Откровение ап. Иоанна Богослова 12 глава 4 стих

Под драконом должно разуметь диавола. Диавол, как дух бесплотный, не имеет чувственных форм и поэтому наделяется такими признаками, которые выражают наиболее характерные его черты. Здесь он изображен драконом, и это показывает, что он, подобно змию, обладает хитростью, коварством и ядовитостью. Он велик, потому что был до своего падения одним из могущественных Ангелов. Св. Андрей Кесарийский пишет: "Красен же он по причине любви к убийству и радования о крови, или по причине огневидности существа ангельского, если он ниспал из числа Ангелов".

Семь голов змия – это семь лукавейших сил диавола, о которых говорил в Евангелии Христос, что они вселяются в человека, имеющего сердце выметенным, убранным и незанятым. Св. Андрей говорит: "Десять же рогов показывают или грехи, противоположные десяти заповедям закона, или разделения царства, которые для него, как утешающегося неустройствами, доставляют утешение".

Хвост его увлек третью часть звезд означает, что диавол коварными внушениями и обольщениями некогда отторг от неба и сделал подобно себе мрачными многих светлых, как звезды небесные, Ангелов.

Св. Андрей говорит: "Всегда отступник вооружается против церкви, желая возрождаемых ею сделать своею пищею".

Хотя Священное Писание очень скупо говорит о враге рода человеческого, можно проследить 3 периода «эволюции» сатаны и его пагубного воздействия на мир:

1) Ветхозаветный сатана.

2) В Новом Завете сатана превращается в диавола.

3) Кульминация борьбы безбожия с Богом и наивысшая точка осатанения людей, изображаемых в Откр.

На богословских факультетах западных университетов читается особый курс - «демонология», в котором очень подробно изучается Откр. Арамейское слово «сатан» — «противоборствующий, враг, противник», арабское — «шайтан», греч. — «сатанос».

Лат. «люцифер» (от «люкс» — «свет» и «ферре» — «нести») — «несущий свет», «сын зари»: «Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы: А говорил в сердце своем: взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду... в сонме богов...» (Ис. 14: 12, 13).

Откр. 12: 4 — дракон своим хвостом «...увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю...». Согласно мнению большинства святых отцов, революция сатаны против Бога и измена трети ангелов, описанные в Откр., произошли в ангельском мире еще до сотворения мира вещественного.

В отношении сатаны Ветхий Завет отличается крайней сдержанностью, ограничиваясь констатацией существования этого лица и его козней. О сатане говорится очень редко и так, чтобы строго сохранялся принцип трансцендентности единого Бога, избегая того, что могло бы подвигнуть людей к дуализму — признанию равенства двух начал: добра и зла.

Сатана представляется не столько как прямой противник, сколько как один из ангелов, окружающих Яхве, выполняющий функции судебного обвинителя, заставляющий уважать правду и права Божии.

Разрушительное воздействие сатаны, пока он еще являлся пред лице Божие вместе с ангелами, было поставлено в границы Промыслом Божиим и даже промыслительно служило целям икономии. Это можно отнести, например, к попущению Божию относительно искушения прародителей в саду Эдемском.

Змей-искуситель изображается здесь как одно из земных созданий Божиих (Быт. 3: 1), в которое вселяется сатана. Он есть в этом смысле небесно-земное существо, над которым совершается и двоякий суд Божий: с одной стороны как над змеем, а с другой — как над духовным существом, для которого Бог полагает вражду между ним и женою с семенем ее (Быт. 3: 15). В этом приговоре проявляется долготерпение Божие: в нем нет окончательного низвержения сатаны с неба, хотя диавол и остается клеветником «братий наших пред Богом, (который клеветал) день и ночь» (Откр. 12:10).

460 -

Как ни губительно было действие сатаны в мире (на небе и на земле), это еще не влекло низвержение его с неба, окончательное лишение его ангельского достоинства.

В книге Иова улавливается мысль, что сатана все еще Ангел, подчиненный Богу и имеющий доступ в Его присутствие (Иов. 2: 1): «Был день, когда пришли сыны Божии (т. е. Ангелы) предстать пред Господа, между ними пришел и сатана предстать пред Господа».

В таком же тоне взаимотерпимости выдержан разговор между Богом и сатаной, который в ответ на свое сомнение получает от Бога разрешение искушать Иова, хотя и с известным ограничением: «...только душу его сбереги» (Иов. 2: 6).

В соборном послании Иуды приводится ветхозаветный апокриф об успении Моисея: «Михаил Архангел, когда говорил с диаволом, споря о Моисеевом теле, не смел произнести укоризненного суда, но сказал: да запретит тебе Господь» (Иуд. 1: 9).

