К Ефесянам послание ап. Павла 5 глава 3 стих

Он предостерегает: «...знайте, что ни один блудник, или нечистый, или любостяжатель — то есть идолослужитель — не имеет наследия в царстве Христа и Бога». Поэтому даже обсуждение таких проступков должно быть полностью исключено между христианами, а вместе с тем и любые греховные разговоры: «Блуд же и всякая нечистота или любостяжание пусть и не именуются среди вас, как подобает святым, также сквернословие и пустословие или смехотворство, что не прилично, но лучше благодарение»

Насколько серьезная вещь — алчность, но мы ею пренебрегаем, если она сравнивается с блудом и нечистотой. Мы смотрим на нее так, будто это небольшая вина, хотя это — тяжелый грех. Не может быть святым тот, в ком обнаружится что-то из всех этих вещей, которые запрещает апостол.

Что означает: «Не должны даже именоваться у вас»? — Он не ставит нам в вину, если другие будут называть нас так, потому что не в нашей власти не выстрадать это, и совершенно не виноват тот, кто услышит что негодное; и в ином месте показывая это, т.е. — что не то — гнусно, когда кого называют блудником, но гнусно — действительно быть таковым. «Аще кто», — говорит он, —«именуем будет блудник, с таковым ниже ясти» (1 Кор. 5:11). Этим он не то говорит здесь, чтобы мы заботились о том, чтобы нас не называли так, но — чтобы мы языком не произносили наименований внушающих нечистоту; поэтому он суммировал все, делая заключение: «Сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам». Неприлично — святым то, о чем он сказал выше; потому что говоря: «Всякая нечистота не должна даже именоваться у вас», а это то же, что сказать: — ни даже произноситься вами, — он прибавил: «якоже подобает святым». Называет же он здесь «святыми» не тех, которые, родившись от людей и ныне находясь с Ангелами, прославляются нами, как совершенно угодившие Богу и прекрасной и богоугодной кончиной завершившие свою жизнь, но так он называет всех, которые крещением во Христа посвящены Богу; потому что если посвященный Богу сосуд — свят, как и всякое приношение Ему, особенно если оно приносится ради освящения, то тем более свят является человек, принесенный Богу по святым заветам и чрез Баню Пакибытия воспринятый, как и получивший на основании сего благодать Духа святости. Но какие это давши заветы и обязательства, мы были восприняты благодатию свыше Духа? — Конечно, скажу кратко, — отвергнуться сатаны, и сочетаться и причислиться ко Христу, Который призывает нас подвизаться, чтобы нам войти чрез узкие врата: «яко пространная врата и широкий путь вводяй в пагубу, и мнози суть входящии им; тесный же путь вводяй в живот, и мало их есть, иже обретают его» (Мф. 7:13–14). Никто, обремененный ношей славы и гордости, не может пройти через узкие врата, а также — никто, наложивший на себя груз алчности и любостяжания, а также — имеющий влечение к удовольствиям и потыканию своим страстям. Посему неприличны — христианам ни шутовство, ни смешливость, как ослабляющая напряженность души, ни глупые речи, как показание спеси в человеке, ни нескромность в речах, как возбудитель и поощрение к блуду.

Есть нечто противоположное духовному аромату, а именно блуд, и потому апостол Павел пишет: «А блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас, как прилично святым». Противоположность аромату Христа — некое духовное зловоние, которое проявляется в страсти блуда и сребролюбия. Святитель Иоанн Златоуст замечает: «Как горечь, и крик, и всякое зло, и злоречие, и все подобное происходят от гневливости, так блуд, нечистота, любостяжание — от сладострастного пожелания, потому что и любовь к деньгам, и любовь плотская — одна и та же страсть»¹. Если вдуматься, то, действительно, вожделение тел и денег — одно и то же. В обоих случаях предметом страсти становится неодушевленный предмет, потому что блудник смотрит не на душу человека, а на его тело. Фактически ему нужен живой труп, а душа его абсолютно не интересует.

