Псалтирь 41 глава 6 стих

Вот, мы только что порадовались некоторым внутренним наслаждениям: мысленным взором мы смогли узреть, хотя и минутным взглядом, нечто не подлежащее перемене: почему ты еще меня смущаешь, почему ты все еще удручен ? ? Ибо вы не сомневаетесь в своем Боге. Ибо теперь у вас есть что сказать самому себе в ответ тем, кто говорит: «Где ваш Бог?» Теперь у меня появилось ощущение чего-то неизменного; почему ты меня еще беспокоишь?

Надейтесь на Бога. Как будто душа его молча отвечала ему: «Отчего же я тебя тревожу, как не от того, что я еще не там, где тот восторг, к которому я как бы увлекся на мгновение?» Неужели я уже «пью» из этого «источника» и мне нечего бояться ?... И все же Надежда на Бога - это его ответ душе, которая беспокоит его и которая охотно отвечает за свое беспокойство из-за зла, которым изобилует этот мир. А пока живите в надежде: ибо надежда видимая не есть надежда; а если надеемся на то, чего не видим, то с терпением ожидаем этого.  (Рим. 8:24-25).

10. Надежда на Бога. Почему надеешься ? Ибо я исповедуюсь Ему. В чем ты исповедуешься ? Бог мой – спасительное здоровье лица моего. Мое здоровье (мое спасение) не может быть от меня самого; вот что я скажу, что я исповедуюсь. Мой Бог – спасительное здоровье моего лица. Ибо, чтобы объяснить свои страхи, среди тех вещей, которые он теперь знает, придя в некотором роде к пониманию их, он снова оглядывался назад с тревогой, чтобы враг не подкрался к нему: он не может но скажи: я стал целым во всех отношениях. Имея лишь начатки Духа, мы стенаем внутри себя; ожидание усыновления, то есть выкупа тела.  (Рим. 8:23) Когда же это здоровье (то спасение) достигнет в нас совершенства, тогда мы будем жить в доме Божием вечно и прославлять во веки Того, Кому было сказано: Блаженны живущие в доме Твоем! будет восхвалять Тебя мир без конца. Это еще не так, потому что обещанное спасение еще не наступило; но именно с надеждой я исповедуюсь перед Богом и говорю: «Мой Бог — спасительное здоровье моего лица». Ибо именно в надежде мы спасаемся; но надежда, которая видна, не является надеждой.

Надежда на Творца

Пусть надежда на грядущее утвердит нас, когда мы взволнованы и потрясены. Рассмотрим каждое выражение. Он говорит: Надейся... ибо я буду исповедовать, - не «испове­даю», но: буду исповедовать, то есть буду лучше исповедовать, когда, увидев славу Божию, в этот образ буду превращен. Утешив себя, Давид внезапно обратился к себе и сказал: Для чего ты прискорбна, душа моя и для чего смущаешь меня?- что означает: будучи обязан поддерживать других, я сам оказался в смятении, а раз во мне самом прочной основы нет, то испрошу ее у Творца.

Восстановление образа

Не будь отныне прискорбной, душа, но: Надейся на Бога, ибо я буду исповедо­вать Его. Спасение лица моего, то есть восстановителем образа Своего во мне, будет Бог мой.

Он жаждал быть участником торжества, почувствовать, что страдание уходит, в душе начинается чудная перемена. Но, видимо, ему ещё нужно было томиться в ожидании: Вскую прискорбна еси, душе моя? И вскую смущавши мя? Уповай на Бога, яко исповемся Ему, спасение лица моего и Бог мой (6). Он снова спрашивает: почему же ты скорбишь, душа моя? И мы тоже обращаемся к себе в трудные минуты: «Ну что ты захандрил? Отчего малодушествуешь, страшишься?» Наш разум выше этих состояний, он ободряет нас: «Вставай, помолись, сделай поклонник, возопи к Богу!» Давид говорит своей душе потрясающие слова: И вскую смущавши мя? Для чего меня смущаешь? Смущение свойственно нашей природе. Это волнение, от которого теряется внутренняя ясность, определённость, колеблются чувства и разум.

У пророка нет сомнений: он непреложно устремлён к Богу, а душа принимает чуждые влияния, погружается в печаль, уныние, скорбь. Нам это понятно. В подобные моменты я всегда приказываю себе: «Хватит! Успокойся! Если устал, ложись и спи, а проснёшься — всё будет иначе».

И Давид обращается к душе: уповай на Бога, надейся на Него. Жив Господь, Он всегда с нами.

Пророк исповедуется Создателю — яко исповемся Ему. Исповедание Бога бывает двояким: мы или славим Творца, или каемся, если чувствуем вину. Человек меняется, стареет, а Господь всегда остаётся Тем же и спасает нас. Давид обращается к Нему: спасение лица моего — личности моей. Делает ударение на словах: и Бог мой.

Лицо — это совокупность всего, что составляет человеческую личность. Людей — миллиарды, но каждый из нас — неповторим. И в этой неповторимости все мы дороги Создателю.

 
Итак, скажите те, которые, Христа приняв и за путеводителем нашим последовав, как рыбки за крючком, исторгнуты проповедью Божией из пучины века сего: «В нас изменилась природа вещей. Ведь рыбы, которых выловили из моря, умирают, нас же апостолы из моря мира сего исторгли, как рыбаки, с тем, чтобы мы из мёртвых сделались живыми. Пока мы были в веке сем, очи наши были в бездне и жизнь наша проходила в нечистоте; после того как нас вытащили из волн, мы начинаем видеть солнце, наблюдать истинный свет и, возбуждаемые превысшей радостью, говорим душам нашим: «Надейся на Бога, ибо я буду славить Его, чтобы восславить лицо моё и Бога моего»(Пс. 41:6).

