вторит апостол Павел: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13:12).

Потому крайне необходимо избавляться от слепоты духовной, всю жизнь очищая сердце свое, чтобы в вечности, когда навсегда соединимся с Господом нашим Иисусом Христом, мы смогли духовными очами взирать на Свет, неизмеримо более яркий, чем солнечный. Аминь.

ВОПРОС. Каково различие зеркала и гадания (1 Кор. 13:12)¹?

ОТВЕТ. "Зеркало", если попытаться дать ему определение, есть совесть, которая, соответственно духовному деланию, чисто отражает образ всех благ и посредством которой человеку, имеющему чистую мысль, присуще видеть Бога. Или же: "зеркало" есть навык в духовном делании, единообразно сочетающий друг с другом все добродетели и как бы заключающий их в единый божественный лик. "Гадание" же есть ведение, обретаемое посредством полного, насколько то доступно естеству человеческому, постижения в созерцании божественных логосов и обладающее отражением того, что превышает мышление². И если просто сказать: "зеркало" есть навык, обнаруживающий будущий образ первообраза добродетелей, являемый в достойных людях, ибо будущая цель деятельного любомудрия как бы смутно угадывается в обладающих "зеркалом". А "гадание" есть проявление первообраза того, что постигается умом при ведении³.

Итак, всякая здешняя праведность, по сравнению с будущей, имеет, если придерживаться высказывания о "зеркале", образ первообразных вещей, а не сами эти вещи, существующие такими, какими они есть⁴. И всякое здешнее ведение горнего, по сравнению с будущим, есть "гадание", имеющее отражение истины, а не саму истину, которой предстоит стать явной в будущем. Ибо поскольку божественные вещи объемлются добродетелью и ведением, то "зеркало" обнаруживает первообразные вещи сообразно добродетели, а "гадание" — первообразные вещи сообразно ведению. Таково различие "зеркала" и "гадания", так как "зеркало" указывает на будущую цель деятельного любомудрия, а "гадание" проявляет тайну созерцательного богословия.

***

Господь иногда отсутствует, а иногда присутствует в нас. Присутствует Он при созерцании лицем к лицу, а отсутствует при созерцании как сквозь тусклое стекло и гадательном.

Господь присутствует, через добродетели, в человеке, предающемся духовному деланию, и отсутствует в том, кто не осуществляет никакого логоса добродетели. И опять же: Он присутствует в человеке, предающемся созерцанию Божественного через истинное ведение сущих, и отсутствует в том, кто уклоняется от такого ведения.

То же (т. е. несовершенство земного нашего знания в сравнении с будущим) объясняет Апостол, по словам Св. Златоуста, и другим примером: «Теперь мы видим, как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (т. е. определеннее узрю Его, как сделавшийся Ему своим. Ибо слово «познан» употребил Апостол вместо слова «присвоен». Так и Моисею сказал Господь: «вем тя паче всех». Блаж. Феодорит).

