Откровение ап. Иоанна Богослова 14 глава 4 стих

Это люди, которые не только телесно, но и мысленно не соблазнялись ни женскою красотою, ни красотами этого мира; праведники, не сочетавшиеся с этим миром ни мысленно, ни душой, ни телом. Чистота есть одна из самых высоких и самых возлюбленных Господом человеческих добродетелей.

В Ветхом Завете безбрачие редко встречалось. Поэтому пение новозаветных девственников и названо песнью новою, каковой в Ветхом Завете не могло быть.

Видение 13-й главы, имевшее место на земле и всецело приуроченное к деятельности двух слуг сатанинских - губительных зверей, теперь на время опять прерывается (до 17-й главы). Напротив, вновь предстоит очам Иоанна тот же торжествующий и радостный горний мир, с упоминанием и об Агнце, и о четырех животных, и о старцах, и о гуслистах. Впрочем, и в самой 14-й главе - не одно видение, а три их, из коих первое снова изображает пред взором тайновидца состояние Церкви избранных Божиих в виде 144 тыс. запечатленных от Бога.

Итак, в то время как на земле шел полный разгул тайны беззакония, когда антихрист с лжепророком неистовствовалинасилием и обольщением, насаждая богопротивное царство свое, - в эту самую пору на небе, в недоступных бренным очам не только нечестивцев, но и вообще всех людей, обложенных плотью (ибо, по слову Павла апостола, водворяясь в теле, мы устранены от Господа, - и ходим верою, а не видением. - 2 Кор. 5:6-7, - там, в горнем Сионе, совсем иною, диаметрально противоположною, жизнью живет другое, тоже человеческое общество - это Церковь избранных, отмеченных именем Отца Небесного на челах своих. До очевидности ясно противопоставление их тем, запечатленным от лжепророка, отступникам от веры, о коих только что говорилось в конце 13-й главы. Кто же эти 144 тыс., отмеченные именем Божиим? Говорят: «Они не те, которые упомянуты в 7:9-17» (Орлов); то «особые от показанных ранее и поименно совокупленных из всех колен Израильских, но о девстве которых не засвидетельствовано». Однако едва ли это расчленение тех и других запечатленных можно признать правильным. По смыслу Нового Завета, мы уже признали, что там - в 7-й главе - сыны Израиля разумелись новозаветные, а не ветхозаветные избранники, т.е. имелись в виду те же подлинно верующие христиане, что и здесь. Далее, там же мы отмечали, что самое запечатление их в той главе вовсе не было указано, как указано оно в этой, 14-й. Далее, запечатление тех сынов верных Богу родоначальников Израиля определенно предшествовало в 7-й главе наступлению тех самых последних искушений Церкви, которое только что изображалось и в главе 13-й о двух зверях, гнавших эту Церковь. И в то же время и здесь изображение 144 тыс. запечатленных первенцев тоже, как мы видели, предстает пред глазами Иоанна сейчас же за тем видением об антихристовых гонениях, прямо параллельно ему. А между тем число их - все то же самое. Речь о них представляет собою так соответствующее их подвигу, их нравственному состоянию пополнение того, что было не договорено тогда - до явления антихриста, когда в 7-й главе отмечалось только еще подготовление их к тому подвигу, какой наступал за их запечатлением для земной Христовой Церкви.

Однако многие не соглашаются с этим и ссылаются главным образом на то, что эти новые 144 тысячи - девственники, чего о тех вовсе не указывалось. Однако бесспорно, что это там и не утверждалось, но и не отрицалось, а умолчание - отнюдь еще не есть противоречие, и это тем более, что, как мы и сказали, речь о запечатленных в 7-й главе была слишком не полна, явно не закончена. Да и как еще понимать нам это указание на девственность этих первенцев, не осквернившихся с женами? Какой смысл должны мы усвоять ей? Конечно, ближайшим образом относится сюда весь многочисленный состав подобных св. Серафиму, буквальных девственников, безусловно целомудренных от самых дней детства своего, никогда не женившихся и не посягавших (Лк. 20:35). Но ведь образцами целомудрия и чистоты становилось и великое множество святых, оставлявших жен или лишавшихся их после их смерти. И не были ли светильниками чистоты и целомудрия и Мария Египетская, и Пелагия, и им подобные, изгладившие и паче снега убелившие прежнюю нечистоту исключительно высокими и ангелоподобными подвигами покаяния и воздержания?