Why art thou sad, O my soul? And why dost thou trouble me? Hope in the Lord. Let us listen to these verses rather more attentively, for they remain obscure if not handled quite subtly. After the taunt of where is thy God? which he had heard, and after pouring out his soul, an act performed with harsh affliction, the son of Core reaches the second section. He speaks to his soul words forming a most authentic demonstration of a five-part syllogism extending to the end of the   psalm. He says: “Why, my soul, are you wounded and weighed down by savage taunts of enemies? Why do you trouble me with your affliction? It is inevitable that the sad, lugubrious weakness of men should be troubled.” There follows the salutary remedy for this: Hope in the Lord, for hope in Him changes everything for the better, and leads to eternal joy those circumscribed by melancholy affliction in this life. As Scripture has it: Blessed are they that mourn, for they shall be comforted’ It should not seem unusual that the protagonist thus introduced addresses his own soul, for we read elsewhere: Bless the Lord, O my soul, and in another place: Praise the Lord, O my soul, and in Psalm 42 he repeats the phrase used here: Why art thou sad, O my soul? For I will confess to him, the salvation of my countenance. So that the soul might not chance to say: “How can I hope in the Lord while your weakness often confronts me?,” the son of the cross says: Hope in God, forIwill confess to him, in other words, “I feel repentance for my sins, so that I cannot hinder Your devotion.”” Next comes the One to whom I will confess, the One who is the salvation of my countenance. The salvation of our countenance is Christ the Lord, who deigned to come without sin in the form of the servant, in which we ourselves live. As the prophet Jeremias says: The breath of our mouth, Christ the Lord, is taken, under whose shadow we live among the Gentiles."

++Комментарий на Псалмы, 41++

Скорбь Давида не переходит в отчаяние, — она сменяется упованием на его спасение. Обращаясь в самому себе, он говорит: „почему ты так унываешь, душа моя, и почему так смущаешься? уповай на Бога; ибо я буду еще славить Его, как Бога моего, за спасение Его“, — разумеется, Он еще спасет меня, возвратит меня из далекой страны изгнания, и я буду славословить Его. — Ко мне самому душа моя смятеся — моя душа в смущении — унынии из-за меня, т. е. в опасении за мое отчуждение от Бога и за гибель мою. Посему я вспомнил о Тебе, говорит Давид, от земли Иорданской, точнее — Заиорданской и от Ермониимской, от горы малыя, точнее — из окрестностей гор Большого и Малаго Ермона ). — Находясь в горах, Давид был зрителем горных потоков и водопадов и по наблюдению над ними говорит: бездна бездну призывает — одна масса воды, низвергаясь со скал вниз с силою и с шумом, как бы вызывает другую, следующую за ней - во гласе хлябий Твоих, т. е. с шумом Твоих горных волн — водопадов: вся высоты Твоя и волны Твоя, иначе — все высокия волны Твои — прошли чрез меня или надо мною. Так, разумеется — подобно водопадам в горах, и бедствия низвергались на Давида быстро с шумом и силой. Но он, тем не менее, сохранил в себе несокрушимое упование на Бога — Спасителя своего.

Псалом сей Давиду Духом Святым вдохновенный, в немже изъявляет всеусердную любовь свою к Богу, желая кивот завета Господня видети, до негоже, гонения ради, приходити не можаше, и всех верных исправляет пророчески, ко всеусердной любви в конец, во Христа Господа Человеколюбца. Сыном же Кореовым, начальником певцев своих, повелеваше воспевати в разум, яко да и сами поюще внимают, и прочих наставляют к разумению таинства во псалме том содержимаго, о благодеяниих Божественных, всему

миру Христом Господем, в кончину лет явленных (Гал. Гл. 4).

Олень в сильную жару, или ужаленный змеею, или наевшись ядовитых животных, палимый жаждою, с сильным воплем и со всем жаром стремится к воде: так и душа благочестивая пламенно должна стремиться к Богу и с радостью должна переносить постигающие ее бедствия, ибо нам даровася от Христа не токмо еже в Него веровати, но и еже по Нем страдати (Флп. 1:29) (Златоуст, Феодорит).

Тайна Троицы Святыя: Бог Отец, Крепкий Сын, Живый Дух Святый.

Глас Адамов и каждого христолюбца.

Место селения — Церковь Христова. И Богородица—селение Бога жива и олтарь на небеси. Душа яко храм Божий есть, и Дух Божий живет в нем.

Уповай на Христа, яко Отчее сияние. Видевый Сына Божия и Сына Человеческого, виде и Отца Небесного.

Пророк говорил: пресельник аз есмь на земли, и пришлец, якоже вси отцы мои (Пс. 38:13). Преселимся и мы, когда это будет угодно Богу (Симеон Новый Богослов, Ефрем Сирин).

Господь святил Себе яко Сын Человеческий, дабы сыны человеческие освящены стали в крещении и Церкви Христовой благодатию Божией.

Бездна милости — Бог, бездна грехов — человек. Беды свыше от Бога попущаемы. Похоть плоти и похоть очей и гордость житейская и искушения борют, и призывает в молитве христолюбец помощь Божию.

Бездна грехов моих требует бездны милосердия Божия; и уповаю, что бездна милости Божией победит бездну грехов моих, если я искренне буду призывать ее (Василий Великий, Иоанн Кронштадтский).

Молитва непрестанная заповедуется всем, и борьба со страстями, и делание заповедей, и добродетельная жизнь во дни и нощи.

Егда гвоздьми прибиваху Христа жидове, и ребра Его пречистая прободоша.