Книга пророка Исаии 5 глава 29 стих

В буквальном смысле слово сие по-видимому пророчествует о римском войске, во время последней осады приступившем к Иерусалиму. Ибо при этом случае воинские списки наполнены были людьми и из дальних, и из близких народов, из Сирии и Аравии, и другие народы, жившие близ Иудеи, набираемы были в римское войско. Итак, воздвигнуто знамение во языцех, то есть знамение явившегося Креста. И язычники призваны к вере, и Иерусалим предан разрушению. Они идут так скоро и легко, такое имеют усердие к войне, что забывают о пище, не ожидают подвоза запасов, не нуждаются в отдохновении, не снимают с себя воинской одежды (см.: Ис. 5:27). Они яко тверд камень вменишася, и колесницы их – яко буря (ср.: Ис. 5:28). Они подобны львам крепостью и львичищам стремительностью; крик их яко шум моря волнующася. Тогда обложенный войском народ не увидит ничего иного, кроме жестокой тмы на земле (ср.: Ис. 5:29-30).

He says in addition concerning those who besiege them: They rush like lions, but stand by like a lion’s whelp, and he will seize and roar like the sound of a surging sea.

Рев их как ярого льва и львичища, рыкает он, и хватает добычу. И возопиет на них яко шум моря волнующася. И свет померкнет во омрачении их. Может быть, разумеется здесь Сам Бог, изъявляющий на них гнев Свой посредством народов, которые впоследствии совершат нашествие на Иудеев.

Рыкание его, как рыкание льва; он заревет как скимны, и заскрежещет, и схватит добычу, и обхватит ее, и некому будет вырвать ее. И возопиет на него в тот день как шум моря; взглянем мы тогда на землю, и вот тьма скорби, и свет затмился мраком ея Ибо не дерзнем взирать на небо, Обитателя котораго мы оскорбили, и свет наш, который мы всегда имели в Боге, затмился мраком скорбей. Я читал в чьих-то толкованиях, что слова: поднимет знамя у народов издалека и свистнет ему с краев земли, должно понимать по отношению к призванию язычников, потому что, когда знамя Креста было поднято, и бремена грехов были сложены, они скоро пришли и уверовали. Но я не знаю, как с этим смыслом может согласоваться то, что далее следует.

Потому он сравнивает врагов со львами, и не останавливается на этом сравнении, но изображает и голос и нападение зверя, и, продолжая переносную речь, употребляет много образных выражений.

См. ст. 24 Ст. 25—30. И во всех сих не отвратися ярость Его, но еще рука Его высока. Воздвигнет убо знамение во языцехъ сущих далече и позвиждет им от конец земли, и се, скоро легце грядут: не взалчут, ни утрудятся, ни воздремлют, ни поспят, ни распояшут поясов своих от чресл своих, ниже расторгнутся ремени сапогов их: ихже стрелы остры суть, и луцы их напряжени: копыта коней их яко тверд камень вменишася, колеса колесниц их яко буря, ярятся яко львове, и предсташа яко львичища: и имет, и возопиет яко зверь, и извержет, и не будет отемлющаго их. И возопиет их ради в той день, яко шум моря волнующася: и воззрят на землю, и се, тьма жестока в недоумении их. Что не этим только ограничатся последствия гнева на них со стороны праведного Судии, но прострутся и далее, это уяснит сейчас предложенное. Ибо, хотя они, несчастные, потерпели страшное опустошение, испытали муки голода и жажды, подверглись бедствиям войны, однако пребыли в отвращении от Бога, и потому не оказались вне гнева. Это-то, думаю, он разумеет, говоря: еще рука Его высока, как поражающая согрешивших; потому что рука ударяющего как бы всегда высоко поднимается. Затем, какое и сколь великое будет раздражение гор, кто будут исполнителями гнева их и с каким мужеством, с какою смелостью и необычною для людей жестокостью придут они, это он делает явным, говоря: воздвигнет убо знамение во языцех сущих далече. Ибо не сопредельны и не соседственны были с страною Иудейскою опустошившие ее и сжегшие Иерусалим и все города Иудейские, но из далеких стран и со всей земли собраны были. К тому же их было и весьма много, или лучше сказать неисчислимо было количество пришедших вооруженными вместе Веспасианом и Титом¹ Знамение же дано будет, сказано, как бы во время войны и сражения; потому что полководцы, намереваясь выводить в строй подчиненные им войска, имеют обычай подавать знаки, высоко поднимая так называемые знамена. О них и пророк Исаия упоминает, говоря: захвачен будет аки щогла на горе, и яко знамя носяй на холме (Ис. 30:17). Ибо ставящие знамена на высоких холмах или ставят их прямо, или наклоняют, или же привешивают к ним что-либо, на что взирает сражающееся войско. Таким образом оно узнает волю полководца. Воздвигнет убо знамение, сказано, и позвиждет им. И это опять также берется от обращения с пчелами. У пчеловодов есть обычай насвистывать им и таким образом выводить их из ульев на цветы и травы, а и опять собирать их с полей и водворять в жилищах их. Итак позвиждет, сказано. Они же прибудут так же быстро и легко, как птицы. Мало заботясь о голоде, не боясь трудов, не предаваясь сну, хорошо препоясанные, вполне подготовленные к ведению войны, совершая поход на неукротимых конях, устремляясь как буря и на подобие львов и пожирая как звери, они будут так непреоборимы и страшны, что даже и без сражения в состоянии были бы побеждать, так как никто не выступил бы против них или не имел бы для себя достаточно помощи. И будет же в то время плач и смешанный вопль, так что некоторые примут его не за иное что, как за шум моря, разлившегося по стране Иудейской. Будет также и жестокая тьма, под которою разумеется совсем не тьма происходящая от тумана или бывающая ночью, но скорее тьма вследствие страхов и растерянности. Ибо слишком тяжкие бедствия помрачают ум. Итак, Бог всяческих во всем приносит нам пользу: не напрасно (например) Он делает предсказания о будущем и подробно повествует о великости бедствий. Это делает Он для того, чтобы, поелику часто мы остаемся глухими к вразумлениям и ни во что считаем призывающее нас к покаянию слово, то, хотя бы убоявшись подпасть столь страшным наказаниям, восприняли в себя страх Божий и, отступив от злого, обратили наконец к благому сердце свое.

Ассирияне действительно отличались неутомимостью в походах и уменьем пользоваться всеми средствами военного искусства.

They are accustomed to shout a war-cry in battles, terrifying those arrayed against them with a common voice. This cry he has compared to the roaring of lions; for just as a lion by its roaring terrifies both the wild beasts and the cattle, so these men will be able to overcome their enemies by their very shout.