Итак, блуд и сребролюбие, как форма идолопоклонства, есть вожделение к мертвым вещам, которые у христиан «не должны даже именоваться, как прилично святым». Иначе говоря, христиане должны избегать даже разговоров на тему блуда, кроме тех случаев, когда это необходимо. Нужно избегать и того, что приводит к разговорам о блуде. В конце концов христиане должны дойти до такого состояния, чтобы забыть слова, относящиеся к блуду. Скажет какой-нибудь безбожник, что собирается пойти блудить, а христианин ему ответит: «А что это такое?» Необходимо настолько удалиться от всякой нечистоты, чтобы просто не понимать, о чем идет речь. В этом заключается задача христиан, поставленная перед ними апостолом Павлом.

Кто-то из отцов сказал: «Страсть блуда многообразна, апостол говорит: А блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас, как прилично святым (Еф. 5:3). Блуд - телесное действие, а нечистота — прикосновение к телу. Смех и дерзость речи, даже если кто-нибудь захочет наставить в благочестии или исправить ближнего, вызывают вожделение, потому что будят страсть. Часто даже запах одежды возлюбленного, а не то что прикосновение или речь порождают страсть.

По этому учению святым не может называться тот, кто, помимо блудодейства, оказывается виновным еще в какой-либо нечистоте и ненасытной похоти к удовольствиям, которые услаждают его.

***

На стих 3-4.

А блудодеяние и всякая нечистота или жадность, пусть даже и не называются среди вас, как это прилично святым, также и позорные, и глупые слова, и шутовство, не имеющее отношения к делу не соответственное вашему положению, но благодарение.

Если бы не было некоторого из философов циника, который учил, что всякое щекотание плоти и всякое истечение семени, вызываемое каким-либо трением или прикосновением при случае не должно быть избегаемо, и если бы мудрецы века сего не соглашались с таким позорным и заставляющим краснеть от стыда учением: то святой Апостол в послании к Ефесянам никогда не связал бы с блудодеянием всякой нечистоты, а к нечистоте не присоединил бы жадности (скупости), не той, которая побуждает нас к собиранию денег, а той, о которой мы сказали выше: Пусть не обходит и с жадностью не обманывает в деле брата своего. Это именно потому, что ненасытный и неудовлетворимый проходит по всем родам позорных деяний и распутства. Как прилично, говорит, святым.

По этому учению святым не может называться тот, кто помимо блудодейства оказывается виновным еще в какой-либо нечистоте и жажде похоти к удовольствиям, которые услаждают его. А если кто либо полагает, что жадность должно понимать в том значении, которое мы показали, то он должен указать причины, по которым жадность сверх обыкновения поставляется среди блудодеяния, нечистоты, позорных и глупых разговоров и шутовства.

Затем под глупыми разговорами, по моему мнению, нужно понимать не только слова тех, которые рассказывают о чем-либо постыдном, чтобы возбудить смех и с притворным юродством издеваются над теми, которым желают понравиться; но и рассуждения тех, которые считаются мудрецами века сего и, препираясь о естественных предметах, утверждают, что они узнали точно число песчинок на морском берегу, капли воды в Океане, огромные небесные пространства и средоточие земли. Встречаются глупые разговоры и в Церкви. Так, напр., если кто-либо, введенный в заблуждение непонятыми словами пророка Исаии, полагает, что небо закруглено подобно своду, и что на небесах поставлен престол, на котором восседает Бог и подобно владыке (imporatoris) и судии окружен стоящими ангелами, которые повинуются словам повелителя и посылаются на различные служения (Ис. 6). Но так как за глупыми разговорами следует шутовство, то их должно относить преимущественно к глупым и невежественным рассказам. Между глупыми речами и шутовством замечается то различие, что глупые разговоры не имеют в себе ничего мудрого и достойного человеческого сердца человека.

А шутовство исходит от разумной мысли и с намерением приискивает некоторые слова городские, или деревенские, неприличные, или шутливые; другим словом его можно назвать смехотворно с целью вызвать смех у слушающих.

