Псалтирь 41 глава 4 стих

Беседа с язычником

Если так мне скажет язычник, я не смогу сказать ему в ответ: «А где твой Бог?»- ибо своего Бога он может показать пальцем. Ткнет пальцем в какой-нибудь камень и скажет: «Вот мой Бог». Где Бог твой? Когда. же посмеюсь я над камнем и покраснеет показывавший, то возведет он очи от камня, увидит небо, и, быть может, покажет пальцем на солнце, и вновь скажет: «Вот Бог мой». Где Бог твой?Гот, кто показывает, находит плотскими очами, я же не отвечаю не потому, что мне нечего показать, но потому, что он не имеет очей, которым я бы мог показать. Ибо он смог моим телесным очам показать своего Бога - солнце; каким же очам мне показать Творца солнца?

Мои слезы (говорит он) были не горечью, а моим хлебом. Сладки были для меня те самые слезы: жаждая этого источника, поскольку я еще не мог пить из него, я охотно сделал свои слезы своей пищей. Ибо он не сказал: слезы мои стали моим питьем, чтобы не показалось, что он жаждал их, как ручьев, но, все еще сохраняя ту жажду, которой я горю и которая уносит меня к потокам воды., Мои слёзы стали моей пищей, пока меня ещё нет. И, конечно же, он лишь тем больше жаждет ручьев, что делает свои слезы своей пищей... И они каждый день говорят мне: где твой Бог? Ибо если язычник скажет мне это, я не смогу ответить ему словами: «Где твой?» так как он указывает пальцем на какой-то камень и говорит: вот, вот мой Бог! Когда я посмеялся над камнем, а тот, кто указал на него, покраснел, он поднимает глаза от камня, смотрит на небо и, может быть, говорит, указывая пальцем на Солнце: Вот мой Бог! Где, я молюсь, твой Бог? Он нашел что-то, на что можно обратить внимание плотским очам; тогда как я, со своей стороны, не то чтобы у меня не было Бога, чтобы показать ему, не могу показать ему то, чего у него нет глаз, чтобы увидеть. Ибо он действительно мог указать моим телесным очам на своего Бога, Солнце; но какие у него глаза, которым я мог бы указать на Создателя Солнца?

Каждый день был для пророка мучением, доходившим до плача, потому что ему ежедневно говорили: где твой Бог?

Слёзы — небесная роса, подобная чистой утренней росе в природе. Они очищают душу, возводят наше сознание на новую ступень. Поэтому православная аскетика признаёт: кто молится со слезами, уже оправдан Творцом.

Для Давида слёзы были хлебом, без которого невозможно обойтись. И Спаситель Христос сказал о том же: «не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4:4). Пророк это знал.

Иные, не Божии слова хотели одолеть Давида и склонить к своей воле — ограниченной, греховной. Окружающих приводила в недоумение его открытость. Пророк был божествен в своих устремлениях. Его наполняли высочайшие чувства, он выражал их — и не стеснялся этого.

Окружающие не знали таинственной духовной стороны жизни Давида. Люди ждали, как бы подловить его в другом состоянии. И вот для него наступил трудный период: сын восстал против отца, хотел отнять царство. Тут и проявили себя те, кто не искренне относился к царю и пророку. Это были вроде бы друзья — приближённые, придворные. Они винили Давида в униженности, потерянности: внегда глаголатися мне на всяк день (каждый день!): где есть Бог твой? Возможно, для царя Давида это было самое страшное искушение: ну и где твой Бог? Ты Его прославлял, а почему Он не помогает тебе?

И распятому Христу говорили: «других спасал; пусть спасёт Себя Самого, если Он Христос, избранный Божий» - Лк. 23:35.

Этот вечный вопрос стоит перед каждым человеком, который стремится всегда быть с Господом: где есть Бог твой? Пророк Давид не сомневался: Создатель с ним. И мы в трудные моменты будем учиться у него.

Псалмопевец помнил это и открывал душу — себе самому:

Спя помянух и излиях на мя душу мою, яко пройду в место селения дивна, даже до дому Божия, во гласе радования и исповедания шума празднующаго (5)

Пища души

Плач есть наиболее питательная пища для души. «Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеются» .

