1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 11 глава 19 стих

Несмотря на первоначальную похвалу (1 Кор. 11:2), Павел далее вынужден ограничить её указанием на разногласия, которые царят на богослужебных собраниях: «Но, давая предписание, я за то не хвалю, что собираетесь вы не на лучшее, а на худшее. Ибо, во-первых, когда вы собираетесь как церковь, я слышу, что есть между вами разделения, и отчасти этому верю». Павел не уточняет, в чём эти расхождения состояли, однако несомненно, что они не представляли серьёзной угрозы единству общины, поскольку он уверен, что разность мнений служит лишь на пользу церкви: «Ибо должна быть между вами и разность мнений, чтобы испытанные обнаружились между вами»

Но ты говоришь мне: “После этого возникли ереси”. Ведь и Апостол говорит: Надлежит ересям быть, да будут испытаны способные (1 Кор. 11:19). Для чего же это? Узри же простоту, узри же чистоту. Когда появились патрипассиане, даже кафолики посчитали, что в этом месте должно быть добавлено “невидимого” и “бесстрастного”, словно Сын Божий прежде был видимым и подверженным страданию. Хотя Он и стал видимым во плоти, но видимой была эта плоть, а не Божество, и страдала плоть, а не Божество. Наконец, слушай, что сказано: Боже, Боже Мой, вонми Мне, почему Ты Меня оставил? (Пс. 21:2; Мф. 27:46). Так говорит Господь наш Иисус Христос страдая. Так сказано по человечеству, так сказано по плоти, словно плоть говорит Божеству: “Почему Ты Меня оставил?”.
Ведь наши предки, будучи врачами, восхотели, чтобы лекарство от болезни дало здоровье. Итак, нет нужды в лекарстве, если лекарство не было необходимым в то время, когда у каких-то еретиков была тяжелая душевная болезнь. И если в тот момент стоило искать лекарство, то сейчас не нужно. Почему? Вопреки савеллианам, вера осталась неискаженной, особенно на Западе. Из этого “лекарства” ариане придумали для себя способ извращенного толкования (мы ведь содержим Символ Римской Церкви), чтобы, называя Всемогущего Отца “невидимым и бесстрастным”, говорить: “Смотри, ведь это содержится в Символе”, и тем представить Сына видимым и подверженным страданию. Как же так? Там, где вера не искажена, достаточно апостольских постановлений, и уверения, даже священнические, не требуются. Почему? Потому что к пшенице примешаны плевелы.

Что значит «надлежит»? Это место сейчас толкуют извращеннее всего. Многие говорят, что ересь — явление нормальное, этому надлежит быть, так Сам Бог сказал. У каждого есть право на свободное богословское творчество, каждый может думать, что ему хочется, нечего навязывать единообразие, как при коммунизме. Хотя единообразие как раз должно быть, потому что мы призваны быть по образу Божию, а не по человеческому. Мы должны точно следовать тому, что нам Бог открыл, а не люди. Но люди начинают придумывать лжеучения, при этом прикрываясь правом на ересь.

Апостол же Павел про ересь и другие дела плоти сказал: «Поступающие так Царствия Божия не наследуют» (Гал, 5:19—21).

Ересь — это искажение веры. В переводе с греческого это слово означает «выбирать»: когда из полноты Православия выбирают то, что нравится. Такие люди Царствия Божия наследовать не могут, потому что они сами себя уродуют.

«Надлежит быть и разномыслиям между вами».

Почему надлежит прийти соблазнам? Здесь мы вспомним слова Господа: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф. 18:7).

Соблазн — проявление попущения Божия. Бог знает, что люди по своей свободной воле будут вредить другим, нарушать волю Господа.

Бог попускает этому быть, чтобы «открылись искусные».

Апостол Павел употребляет тут «ересь» в более мягком значении: проявление неверного отношения к ближнему — ведь вражда, ересь и раскол возникают от недостатка любви. Когда человек недостаточно любит другого, он раскалывается с ним.

