Иов 34 глава 6 стих

В том убеждении, что Иов не может возражать против истины слов его, Елиус решается подробно разобрать слова Иова, что Господь без суда наказывает его (34, 1—9=ст. 5—13, 18; 19, 7; 27, 2; 6, 4) и доказывает, что подобное разсуждение о Боге несообразно с нашими понятиями о Нем, как всемогущем Промыслителе мира (10—12). Если бы Господь поступал пристра­стно или несправедливо, то, конечно, в делах мира не было бы такого порядка, и Он не удерживал бы от зла нарушителей правды (13— 20). Его всеведение и могущество, наконец, Его ми­лосердие к обиженным побуждают Его быт правосудным (21 — 30). И потому человек должен быть покорен воле Божией (31—33). Елиус советует обратить внимание на образ мыслей Иова, чтобы исправить его (34—37).

Затем (Иов. 34:5-6) Елиуй формулирует свою собственную версию заслуживающей возражения второй мысли Иова: в отличие от Бога, я прав и потому не стану лжесвидетельствовать против себя и своей совести; я никогда не признаю себя – лишь в результате Божественного насилия – грешником: ведь я не виновен ни в каком грехе. И пусть Бог пытается заставить меня признать этот грех существующим, я все равно не пойду на это, ибо – я невиновен.

По сути, в соответствии с убеждением Елиуя, получается, что Иов здесь ставит себя выше Самого Бога.

Итак, Елиуй произносит: Вот, Иов сказал: я прав, но Бог лишил меня суда. Должен ли я лгать на правду мою? Моя рана неисцелима без вины (Иов. 34:5-6).

Вероятно, подобным образом перефразируя мысль Иова, Елиуй припоминает здесь прежние слова страдальца, в которых Иов утверждал себя правым по отношению к Богу и прямо именовал себя праведником: Вот, я завел судебное дело: знаю, что буду прав (Иов. 13:18); и: Тогда праведник мог бы состязаться с Ним, – и я навсегда получил бы свободу от Судии моего (Иов. 23:7).

Однако, по убеждению пресвитера Филиппа, Елиуй здесь искажает мысль Иова. Ведь страдалец, утверждая ранее, что он прав (Иов. 13:18), отнюдь не говорил: я прав, а вот Бог – не прав. Он здесь вообще себя с Богом не сравнивал. Иов лишь говорил о той своей – подлинно присущей ему – личной праведности, которую Господь, с его точки зрения, попросту не желает замечать. Он говорил отнюдь не о неправедности Бога, а об отсутствии Божественного внимания к нему – по сути о муке богооставленности. Тем самым словосочетание «я прав» использовалось Иовом здесь скорее в значении «я праведен» [Пресвитер Филипп. Commentarii in librum Job. 34. PL. 26. Col. 121С Русский перевод: Библейские комментарии. Книга Иова. С. 207.]. В том же самом убежден и святитель Григорий Великий, утверждающий: «Любой, кто читает текст истории Иова, признает, что блаженный Иов не утверждал, будто он праведнее Бога» [Святитель Григорий Великий. Moralia in Job. XXVI. 15. PL. 76. Col. 356C. Русский перевод: Библейские комментарии. Книга Иова. С. 214.]. Иов конечно же не считал себя святее Бога. Однако он был – вполне обоснованно – убежден в собственной личной безгрешности и одновременно ошибочно думал, что все им испытываемое несправедливо ниспосылается, ему Богом именно за ложно приписываемые ему Господом грехи, которых он не совершал. Не понимая подлинных причин своих страданий, возводящих его к тому состоянию духовного совершенства, на вершинах которого он окажется готов к боговидению и боговселению, Иов винит Бога за несправедливый суд. Как пишет по этому поводу святитель Григорий, «исследуя свою жизнь без знания причин страданий, Иов верил, что наказан ради омовения своих грехов, а не для увеличения заслуг. И он потому уверен был, что суд его одержит верх, что не обнаружил в себе такой вины, за которую мог быть низвергнут» [Святитель Григорий Великий. Moralia in Job. XXVI. 15. PL. 76. Col. 356CD. Русский перевод: Библейские комментарии. Книга Иова. С. 214.]. При этом Иов морально терзается здесь не столько потому, что испытывает абсолютно незаслуженное наказание, сколько по причине того, что Бог вообще не желает обратить Свой взор на страдальца. Иов убежден: Бог ошибочно считает его виновным исключительно потому, что, как известно, все люди – со времен Адама и Евы – обязательно были грешниками, совершали личные грехи. И все же Творец, по мнению Иова, здесь не обладает «полнотой информации»: ведь среди людей есть один, на ком не лежит никакой личной вины пред Богом – он, Иов. Но стоит лишь Господу взглянуть на Иова и выслушать его доводы – выйти со страдальцем «на суд» – и Он тотчас признает Иова наказуемым напрасно. Вот только взглянуть на Иова Бог почему-то не хочет, терзая его беспричинным наказанием за не совершенный им грех.

Но всего этого Елиуй не понимает. Он ошибочно думает, что Иов убежден в превосходстве собственной святости над святостью Бога. И таким образом, ложно интерпретируя мысль Иова, Елиуй принимается выстраивать здесь свои собственные возражения на те мысли, которые страдальца никогда и не посещали.