К Римлянам послание ап. Павла 9 глава 21 стих

И здесь возникает неизбежное недоумение: как же Бог может порицать людей, которые Его отвергли? Ведь в этом, может быть, вовсе и нет их вины? В ответ Павел говорит, что ни один человек не имеет права пререкаться с Богом. Когда горшечник делает сосуд, то последний не может возражать ему. Из одного и того же куска глины он вправе сделать сосуд для торжественных целей и горшок для будничного употребления. Апостол Павел взял это сравнение у Иеремии (Иер. 18:1—6): «Изваяние скажет ли ваятелю, почему ты меня сделал так? Или не имеет власти горшечник над глиной сделать из одной и той же смеси один сосуд для почётного употребления, другой — для низкого? Что же, если Бог, желая показать гнев и явить могущество Своё, переносил с великим долготерпением сосуды гнева, изготовленные для гибели, чтобы явить богатство славы Своей над сосудами милосердия, которые Он предуготовил к славе, над нами, которых Он призвал не только из Иудеев, но и из язычников» (9:20-23). На протяжении веков могущество Бога проявлялось не в уничтожении сосудов гнева, а в долготерпении к ним. То, что сосуды гнева могут стать сосудами милосердия, отменяет предопределение к осуждению. Это два состояния, и можно оказаться в любом из них (см. 11:30—31). Призвание Божие продолжает действовать, и спасение не может быть ограничено лишь одним народом.

«Кто ты такой, человек, что споришь с Богом?» По-гречески: «О человек, в самом-то деле, ты кто есть, возражающий Богу?» По-восточному сказано.
«Изделие скажет ли сделавшему его: “зачем ты меня так сделал?” Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого?». Разве горшечник не может вылепить разные сосуды, сделать из одной и той же глины вазу и ночной горшок? Имеет право, так ведь?

Здесь может возникнуть возражение: «если Бог полностью контролирует, кто из людей ожесточается, а кто нет, Он не имеет права осуждать их за ожесточение» Piper J. The Justification of God. P. 204.. Павел предвидит подобный ход мыслей у читателя, а потому продолжает доказывать справедливость Бога путем отсылок к Ветхому Завету — в частности, к образу горшечника и глины. Этот образ заимствован из пророческих книг:

Разве можно считать горшечника, как глину? Скажет ли изделие о сделавшем его: «не он сделал меня»? и скажет ли произведение о художнике своем: «он не разумеет»? (Ис. 29:16).

Горе тому, кто препирается с Создателем своим, черепок из черепков земных! Скажет ли глина горшечнику: «что ты делаешь?» и твое дело скажет ли о тебе: «у него нет рук?» (Ис. 45:9).

Вот, что глина в руке горшечника то вы в Моей руке, дом Израилев (Иер. 18:6).

Используя сравнение, хорошо знакомое его читателям из числа иудеев, Павел делит человечество на «сосуды гнева, готовые к погибели», и «сосуды милосердия», которые Бог приготовил к славе. Однако из этого не должно непременно следовать, что Бог изначально предызбрал одних людей ко спасению, а других к погибели. По словам Павла, Бог, «желая показать гнев и явить могущество Свое, с великим долготерпением щадил сосуды гнева». А это значит, что и на «сосуды гнева» распространяется Его долготерпение и милосердие. Учитывая общий контекст, а также все сказанное ранее об оправдании верою, мы должны признать, что именно вера во Христа, по логике Павла, превращает людей из сосудов гнева в сосуды обетования.

Мысль о том, что человек не должен спорить с Богом и пытаться проникнуть в Его мысли, пронизывает весь Ветхий Завет. В Книге пророка Исаии Бог говорит: «Мои мысли — не ваши мысли, ни ваши пути — пути Мои, говорит Господь» (Ис. 55:8). Вся Книга Иова построена на том, что трое друзей Иова пытаются истолковать волю Божию, а Иов — ее оспорить. В итоге Сам Бог является Иову с грозным вопрошанием: «Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла? Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне» (Иов. 38:2-3). Человек не вправе судиться с Богом, обвинять Его в чем-либо, только Бог имеет право выдвигать обвинения в адрес человека: таков главный итог книги (Иов. 40:3).