Великий богослов XX века Владимир Лосский хорошо сказал, что апостол никак не оправдывает ереси, он едва соглашается поверить, что люди докатились до такой мерзости, и утешается лишь тем, что ересь послужит к славе Божьей, так как благодаря ереси проявятся «искусные». Например, явилась ересь Ария, который утверждал, что Сын Божий не Бог и не равен Богу. Против него выступили «искусные»: Афанасий Великий, Василий Великий, Григорий Богослов. Искусные явились, но разве Арий оправдан? И так происходит всегда, когда появляются ереси и расколы, — Бог поднимает искусных, которых иначе не было бы видно. Ересь этим не оправдывается. Когда появляется болезнь, то проявляется и талант врача, но лучше бы ему не проявляться.

Иоанн Златоуст говорит: «Что означают слова: да искуснии явлени бывают в вас? Дабы более просияли. Он хочет сказать, что людям непреклонным и твердым это не только не вредит, но еще делает их более заметными и славными. Частица “дабы” не всегда означает цель, но часто следствия дела. Так употребляет ее Христос, когда говорит:“ на суд Аз в мир сей приидох, да невидящии видят, и видящии слепи будут” (Ин. 9:39); так и сам Павел, когда говорит о законе: “закон же привниде, да умножится прегрешение” (Рим. 5:20). Закон дан был не для того, чтобы умножились преступления иудеев; но так было. И Христос пришел не для того, чтобы видящие сделались слепыми, а с противоположною целию; но так было. Подобным образом, и здесь нужно понимать слова: “да искуснии явлени бывают”; ереси были не для того, чтобы открылись искусные; но когда явились ереси, тогда это случилось. Апостол сказал это для утешения бедных, великодушно переносящих презрение» Беседа 27.

Слова Златоуста относятся ко всем ересям и разделениям Церкви. При разделениях и ересях проявляются святые. Именно проявляются, а не появляются из-за них. Точно так же великие догматисты не создавали учения Церкви, они отстаивали изначальное учение, а новое создавали еретики и лжеучителя.

разномыслия - Греч, αΐρεσις (букв, «выбор, разделение в мыслях») может употребляться здесь как с положительным, так и с отрицательным оттенком. В первом случае Павел говорит о дискуссиях в общине, которые, однако, не должны заканчиваться разрывом отношений. Во втором оно, возможно, служит синонимом раздоров, упомянутых в. 11:18, или даже указывает на какие-то более серьезные разногласия в вопросах веры.

В ст. 17 Павел переходит к следующему вопросу, также связанному с молитвенным собранием верующих. Разделения Коринфян сказываются, когда они собираются вместе. В ст. 18 стоит в лучших рукописях без члена и потому означает не Церковь, а собрание в общем смысле слова. Апостол готов примириться даже с разномыслиями (греч. ереси), поскольку они служат углублению христианского сознания (ст. 19). Но его смущает неблагоговейное совершение вечери Господней (стт. 20 и слл.). Это и есть тот второй вопрос, связанный с богослужебными собраниями, на котором ап. Павел останавливается. Под вечерею Господнею, он несомненно, разумеет вечерю любви, или Агапу, братскую трапезу, которую совершали древние христиане, но которая с этим именем упоминается в Новом Завете только в послании Иуды (ст. 12) и, может быть, во 2 послании Петра (2:13). В Новозаветную эпоху с агапою было соединено совершение Евхаристии. Потому и посвящает ап. Павел этой теме столько внимания. Как и на Тайной вечере Христа Спасителя, совершение Евхаристии имело место после трапезы. Из отдельных замечаний ап. Павла ясно, что он считал вполне естественным, – а в иных случаях даже желательным, – вкушение пищи перед Евхаристией (ст. 34, ср. ст. 21). Наша практика причащаться натощак утвердилась впоследствии. Очень скоро, может быть, в связи с гонениями, совершение Евхаристии было отделено от агапы.