Особенный плач

К излиянию слез не всегда приводит одно и то же чувство или одна и та же добродетель. В самом деле, по-своему проистекает плач от воспоминания о грехах, которое, как шип, пронзает наше сердце, как сказано: Утрудился я от воздыханий моих, каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими орошаю постель мою (Пс. 6:7)... Иначе происхо­дит плач от созерцания вечных благ и желания увидеть в будущем ослепи­тельную небесную славу, ради чего и истекают обильные источники слез от величайшего окрыления и радо­сти, которую нельзя сдержать, когда душа наша возжаждала к Богу крепкому, живому, говоря: когда приду и явлюсь лицу Божию ? Слезы мои были мне хлебом день и ночь.

Потому что всю Четыредесятницу посвятили себя молитве и посту, спали во вретище и пепле, приобретая будущую жизнь исповеданием грехов своих. Но так как они лили слёзы и были печальны, сказано им: «Посеявшие в слезах, пожнут в радости» (Пс. 125:5), и «блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф. 5:5).

Особенный плач

К излиянию слез не всегда приводит одно и то же чувство или одна и та же добродетель. В самом деле, по-своему проистекает плач от воспоминания о грехах, которое, как шип, пронзает наше сердце, как сказано: Утрудился я от воздыханий моих, каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими орошаю постель мою (Пс. 6:7)... Иначе происхо­дит плач от созерцания вечных благ и желания увидеть в будущем ослепи­тельную небесную славу, ради чего и истекают обильные источники слез от величайшего окрыления и радо­сти, которую нельзя сдержать, когда душа наша возжаждала к Богу крепкому, живому, говоря: когда приду и явлюсь лицу Божию ? Слезы мои были мне хлебом день и ночь.

My tears have been my bread day and night. Those who do not strive to weep before the Lord should hearken to the message that continual tears have brought satiety rather than starvation. And rightly, for that weeping is the food of souls, the strengthening of the senses, absolution from sins, renewal of minds, cleansing of faults. Through these unremitting tears he shows that the Christian people can be schooled by afflictions. By day we should understand prosperity, by might sadness, for the whole period of a man’s life is delineated by these two. While it is said to me daily, Where is thy God? The son of Core explains why he has poured out unremitting tears. During the time when Christians were persecuted, these words were continually said to them: “There is none to deliver you; you must certainly endure what we wish, what we command.” Who would not under this affliction lament the possession of an upright conscience, and his prostration before wicked men’s insults, since it is grief beyond all griefs to witness one loading you with insults who you know is befouled with the wickedness of guilt? Note how the two events accord with each other. Just as he described his sins as continual, so he says that the charges against him were unremitting, so that all the elements in the sacred reading harmonise with each other.

++Комментарий на Псалмы, 41++

Согрешил царь Давид пред Богом, покаялся — и Бог простил ему грех. Велик был грех царя, но еще величайшим оказалось покаяние. Виновен он был пред Богом в двух тяжких беззакониях: в прелюбодеянии и убийстве, — но когда обличил его Нафан, пророк Божий, Давид болезненно воскликнул:

Согреших ко Господу!

Следовательно, исповедал он свой грех и покаялся горько-прегорько. И сокрушенно молился Богу, рыдая, постясь, возлежа на земле и кротко перенося страшные удары, которые — за его грех — Бог послал на него, и на дом его, и на народ его. В своих покаянных псалмах он говорит:

Аз же есмь червь, а не человек (Пс. 21:7);

От гласа воздыхания моего прильпе кость моя плоти моей (Пс. 101:6);

Бдех (то есть не сплю) (Пс. 101:8);

Пепел яко хлеб ядях, и питие мое с плачем растворях (Пс. 101:10);

Колена моя изнемогоста от поста (Пс. 108:24).

Вот подлинное покаяние, вот истинно кающийся! Не зачерствел он во грехе и не впал в отчаяние, но, уповая на Божию милость, каялся непрестанно. И Бог, любящий тех, кто оплакивает свои грехи, смиловался над ним, поставив его покаяние как образец. И простил его Бог, и прославил паче всех израильских царей, и дал ему преизобильную благодать, дабы пропел он превосходнейшие покаянные молитвы и предрек пришествие на землю Спасителя мира, причем из его рода и колена.

