Псалтирь 29 глава 8 стих

 Желают люди силы и крепости телесной. Ты желай силы и крепости душевной. Вот желание христианское! Вот сила и крепость истинная – быть неподвижным в искушениях, в бедах и напастях! «Господи, волею Твоею дай доброте моей силу» (Пс. 29:8). «Господь крепость людям Своим даст, Господь благословит людей Своих миром» (Пс. 28:11). «Крепость моя и пение мое Господь, и был мне во спасение» (Пс. 117:14). «И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова» (2 Кор. 12:9).

Свет знания

Некогда Ты отвратил от согрешающего лице Свое, и был я смущен, поскольку ото­шел от меня свет Твоего знания.

Но что это изобилие мое, Господи, не от меня, но что по воле Твоей Ты дал силу красоте моей, из этого я узнал: Ты отвратил Лицо Твое от меня, и я встревожился; ибо Ты иногда отвращал Лицо Твое от грешника, и я смутился, когда свет Твоего знания удалился от меня.

91. Все это написано для нас, чтобы никто не хвалился собою. Если отрекся Петр из-за своего обещания: Если и все соблазнятся о тебе, я не соблазнюсь (Мф. 26:33), то кто может быть твердо уверенным в себе? Вот и Давид слова: Я говорил в благоденствии моем: не поколеблюсь вовек (Пс. 29:7), признает вредной похвальбой и продолжает: Ты сокрыл лицо Твое, и я смутился (Пс. 29:8) Этот абзац цитирует блж. Августин (см.: grat. 45:50). .

Творец дарит человеку блаженство, а потом оно уходит. Пророк чувствует перемену, которая удивляет его и приводит в отчаяние: Господи, волею Твоею подаждь доброте моей силу. Отвратил же еси лице Твое, и бых смущен (8). Давид понимает: всё высокое, истинное, святое пришло от Бога. Эта данность вдруг умаляется, и пророк просит подать силу его доброте – тому, что есть в нём подлинного, настоящего.

Здесь опять повторяется: волею Твоею подаждь.

Всё устраивает воля Господня. Давид это чувство потерял – и теперь молится, чтобы восстановить его. В душе возникает некий страх: оказывается, высокое, истинное может уйти в одно мгновение.

Этот пограничный момент очень полезен человеку для познания себя, своей природы. Во обилии раскрываются таланты Давида: он великолепный поэт, правитель, воин. Но без помощи свыше, без реального умножения Богом наших даров, они рассеиваются, как туман. И высота пророка в том, что это не прошло мимо его сознания.

Отцы-пустынники отметили потом такую закономерность: когда Господь их возвышал, им было так хорошо, словно они находились на небе.

Внезапно начинались перемены. Подвижники понимали: эти изменения зависят не от них. А от кого? И пророк Давид отвечает: от воли Божией.

И тут надо просить: «Господи, подаждь доброте моей силу, возврати мне внутреннюю убеждённость, молитвенность, покаянность, не лиши меня их!»

С Богом наша душа наполняется величайшей силой, а Его отсутствие воспринимается как богооставленность – тяжелейшее состояние. Чем выше духом поднимается человек, чем он ближе к Господу по благодати, тем ему труднее: отвратил же еси лице Твое, и бых смущен.

Смущение – это состояние неуверенности.

С него начинается тонкое возмущение: в душе ещё нет бурного противостояния Богу, но уже зарождается грех. Вроде бы я нормально выгляжу, а смущаюсь. Наблюдаю, как хорошо работает человек, правильно рассуждает, но у меня смущение: кажется, он лукавит. Почему? Солнце скрыло Себя, наползают тёмные тучи – и словно попадаешь в другой мир.

Опыт духовной жизни подсказывает тут очень полезный вопрос: кто ты без Бога? А без Него становишься неуверенным, потерянным, малодушным, маловерным, смущающимся по всякому пустяку. Теряешь мирное состояние души – и остаётся только терпеть и взывать к Нему: «Всё доброе было от Тебя, Господи! А теперь Ты даёшь мне вкусить нечто противоположное. Но знаю: для меня это полезнее».

Гораздо полезнее! Потому что открывает ограниченность человеческой природы: я такой же человек, как все. Творцу угодно возвысить или унизить меня – и принять это надо спокойно, потерпеть, благодарить Его.