Для Божественного апостола Павла было чудно и весьма удивительно определение Божье о двух близнецах Ревекки: Исаве и Иакове. Ибо когда еще они не родились, и не сделали ничего доброго или худого, на основании чего было можно предпочесть одного из них другому? Бог наперед уже сказал: Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел. 
 Что же скажем об этом? Неужели неправда у Бога? Никак!
 О человек! Кто же ты, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: зачем ты меня так сделал? Невластен ли горшечник над глиной, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой — для низкого (Рим. 9:11-13. Ис. 29:16)?
 Неужели между горшечником и глиной меньше различия, чем различие между Богом и человеком, ничтожным червем? Кто же дерзнет сказать Богу: зачем Ты, Господи, так делаешь?
 Святой Дорофей рассказывает: "Однажды прибыл в городскую пристань корабль с пленниками, которые были продаваемы. На пристани собралось много покупателей пленников и пленниц. В том городе жила одна богатая, весьма добродетельная и благочестивая девица; она весьма обрадовалась долго ожидаемому ею благоприятному времени для покупки себе служанки — горничной, которую сердечно желала она научить доброй нравственности и приличным женскому полу занятиям. Охотно приступает она к продавцу невольниц, которых было у него две молодых девочки, из которых одну и берет она к себе, уплатив за нее деньги по договору с продавцом. 
 Не успела только отойти она оттуда, как подходит к продавцу бесчестная, развратная женщина, содержательница "дома терпимости," и за небольшую цену покупает у того же торговца другую из бывших двух у него девочек и ведет ее к себе в сожительство для известной эксплуатации (торговли). "
 Вот какая неравная судьба этих двух молоденьких девочек. Кто в этом событии исследует глубину и таинственность Божьих судеб? Обе с детства неповинные девочки, обе проданы, обе незнающие ни своей наступающей жизни, ни своей участи, обе, получив они доброе воспитание — сохранили бы его благовонные плоды во всю свою жизнь. Но одна отдана к наставнице доброй нравственности, христианской жизни и, воспользовалась ее наставлениями, сама сделалась доброй христианкой, подражательницей Ангелам; — другая, напротив, попала в школу мерзости и разврата, к учительнице лжи, соблазна и всех мерзостей, и сама охотно последовала примеру своей госпожи, и сделалась корыстью диавола, хотя бы могла лучше устроить свою жизнь, если бы попалась к лучшей наставнице. Но судьбы Твои, Боже, бездна многа!
 Подобное, — нечто мало разнящееся от предыдущего, — нашел и узнал Григорий Великий в кругу своих родственников. Святейший этот муж имел три тетки — Емельяну, Тарсину и Гордиану, которые все три посвятили свою жизнь Христу, поступив в святое собрание девственниц (в женский монастырь). Две из них, нерушимо храня свои обеты, до конца жизни с честью пребыли в девстве. Третья, Гордиана, не внимая никаким наставлениям и не повинуясь иноческой власти, расторгла свое общение со святыми сестрами и удалилась от них в светскую жизнь, влекомая бесполезным своим сладострастием. 
 Суды Твои, Боже, бездна великая! "Бог высок могуществом Своим, и кто такой, как Он, наставник? Кто укажет Ему путь Его; кто может сказать: Ты поступаешь несправедливо?" (Иов. 36:22-23)? Благоразумно и весьма осторожно в этом отношении выразился царственный пророк, говоря о себе Богу: "я был невежда и не разумел; как скот был я пред Тобою" (Пс. 72:22). Другими словами: "Твоих судеб не испытываю я, о Боже, я ничтожен перед Тобой, подобно другим животным. Мое дело слушать Твой голос и повиноваться своему Господу, но не исследовать Твоих дел и предназначений. "
 Это еще не диво, что Давид, с самого детства пасший стадо скота и не занимавшийся высшими науками, так скромно понимал себя и судил о себе по доброте своего сердца и по внушению Божию. Но сами Серафимы, высшие духи — служители Божии, также поступают пред Богом. Ибо когда Слово Господне огласило небеса и землю об отвержении (Богом) Иудеев, и тогда они (Серафимы; у каждого из них по шести крыльев) двумя крылами закрывали каждый лицо свое, двумя закрывали ноги свои и двумя летали, обнаруживая, тем, что они своим разумом не могут воспарить до той высоты, на которой совершаются чудные и непостижимые дела Божьи, потому что никакой разум твари не постигает Божественных судеб Всемогущего Творца своего. 
 Для них достаточно знать и убежденным быть, что Трисвятой Бог есть свят, и исповедовать друг перед другом неизреченные Его Божественные совершенства, взывая к нему: Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф — полны суть небеса и земля беспредельной славы Его (видение Исаии пророка гл. 6). 
 Тройственно Свят Бог: Свят в Себе Самом, Свят в судах Своих, Свят в делах Своих! Если небесные разумные Духи так смиряются и исповедуют непостижимость Тайн Божественных, тем более нам, слабой персти земной, хотя и получившим по дару Божию "дыхание жизни и слово разума," прилично исповедоваться пред Богом, взывая: "Праведен Господь во всех путях Своих и благ во всех делах Своих" (Пс. 144:17). Блаженный Августин оставил нам большое утешение своим изречением: "может Бог некоторых спасти и без их добрых дел, ибо Он Сам добр; не может Он никого погубить, потому что Сам праведен. "
 