Видите, братья, сколь дивна милость Божия к кающимся! Настолько дорог для Бога стал сей кающийся Давид, что Господь и Сам не постыдился взять на Себя плоть от его семени.

Блаженны те, кто не черствеют в грехе и не впадают в отчаяние по причине согрешений. Покаяние избавляет как от того, так и от другого зла.

Господи милостивый, умягчи наши сердца покаянными слезами. Тебе слава и похвала вовеки. Аминь.

Изображая свою глубокую скорбь, Давид говорит: „мои слезы были моим хлебом", иначе — в скорби своей, обливаясь слезами день и ночь, я забывал о насущном хлебе, не принимал пищи ни днем, ни ночью; ибо в фто время я говорил сам себе: где Бог твой? - разумеется, и место селения Его и лице Его далеко от тебя, находящагося в стране изгнания (ст. 7). Вспомнил я об этом и излиях на мя душу мою — плакал я за свою душу, удаленную от места селения Божия, — плавал и молился, дабы мне пройти в место селения дивнаго — где обитает Господь, - даже до дому Божия — в скинию: во гласе радования — слышать глас радости народа, присутствующаго там во множестве при торжественном богослужении, — во гласе исповгъдания, при пении священных псалмов, в которых исповедывались дивныя дела промысла Божия, и — шума празднующаго, т. е. хорового пения вместе с громкой священной музыкой, во дни праздничные, при чем с пением сливались и молитвенныя восклицания восторженнаго народа, предстоящаго во дворе скинии (ср. Пс. 46:2).

Псалом сей Давиду Духом Святым вдохновенный, в немже изъявляет всеусердную любовь свою к Богу, желая кивот завета Господня видети, до негоже, гонения ради, приходити не можаше, и всех верных исправляет пророчески, ко всеусердной любви в конец, во Христа Господа Человеколюбца. Сыном же Кореовым, начальником певцев своих, повелеваше воспевати в разум, яко да и сами поюще внимают, и прочих наставляют к разумению таинства во псалме том содержимаго, о благодеяниих Божественных, всему

миру Христом Господем, в кончину лет явленных (Гал. Гл. 4).

Олень в сильную жару, или ужаленный змеею, или наевшись ядовитых животных, палимый жаждою, с сильным воплем и со всем жаром стремится к воде: так и душа благочестивая пламенно должна стремиться к Богу и с радостью должна переносить постигающие ее бедствия, ибо нам даровася от Христа не токмо еже в Него веровати, но и еже по Нем страдати (Флп. 1:29) (Златоуст, Феодорит).

Тайна Троицы Святыя: Бог Отец, Крепкий Сын, Живый Дух Святый.

Глас Адамов и каждого христолюбца.

Место селения — Церковь Христова. И Богородица—селение Бога жива и олтарь на небеси. Душа яко храм Божий есть, и Дух Божий живет в нем.

Уповай на Христа, яко Отчее сияние. Видевый Сына Божия и Сына Человеческого, виде и Отца Небесного.

Пророк говорил: пресельник аз есмь на земли, и пришлец, якоже вси отцы мои (Пс. 38:13). Преселимся и мы, когда это будет угодно Богу (Симеон Новый Богослов, Ефрем Сирин).

Господь святил Себе яко Сын Человеческий, дабы сыны человеческие освящены стали в крещении и Церкви Христовой благодатию Божией.

Бездна милости — Бог, бездна грехов — человек. Беды свыше от Бога попущаемы. Похоть плоти и похоть очей и гордость житейская и искушения борют, и призывает в молитве христолюбец помощь Божию.

Бездна грехов моих требует бездны милосердия Божия; и уповаю, что бездна милости Божией победит бездну грехов моих, если я искренне буду призывать ее (Василий Великий, Иоанн Кронштадтский).

Молитва непрестанная заповедуется всем, и борьба со страстями, и делание заповедей, и добродетельная жизнь во дни и нощи.

Егда гвоздьми прибиваху Христа жидове, и ребра Его пречистая прободоша.

