Псалтирь 33 глава 4 стих

Далее следует: «Возвеличьте со мною Господа» . Кто это увещевает нас возвеличивать вместе с Ним Господа? Кто, братия, находится в теле Христовом, тот должен для того подвизаться, чтобы с ним возвеличился Господь. Ибо он любит Господа, кто бы он ни был. И как он любит Его? Чтобы не завидовать ближнему своему... Пусть краснеют те, кто так любит Бога, что завидует другим. Брошенные люди любят возничего, а кто любит возничего или охотника, тот желает, чтобы весь народ любил его, и увещевает, говоря: «Любите со мной эту пантомиму, любите со мной тот или иной позор». Он призывает народ, чтобы с ним возлюбили стыд; и разве христианин не призывает Церковь, чтобы вместе с ним возлюбить Истину Божию? Возбудите же в себе любовь, Братия; и призовите каждого из вас и скажите: «Возвеличьте Господа вместе со мной». Пусть в вас будет этот пыл. Для чего все это цитируется и объясняется? Если ты любишь Бога, приведи скорее к любви Божией всех, кто прилепился к тебе, и всех, кто в твоем доме; если вы любите Тело Христово, то есть если единство Церкви, приведите их скорее к наслаждению и скажите: «Возвеличьте Господа со мною».

6. И давайте вместе прославим Имя Его. Что значит, давайте вместе прославим Его Имя ? То есть в одном. Ибо во многих экземплярах так и есть: возвеличьте Господа со мной; и вознесём Имя Его в одном. Сказано ли это вместе или в одном, это одно и то же. Итак приводите скорее, кого можете, увещевая, увещевая, умоляя, споря, приводя разум, с кротостью, с кротостью. Приведите их скорее к любви; чтобы, если величали Господа, то величали Его в одном...

Как бы не имея достаточных сил возвестить величие Божие, просит, чтобы и другие приступили к тому же и содействовали ему.

«Возвеличите Господа со мною». Приличный себе лик собирает Пророк к прославлению Господа. Не приобщайся ко мне ни мятежный, ни смущенный, ни распаляющий душу плотскими страстями, но вы, кроткие, вы, которые приобрели твердость и постоянство души, отрясли леность и сонливость в исполнении своих обязанностей, – вы «возвеличите Господа со мною». Возвеличивает же Господа тот, кто великим умом, твердым и возвышенным духом терпит искушения за благочестие; и потом, кто великим умом и в самых глубоких умозрениях рассматривает величие творения, чтобы в величии и красоте тварей созерцать их Рододелателя (ср.: Прем. 13:5). Ибо чем кто более углубляется в законы, по которым устроена и по которым управляется вселенная, тем яснее созерцает велелепоту Господню и по мере сил возвеличивает Господа. Поскольку же одного ума и размышлений одного человека нисколько не достаточно к уразумению величия Божия, то Пророк всех вместе кротких приемлет в общение сего дела. Посему должно совершенно упразднить себя от внешних мятежей, произвести совершенное безмолвие в потаенной храмине советов сердца и потом приступить к созерцанию истины. Послушай исповедующегося во грехе, что он говорит: «Смятеся от ярости око мое» (Пс. 6:8). Не только же гнев, но и пожелание, и робость, и зависть приводят в смятение око души, и вообще все страсти приводят в замешательство и смятение душевную прозорливость. И как невозможно мутным оком принять верное впечатление от видимого предмета, так невозможно с возмущенным сердцем приступать к познанию истины. Посему должно удалиться от всех мирских дел, ни чрез зрение, ни чрез слух, ни чрез другое какое чувство не вводить в душу посторонних помыслов. Ибо воздвигаемые плотским мудрованием брани исполняют внутренность сердца неумолкающими мятежами и непримиримыми раздорами.

