Книга пророка Исаии 5 глава 27 стих

В буквальном смысле слово сие по-видимому пророчествует о римском войске, во время последней осады приступившем к Иерусалиму. Ибо при этом случае воинские списки наполнены были людьми и из дальних, и из близких народов, из Сирии и Аравии, и другие народы, жившие близ Иудеи, набираемы были в римское войско. Итак, воздвигнуто знамение во языцех, то есть знамение явившегося Креста. И язычники призваны к вере, и Иерусалим предан разрушению. Они идут так скоро и легко, такое имеют усердие к войне, что забывают о пище, не ожидают подвоза запасов, не нуждаются в отдохновении, не снимают с себя воинской одежды (см.: Ис. 5:27). Они яко тверд камень вменишася, и колесницы их – яко буря (ср.: Ис. 5:28). Они подобны львам крепостью и львичищам стремительностью; крик их яко шум моря волнующася. Тогда обложенный войском народ не увидит ничего иного, кроме жестокой тмы на земле (ср.: Ис. 5:29-30).

Afterwards, he delineates the wrath of the military men...

Это сказал пророк с намерением возбудить в Израильтянах ревность и пристыдить их, потому что те самые благодеяния, какими пользовались они в пустыне, где одежды их не ветшали и ремни сапог их не разрывались (Втор. 8:4), теперь Господь оказывает не им, но их пленителям.

И не будет у него ни изнемогающаго, ни усталаго; не задремлет, ни заснет, ни развяжется пояс чресл его, и не разорвется ремень обуви его. Посему и Италия оттого, что там заходит Геспер (вечерняя звезда), некогда называлась Гетериею (вечернею страною). И когда это наступило, народ был так поражен, и все горы Иудеи были до того смущены, как перевели Феодотион и Симмах, или потрясены, как поставил Акила или огорчены, как перевели LXX, что от нападения неприятелей все улицы наполнились трупами умерших. Следовательно речь Божественная изображает быстроту прибывшаго войска, которое пришло не своей, а по Господней воле, или лучше, привлечено и вызвано свистом Его; говорит, что оно не изнемогло и не утомилось от такого пути, и не дало, из желания добычи, сна глазам своим и что обувь его не износилась; <...>

Это сказано преувеличенно. Возможно ли в самом деле, чтобы они не алкали и не спали, будучи людьми и подлежа общим условиям жизни? Всем этим, как я сказал, он изображает быстроту войска, легкость, скорость.

См. ст. 24 Ст. 25—30. И во всех сих не отвратися ярость Его, но еще рука Его высока. Воздвигнет убо знамение во языцехъ сущих далече и позвиждет им от конец земли, и се, скоро легце грядут: не взалчут, ни утрудятся, ни воздремлют, ни поспят, ни распояшут поясов своих от чресл своих, ниже расторгнутся ремени сапогов их: ихже стрелы остры суть, и луцы их напряжени: копыта коней их яко тверд камень вменишася, колеса колесниц их яко буря, ярятся яко львове, и предсташа яко львичища: и имет, и возопиет яко зверь, и извержет, и не будет отемлющаго их. И возопиет их ради в той день, яко шум моря волнующася: и воззрят на землю, и се, тьма жестока в недоумении их. Что не этим только ограничатся последствия гнева на них со стороны праведного Судии, но прострутся и далее, это уяснит сейчас предложенное. Ибо, хотя они, несчастные, потерпели страшное опустошение, испытали муки голода и жажды, подверглись бедствиям войны, однако пребыли в отвращении от Бога, и потому не оказались вне гнева. Это-то, думаю, он разумеет, говоря: еще рука Его высока, как поражающая согрешивших; потому что рука ударяющего как бы всегда высоко поднимается. Затем, какое и сколь великое будет раздражение гор, кто будут исполнителями гнева их и с каким мужеством, с какою смелостью и необычною для людей жестокостью придут они, это он делает явным, говоря: воздвигнет убо знамение во языцех сущих далече. Ибо не сопредельны и не соседственны были с страною Иудейскою опустошившие ее и сжегшие Иерусалим и все города Иудейские, но из далеких стран и со всей земли собраны были. К тому же их было и весьма много, или лучше сказать неисчислимо было количество пришедших вооруженными вместе Веспасианом и Титом¹ Знамение же дано будет, сказано, как бы во время войны и сражения; потому что полководцы, намереваясь выводить в строй подчиненные им войска, имеют обычай подавать знаки, высоко поднимая так называемые знамена. О них и пророк Исаия упоминает, говоря: захвачен будет аки щогла на горе, и яко знамя носяй на холме (Ис. 30:17). Ибо ставящие знамена на высоких холмах или ставят их прямо, или наклоняют, или же привешивают к ним что-либо, на что взирает сражающееся войско. Таким образом оно узнает волю полководца. Воздвигнет убо знамение, сказано, и позвиждет им. И это опять также берется от обращения с пчелами. У пчеловодов есть обычай насвистывать им и таким образом выводить их из ульев на цветы и травы, а и опять собирать их с полей и водворять в жилищах их. Итак позвиждет, сказано. Они же прибудут так же быстро и легко, как птицы. Мало заботясь о голоде, не боясь трудов, не предаваясь сну, хорошо препоясанные, вполне подготовленные к ведению войны, совершая поход на неукротимых конях, устремляясь как буря и на подобие львов и пожирая как звери, они будут так непреоборимы и страшны, что даже и без сражения в состоянии были бы побеждать, так как никто не выступил бы против них или не имел бы для себя достаточно помощи. И будет же в то время плач и смешанный вопль, так что некоторые примут его не за иное что, как за шум моря, разлившегося по стране Иудейской. Будет также и жестокая тьма, под которою разумеется совсем не тьма происходящая от тумана или бывающая ночью, но скорее тьма вследствие страхов и растерянности. Ибо слишком тяжкие бедствия помрачают ум. Итак, Бог всяческих во всем приносит нам пользу: не напрасно (например) Он делает предсказания о будущем и подробно повествует о великости бедствий. Это делает Он для того, чтобы, поелику часто мы остаемся глухими к вразумлениям и ни во что считаем призывающее нас к покаянию слово, то, хотя бы убоявшись подпасть столь страшным наказаниям, восприняли в себя страх Божий и, отступив от злого, обратили наконец к благому сердце свое.

Пояс с чресл и ремень у обуви. Военная форма в армии новоассирийского периода состояла из юбки до колен с широким кожаным поясом. Многие пехотинцы были босыми, но кавалеристы были экипированы лучше: они носили высокие, до колен, сапоги из мягкой кожи, которые крепились крест–накрест ремнями.

Ассирияне действительно отличались неутомимостью в походах и уменьем пользоваться всеми средствами военного искусства.

They will not be hungry nor grow weary, they will not slumber nor will they sleep, nor will they loosen the belts from their loins, nor will the straps of their sandals be broken. They overcome, he says, with military eagerness the passions of nature, they push away the attack, they do not wish to enjoy rest.