Но и его совершенно должны устранять святые мужи, которым более прилично плакать, как мы читаем в некотором еврейском Евангелии, будто бы слова Господа к ученикам: И будьте радостными только тогда, когда увидите брата своего в любви. Кажется, что до этого места не было предложено ничего лишнего и стоящего вне связи речи и расположения слов в послании. Но о следующем за тем и находящемся в конце: Но более благодарение может быть кто-нибудь спросит и скажет: Что значат эти слова после запрещения прелюбодеяния и нечистоты, и неумеренности, и позорных дел, и глупых речей и шутовства.

В самом деле, если ему было угодно говорить о какой-либо добродетели, то он должен был говорить прежде всего об истине, справедливости и любви. Но как это является непоследовательным, так и там была бы непоследовательность и при такой же свободе речь не имела бы порядка. Поэтому может быть, что в этом месте названо не то благодарение, когда мы благодарим Бога, но то, по которому мы среди людей называемся любезными, благоприятными или наоборот лживыми. Глупости и шутовство не прилично христианину; но прилично, чтобы речь его была приправлена некоторою солью, чтобы он имел расположение у слушателей. А так как было в обычае, кроме некоторых ученых среди греков слово eucaristia употреблять для обозначения только таинства причащения, а не быть приятным или любезным; то, думаю, Апостол, как еврей из евреев воспользовался простонародным словом, и его смысл захотел разъяснить значением другого слова, и это в особенности потому, что у евреев благоприятный и благодарящий выражается одним словом.

Поэтому я полагаю, что и в Притчах написано так: Gunh eucaristoj egeiret andri doxan, т.е. жена благодарная приносит мужу славу (Притч. 12:4)¹, вместо: благоприятная. Мы, кажется, сделали бы насилие над словами Писания, решительно принимая перевод: благодарная жена вместо: благоприятная, если бы и прочие издания св. книг не совпадали с нашим мнением. В самом деле, Акила и Феодотион, и Симмах употребили gunh caristoj, т.е. жена благоприятная, а не eucaristoj, что относится к действиям благодати.

Сказав о грубой страсти — о гневе, (апостол) переходит к меньшему злу. А что сладострастие есть меньшее зло, послушай, как и Моисей в законе говорит сначала: «не убей», — что относится к гневу, — а потом: «не прелюбодействуй», — что относится к сладострастию. Как горечь, и крик, и всякое зло, и злоречие и все подобное происходят от гневливости, так блуд, нечистота, любостяжание — от (сладострастного) пожелания, потому что и любовь к деньгам, и любовь плотская — одна и та же страсть. И как там он уничтожил крик, эту колесницу гнева, так теперь отсекает сквернословие и шутки, колесницу распутства.

См. Толкования на ст. 4

Итак, если видим, что многие ради Христа отвергли свое имущество, так что не только обладание деньгами, но и желание их отсекли от сердец своих, то следует, что таким же образом можно погасить и блудное разжигание. Ибо апостол не соединил бы невозможного дела с возможным; но, признавая то и другое возможным, заповедал равным образом умерщвлять. И настолько блаженный апостол уверен, что можно из наших членов искоренить блудную страсть или нечистоту, что повелел не только умерщвлять их, но даже не называть, говоря: «блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас.... Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам" (Еф. 5:3–4). Он учит, что это одинаково гибельно, одинаково удаляет нас от Царства Божия, говоря: «знайте, что никакой блудник, или нечистый, или любостяжатель, который есть идолослужитель, не имеет наследия в Царстве Христа и Бога» (Там же, (Еф. 5:5). И еще: «не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители... ни хищники – Царствия Божия не наследуют» (1 Кор. 6:9–10). Потому не должно быть сомнения, что страсть блуда и нечистоты может быть истреблена из наших членов; потому что апостол повелел отсекать их так же, как и любостяжание, суесловие, смехотворство, пьянство, воровство, отсечение коих удобно.