В книге пророка Захарии мы также видим сатану, имеющего доступ в присутствие Бога (Зах. 3: 1, 2). В Ветхом Завете «сатана» нередко означает просто «соперник, противник». Так, Ангел, стоявший на пути Валаама, чтобы остановить его и воспрепятствовать его грешным намерениям, назван в греч. тексте Септуагинты «противником» (Числ. 22: 34): «И сказал Валаам Ангелу Господню: согрешил я, ибо не знал, что ты стоишь против меня на дороге...».

Филистимляне опасались, что Давид станет их противником (1 Цар. 29: 4). Сатана-противник побудил Давида провести перепись народа в прямое нарушение заповеди Божьей (2 Дар. 24: 1, 10): «и возбудил он (сатана) в них Давида сказать: пойди исчисли Израиля и Иуду... И сказал Давид Господу: тяжко согрешил я, поступив так...».

Когда Соломон взошел на престол, Бог благословил его царство покоем, так что не было у него противника (сатаны) (3 Цар. 5:4).

Сатана иногда исполняет роль обвинителя людей пред Богом на суде Божьем, и в этом смысле он — их «противник». (Арх. Михаил выступает, как правило, защитником людей.) Так, сатана обвиняет Иова, цинично заявляя, что Иов служит Богу корысти ради, а если начнутся невзгоды, от его преданности не останется и следа (Иов. 1: 11, 12).

Ветхозаветное более или менее терпимое отношение к сатане относится скорее к положению сатаны до его низвержения с неба. Ветхий Завет не знает слова «диавол». Только в Новом Завете сатана становится диаволом — клеветником, искусителем, лукавым, злым («диаволос» по смыслу близко к «понирос» — «злой»). Греч, «диаволос» — «клеветник; тот, кто выдумывает обвинения, соблазнитель». Евангелист Иоанн называетего «князем мира» (Ин. 12: 31; 14: 30; 16: 11), т.к. он уже сброшен с небес и проявляет свою злую активность непосредственно среди людей.

Ап. Павел называет сатану «князем воздуха» (Еф. 2: 2): «...вы некогда жили по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления».

В видении Церкви-жены, рождающей младенца, мы видели, несомненно, совокупность всех подвижников добра, борцов против диавола. Теперь, во втором видении 12-й главы, мы видим самого их противника - диавола. Он является здесь в виде красного дракона. «Дракон, будучи морским чудовищем, обратился в символ» губительной мировой силы, символ диавола - князя мира сего, как и подтверждается это ниже в стихе 9-м. «Знамение дракона Иоанн видит на небе, что означает лишь то, что его образ был замечен на небесном своде, где явился и образ рождающей жены» (Орлов). Большим он называется, как главный из демонов, в смысле наибольшей степени силы и злобы своей. Красный цвет его, конечно, прежде всего есть цвет крови, смертоносной и гибельной деятельности его. Однако не случайным нужно признать и то совпадение историческое, что враги Церкви и проводники губительных потрясений и насильственных переворотов в мире, в злой активности своей хвалящиеся и своим атеизмом, взяли дерзко-вызывающей эмблемой своей именно красный цвет - цвет дракона. В семи головах змия указывается на его мудрость, противоположную мудрости Богооткровенной, мудрость мира сего (1 Кор. 1:20; ср.: Иак. 3:15). Десять рогов указывают на его «могущество и склонность к насилиям, ибо рогами бодают». «Хвост диавола - это обнаружение его существа и греховной воли, пример его греховного поступка» (Орлов). Третья же часть звезд - это та огромная часть воинства небесного, те отпавшие вместе с ним, по его воздействию и примеру, силы ангельские, которые стали темными и злыми бесами, причем треть их лучше понимать в точном или хотя бы приблизительном смысле.

В положении своем по отношению к жене-Церкви дракон изображается в виде, очень напоминающем слова ап. Петра о нем же, каким является он в отношении его к верующим: диавол ходит кругом, как рыкающий лев, ища кого поглотить (i Петр. 5:8). Так и здесь: диавол-дракон стал пред женой, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца. И там и здесь, конечно, в образе этом символизируется постоянная готовность и стремление диавола погубить всякого христианина, главным образом в смысле развращения его и смерти духовной.