От собраний для вкушения идоложертвенного, Апостол в своей речи перешел теперь к христианским церковным собраниям, и от одного непорядка, замеченного здесь, переходит к другому, бывшему у Коринфян, при участии за священною христианскою трапезою, которая в Коринфе, как и во всех первенствующих церквах, бывала после совершения Евхаристии за Литургиею, по примеру иерусалимской церкви, где этому так много способствовало то, что у всех Христиан там было все общее (Деян. 2:44–46). Прежде всего Апостол отмечает дух разделения, неуместно вносимый Коринфскими Христианами в их церковные собрания... Чтобы сильнее воздействовать против этого коренного нарушения характера вечери любви, Апостол называет эти разделения ересями, выражая этим словом не разномыслие в догматах (что принято теперь разуметь под ересью), но разделения относительно столов (блаж. Феофилакт). Впрочем, если понимать мысль Апостола о неизбежности разделений (ересей) и шире, то и в таком случае она была глубоко-трогательною, так как ею вносился дух мира в среду разделявшихся, по каким бы то ни было причинам, ибо всякие разделения, кроме вреда, могут приносить и пользу, как напр., в данном случае ту, что оставшиеся верными духу христианского общения – оказались испытанными в своей твердой преданности правилам веры, потому что при этих разделениях на партии и даже мелкие кружки семейные, или сословные, – им мог быть дан урок терпения, и – случай к их доброму влиянию. Еще большее действие может производит ересь в собственном смысле. Но это не значит, чтобы Апостол появление ересей считал нужным. Он говорит только о неизбежности разделений и указывает благоприятный выход из него: быть более искусным, очищенным, как очищается сребро и золото в своих горнилах искушения (1 Пет. 1:7). Так представляет неизбежным появление соблазнов и Сам Иисус Христос, но вместе с тем угрожает страшным горем соблазнителям (Мф. 18:7–8).

Далее, Апостол обличает недостаток в Коринфянах сознания существенного характера вечери, как трапезы не обычной – домашней, а Господней, совершавшейся в храме Божием, на подобие того, как Евреи вкушали остатки от жертвоприношений при скинии и храме, причем за этою трапезою никто не мог участвовать из неверующих. И время вечери любви, после причащения Святых Таин, также делало эту вечерю – святою трапезою Господнею, как бы продолжением тайной вечери, подобно тому как еврейская пасхальная трапеза продолжалась и после вкушения пасхального агнца, прообразовавшего Агнца – Христа. Из понятия о вечери любви, как трапезе Господней, прежде всего вытекает та мысль, что все принесенное для нее принадлежит уже не принесшим, а Господу, поэтому и распоряжаться этим должны лица от Господа поставленные. Коринфяне же не переставали считать принесенное своим и стремились потреблять все только сами, от чего одни (бы) пресыщались и упивались, а другим (бедным) не доставалось ничего. Кроме общей непорядочности и греховности, здесь еще являлось нерадение о храме, а также и презрение к бедным. Очевидно, все это не могло быть оставлено без сильных обличений; но Апостол видимо щадит виновников, павших вероятно так по неосмотрительности и недоразумению, а потому он и довольствуется тем, что поставил им на вид все их неблагопристойности. «Он уже сильно тронул их, доказав важность вины их, и как превосходнейший врач употребляет врачевство, соответственное ранам... С другой стороны, он преимущественно старался сделать их кроткими к бедным, посему и сам беседует с ними кротко» (Св. Златоуст).