Возвеличить Господа значит словом или песней изобразить Его величие. Господь бесконечно велик Сам в Себе и явил Себя таковым в делах Своих. Наше возвеличение не для Него нужно, оно есть наш долг, долг твари к Творцу Своему. С другой стороны, все великое невольно извлекает чувство изумления как дань великому. Так и в отношении к Богу! Когда будет сознано Его величие, когда оно будет ощущено и как бы осязано, – тогда возвеличивающие Его мысли сами собою будут роиться и образовывать песнь, сначала в сердце и оттуда – в слове. Сего достигает тот, кто благоговейным умом рассматривает величие творения, красоту и управление вселенной, кто углубленным размышлением узрит проявление величия Божия в судах и милостях к роду человеческому: в потопе, в смешении языков, в изведении евреев из Египта, особенно же в искуплении и спасении людей. Уразумев и ощутив сие последнее, Матерь Божия воззвала: Величит душа моя Господа. То же изумление и воззвание невольно исторгается у всякого, кто неразвлеченною мыслью взойдет в созерцание величия Божия, явленного Им в промыслительных действиях над родом человеческим. Между тем, какой бы меры ни было сие возвеличение умом и словом, оно всегда есть действие и состояние духа восторженное, торжественно отрадное. Почему не столько надежда общими силами обнять и изречь вполне величие Божие заставляет Давида призывать к сему всех кротких, сколько желание сделать и их общниками своей благоговейной духовной радости. Если простая радость любообщительна, тем паче любообщительна радость духовная. Не хочу возвеличивать один, говорит истинный любитель Господа, возвеличите Господа со мною и вы, кротцыи, и вознесем имя Его вкупе. Если любите Господа, влеките всех в любовь сию, чтобы, если станут возвеличивать, возвеличивали вкупе, как бы в один голос. Отпадшие от единства Церкви – раскольники, молоканы, хлысты – возвеличивают Господа на особицу. Скажем и им от имени Святой Церкви: вознесем, братие, имя Его вкупе. Зачем особитесь и хотите возвеличивать Господа отдельно от нас? Господь Иисус Христос Един есть глава единого тела – Церкви Его: зачем хотите рассекать тело Христово?

Опять царепророк обращает слово к кротким, призывая их величать и возносить вместе Господа. Касательно же того, как возносить и величать Бога, мы сказали в Пс. 29:2, изъясняя слова: вознесу Тебя, Господи, ибо Ты поднял меня 1.

1 Василий великий говорит: Величает Господа тот, который переносит искушения за благочестие великим умом, высокою мыслью и смело; далее тот, кто созерцает величия твари великим умом и глубочайшими умозрениями, чтобы из величия и красоты тварей видеть создателя их. Божеств. Кирилл: Поелику один ум и размышление одного человека ни мало недостаточно для уразумения величий Бога, то он призывает к участию в этом деле всех кротких вместе, чтобы Бог был величаем чрез всех. Феодорит: Не желает один составлять песнь, но участвующих в кротости делает участниками и в песнопений. Также и Дидим: Ибо как оскверняют имя Божие, не потому, чтобы самое имя сквернилось, но поколику именующие его делают и мыслят скверное, так и освящается нашими действиями и помышлениями. Почему и Спаситель сверх других слов, говорит в молитве и сие: да святится имя Твое, не потому, чтобы имя само по себе из несвятого делалось святым, но потому что должно молиться, чтобы оно святилось в нас святыми нашими мыслями и делами (в издан. Своде).

Продолжает слово к тем же людям, которых призывал к хвалению и веселию, и увещавает их, дабы не токмо каждый порознь и наедине хвалил Бога, но и все совокупно соединяся с ним, прославили Господа. Ибо зело приятно Богу, когда верные не токмо наедине в ложницах, но и собравшеся в церквах единодушно и едиными усты славят Его, якоже глаголет Апостол в послании к Римляном, в Рим. 15:6. Возвеличите Господа со мною, то есть, Того Владыку, Который един есть истинно велик, признаем за великаго; и паки Того, Который един есть истинно высок, елико возможно, превознесем гласом нашим, и имя Его, т. е. славу и силу и величие, прославим пред людьми вкупе.

 GIMEL. O magnify the Lord with me, and let us extol his name in turn. Our bodily interest longs to enjoy what it desires with greedy pleasure, but spiritual grace does not wish to perform alone what profits the salvation of many, in case abhorrent envy mingles with it as it transacts holy works. This is what the present verse now explains, for it summons the obedient people to magnify the Lord’s name in splendid fellowship. Next comes: And Jet us extol his name in turn. This is a sweet exchange, a most just requirement, that all should do together what is seen to be offered to the holy Unity. Im turn denotes the arrangement of the choruses when they respond to the Lord’s psalmody alternately. This figure is called enargeia or imaginatio, bringing the action of something before the mind’s eye.