«Слезы мои были… хлебом день и ночь» — я питался только своими слезами, т. е. я не мог принимать никакой пищи, чтобы меня не давило горькое чувство от сознания оставленности Богом, которое поддерживали окружавшие меня малодушные люди, с недоумением и отчаянием каждый день спрашивавшие: «где Бог твой»? Почему не видно помощи от Того, Кому ты служил?

Болезнуй о ветхой, плотской жизни, от которой ты еще не разрешился; плачь о грехах своих, не только потому, что ад угрожает тебе за них, но еще более потому, что ты Богу, тебя сотворившему, и тебя любящему, не был верен, что пред Христом, за тебя пострадавшим, явился неблагодарен, что Святаго Духа опечалил; плачь слезами сердечными, слезами печальной любви; найди себе пищу в сих слезах, по написанному: «быша слезы мне хлеб день и нощь» (Пс. 41:4). «Печаль бо, яже по Бозе, покаяние не раскаянно во спасение соделовает» (2 Кор. 7:10) – покаяние не словесное только, но деятельное, не кратковременное, но решительное и постоянное, то, которое в крещенных Церковь знаменательно называет вторым крещением, и следственно существенною принадлежностию возрождения, то, о котором радость бывает на небесах.

Живущие в мире, занимающиеся мирскими делами, связанные мирскими обычаями, могут усомниться, не есть ли указуемый Евангелием слезный путь некая особая стезя, не для них назначенная, или, если надобно и им коснуться ее, то как согласить сие с обыкновенным необходимым движением их жизни. Недоумение сие может быть разрешено примером. Давид был Царь. Кто не знает, что жизнь Царя более обременена многотрудными делами, и наполнена многоообразными занятиями, нежели жизнь частного человека? Но послушайте, что сказует о своей жизни Царь Давид. «Измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу» (Пс. 6:7). «Быша слезы моя мне хлеб день и нощь» (Пс. 41:4). Видите, что и Царь не чуждался слезного пути к блаженству, и не находил неудобным или неприличным, блистательную царскую жизнь соединять с жизнию смиренного кающегося. Владычествуя над людьми, праведный Давид не менее смиренных земли смирялся пред Богом. Днем видели его израильтяне в царских подвигах и в царской славе: а ночью не видали его люди, но един Бог видел его, «измывающаго... слезами... ложе свое», – то есть, омывающего ими душу свою от праха суеты или нечистоты, падшего на нее в движении дня. Были дни, когда он разделял пиршественную трапезу с домашними и вельможами: и были дни и ночи, в которые слезы покаяния, умиления, любви к Богу, ревности по славе Божией, были пищею души его. Впрочем, нет сомнения, что, «сея слезами» сокрушения, он «радостию пожинал» (Пс. 125:5) благодатное утешение. Итак, не говори, что слезный путь не твой путь: это правый путь для всякого грешника, и следственно для всякого человека на земле: «вси бо согрешиша» (Рим. 3:23). Не говори, что трудно тебе ввести покаянную жизнь в обыкновенный необходимый образ твоей жизни: сия трудность не в существе вещей, но в твоей невнимательности, в твоем нестарании поставить духовное делание выше дел мира и плоти.
Из примера праведного Давида можно еще вывести заключение, которое и прежде нас вывел из примера Святых вообще преподобный Исаак Сирин. «Аще святии плакаху, и очеса их исполняхуся присно слез, дóндеже от жития сего отъидоша: кто не имать плакати? Аще совершеннии и победоноснии плакашася зде: исполненный язв како стерпит умолчати от плача» (Слово 21 
Спросит ли кто: как научиться душеполезному плачу? – Такового предваряет ответом тот же преподобный Исаак: «имеяй мертвеца своего пред собою лежаща, и сам себе умерщвленна зряй грехами, требует ли учения, киим помыслом употребит слез? Душа твоя умерщвлена грехами, и лежит пред тобою, яже лучша есть у тебе паче всего мира: и не требует ли плача?» Мир не любит плакать, когда не исторгает слез страсть или беда. Он любит веселие или смех. Спешит скачущею ногою достигнуть минутного блаженства. Кажется, он стремится теперь к такому совершенству суеты, чтобы совсем ничего не делать, а только забавляться. Столько занимаются увеселениями, столько говорят о них, и пишут и печатают, что непонятно, как людям не наскучит веселие, простираемое до пресыщения и утомления.