Стих 5-й, где говорится о рождении женой младенца мужского пола, составлен так, что, если бы не предшествующая речь о муках жены при рождении, можно было бы отнести его к Самому воплотившемуся Сыну Божию, ибо сказано здесь и о пасе- нии народов жезлом железным, и о восхищении, как бы о вознесении, к Богу и Престолу Его. На самом же деле говорится здесь о том общем процессе восхождения уверовавших во Христа к Богу и на Престол Его, где, по апостолу Павлу, первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его (1 Кор. 15:23). И таким образом, как во всем процессе борьбы и победы, так особенно в прославлении и царственном пасении с неба и от Престола народов жезлом железным разумеется и Сам Искупитель, и все в «подвиге добром» последовавшие Ему, другими словами - все те побеждающие, о коих так много говорится именно в Апокалипсисе и коим точно и обещано, что они воссядут на Престоле Божием, подобно Самому Иисусу Христу (см.: Откр. 3:21; ср. 20:4). В этом и заключается то поражение, та неудача дракона-диавола, к коим, по контексту, сводится речь этого 5-го стиха в применении к посрамленным злокозненным намерениям диавола.

Спрашивается теперь: как понимать нам бегство жены в пустыню, о коем говорится в 6-м стихе? И прежде всего, что такое эта пустыня? Проф. прот. Орлов усиленно вытолковывает все это «в переносном смысле». «Пустыня, - говорит он, - в соответствие символическому образу жены, изображающему христианскую идеальную Церковь, может быть символом отсутствия благоприятных жизненных духовных и физических условий. Христианская Церковь есть небесное чадо; на земле она имеет только временное пребывание, и ее отечество - на небе. Однако же она обречена жить на земле. А так как земные условия не соответствуют ее существу и не могут удовлетворить ее потребностей, то, естественно, она должна жить среди них как бы в пустыне - она должна искать себе небесной манны и чудесной воды. Церковь, если хочет остаться святою и славною, должна отречься от соблазнов и бежать от диавола, бежать в пустыню, т.е., отрекшись от чисто земных удовольствий и славы, жить в этом мире как бы в пустыне. Христианская Церковь живет и как бы не живет на земле; она живет как бы в пустыне, ибо поддерживает свое существование не единым хлебом, но и глаголом, исходящим из уст Божиих (см.: Мф. 4:4)»*.

Однако с таким пониманием пустыни дней эсхатологических согласиться нельзя. Уж слишком оно духовно и возвышенно-идеально и в то же время - и оторвано от действительной жизни, и чрез меру отвлеченно. И как все «пересолы» - преувеличения этого рода, оно и односторонне, и как-то нереально. Конечно, живя в мире и среди мира, и всякий христианин в отдельности, и вся Церковь их, т.е. все эти христиане в совокупности своей, должны жить не по-мирскому, должны исполнять заповеди Спасителя о воздержании и о тесных вратах. В этом смысле они всегда должны как бы пребывать в пустыне, в особенности же, по выражению Великого канона Андрея Критского, «в пустыне страстей покаянием». Но, во-первых, именно так всегда, во всей земной истории Церкви. Но ведь никто никогда не говорил, что этим и чрез это христиане всегда «бежали в пустыню»; а ведь это-то одно и нужно объяснить в данном случае. Отец же Орлов, бесспорно, употребляет здесь лишь просто слова «бежать в пустыню», «бежать от диавола», по существу же у него все время речь идет (и с его точки зрения) о постоянном пребывании в ней, и он даже вовсе не выделил здесь дней антихристовых хотя бы чрез простое усиление требования особого воздержания на то исключительное время. А главное, хотя в истории человеческой Церковь и все почти чада Ее и жили в мире и как бы не в мире, но известный минимум земных условий и удобств всегда и был и есть для нее необходим, порой и среди самых гонений рядового типа. И жилища нужны были - и имелись у ее членов, и средства питания, и относительная обезопашенность от разбоя и других насилий преступников, и в особенности ощутительно - места молитвенных собраний с различными принадлежностями их. Лишить всего этого до конца не удавалось и самым лютым гонителям и умелым разыскивателям христиан, вроде Декия или Диоклетиана. И вот только в наши дни как будто можно сказать, что в значительной степени к этому подошли враги Церкви и религии - коммунисты: с одной стороны, продуманной и умело организованной своей системой карточек и других, связанных с ними, мероприятий, а с другой - столь же ловким и хитроумным юридическим приемом лишения Церкви и религии всяких прав не только публичного, но и частного юридического лица. А ведь наше время еще не самое последнее, и общий тон мнения не только общечеловеческого, которое, слава Богу, еще чуждается атеизма, но и в самом СССР, при всей вакханалии узколобых ее деспотов - доктринеров, и там широкие массы отнюдь не за явное гонение и до конца преследование верующих. Там даже умеют говорить о якобы свободе совести. Что же сказать о последних днях, о царствовании антихриста, когда и жестокости в гонениях будет неизмеримо больше, и диа- вольской ловкости в мероприятиях тоже не занимать?! То будет, несомненно, гонение из гонений, система из систем - и время, и обстановка жизни действительно исключительные в деле борьбы против христианства и в проведении мер преследования и истребления его.