А между тем мы знаем, что ап. Павел, говоря о последних временах гонений, предсказал, что тогда имущии жены, якоже не имущии будут (1 Кор. 7:29). Спрашивается, эти отрекшиеся от брачной жизни к кому должны быть отнесены: к брачным или к безбрачным? Ведь и у них, по крайней мере у многих из них, вызвано это будет не только житейскими неблагоприятными условиями, но и подвигом целомудрия.

Нам кажется, что эти 144 тыс. первенцев, ознаменованных именем Божиим, и есть тот сонм духовного цвета человечества, именно совершеннейших избранников Всевышнего, о которых говорилось не только в 7-й главе, под именем запечатленных, но они же разумелись и раньше - в том числе, определенном и предустановленном у Бога, которое должны были восполнить мученики последних времен, как указал Господь душам убиенных за слово Божие (Откр. 7:9-11). Все они, начиная с апостолов, последовали за Христом-Агнцем, куда бы Он ни пошел (Лк. 22:28), - одинаково, как девственник ап. Иоанн Богослов, так и оставивший жену ап. Петр. И все они выделены в этом символическом священном числе (12 в квадрате, умноженное на тысячу), именно как первенцы Богу и Агнцу///. Только раньше, по связи речи и применительно к тогдашней эпохе гонений, при обозначении их нарочито отмечались из всего сонма их святые тех исторических дней - свидетели (μάρτυς), исповедники и мученики. Теперь же, при видении полного числа их, отмечены таким же образом и их преемники и продолжатели в дальнейшей истории истинного христианства - девственники и подвижники. Но тип их один. Все они - избранные из избранных. Все они - истинные первенцы спасенного - искупленного во Христе, усвоившего себе омытие Крови Его верующего человечества. И в устах всех их одинаково нет лукавства, как одинаково же непорочны все они и пред Престолом Божиим///.

«не осквернились с женами» – некоторые понимали эти слова символически, как сказанные о сохранивших себя неоскверненными от мира и язычества (ср. Иак. 1:27).

Женщина в Писании иногда служила символом мира и его соблазнов (ср. Зах. 5:8). У святых отцов можно встретить сравнение мира с женщиной-блудницей. Также они называли мир совокупностью страстей, а блуд является одной из главных и сильнейших страстей. Кроме того, язычество весьма часто в Ветхом Завете именуется любодеянием.

Впрочем, другие толкователи понимали это место буквально и считали, что речь здесь идет о девственниках и монахах. Ибо именно монашество есть всецелое посвящение себя Богу, высший путь служения Ему. Самые великие святые Христовой Церкви, ее слава и честь, почти все были монахами. Следовательно, об этих великих людях и говорит здесь тайнозритель.

«следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел» – то есть сохраняют верность Христу везде и всегда, в том числе во времена гонений.

«как первенцы» – слово "απαρχή«, переведенное здесь как «первенец», имеет значение «начаток» и употребляется в Писании, когда речь идет о принесении Богу т. н. начатков, то есть самой первой и лучшей части всякого урожая – ср., например, Исх. 22:29. Согласно Моисееву закону, первенцы мужского пола, то есть каждый первый родившийся в семье мальчик, начатки от людей, считались принадлежащими Богу. Поэтому здесь под «первенцами» следует понимать совершенных христиан, истинных людей Божиих.