 

Первый ответ на вопрос о судьбах Израиля (9) есть призыв к смирению (стт. 6–21). Апостол отправляется от Библии. Он ссылается на пример детей Авраама и на другой пример – еще более показательный: двух сыновей Исаака. Их судьба была решена Богом, независимо от их заслуг. И Павел устанавливает общий принцип: глина не может требовать отчета от горшечника, по какой причине он сделал из нее один сосуд для почетного употребления, другой – для низкого. Человек должен склониться перед неисповедимыми судьбами Божьими. Многие толкователи видели тут учение о предопределении. Действительно, в отличие от гл. 8, Апостол говорит в гл. 9 не только о Божественном изволении спасения. Он прямо допускает возможность различного назначения сосудов, вылепленных из одной глины. Но здесь-то и надо помнить, что ап. Павел дает на вопрос о судьбах иудейства не один ответ, а три, и что изолировать эти ответы невозможно. Во все времена церковной истории выведение из бесспорных положений логически безупречных следствий было тем путем, который приводил к зарождению ересей. Божественная истина доступна человеку только отчасти и с разных сторон. Сам ап. Павел этих последних следствий не выводил.

На это можно было бы возразить, что они не смогут сказать, будто смысл речения здесь указывает нам на различие природ, ведь Павел не говорит, что некоторые сотворены свирепыми и ожесточенными, или сосудами чести и бесчестия, и он совсем не приписывает им такой природы. Он скорее убеждает думать, что некоторые люди созданы, словно глиняные сосуды, одни для чести, а другие - для бесчестия 2 Тим. 2:20-21.

*** 

They must rather imitate that which is molded by the hand of the potter, he says, and endure in silence whatever comes from God. “Will what is molded say to the one who molds it, ‘Why have you made me like that?’”

But perhaps some will also raise this objection: If God, like a potter, molds however he wants so that he makes “one vessel for honor and another for dishonor,” how could that fact not utterly persuade us to think that whatever exists anywhere and everywhere exists just as he made it? So one person is created “for honor” and has been allotted that kind of nature, but another has been created, or rather hardened, in order to proclaim God’s name “in all the earth.” What charge remains then against those who stumble? After all, they were created that way.

One may respond to this by saying that no one can claim that the meaning of this sentence indicates that there are differences of natures among ourselves. It does not say that some people are created savage or hardened or that they are created as vessels “of honor” and “of dishonor.” Nor does it ascribe such a nature to them 230 at all. Rather, it convinces us to think people are formed as the kind of pottery vessel that is “for honor” or “for dishonor.” We learn the point of the example from the words of the prophet. By reading the words of Jeremiah, one may learn in what sense some are molded, as by a potter, “for honor” and others “for dishonor” and for what kind of dishonor. It is written: “Arise and go down to the potter’s house, and there you will hear my words. So I went down to the potter’s house, and behold, he was making a vessel on the stones. And the vessel that he was making with his hands fell, so he made it into a different vessel, as it pleased him to make it. And the word of the Lord came to me,” it says, “saying, ‘Can I not do with you, O house of Israel, just as this potter has done? Behold, just like the clay in the potter’s hand, so are you in my hand. If I declare at one point concerning a nation or kingdom to destroy it, and that nation turns from all their wicked ways, then I will repent of the evils that I had planned to inflict upon them. And if I declare at one point concerning a nation or kingdom to rebuild it and plant it, and they do evil before me by not listening to my voice, then I will repent of the good that I had said I would do to them.’” Do you see how some are molded for honor and others for dishonor? They are not allotted a nature that is created that way, but they receive a fitting reward that is commensurate with their deeds. Therefore, if the Creator of the universe punishes the one who leaves the good paths for the disgraceful ones and crowns with honor the one who leaves disgraceful behavior for the better, how is it not true 231 to say that no one is evil by nature (or more specifically, no one is molded by him that way), but rather they became vessels of dishonor because even though they had decided to please God, they fell ill due to their voluntary inclination to evil?