III. Святой Апостол доказывает превосходство любви над всеми дарами и в том, что она пребудет вечно (13:8–13)
 Дар языков и пророчества и другие дары, даются Богом для утверждения веры, когда же утвердится вера, тогда прекратятся и дары, что есть отчасти и теперь, а вполне в будущей жизни. Даже самое знание тайн Божественных как дар, прекратится в будущей жизни, не достигши полного совершенства. Почему?
13:9–10. Наше знание земное, и о земном, и тем более о небесном, можно назвать знанием только отчасти, и самые пророчества дают нам такие тоже знания отчасти, в образах, гадательные. Так, теперь мы знаем, что Бог везде, но каким образом, не знаем. Что Он сотворил все существующее, а каким образом – не знаем. Знаем, что Господь Иисус родился от Девы, а как, не знаем. Когда же настанет в будущей жизни совершенное, тогда узнаем это более и яснее, и тогда теперешнее наше знание и пророческое не будут уже иметь значения (Златоуст). Для пояснения своей мысли святой Павел называет теперешнее наше знание младенчеством, а будущее, знанием совершенных мужей.
 Младенчество, соответственно развитию сил природы, имеет свой несовершенный язык, несовершенное знание и понимание, в зрелом возрасте все это заменяется более совершенным. Младенец говорит и мыслит образами, муж понятиями, в форме которых точнее узнает вещи. В этом примере святой Павел показывает, какая будет глубокая разница наших будущих знаний от настоящих – младенческих. Все они, и самые даже мудрые из них, в будущей жизни отвергнутся как младенческие, несостоятельные. Тогда и земля и небо будут новые, новые условия существования и взаимных отношений. Все явится в другом виде, в другом смысле и понимаемо будет. Имеющее быть в будущем веке предсказывается нам посредством уподоблений, но так как уподобления берутся из предметов здешнего мира, а он прекратится, то они и не дают нам разуметь ничего по существу, а только располагают к гаданиям и предположениям. Об этом далее и говорит Апостол.
 Святой Павел сравнивает теперешние наши знания тайн Божественных с отражением видимых предметов в тусклом стекле, только внешне и гадательно. Тогда же, в будущей жизни, увидим их лицом к лицу, без всякого посредства, так, как они есть сами в себе. Теперь, как наши познания тусклы и гадательны, так и понимание их несовершенное, а только отчасти, тогда же будет совершенным и полным. Не то это значит, что мы там увидим лицом к лицу самого Бога и уразумеем Его вполне, как Он знает нас. Бог всегда сокровен есть и пребудет. Не видят Его непосредственно и самые высшие существа, а только в проявлениях Его славы. Большего и совершеннейшего лицезрения Божия не будет, как то, которого удостоятся верующие в лице Господа Иисуса Христа. В лицезрении Его будут лицезреть Самого Бога, и знание наше тогда будет совершенное, по размерам наших сил, как совершенно знание нас Богом, по размерам Его сил. Наконец святой Апостол ставит любовь выше веры и надежды.
 Теперь, в этой жизни, человек живет верою в будущее, надеждою на получение блаженства, и любовью ведет нравственно совершенную жизнь. В Царстве Небесном не будет нужды верить. Если вера есть осуществление ожидаемого (Евр. 11:1), то по явлении самых вещей, нет уже потребности в вере. Так же излишня там и надежда. Ибо надежда, когда видит, не есть надежда, ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? (Рим. 8:24). «Но любовь там паче имеет силу, когда успокоятся страсти, тела сделаются нетленными, а души не будут избирать нынче то, а завтра другое» (Феодорит).

тогда познаю, подобно как я познан. Может быть, из-за того, что коринфяне преклонялись перед знанием (см. ком. к 1 Кор. 8:1), Павел в заключение подчеркивает неполный характер нашего теперешнего знания.

Превосходство любви так же открывается в том, что она постоянна и вечна: «Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13:8). Ибо все наши добродетели, – как способности младенца (1 Кор. 13:11): с возрастом одни совершенствуются, а другие исчезают. Знание, которым мы гордимся – это знание «отчасти», видение «как бы через тусклое стекло, гадательно» (1 Кор. 12:12), но в будущем мы увидим «лицом к лицу»; в будущей жизни вера и надежда прекратятся, так как вера перейдет в созерцание, а надежда – в обладание, только любовь останется любовью и никогда не прекратится.

См. толк. на Лк. 6:46

Пoелику же и для человека, в полном устройстве является и познается царствие небесное в небесах, Божие в Боге, и сие может быть только тогда, когда «узрим Его лицем к лицу» (1 Кор. 13:12), «якоже есть» (1 Ин. 3:2); когда «будет Бог всяческая во всех» (1 Кор. 15:28), а сие может быть не прежде, как по разрешении от смертнаго тела, которое, по выражению Апостола, "устраняет нас от Господа» (2 Кор. 5:6); то и есть основание мыслить, как мыслят обыкновенно, что царствия небесного должно ждать каждому сыну царствия не прежде смерти земного тела своего, а всем не прежде, как и вся «земля, ...и яже на ней дела сгорят///» (2 Пет. 3:10).