 Если о 144000 девственниках, стоящих о на горе Сионе и следующих всюду за Агнцем, не сказано, что они крестились от воды и Духа, то не сказано о них даже и того, в каком завете они жили, а потому нет никакого основания делать из этого места вывода о способе крещения, освященнаго Самим Господом: Лк. 3:21; Ин. 3:5.

Этими словами возвышается достоинство безбрачия или девства, подъемлемого не ради житейских или земных расчетов, но ради беспрепятственного следования за Агнцем, куда бы он ни пошел (не оженивыйся печется – како угодити Господеви, а оженивыйся – како угодити жене, 1 Кор. 7:32–33). Таково именно православное монашество. Но и брачное сожитие во образ Христа и Церкви не унижается как богопротивное и скверное в очах Божиих (сказано: честна женитва во всех, и ложе нескверно, Евр. 13:4), но лишь поставляется на низшее место по сравнению с девством. Слова не осквернишася с женами относятся только к внешней и плотской стороне брачного общения и не заключают в себе понятия о его нравственной нечистоте или греховности.

+++Примечания к Апостолу и Апокалипсису в обличение штундистов и подобных им сектантов. Владимир-на-Клязьме, 1904. С. 167++

Можно ли так понимать сии слова Апокалипсиса, что ближе всех святых находятся к престолу Агнца Божия девственники в буквальном смысле, т. е. внебрачные люди? Что не такова мысль тайновидца, видно уже из того одного, что он характеризует сих девственников чертами, вовсе не имеющими отношения к девству, а общими всем святым. Так он говорит о них: «Это те, которые следуют за Агнцем, куда бы он ни пошел», т. е. выставляет на вид их безответно-послушную веру, которой отличаются все истинные слуги Христовы (Ин. 12:26). И еще говорит: «в устах их нет лукавства; они непорочны пред престолом Божиим». И эта черта обща всем святым и не девственникам, и поставлена она очевидно в противоположность звериному скопцу, где царствует и будет царствовать ложь и обман, хитрость и лукавство. С другой стороны, если право на преимущественную близость к престолу Божию признать только за девственниками по телу, то этого права лишены были бы высочайшие праведники, даже некоторые из апостолов, ибо о Петре известно, например, что он состоял в супружестве. Кого же нужно разуметь под вышеозначенными девственниками в видении св. Иоанна? Так как в слове Божием (особенно у пророков) весьма нередко идолослужение называется любодейством, а души истинно верующих чистыми девами, обрученными единому мужу Христу (2 Кор. 11:2), то судя по контексту речи, у св. тайновидца Иоанна, можно примечать, что и он в вышеприведенном месте под песнословящими девственниками, окружающими престол Агнца, разумеют собственно невинных и чистых совестью праведников, спасенных из тины язычества. При сем нельзя конечно отрицать и того, что в ликующем пред лицом Агнца сонм святых Божиих людей весьма много и девственников, в тесном смысле слова, по превосходству девства пред супружеством вообще.

«И взглянул я (говорит Тайнозритель), и вот, Агнец стоит на горе Сионе и с Ним сто сорок четыре тысячи, у которых имя Отца Его написано на челах» (Откр. 14:1). Это, вероятно, те, которые при снятии шестой печати были избраны из всех колен сынов Израилевых, ибо тогда запечатленных было сто сорок четыре тысячи. Как видно далее из Откровения, выбор пал на тех Израильтян, которые готовы были следовать за Христом, т.е. отвергнуть себя и понести свой крест, соблюдал целомудрие и непорочность. "Это те (говорит Тайнозритель), которые не осквернились с женами, ибо они девственники, и в устах их нет лукавства» (Откр. 14:4–5).

Таких-то, и притом чуждых лукавства Израильтян, ожидает в конце времен, по снятии седьмой печати, благословенная участь св. мучеников, последовавших за Агнцем, ибо за то, что не поклонились образу зверя, многие будут убиты. Об этом говорит Тайнозритель: «Здесь терпение и вера святых, соблюдавших заповеди Божии и веру в Иисуса. Блаженны умирающие в Господе, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними» (Откр. 14:12–13).