«Итак, кого хочет милует; а кого хочет, ожесточает» (Рим. 9:18). Опять слова, приводящие некоторых в смущение. Неужели Сам Бог ожесточает, и что значит здесь слово «ожесточает?» Неужели Он Сам направляет несчастного человека на неповиновение Его воле, на творение злых дел? Конечно, нет, это невозможно. Но Бог, даровавший человеку свободу воли, не мешает грешнику укореняться в своей греховности и ожесточаться против Бога под влиянием врага Божия – сатаны. Значит, Бог не ожесточает, а только попускает грешнику идти по пути зла, как было с фараоном, и оставляет его.

Не надо смущаться тем, что и в наше время так много вокруг нас людей, нежелающих спасения и идущих по неправым путям. Нельзя роптать на Бога за то, что Он не карает их теперь же, ибо Ему угодно ждать до конца, пока действует ещезакваска слова Божия хотя бы в немногих людях.

О роли диавола вполне ясно сказал Господь наш Иисус Христос в Своей притче о пшенице и плевелах (см. Мф. 13:24–30; 37–43).

Надо, чтобы в мире рядом со святыми, возлюбившими Христа, были и нечестивые, и богохульники. «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святой да освящается еще» (Откр. 22:11). Зачем? По великому закону противоположности, ибо этот закон царит во всем: свет и тьма, холод и тепло, добро и зло, тишина и буря. Такой закон необходим и в приложении к нравственной жизни человечества.

После Тайной вечери Господь Иисус Христос, обращаясь к Отцу Небесному, молился не о всем мире, а только о тех, которых Сердцеведец Бог предназначил к вечному спасению,– об учениках Своих и о тех, которые уверовали в Него. Он так говорил: «Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое» (Ин. 17:6). «Отче Святый! Соблюди их во имя Твое, тех, которых ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы» (Ин. 17:11).

Всеведущий Бог, конечно, знал, что нет надежды на спасение для тех, которые охотно следуют по пути, указанному извечным врагом рода человеческого. Господь наш Иисус Христос, воплотившись от Пресвятой Девы Марии, пришел на землю для примирения с Богом всего человеческого рода. Естественно, Он знал, что не все люди будут достойны спасения, потому что не все уверуют в Него, не все признают себя погибающими, а быть насильно спасенными не захотят. Да и насильственное спасение не имеет никакой цены в очах Божиих.

Для нас, возлюбивших Христа и видящих, что творят грешники и как Господь наказывает их, как ужасен суд над ними, знать об этом необходимо, чтобы мы ужаснулись, чтобы отвратили сердце свое от их пути, чтобы всецело обратились ко Христу. Ибо ты кто, человек, что споришь с Богом (Рим. 9:20) Как ты смеешь укорять Бога! «Изделие скажет ли сделавшему его: «Зачем ты меня так сделал?» Что же, если Бог, желая показать гнев и явить могущество Свое, с великим долготерпением щадил сосуды гнева, готовые к погибели, дабы вместе явить богатство славы Своей над сосудами милосердия, которые Он приготовил к славе» (Рим. 9:20, 22–23)? Бог предоставляет сосудам гнева существовать, чтобы мы, взирая на них, опасались быть подобными им.

Притом, «Господь спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости, банею возрождения и обновления Святым Духом» (Тит. 3:5), не по трудам нашим, а по Своей благодати. Опять как будто ни к чему наши добрые дела. Как ни к чему? Они необходимы. Но Бог весьма часто поступает с людьми не так, как, кажется нам, заслужили они по делам своим: не карает за каждое недостойное дело. Господь прощает многим из нас тяжкие и гнусные грехи, ибо видит сердца наши, жалеет и милует нас, дает время встать на путь спасения и освобождения от страстей. Он знает, что многие, по молодости прогневавшие Его, окажутся великими перед Ним и перед людьми.