Впрочем, мы должны знать, что хотя бы мы соблюдали всю строгость воздержания: голод, жажду, бдение, постоянный труд – и с неослабевающим усердием занимались чтением; однако посредством этих подвигов мы не можем приобрести постоянную чистоту целомудрия, если, постоянно упражняясь в них, по опыту не познаем, что чистота подается по милости благодати Божией. Всякий пусть знает, что он должен неутомимо упражняться в этих подвигах только для того, чтобы ради скорби их, приклонив милосердие Божие, удостоиться, по божественному дару, освободиться от борьбы плоти и господства преобладающих страстей, и пусть не надеется, что будто он сам посредством их (т. е. поста, бдения, чтения и проч.) получит ненарушимую чистоту тела, которой желает. А для приобретения целомудрия должен воспламеняться таким желанием и любовью, с каким жадный корыстолюбец желает денег, честолюбец – высших почестей, или увлекаемый нестерпимой любовью к красивой женщине с невыносимым жаром хочет исполнить свое желание. От того бывает, что когда мы воспламеняемся ненасытным желанием всегдашней непорочности, то пренебрегается и желанная пища, необходимое питье бывает противно, наконец, даже сон, требуемый природою, отгоняется или, по крайней мере, как коварный обольститель целомудрия и как ревнивый противник чистоты, допускается боязливым и подозрительным умом; и таким образом всякий поутру, испытав свою непорочность, радуется сохранившейся у него чистоте и сознает, что он приобрел ее не своим старанием и бдением, а покровительством Божиим, и понимает, что она столько будет пребывать в его теле, сколько Господь даст по Своему милосердию. Кто постоянно имеет такую уверенность, тот, не думая о себе высоко, не полагается на свою добродетель, не обольщаясь долгим отсутствием нечистого истечения, не предается обманчивой обеспеченности, зная, что он тотчас будет осквернен истечением нечистой влаги, если хоть немного отступит от него покровительство Божие. Потому для продолжения покровительства он со всем сокрушением и смирением сердца неослабно принадлежит молитве.

Но, начиная с 5:3, Апостол уже не ограничивается отдельными несистематизированными наставлениями. Нравственное учение Еф. 5:3–6построено Павлом, как наставление чад света. Общая тема этого отрывка поставлена в 5:8 и слл. Даже в ст. 9 лучшее чтение есть «плод света», а не «плод Духа», как у нас. Как «свет в Господе», верующие противополагаются той тьме, которою они были в прошлом. С предостережения против греха, в частности и в особенности, против грехов плоти и против любостяжания и начинается этот отрывок (5:3–7). Любостяжание оценивается, как идолослужение (ст. 5), и сопоставляется с блудом и нечистотою, вероятно, потому, что, как плотские грехи, так и любостяжание, представляют собою забвение Творца ради твари. До 5включительно, мысль ап. Павла определяется противоположением света и тьмы (ср. стт. 11 и слл.). Блюдение бодрственного сознания тоже относится к хождению в свете (ср. стт. 14 и слл., в частности, ст. 18). Но благодарность Богу (стт. 19–20), получающая выражение в молитвенных песнопениях и направляющая, как и в Кол. 3, поведение верующих, приводит их ко взаимному послушанию друг другу (стт. 21 и слл.).

Даже и говорить о них нельзя, не только творить эти страшные дела.