Хотите ли видеть высокий жребий, уготованный девству от Бога? – Смотрите очами тайновидца Иоанна: «и видех, и се Агнец стояше, на горе Сионстей, и с ним сто и четыредесять и четыре тысящи, имуще имя Отца Его написано на челех своих». Он слышал их «поющих песнь нову пред престолом Божиим, и никтоже можаше навыкнути песни, токмо сии» В Христ. Чтен.: «Которой никтоже можаше навыкнути кроме их...» . Кто ж это? – спросите вы. – Он ответствует: «сии суть, иже с женами не осквернишася: зане девственницы суть: сии последуют Агнцу, аможе аще пойдет; сии суть куплени от людей, первенцы Богу и Агнцу» (Откр. 14:1-4).

Видите превосходное достоинство девства. Полюбопытствуйте знать, что такое девство, и как сия добродетель совершается.
Каждый, по собственному опыту, знает девство, как естественное состояние, предшествующее браку, не испытавшее таин брака, не пробужденное к познанию их. Но это есть только несовершенный начаток того, о чем теперь беседуем. Это еще только трава лилии, а не цвет; только леторосль яблони, а не яблоко благовонное. Девство младенчества, потому самому, что есть просто естественное состояние, не есть дело свободы, ни плод подвига, следственно не есть еще добродетель. Прилично называется оно «невинностию», потому что в нем «нет вины», противуположной девству; но и все тут: а еще нет в нем превосходнаго достоинства, принадлежащаго девству совершенному.
Девство, как подвиг, как добродетель, как цвет чистоты, как плод целомудрия, как путь совершенства, является тогда, когда человек, в возрасте, по обыкновенному ходу телесной природы, более или менее располагающему к супружеству, не предаваясь влечению природы, не увлекаясь обычаем, примерами, приятностями и нуждами общежития, решается не приобщаться браку, а соблюсти девство навсегда.
Но как и подвизающийся не будет увенчан, если незаконно будет подвизаться (2 Тим. 2:5): то решающийся на подвиг девства должен знать, всегда помнить и соблюдать главный закон сего подвига, состоящий в том, чтобы подвиг девства предпринимаем и проходим был для Бога. «Царствия ради небеснаго», говорит Сам Верховный Законоположник девства Иисус Христос (Мф. 19:12); и Апостол: – «не оженивыйся печется о Господних, како угодити Господеви. – Не посягшая печется о Господних, како угодити Господеви, да будет свята и телом и духом» (1 Кор. 7:32:34). Угождение Богу, и для сего освящение духа и тела есть цель подвизающихся в девстве. Кто бежит на поприще девственной жизни не к сей цели: тот не к венцу бежит. Для того девственник и устраняется от супружества, чтобы особенная склонность к существу земному не задерживала, или не кривила его стремления к Богу. По сему стремлению всею силою ума и любви к Господу, и по направлению всей деятельности к благоугождению Ему, девствующая душа и называется невестою Небеснаго Жениха.
Из сего главнаго закона девства не трудно уразуметь, что телесное удаление от всего, принадлежащаго браку, не есть совершенное девство, а только низший степень онаго: ибо стремление и приближение к Богу, как Существу духовному, может и должно совершаться собственно в духе; девство же тела отъемлет только препятствия стремлению духовному, и пресекает стремления противоположныя. Отсюда происходят разныя подробныя правила девства.
Господь сказал: «всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Посему, как есть любодеяние сердца: так должна быть и противоположная сему пороку добродетель – девство сердца. Подвизающийся в сей добродетели должен сохранять сердце свое чистым от всякаго плотскаго вожделения, от всяких помыслов, противных целомудрию; невольныя приражения нечистых помыслов без укоснения отражать, для сего бдеть осторожно над движениями своих помышлений и желаний, занимать и ограждать ум и сердце свое, то упражнением в Слове Божием, то внимательною, внутреннею молитвою.