И вот тогда действительно исполнится над чадами Христовой Церкви предсказанный Спасителем в Его эсхатологической речи конкретный прообраз из надвигавшейся тогда еврейской войны при втором разрушении Иерусалима: Тогда сущии во Иудеи да бежат на горы (Мф. 24:16). В те дни слова эти спасли всех христиан, и ни один из них не понес даже и одного дня тяготы осады Иерусалима. То же будет и при кончине мира. Увидят все верующие до единого мерзость запустения, стоящу на месте святе (Мф. 24:15), и побегут в пустыню, побегут реально и телесно, а не только лишь в пустыню страстей покаянием. Но, конечно, уйдут они туда не для пиров и удовольствий, не для просторной, роскошной жизни; раз место это названо в Откровении пустыня, то ясно, что это будут условия нарочитого воздержания и ограничений плоти. А может быть, будет то и подлинно пустыня, даже пустыня степени полного бесплодия, где Господь будет чудесно питать верных Своих, как некогда Илию, как питались в IV-VI веках, в ревности своей о Боге, многие и многие подвижники пустынь фиваидских (см. житие преп. Онуфрия Великого и подобных ему в июне месяце).

Под звездами нужно понимать или низверженных с небес вместе с диаволом при его восстании против Бога ангелов, или же отпавших от Церкви, может быть, по причине гонений, христиан. Пророк Даниил, говоря о евреях, отпавших от истинной веры во времена гонений Антиоха Епифана, называет их низринутым «воинством небесным», низринутыми «звездами». Подобные наименования народа Божия можно видеть и в Исх. 7:4; 1 Цар. 17:26; Втор. 1:10.

«пожрать ее младенца» – по словам святого Андрея, диавол всегда вооружается против Церкви, всеми силами стараясь сделать возрождаемых в ней христиан своей пищей. Ради чего он это делает? Кроме прочего, может быть, ради следующего.

Существует мнение, что Церковь призвана в течение земной истории родить некоторое от вечности предустановленное число святых, некоторую их полноту (ср. Откр. 6:11). Это рождение является смыслом существования как самой Церкви, так и всего мира в целом. Поэтому, когда число святых достигает этой полноты (происходит это в самом конце времен), истории нашего мира как исполнившей уже свое предназначение приходит конец и старый мир заменяется Новым. Следовательно, диавол усиливается «пожрать младенца» для того, чтобы воспрепятствовать Церкви родить требуемую полноту святых и таким образом разрушить Божественный план, или по крайней мере отдалить срок своего окончательного поражения.

О том, что Церковь, несмотря на противодействие врага, родила эту полноту, говорится далее:

Дракон великий, красный, многообразный, многовидный, седмиглавый, рогоносный, увлекающий третью часть звезд, подстерегающий, чтобы пожрать младенца рождающей жены, есть дьявол, строящий козни, подстерегающий, чтобы извратить преданный Христу ум просвещенных и возродившийся в них образ и подобие Слова. Но он не достигает цели и не уловляет добычи, так как возрожденные восхищаются на высоту к престолу Божию — то есть вверх к трону Бога и непоколебимому основанию истины возвышается ум обновленных, научившихся созерцать тамошнее и представлять тамошнее, дабы он не был обольщен драконом, пресмыкающимся долу. Ибо ему не позволяется губить тех, которые стремятся и взирают горе.

Звезды же, которые он, касаясь их вершины концом хвоста, совлекает на землю, суть еретические секты. Ибо собрания иноверных надобно назвать темными, мрачными и низко вращающимися звездами, потому что и они присваивают себе знание небесного и веру во Христа, пребывание души на небесах и близость к звездам, как бы чада света. Но они низлагаются, будучи увлекаемы кознями дракона, потому что не остаются внутри тройственного образа благочестия, уклоняясь от православного его богопочтения. Посему они и названы третъею частью звезд, как заблуждающиеся касательно одного из числ Троицы. То касательно (лица) Отца, как Савелий, говоривший, что пострадал сам Вседержитель. То касательно (лица) Сына, как Артема и те, которые утверждали, что Он родился призрачно. То касательно (лица) Духа, как эбиониты, доказывающие, что пророки говорили по собственному побуждению. О Маркионе же и Валентине, и последователях Элкасая и других лучше и не упоминать.