++Комментарий на Псалмы, 33++

Статуи божественности

Будем и мы взирать на Бога, превозно­ся и величая святое имя Его в похва­лах. Непрестанно вспоминая имя Его, прибегнем к Его чистоте. Взирая на подобие славы Его, обустроим кра­соту наших душ, чтобы в нас видели славные статуи Его божественности посреди творения.

«О Господе похвалится душа моя». Он соделал уже меня именитым, и еще соделает славным. «Да услышат кротции и возвеселятся». «Возвеличите Господа со мною, и вознесем имя Его вкупе». Не довольствуется тем, чтобы одному слагать песнь, но сообщников в кротости делает сообщниками и в песнопении. Потом показывает причину благодарения.

Пригласив кротких разделить радость свою, приглашает теперь их разделить и труд возвеличения Господа – благодеющего. «Как бы не имея достаточных сил достойно возвестить величие Божие, просит, чтоб и другие приступили к тому же и посодействовали ему» (Афанасий Великий). Ум одного не силен обнять величия Божия; почему Пророк призывает всех кротких к общению в сем действии (святой Кирилл у Евфимия Зигабена). Как некогда три отрока в пещи Вавилонской, сознавая великость дела прославления Бога и себя одних почитая недостаточными к тому, всю тварь созывали к возвеличению Господа: так и святой Давид, в тех же мыслях, созывает едино-мысленных себе в кротости и благочестии, чтоб помогли ему достойно возвеличить Господа (Анфим, Патриарх Иерусалимский). Но сколько бы ни собралось умов, не обымут они, как должно, величия Божия, и, сколько бы ни употреблено было языков, не изрекут они его вполне достойно Бога. Между тем, какой бы меры ни было сие возвеличение умом и словом, оно всегда есть действие и состояние духа торжественно-отрадное. Почему не столько надежда общими силами обнять и изречь вполне величие Божие заставляет святого Давида призывать к сему всех кротких, сколько желание сделать и их общниками своей благоговейной радости духовной. Если простая радость любообщительна, тем паче любообщительна радость духовная, отрешенная от всяких страстных ограничений и возбуждаемая предметами, сильными всякого обрадовать. «Не хочу (блаженный Августин) возвеличивать один, говорит истинный любитель Господа; не так здесь бывает, чтоб, если я обыму, другому, желающему обнять, не было где положить руку. В Господе такая широта, что всем есть место для обнятая Его, – в желании усладиться Им. Возбуждайте же один другого, говоря: вознесем имя Его вкупе. Если любите Господа, влеките всех в любовь сию, с кем ни входите в сношение, особенно же тех, кои в доме вашем. Влеките в любовь ко Господу, кого можете и как сможете, увещавая, прося, вразумляя, доказывая с кротостию и тихостию. Влеките всех к любви, чтоб, если возвеличивать станут Господа, возвеличивали вкупе, как бы в один голос. Отпадшие от единства Церкви (во время Августина – донатисты; у нас – раскольники, молоканы, хлысты) возвеличивают Господа особясь. Скажем и мы: вознесем, братие, имя Его вкупе. Зачем особитесь и хотите возвеличивать Господа отдельно от нас! Он един; зачем хотите, чтоб два народа стояли пред лицом Его? Зачем хотите рассекать тело Христово? К висевшему на кресте Господу пришли враги и не пребили Ему голеней. Но пришел Донат (у нас Аввакум, Уваров) и рассек тело Церкви Христовой. На кресте, в руках врагов, целым осталось тело Христово, а в руках христиан не сохранилось целым тело Церкви. Будем же взывать к ним крепким воплем: приидите, вознесем имя Его вкупе. Это Церковь взывает к отпадшим; это ее голос, зовущий их в лоно свое!» Возвеличить Господа – значит словом или песнию изобразить Его величие. Господь бесконечно велик Сам в Себе и явил Себя таковым в делах Своих. Наше возвеличение не для Него нужно; но оно есть наш долг, долг твари к Творцу своему. С другой стороны, великое невольно извлекает чувство изумления, как дань великому. Так и в отношении к Богу! Когда будет сознано Его величие, ощущено и как бы осязано: тогда возвеличивающие Его мысли сами собою будут роиться и образовывать песнь, сначала в сердце, а оттуда и в слове. Все дело в том, чтоб узреть и осязать Божие величие. Сего достигает тот, «кто (Василий