Душа начнёт смиряться, захочет всех понять, почувствует, как тяжело и непросто живётся людям. Я-то знаю выход из этого, а многие – нет.

Но, когда для пользы оставленный Господом, он почувствует, что чистота его возмущается, касательно которой он полагался на себя самого, и увидит, что он сам по себе не имеет успеха, то тотчас прибегает к Виновнику чистоты и, сознавая свою слабость, исповедуется и говорит: «по благоволению Твоему, Господи, Ты укрепил гору мою; но Ты сокрыл лицо Твое, и я смутился» (Пс. 29:8). И слова блаженного Иова: «хотя бы я омылся и снежною водою и совершенно очистил руки мои, то и тогда Ты погрузишь меня в грязь, и возгнушаются мною одежды мои» (Иов. 9:30–31). Впрочем, кто по своей вине погрязает в нечистоте, тот не может говорить это своему Творцу. 

O Lord, in thy favour, thou gavest strength to my beauty. Thou turnedst away thy face from me, and I became troubled. In this verse He clearly explains the source of the abundance which could not be moved, for He does not say that He had strength from His human nature, but claims that it was bestowed on Him from above. As for His beauty, the passage, Thou art beautiful above the sons of men," affords proof. But this unspotted beauty of humanity, brighter than the sun, received strength when it was joined to the Word, and by that strength performed many miracles, as Christ Himself attests in the gospel with the words: As the Father hath life in himself, so he hath given to the Son also to have life in himself.’ There follows the proof of the previous statement in: Thou turnedst away thy face from me, and I became troubled. It is as if He said, ““You gave me what I have in the flesh, so that when You turned away I was troubled.” With these words He cuts short men’s wicked gestures of arrogance, for how can a sinner dare to show presumption in his own regard when spotless Holiness confesses that strength and beauty have been afforded Him by the Lord? This argument is called in the Topics the A consequentibus, for when the Godhead turned away His face, the result was that the weakness of the flesh was troubled.

++Комментарий на Псалмы, 29++

Избавившийся от преследований, помазанный на царство над всем Израилем, овладевший крепостью Сионом, перенесши сюда и Ковчег Завета и сам водворившийся здесьже, Давид был во обилии — в полном благоденствии, думал и говорил: не подвижуся во век — не поколеблюсь на царском троне. В основании такой надежды царя было благословение и обетование Господа, данныя ему и его дому — царственному потомству. Желая сохранить это обетование и, в силу того, благоденствие своего царства, Давид молил Бога: Господи, волею Твоею подаждь доброте моей силу или — по благоволению Твоему, Ты, Господи, даруй крепость доброте моей — моему благоустроенному царству, во главе котораго находится святая гора Сион, где дом Божий и дворец царский. Но Ты, Господи, отвратил лице свое — как бы сокрылся от меня — и я был смущен — проникся чувством грусти — при мысли, что Ты не продлишь моего благоденствия.

Такое смущение явилось у Давида по поводу одного несчастнаго обстоятельства при перевезении Ковчега Завета на Сион. — Когда перевозили Ковчег Божий, то „некто левит, именем Оза, простер руку свою к Ковчегу Божию, чтобы придержать его, и взялся за него; ибо волы наклонили его. Но Господь прогневался на Озу; и поразил его Бог гам за дерзновение, и умер он там у ковчега Божия. И опечалился Давид.. И устрашился Давид в тот день Господа, и сказал: как войти ко мне ковчегу Господню?.. (2 Цар. 6:3. 6-9).

Доброта вернаго человека — душа, юже Бог благоволит благодатию Своею укрепляти в добродетелех. Доброта же Христова — плоть Его пречистая; сила ея — Божество неразлучно с нею. А егда даде Бог Отец Христу чашу страсти, егдарече: «Прискорбна есть душа Моя до смерти» (Мф. 26:38). Отвращает же Бог лице Свое, егда благодать Свою отъемлет за грехи от человека, без неяже всяко нужда есть смущатися человеку, и в покаянии к Богу притекати, и аще кто надеется на самаго себе, а не на Бога, и от того Бог лице Свое отвращает (Афанасий, Василий).