Среди Святых Отцов Церкви было двое блаженных: святой Иероним и святой Августин. Они оба жили в древнее время, в III и IV веке, один – Риме, другой – в Карфагене. Там была крайняя распущенность нравов, царил разврат, никто не думал о чистоте, все предавались наслаждениям. И эти блаженные, как сами признавались, в свои молодые годы отдали дань плотским страстям. Августин написал «Исповедь», в которой рассказал обо всех своих падениях в юности. Разве по тем делам не надо было бы Богу их наказать? А Бог не сделал этого, потому что знал, кого миловать и жалеть, знал, что принесут они слезное, глубокое покаяние в грехах и станут великими светилами Церкви Божией. Потому-то пишет апостол Павел, что Бог спасает «не по делам нашим, но по Своему изволению и благодати, данной нам во Христе Иисусе прежде вековых времен (2 Тим. 1:9).

В семьях пьяниц, воров, убийц, прелюбодеев чаще всего вырастают дети, ведущие ту же греховную жизнь, какую вели их родители. Видя это, люди возмущаются, огорчаются, обвиняют Бога в том, что столь многие рождаются в условиях, не благоприятствующих делу спасения. Надо иметь в виду, что тут известную роль играет наследственность.

Родители, давшие детям столь тяжкую наследственность, виноваты еще и в том, что не воспитали их в чистоте и добродетелях. Такие горе-родители с детства показывают детям пример только того, чего не должно быть, ругаясь, воруя, клевеща, обманывая и даже убивая. И эта духовная зараза прибавляется к тому злу, которое унаследовано от родителей.

Неужели же не эти несчастные родители виноваты в вечной погибели своих детей? Неужели же Богу миловать совершенно безнадежных для добра? Остерегайтесь же все, чтобы не быть повинными перед Богом в том, что дети ваши унаследуют ваши страсти и ваши грехи, что примером своим развращали их с самого детства. Помните, что Господь милует предопределенных к вечному спасению, а других оставляет Своею благодатью, зная, что они безнадежны.

Будем бдительны, чтобы не подать детям дурного примера! Да будет благодать Божия с теми, кто воспитывает детей в страхе Божием, да благословит их Христос Бог, да будет над ними Его благоволение во веки. Аминь.

В пункте третьем Апостол вводит новое возражение в следующей форме: «ты скажешь мне: за что же еще обвиняет?» Т. е. за что Бог обвиняет и определяет к наказанию отреваемых им людей (в роде Исава, Фараона и массы евреев), если все в мире устроятся по Его воле; кто противостанет воле Его? (Рим. 9:19–29).

Предварительно Апостол внушает, что, собственно говоря, и задаваться подобными вопросами человек не имеет права по своей ничтожности пред Богом: «а ты кто человек, что дерзаешь спорить с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: зачем ты меня так сделал? Не властен ли грешник над глиной, чтобы из той же смеси сделать сосуд для почетного употребления, а другой для низкого?» (Рим. 9:20, 21). Подобно сему можно ли жаловаться, когда всеведущий и правосудный Бог одних людей являет «сосудами гнева, готовыми к погибели», например, отверженных иудеев, а над другими являет богатство славы своей, как «над сосудами милосердия, которые Он приготовил к славе» (Рим. 9:22, 23), т. е. над нами (избранными), добавляет Апостол, – «которых Он призвал не только из иудеев, но и из язычников», согласно пророчествам Осии и Исайи (Рим. 9:24–29).