Великий) благоговейным умом, в углубленном умозрении, рассматривает величие творения, чтоб в величии и красоте тварей созерцать их Рододелателя (Прем. 13:5). Ибо, чем кто более углубляется в законы, по которым устроена и по которым управляется вселенная, тем яснее созерцает велелепоту Господню и по мере сил возвеличивать располагается Господа». Сего же достигнет и тот, кто углубленным размышлением узрит явление величия Божия в судах и милостях к роду человеческому: в потопе, в смешении языков, в изведении израильтян из Египта, особенно же в искуплении и спасении людей. Уразумев и ощутив сие последнее, Матерь Божия воззвала: величит душа Моя Господа! (Лк. 1:46). То же изумление и воззвание невольно исторгается у всякого, кто неразвлеченною мыслию взойдет в созерцание величия Божия, явленного Им в промыслительных действиях над родом человеческим. Но не всякий к сему способен. Надобно для сего сделать чистым око ума и стяжать безмятежное сердце. «Должно совершенно (Василий Великий) упразднить себя от внешних мятежей, произвести совершенное безмолвие в потаенной храмине советов сердца и потом приступить к созерцанию дел Божиих. Как невозможно мутным оком принять верное впечатление от видимого предмета, так невозможно с возмущенным сердцем постигнуть величие Божие в творении и промышлении. Посему должно удалиться от всех мирских дел и не вводить в душу посторонних помыслов ни чрез зрение, ни чрез слух, ни чрез другое какое чувство. Ибо, воздвигаемые плотским мудрованием, брани исполняют внутренность сердца неумолкающими мятежами и непримиримыми раздорами». Но не словом только возвеличивается Господь, а и делом. «Как можем мы, смиренные, возвеличивать Господа, великого паче всякой меры и постижения? – спрашивает Анфим, Патриарх Иерусалимский, и отвечает: не иным чем можем мы возвеличивать Господа, как если будем делать, говорить и помышлять достойно величия Бога и благоугодно Ему». В этом смысле часто говорится в псалмах: возвеличим Господа, вознесем Бога и прославим Его. В этом смысле читаем и в молитве Господней: да святится имя Твое. Слова сии значат: будем делать, говорить и помышлять достойно величия, славы, великолепия и святости Бога. Почему святой Василий Великий так приступает к изъяснению сего стиха: «приличный себе лик собирает Пророк к прославлению Господа (речь его обращена к кротким). Не приобщайся, говорит, ко мне ни мятежный, ни смущенный, ни распаляющий душу плотскими страстями: но вы, кроткие, – вы, которые приобрели твердость и постоянство души, отрясли леность и сонливость и бодренно стоите в делах Божиих». На такие мысли наводят первые три стиха псалма, по указанию святых Отцов и учителей Церкви. Не трудно заметить, какая у святого Пророка постепенность в развитии святых духовных чувств! Начинается благодарение за один случай; от сего благодарения, милостию Божиею возбужденного, мысль переходит к созерцанию и всех совершенств Божиих и возрождает выну хваление Бога; от созерцания совершенств ум переходит к созерцанию все-действия Божия во всем, бывающем в твари вообще и в судьбе человека в частности, и располагает дух – все относя к Богу, в Нем едином упокоеваться; наконец, все одною мыслию объемля, святой Пророк возносится к постижению величия Божия, – и в свойствах, и в действиях Его, и, как обретший сокровище многоценное и неистощимое, всех зовет воздать Ему должную дань возвеличения. Вот к какой высоте взошел он и куда возводит нас! – Постижение или ощущение величия Божия поражает дух изумлением. Изумление при созерцании непостижимого величия Божия, есть сокровенное поклонение ума бесконечно великому Богу. Сие изумление поражает ум при углублении во всякое свойство и во всякое действие Божие. Изумительны: и всемогущество Божие, и благость, и правосудие, и всеведение, и вездесущие, и творчество, и промышление, и искупление. Каждое из Божиих свойств и действий, когда смиренный ум начнет углубляться в них, как бы окно открывает ему в беспредельность, неизмеримость и непостижимость Божию, где он теряется и как бы разливается, – и в глубоком самоуничижении вынужден бывает взывать: кто яко Бог!