Как Господь показал, что любодеянию сердца бывает служителем око: то в противоположность сему и око надлежит обучать, чтобы оно служило девству, то есть, отвращать взоры от всякаго соблазнительнаго предмета, а на представляющиеся неизбежно, взирать без страсти, без помысла, видя не видеть, и, как можно скорее, пресекать опасное видение. И сие-то есть, умерщвлять чувство зрения, по завещанию Господнему: «аще око твое десное соблазняет тя, изми е, и верзи от себе» (Мф. 5:29). Отсюда покрывало на очах, пустынножительство, затворничество.
Но если для охранения девства от соблазна и нечистоты нужно умерщвлять чувство зрения: то, по сравнению, можно понять и убедиться, что подобным образом нужно умерщвлять и прочия чувства, как то: слух – от слышания нескромных и соблазнительных речей, вкус, обоняние, осязание – от соответствующих им ощущений, наклоняющих к неге и роскоши. Отсюда упражнение в молчании, пост, сухоядение, простота и суровость в одежде, одре, жилище, порабощение и умерщвление тела трудом, молитвенными бдениями, коленопреклонениями.
Чтобы сократить изображение девства в одну черту, привожу прекрасное и многознаменательное изречение святаго Златоуста: «корень и плод девства есть жизнь распятая» (О девст. гл. 79).
Но не много ли уже беседую я о предмете, о котором многие из слышащих могут думать, что сие не до них касается? В самом деле, Господь Сам предварил нас, что не все способны девствовать: «не вси вмещают словесе сего, но имже дано есть» (Мф. 19:11). Он Сам призывал к подвигу девства не всех, но только тех, которые способны, которым дано сие дарование: «могий вместити, да вместит» (Мф. 19:12). И пoелику девство не для всех; то вы можете даже спросить: для чего ко всем об оном беседуем? – Приемлю сей вопрос. Он приведет меня к цели и к концу моего слова.
Ко всем говорим о девстве: потому что между всеми находятся те, «имже дано есть» сие; и слово ищет между всеми тех, которых Бог призывает слышать и творить оное, и которых человек часто не знает.
Ко всем говорим о девстве: чтоб и брачные знали, что есть состояние выше брака; чтобы смиренно мыслили о браке; и чтобы, уважая девство, хотя в других, и смиренно мысля о браке, приобретали браку благословение, близкое к благословению девства.
Ко всем говорим о истинном девстве: чтобы, зная оное, остерегались ложных путей буиих дев, которыя, с невозженными светильниками ума, без сердечнаго елея, скитаются вдали от чертога, и, вместо небесной любви к небесному Жениху, питают в себе только вражду против благословеннаго брака. Ибо еще с Апостольских времен «дух явственне глаголет, яко в последняя времена, отступят нецыи от веры, внимающе духовом лестчим и учением бесовским, в лицемерии лжесловесник, сожженных своею совестию, возбраняюще женитися» (1 Тим. 4:1-3).
Наконец, ко всем говорим о девстве: чтобы и брачные и безбрачные, от высокой красоты девства, от средняго благообразия честнаго и непорочнаго брака, осторожным и заботливым оком различали неблагообразие того состояния, которое ни златаго таланта девства, ни сребрянаго таланта брака не возделывает верно по воле Господа всех талантов и даров. Девство и брак не для всех: но целомудрие для всех. «Явися бо благодать Божия спасительная всем человеком, да отвергшеся нечестия и мирских похотей, целомудренно праведно и благочестно поживем в нынешнем веце». – Что значит «целомудренно»? – Или в чистоте девства, или в честности брака, в том и другом случае, с «отвержением мирских похотей», и в особенности «плотских похотей, яже воюют на душу» (1 Пет. 2:11). Только так живущие в нынешнем веке, могут «ожидать блаженнаго упования» в будущем (Тит. 2:13). Аминь.