Не смотря на то, что из всего хода мыслей Апостола ясно видно в предопределении Божием Его правосудие, все же некоторые не могли усвоить сего с отчетливостию, поэтому он приводит еще новые разительные примеры всеблагой и премудрой воли Божией, определяющей одних ко спасению, а других к погибели, а именно: всякого строющего что-либо по задуманному им плану и в частности горшечника) делающего из одной и той же глины сосуды для совершенно различного по достоинству употребления. И в этих примерах, по-видимому, выступает только мысль о власти определяющего (строителя и горшечника – Творца), но вместе с тем указывается и на достоинство определяемого (глины – человека), что потом Апостол выражает и прямо, говоря (в 22 ст.), что Евреи по качеству своему были достойны лишь того, чтобы их совершенно уничтожить (как оскверненные сосуды), но что Бог щадил их по милости Своей и в виду высших целей домостроительства, в котором имели принять отрадную часть и язычники, оказавшиеся сосудами столь же годными для высшего назначения, как и те из Иудеев, которые прямо уготовлялись к великой чести быть избранными – верующими во Христа.

Основная мысль Апостола здесь та же, что и в прежде приведенных примерах, особенно же в последнем, а именно, что все находится во власти Божией, которой не только не может никто противиться, но и возражать, ибо тварь должна с молчанием и благоговейно покорствовать своему Творцу и Промыслителю. По слову святого Иоанна Златоуста, Апостол хочет здесь достигнуть не иной цели, как убедить слушателя во всем покорствовать Богу и ни в чем не требовать от Него отчета. «Как горшечник из одной и той же глыбы делает что ему угодно, и никто ему не противоречит, так и ты не спрашивай и не допытывайся у Бога, почему людей, хотя они одного и того же народа, одних наказывает, а других награждает; напротив благоговей и подражай глине. Как она покорна рукам горшечника, так и ты покорствуй определению Распорядителя вселенной. Он действует не без намерения и не как случилось, хотя ты и не постигаешь тайн премудрости... Но не от одного горшечника зависит, что из той же глыбы иное выходит на почетное, а другое на низкое употребление, напротив, от употребления (произвольного) пользующихся изделием. Так и здесь дело зависит от свободного произволения... Как фараон сделался сосудом гнева по собственному беззаконию, так и спасшиеся сделались сосудом милости по своему благочестию. Ежели большая часть принадлежит Богу, то и мы однакож привносим нечто малое от себя... Хотя и должно и хотеть и подвизаться, однако-ж полагаться надобно не на собственные подвиги, а на Божие человеколюбие, как в другом месте и о себе сказал Апостол: не аз, но благодать яже со мною (1 К ор. 15:10). Почему же одни бывают сосудами гнева, а другие сосудами милости? По собственному произволу. Но Бог по безмерной Своей благости оказывает милость и тем и другим. Ибо миловал не только спасаемых; но и фараона сколько мог. И спасаемые и фараон пользовались одинаковым долготерпением. А ежели фараон не спасся, то совершенно по собственной воле».

Кто ты, человек, что осмеливаешься спорить с Богом? Ведь ты – творение, а Он – твой Творец. Разве можно допустить, чтобы творения (будет ли то какое-либо изделие ваяние, лепление, здание или сосуд глиняный, так и ты, человек) могли бы сказать создавшему их, зачем он сделал их такими, а не другими. Творец как хочет, так и распоряжается Своим творением. Но если Бог, подобно горшечнику, который из одной и той же смеси глины делает неодинаковые сосуды, одни для почетного употребления, другие для низкого, так же поступает с совершенно одинаковыми по своим качествам людьми – одних милует, других ожесточает и губит, то тем самым Он, по-видимому, нарушает свободу воли человека? Но человек, как творение Божие, спорит с Богом – Творцом своим, противится. Ему, стало быть, имеет свободную волю и на добро, и на зло, и даже на противление.
Как же понимать пример Апостола?
Святой Златоуст объясняет, что Апостол своим примером хочет убедить слушателя во всем покоряться воле Божией, и ни в чем не требовать от Него отчета. Как горшечник из одной и той же глины делает, что ему угодно, и никто ему не противоречит, так и ты не спрашивай и не допытывайся у Бога, почему людей, хотя они одного и того же рода, одних наказывает, а других награждает, напротив, благоговей пред Ним и подражай глине. Как она покорна рукам горшечника, так и ты покорствуй определению Распределителя вселенной. Он действует не без намерения и не как случится, хотя ты и не постигаешь тайн премудрости. Хотя горшечник из одной и той же глины изготовляет разные сосуды, но почетное или не почетное употребление их зависит от воли пользующихся ими. Так и здесь дело зависит от свободного произволения людей, сообразно с которым Бог, предвидя его, одних предопределяет к чести, а других как бесчестию.