Книга пророка Исаии 49 глава 21 стих

Сокрытое в сердце

Мы должны быть образцом для других не только в наших делах, но и в речах, в нашей нравствен­ной чистоте и вере. Так станем же такими, какими мы сами хотим быть. И пусть тогда наши чувства представят нас такими, какие мы есть. Не допустим в душе нашей несправедливого слова, пусть даже скрываемого под тенистым покро­вом нашего молчания. Ведь безо­шибочно слышит скрытое в сердце человека слово Тот, Кто создал тайники его души. И ведает самые недоступные тайники душ Тот, Кто наполнил их способностью чувствовать и мыслить. Поэтому нам следует понимать, что всё, что бы мы ни делали (явно или тайно), совершаем мы явно (как на свету) перед ясными очами нашего Судии и открыто для всех.

But while she was yet unaware of the calling of the nations, in a moment of fear she confessed the barrenness that had come over her from the nation of the Jews. Therefore she says: But I was childless and a widow, so who has reared these for me? But I was left all alone, so from where have these come to me?

И ты скажешь в сердце твоем: кто мне родил их? Иерусалим думал об этом с удивлением, спрашивая как бы во сне: кто мне родил их? Я была бездетна и бесплодна. Другие говорят: я пустынна и вдова. Сиимах говорит: бесплодна. Акила: неплодна. Видишь ли чудеса Божии в безнадежных вещах? Отведена в плен и удалена. Акила: блуждающая и отда­ленная. Симмах говорит: пленная и пришельствующая. Препятствием для Иерусалима служили два обстоятельства: во-первых, то, что он находился под властью чужих, а потом то, что он, будучи низвержен со своей ступени, сошел с твердыни. Кто же возрастил их? вот, я оставалась одинокою; где же они были? Такое повторение служит знаком несказанного изумления, соединенного с сомнением и безумной радостью.

Содержание слова пророк и топор составляет из предметов как бы находящихся пред взорами и очевиднейших. Когда Израиль не уверовал и наложил руки на Самого Христа, тогда подверглась опустошению страна иудейская, сожжен был вместе с Иерусалимом и самый храм и Иудею объяло такое малолюдие, что блаженный пророк Исаия прикровенно указал на то самое во многих местах. Он говорил, что имутся седмь жен за мужа единого, глаголюще: хлеб наш ясти будем и в ризы наша одеватися, точию имя твое да наречется на нас, отъими укоризну нашу (Ис. 4:1, 2); так как в законе сказано: не будет бесчаден, ниже неплоды в сынах Израиля (Исх. 23:26; Втор. 7:14), и они считали невыносимым позор бесчадия. И поелику война истребила весь мужеский пол и оставшиеся были совсем малочисленны, то и сказал, что седмь жен имутся, за мужа единого, чтобы он снял с них позор, то есть бесчадие. Поелику же одному мужу трудно содержать седмь жен, то обещаются они есть собственный хлеб и одеваться в свои одежды, как бы совсем не нуждаясь ни в чем из его имения; ибо они, как я сказал, уверяли, что боятся одного только позора бесчадия. Итак, поелику страна их обратилась в совершенную пустыню, обещает прекращение приключившегося (бедствия) и пустая и падшая утеснеют, говорит, от обитающих, очевидно, когда удалятся поглощающии ее, то есть получившие жребий руководительства его, которые как некие дикие звери едва не истребили и поглотили ее. Потом указывает на множество тех, кои призовутся, что велико оно будет и бесчисленно, ибо сынове твои, говорит, ихже был погубил еси, рекут во уши твои: сотвори ми место. Сказано в одном месте и к мысленному Сиону: разшири место кущи твоея и покровов твоих, водрузи, не пощади, еще на десно и на лево простри (Ис. 54:2, 3). Прочли мы также и в Моисеевых книгах, что вокруг скинии в пустыне, сделанной, говорю, из кож, были устроены широкие и длинные дворы, частью смотревшие на восток и луч солнца, частью же на запад позади скинии, также на север и юг: каковый прообраз открывал имевшую быть в свое время широту и длину священных дворов или церквей. Впрочем и так, при изобилующей всегда благодати от Христа, тесны повсюду места для уверовавших, так что Церковь, которая есть мысленный Сион, радуясь размышляет и в себе самой восклицает: кто мне породи сих? И я сказал бы, что вера во Христе: чрез нее бездетная и вдова, ты стала обильною чадами; сама себе ты воскормила народы свои; некогда покинутая ты обогатилась сверх естественно; некогда пустая и одинокая, ты явилась многочадною.

Кто мне родил их?... кто же возрастил?... где же они были? Этими возгласами удивления пророк довольно ясно показывает нам необычайность и сверхъестественность факта, о котором он говорит. Следовательно, здесь идет речь не о плотском рождении естественных чад, а о чудесном духовном рождении чад новозаветной церкви. Некоторые комментаторы в этом изумлении готовы видеть пророчественный намек на те споры об обрезании и о значении Моисеева закона, которые существовали в первенствующей (преимущ. иерусалимской) церкви и которые были разрешены на апостольском соборе (Деян. 15:5-29).

And you will say in your heart: Who has begotten me these? I was childless and a widow, a sojourner and shut up; who then has brought these up for me? I was left alone; and these for me where were they? Symmachus has interpreted "she who is shut up" as "captive"; and they are accustomed to confine and guard captives. He calls the privation of the kingdom "widowhood," and the desolation of the other multitude "childlessness." 

 Сему-то духовному Сиону, на его сетование об оставлении его Богом, ответствуется: что если бы и мать забыла свое дитя, но Господь не забудет его; – что ему даровано будет неожиданное многочадие: «и речеши в сердцы твоем: кто мне породи сих»