Хотите ли видеть высокий жребий, уготованный девству от Бога? – Смотрите очами тайновидца Иоанна: «и видех, и се Агнец стояше, на горе Сионстей, и с ним сто и четыредесять и четыре тысящи, имуще имя Отца Его написано на челех своих». Он слышал их «поющих песнь нову пред престолом Божиим, и никтоже можаше навыкнути песни, токмо сии» В Христ. Чтен.: «Которой никтоже можаше навыкнути кроме их...» . Кто ж это? – спросите вы. – Он ответствует: «сии суть, иже с женами не осквернишася: зане девственницы суть: сии последуют Агнцу, аможе аще пойдет; сии суть куплени от людей, первенцы Богу и Агнцу» (Откр. 14:1-4).
Видите превосходное достоинство девства. Полюбопытствуйте знать, что такое девство, и как сия добродетель совершается.
Каждый, по собственному опыту, знает девство, как естественное состояние, предшествующее браку, не испытавшее таин брака, не пробужденное к познанию их. Но это есть только несовершенный начаток того, о чем теперь беседуем. Это еще только трава лилии, а не цвет; только леторосль яблони, а не яблоко благовонное. Девство младенчества, потому самому, что есть просто естественное состояние, не есть дело свободы, ни плод подвига, следственно не есть еще добродетель. Прилично называется оно «невинностию», потому что в нем «нет вины», противуположной девству; но и все тут: а еще нет в нем превосходнаго достоинства, принадлежащаго девству совершенному.
Девство, как подвиг, как добродетель, как цвет чистоты, как плод целомудрия, как путь совершенства, является тогда, когда человек, в возрасте, по обыкновенному ходу телесной природы, более или менее располагающему к супружеству, не предаваясь влечению природы, не увлекаясь обычаем, примерами, приятностями и нуждами общежития, решается не приобщаться браку, а соблюсти девство навсегда.
Но как и подвизающийся не будет увенчан, если незаконно будет подвизаться (2 Тим. 2:5): то решающийся на подвиг девства должен знать, всегда помнить и соблюдать главный закон сего подвига, состоящий в том, чтобы подвиг девства предпринимаем и проходим был для Бога. «Царствия ради небеснаго», говорит Сам Верховный Законоположник девства Иисус Христос (Мф. 19:12); и Апостол: – «не оженивыйся печется о Господних, како угодити Господеви. – Не посягшая печется о Господних, како угодити Господеви, да будет свята и телом и духом» (1 Кор. 7:32:34). Угождение Богу, и для сего освящение духа и тела есть цель подвизающихся в девстве. Кто бежит на поприще девственной жизни не к сей цели: тот не к венцу бежит. Для того девственник и устраняется от супружества, чтобы особенная склонность к существу земному не задерживала, или не кривила его стремления к Богу. По сему стремлению всею силою ума и любви к Господу, и по направлению всей деятельности к благоугождению Ему, девствующая душа и называется невестою Небеснаго Жениха.
Из сего главнаго закона девства не трудно уразуметь, что телесное удаление от всего, принадлежащаго браку, не есть совершенное девство, а только низший степень онаго: ибо стремление и приближение к Богу, как Существу духовному, может и должно совершаться собственно в духе; девство же тела отъемлет только препятствия стремлению духовному, и пресекает стремления противоположныя. Отсюда происходят разныя подробныя правила девства.
Господь сказал: «всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Посему, как есть любодеяние сердца: так должна быть и противоположная сему пороку добродетель – девство сердца. Подвизающийся в сей добродетели должен сохранять сердце свое чистым от всякаго плотскаго вожделения, от всяких помыслов, противных целомудрию; невольныя приражения нечистых помыслов без укоснения отражать, для сего бдеть осторожно над движениями своих помышлений и желаний, занимать и ограждать ум и сердце свое, то упражнением в Слове Божием, то внимательною, внутреннею молитвою.