И хобот (русск. – хвост) его отторже третию часть звезд небесных, и положи я в землю (Откр. 12:4). Определенное и округленное количество трети берется здесь, как и во многих других местах писания, очевидно вместо неопределенного – для выражения множества. Под звездами, увлеченными хвостом дракона, можно разуметь, во-первых, падших ангелов, или демонов (Bib. de Vence. t. XXIV, р. 327); хххх совращенных сатанинской силой предстоятелей и учителей церковных, называемых в Апокалипсисе тоже звездами (выше Откр. 1:16–20), – учителей, напыщенных своей мудростью и знанием, но буиих и юродивых пред Богом.

… и змий стояше пред женою хотящею родити, да, егда родит, снесть чадо ея (Откр. 12:4). Так и было на самом деле. Ирод хотел погубить отроча Иисуса (Мф. 2). Сатана искуситель с своей стороны хотел тоже устроить погибель Спасителю в пустыне (Мф. 9:4), и наконец, довел-таки Его до крестной смерти, хотя и не достиг своих преступных и богоборных целей.

3-е видение, описываемое в 12-14-й главах, изображает три стадии борьбы враждебных Богу сил с Царством Божиим – Церковью Христовой. Церковь изображается под видом облеченной в солнце жены, болеющей деторождением верующих во Христа, «перерождая душевных в духовных и преобразуя их видом и образом по подобию Христа» (Толк. Мефодия, приводимое св. Андреем). Ее и рождаемых ею верующих во Христа преследует сначала сам диавол (великий дракон, древний змий) непосредственно (12 гл.), а потом через посредство антихриста (зверя, выходящего из моря) (13, 1-10) и его помощника, как бы предтечи его и лжепророка (зверя, выходящего из земли) (13, 11–18).

+++Пособие к изучению Священного Писания Нового Завета для школы и семьи. § 44. Апокалипсис, или Откровение апостола Иоанна Богослова++

Таковых отторгнутых от Церкви не менее, как целая треть со времени появления реформации и раскола. Эмблематически явление это видно в Откровении. Мы застаем тут св. Церковь Христову в муках рождения, т.е. в последней Евангельской проповеди. Плод этой последней проповеди хочет отнять у болезнующей матери тот самый красный дракон, который, несколькими веками раньше отнял целую треть ее детей и сверг их с неба на землю из Божественной сферы в материальную, из светоносного обитания в полноте церковной благодати, – в печальную скудость духовных даров, лишив благ небесной семицветной радуги (семь таинств веры), которой они прежде утешались, как вечным союзом мира с Богом и надеждой будущего обновления.

***

***

«Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю». Уже и ранее выражалось мнение, что здесь речь идет не о том отдаленном он нас падении духов, которое совпало, быть может, с сотворением видимого мира, но об отделении от земной Церкви Христовой множества ее чад, которые повержены были на землю, т.е. церковные расколы на западе и на Востоке в 16 и 17 веках по Р. Х. Это удаление в материализм целой трети светоносителей духовных благ Церкви и есть начало того всеобщего на земле богоотступничества, которое св. Апостол Павел ставит, как ближайший признак конца; ибо дальше идти некуда. И вот наступает уже этот период, ибо дракон в своей ненасытной жажде зла увлекает из недр Церкви чуть ли не всех рождаемых ею и, наконец, в самое последнее время нагло «стал перед женою, которой надлежало родить, дабы когда она родит, пожрать ее младенца. И родила она младенца мужского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным, и восхищено было дитя ее к Богу и Престолу Его»

Третья часть звезд неба, увлеченная на землю хвостом дракона, обозначает собою не падших ангелов, потому что далее они представляются еще пребывающими на небе, а тех руководителей человечества, которые подобно звездам должны были указывать путь людям и однако сами были увлечены на служение низшим интересам силою диавола. Этот дракон безстыдно останавливается перед женою, намереваясь пожрать сына, котораго она родит, т. е. диавол всегда стоит на готове погубить, уничтожить новорожденных чад Христовой Церкви. 

Против жены (Церкви) выступил дракон (диавол) с семью головами и десятью рогами с намерением поглотить имеющее родиться дитя. Но оно было восхищено к Богу, а жена бежала в пустыню, где оставалась три с половиной года (Откр. 12:3–6) (подобно Израилю, Церковь подвергается испытанию в пустыне, где верующие питаются сокровенной пищей – манной небесной, доступной только вере. Пустыня – это область бесстрастия, т. е. победы над грехом. В эту область Церковь ведет всех для обладания истиной).