Иов 38 глава 9 стих

В предыдущем стихе море или воды осевшие на земле, представлены под образом новорожденного младенца. Это образное представление продолжается и в настоящем стихе. Новорожденного младенца пеленают и тепло одевают. Для новообразованного моря пеленами и одеянием послужили облака и туманы. До третьего дня творения, когда вся земля была под водою, эти облака и туманы были непроницаемы.

Стих 9. Когда Я облака сделал одеждою его и тьму пеленами его Иов. 38:9. 37. Бушует море покрыто «облаком», потому что жестокость преследователей покрыта завесой их собственной глупости. Ибо они не в состоянии узреть ясный свет истины, потому что покрыты темнотой своего неверия; и через пустыню собственной слепоты, они не знают, что они делают в порыве жестокости. Ибо если бы они знали, как говорит апостол, они никогда бы не распяли Господа славы [1 Кор. 2:8]. Это облако имеет обыкновение распространяться не только на неверующих, которые размещены вне Церкви, но и покрывает тех, кто живет с плотскими мыслями в ней. Потому святые люди, которые сочувствуют другим, кто небрежен, и думают, что они сами такие же, молятся Богу, и говорят: Ты положил облако пред Тобою, что наша молитва не должна пройти [Плач. 3:44]. Как будто они открыто говорили, наш взгляд привык к мирским удовольствиям, данным Тобой по праведному суду, занят выдуманными заботами, даже в искренней молитве; и поскольку Ты видишь нас, опускающимися до самых унизительных желаний, Ты по праву не допускаешь слепцов к созерцанию яркости Твоего света; и даже, когда слепец идет к Тебе, он окутывается, чтобы не видеть Тебя, облаком собственных мыслей; и тот, кто постоянно думает об этих мирских предметах, потому что он хочет их, скрыто обращается к ним также и в своей молитве, даже когда он не желает этого. Но преследующее развращение так сдерживается Божьей волей, что не прорывается к святым людям на столько, насколько оно хочет. И после того, как Он сказал: Когда Я облака сделал одеждою его, Он сразу приобщает: и тьму пеленами его. Ибо ноги и руки связаны пеленками, чтобы они не могли беспорядочно двигаться туда-сюда в неограниченной свободе. Потому что, гонители Святой Церкви, беспокойные от их нестабильности сердца, и преданные этому миру, наслаждаются не вещами взрослых, но детскими несерьезными забавами; и о тех, кто связаны тьмой и мраком (а не Божественным суждением) так, чтобы быть не в состоянии преследовать столько, сколько они пожелают, сказано, что они окутаны пеленами. Потому что, как уже было сказано, они наслаждаются детскими вещами, и тем не менее, они сдерживаются по Божьему промыслу, чтобы не тянуть свои руки туда, куда им заблагорассудится без ограничений; и даже если они хотят и легко совершают всякого рода грехи, это ни в коем случае не значит, что им разрешено выполнять все, что они пожелают. Отсюда: ... Стих 9. Когда Я облака сделал одеждою его и тьму пеленами его. Кто затворил море воротами Когда Я облака сделал одеждою его и тьму пеленами его Иов. 38:9. 44. Это бурное море (наше сердце, взволнованное мыслями) покрывается облаком; потому что оно искажено путаницей собственного беспокойства. Это море покрыто тьмой, как пеленками, потому что до сих пор хранится от созерцания величественных истин в своих слабых чувствах. Вот и Павел покрыт как бы каким-то мраком, как пеленой, когда он говорит: что мы сейчас видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно: тогда же лицом к лицу. Теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан [1 Кор. 13:12]. И ясно, что он знает, что он был ребенком в понимании небесного, ведь прямо перед этим он упоминает по этому вопросу сравнение своего возраста: когда был ребенком, я говорил как ребенок, я понимал, как ребенок, я думал, как ребенок [1 Кор. 13:11]. Поэтому мы тогда придем в силу молодости из детства, когда мы видим сильным зрением жизнь, к которой мы стремимся. Но теперь, поскольку острота нашего зрения ослеплена, через немощи, наш ум, как бы, связан пеленами. Потому там же правильно приобщается:

Море подобно младенцу, который выходит после того, как оформился в чреве, и которого укутывают в пелены из шерсти. После сотворения из ничего Бог собирает вместе воды моря из мест, где они были, и заключает их в пределы, затворяет и окружает во чреве земли.

Когда Он упомянул об утробе матери, воспользовался риторическим оборотом. Ведь говорит: «Как Я спеленал его (море) туманом и облаками, то есть “окружил”, “окутал”».

Внесением подобной же гармонии сопровождалось упорядочение водной стихии. Ей, вышедшей из недр земли и готовой разлиться по ее поверхности, были поставлены непреодолимые препятствия в виде берегов, дальше которых она не может идти.