 Похвалив коринфян за соблюдение установленных им обычаев, относительно покрывала женщин в церковных собраниях, святой Павел, приступая к обличению непорядков на вечерях любви, говорит: прежде у них было хорошо, а теперь стало хуже, вместо того чтобы быть лучше. За это я не похвалю вас. Что же стало хуже?
 В известные дни христиане сходились в церковь для совершения Евхаристии и приобщения Святых Тайн. После этого священнодействия устрояли вечерю любви, из остатков принесенного для бескровной жертвы и из того, что прямо приносилось для вечери. Цель ее состояла в том, чтобы в эти дни общего причащения Святых Тайн, бедные имели утешение от богатых и все вместе вкушали вечерю любви. Некоторые же из богатых коринфских христиан, как услышал святой Павел от домашних Хлои, внеся и сюда разделения (в слав. распри), отделились от бедных, и употребляли сами принесенное с собой, не желая им делиться с бедными. Такое известие очень поразило святого Апостола, так что он как бы даже отказывается вполне этому и верить.
 Разномыслия естественны между людьми при их свободе (ср. Мф. 18:7). Имеют они и свою хорошую сторону, обнаруживая искусных – истинных последователей Христа, твердых в вере, так как сами служат испытанием вере. Но в чем же состояли распри?
 Коринфяне по видимости были последователями Христа и Апостолов. Господь Иисус Христос, перед страданиями Своими с учениками Своими, совершил ветхозаветную пасху, и на этой же вечери установил Пасху новозаветную – таинство Тела и Крови, и впервые причастил Апостолов, чем и отменил прежнее, так что после этого ветхозаветная пасха стала уже простой трапезой. Вся эта вечеря – Евхаристия, и трапеза после нее, называется вечерей Господней. В воспоминание вечери, совершенной Господом, Апостолы установили такие же вечери Господни и в основанных ими Церквах. Но коринфяне, причастившись Тела и Крови Христовых, в трапезе резко отличались от вечери Господней Чем же?
 На вечере Господней все ученики пользовались общей трапезой. Коринфяне же принесенное ими не отдавали на общую трапезу, а потребляли сами, не делясь им с другими, особенно бедными, которым нечего было принести сюда. И выходило, что бедный оставался голодный, а богатые ели и пили даже до излишества, до опьянения. Это явное нарушение вечери Господней, пренебрежение к церкви Божией, в которой дозволяют себе упиваться, пренебрежение к бедным и возмутило святого Павла.
 Если любите роскошествовать, говорит, то в домах это делайте, а здесь, это оскорбление и явное поругание Церкви. Не самое ли неуместное дело внутри храма Божия, в присутствии Владыки, Который предложил нам общую трапезу, вам роскошествовать, а нуждающимся алкать и быть в стыде по причине бедности (Феодорит). Церковь устроена не для того, чтобы собирающиеся в ней разделялись, но чтобы разделенные соединились, ибо не иное что показывает и самое слово Церковь – собрание. Но желая расположить к кротости и снисхождению к бедным, и сам святой Апостол употребляет язык кротости. Не похвалю за это.

Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами. Греческое слово "хаересис" можно перевести как "разномыслие" и "несогласие". Павел признает, что ничто не случается без воли Божией, однако, подчеркивает, что всемогущество Божие никак не может служить оправданием для непокорности.

Обличив коринфских христиан за вкушение идоложертвенного и некоторые беспорядки внешнего поведения мужчин и женщин, Апостол переходит теперь к искоренению более важного беспорядка в христианском церковном собрании, а именно: поведению на «вечерях Господних», так называемых вечерях любви, агапах, (от agaph – любовь, братская трапеза), которые совершались после Евхаристии. Это были не простые трапезы, но «Господни», как бы продолжение Тайной вечери, подобно тому, как еврейская пасхальная трапеза продолжалась и после вкушения пасхального Агнца. Все принесенное на эти «вечери любви» принадлежало уже не принесшему, а было «Господним», поэтому христиане не должны были спешить есть каждый свое приношение, так что один упивался, а другой оставался голодным. Такое неблагочестивое поведение на этих трапезах означало пренебрежение к дому Господню, а также к бедным. Непосредственно установление Евхаристии ап. Павел излагает в следующих словах: «Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и возблагодарив, преломил и сказал: «приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие («сие», т. е. подлинно то же самое, что было Господом совершено в ту ночь, а именно: преподание под видом хлеба и вина подлинного Тела и Крови Господней. «Возблагодарив» – eucaristaz от eucaristia – благодарение, Евхаристия) творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери и сказал: «сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание» (1 Кор. 11:23–25).

Слова таинства Апостол привел для того, чтобы показать, что беспорядки на трапезе Господней есть пренебрежение самим таинством и грех против Тела и Крови Господней: «кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней» (1 Кор. 11:27).