Как Господь показал, что любодеянию сердца бывает служителем око: то в противоположность сему и око надлежит обучать, чтобы оно служило девству, то есть, отвращать взоры от всякаго соблазнительнаго предмета, а на представляющиеся неизбежно, взирать без страсти, без помысла, видя не видеть, и, как можно скорее, пресекать опасное видение. И сие-то есть, умерщвлять чувство зрения, по завещанию Господнему: «аще око твое десное соблазняет тя, изми е, и верзи от себе» (Мф. 5:29). Отсюда покрывало на очах, пустынножительство, затворничество.
Но если для охранения девства от соблазна и нечистоты нужно умерщвлять чувство зрения: то, по сравнению, можно понять и убедиться, что подобным образом нужно умерщвлять и прочия чувства, как то: слух – от слышания нескромных и соблазнительных речей, вкус, обоняние, осязание – от соответствующих им ощущений, наклоняющих к неге и роскоши. Отсюда упражнение в молчании, пост, сухоядение, простота и суровость в одежде, одре, жилище, порабощение и умерщвление тела трудом, молитвенными бдениями, коленопреклонениями.
Чтобы сократить изображение девства в одну черту, привожу прекрасное и многознаменательное изречение святаго Златоуста: «корень и плод девства есть жизнь распятая» (О девст. гл. 79).
Но не много ли уже беседую я о предмете, о котором многие из слышащих могут думать, что сие не до них касается? В самом деле, Господь Сам предварил нас, что не все способны девствовать: «не вси вмещают словесе сего, но имже дано есть» (Мф. 19:11). Он Сам призывал к подвигу девства не всех, но только тех, которые способны, которым дано сие дарование: «могий вместити, да вместит» (Мф. 19:12). И пoелику девство не для всех; то вы можете даже спросить: для чего ко всем об оном беседуем? – Приемлю сей вопрос. Он приведет меня к цели и к концу моего слова.
Ко всем говорим о девстве: потому что между всеми находятся те, «имже дано есть» сие; и слово ищет между всеми тех, которых Бог призывает слышать и творить оное, и которых человек часто не знает.
Ко всем говорим о девстве: чтоб и брачные знали, что есть состояние выше брака; чтобы смиренно мыслили о браке; и чтобы, уважая девство, хотя в других, и смиренно мысля о браке, приобретали браку благословение, близкое к благословению девства.
Ко всем говорим о истинном девстве: чтобы, зная оное, остерегались ложных путей буиих дев, которыя, с невозженными светильниками ума, без сердечнаго елея, скитаются вдали от чертога, и, вместо небесной любви к небесному Жениху, питают в себе только вражду против благословеннаго брака. Ибо еще с Апостольских времен «дух явственне глаголет, яко в последняя времена, отступят нецыи от веры, внимающе духовом лестчим и учением бесовским, в лицемерии лжесловесник, сожженных своею совестию, возбраняюще женитися» (1 Тим. 4:1-3).
Наконец, ко всем говорим о девстве: чтобы и брачные и безбрачные, от высокой красоты девства, от средняго благообразия честнаго и непорочнаго брака, осторожным и заботливым оком различали неблагообразие того состояния, которое ни златаго таланта девства, ни сребрянаго таланта брака не возделывает верно по воле Господа всех талантов и даров. Девство и брак не для всех: но целомудрие для всех. «Явися бо благодать Божия спасительная всем человеком, да отвергшеся нечестия и мирских похотей, целомудренно праведно и благочестно поживем в нынешнем веце». – Что значит «целомудренно»? – Или в чистоте девства, или в честности брака, в том и другом случае, с «отвержением мирских похотей», и в особенности «плотских похотей, яже воюют на душу» (1 Пет. 2:11). Только так живущие в нынешнем веке, могут «ожидать блаженнаго упования» в будущем (Тит. 2:13). Аминь.