Указав раньше на несвойственные Христианам дела и чувства страсти раздражительной, теперь Апостол предостерегает от страсти похотной, к плодам которой относится не только всякая нечистота, но и всякое любостяжание, ибо кто не похотствует на тело, похотствует на деньги и стяжания. «Одна у нас страсть, которою мы любим и деньги и тела» (Златоуст). «О проявлениях раздражительной страсти говорит: да возмутся от вас; а о делах похоти говорит: ниже да именуются. Последнее сильнейший представляет запрет: ибо хочет, чтобы и помину о них не было». Так надлежит вести себя тем, которые дают обязательство ревновать о всякой чистоте, поставлены в состояние чистоты и приняли силы к хранению ее и жизни в ней. "Святость есть исполнение сердца всеми добродетелями, но преимущественно она свидетельствуется чистотою от плотских влечений и сочувствий». «У всех святых подвижников находим указание, что пусторечие и смехотворство состоят в прямой связи с похотию. К погашению похоти плоти и очес располагает он (Апостол) опасностию потерять из-за них Царство Небесное, предлагая как бы на выбор – или минутную сласть похоти, или вечное блаженство в Царстве Христовом. Лихоимец окачествован особою вескою чертою: иже есть идолослужитель. И в послании к Колоссянам называет он лихоимание идолослужением (3:5). Такова, впрочем, и всякая страсть, что когда кого одолевает, то всего его поглощает; почему и чрево назвал Апостол богом (Филип. 3:19); но в пристрастии к богатству есть особая черта, ставящая обладаемого им в одной линии с идолопоклонниками, именно упование на богатство. Надлежит же всего ожидать от Бога и в Нем опираться всеми надеждами своими». «Ефес был, полон разнородными школами и общинами. Между ними эпикурейцы не строго судили о делах блудных, как между Иудеями – саддукеи. Апостол, конечно, знал это, знал, что могли говорить эти суесловцы, и, не входя в подробное рассмотрение их суесловия, одним словом отсекает соблазн: смотрите, что бы кто ни говорил против этого (апостольского учения), не обольщайтесь». «Убойтесь, говорит, противлением истине и поблажкою нечистоте уподобиться им (непокорным). Если допустите это, то и участь их разделите. А участь их – огнь суда и мучения» (Преосв. Феофан).

-4 не должны даже именоваться... не приличны вам. Призванные из среды человеческого рода (Еф. 1:4-6) быть носителями воссозданного образа Божия (Еф. 4:24), верующие способны принять с благодарностью все Его благие дары и восстановить их прямое назначение (Притч. 5:18,19; 1 Тим. 4:1-5; Евр. 13:4).

Вслед затем ап. начинает новое увещание, направляя речь против причастия христиан языческим порокам. Вместо того чтобы находить удовольствие во всяких, особенно непристойных шутках, (что Плавт (римский поэт) подметил в ефесянах], христиане должны проводить время в благодарении (благо есть славить Господа, и петь имени твоему, Всевышний,—говорит псалмопевец в пс. 91 ст. 2). Те же, которые ведут языческий образ жизни и этим делаются служителями ложных богов, теряют право на участие в царстве Христовом, потому что оно есть в тоже время царство истиннаго Бога

Блуд — наиболее распространенный в язычестве порок.

Не должны именоваться. Не только не должны существовать эти пороки, но и говорить-то о них христиане между собою не должны, чтобы не навести кого-либо из своих на дурные мысли.

Первым и главным побуждением к духовной жизни для христианина является:

а) подражание Богу и любви Христовой, Который «предал Себя за нас в приношение и жертву Богу» (Еф. 5:2). Значит, и мы должны прощать друг другу, как и Бог простил нас и дал нам право быть «чадами возлюбленными» (Еф. 5:1);

б) другой стимул к нравственной жизни – напоминание о том, что никакой грешник «не имеет наследия в Царстве Христа и Бога» (Еф. 5:5);

в) осознание нашего возрождения во Христе: «Вы были некогда тьма, а теперь – свет в Господе» (Еф. 5:8). Для христиан тьма неведения и блуждания в поисках истины заменилась светом познания Христа, поэтому они и должны поступать, «как чада света» (Еф. 5:8). Плод духовной жизни состоит «во всякой благости, праведности и истине» (Еф. 6:9).

«Блуд же и всяка нечистота и лихоимство ниже да именуется в вас, якоже подобает святым». Достаточно показал отвратительность исчисленных пороков, повелев и самые наименования их истребить из памяти.

«Сказал о раздражительной страсти — гневе, ярости и горечи. Теперь приступил к страсти похотной — к блуду. Так и закон после того уже, как сказал: не убий — что есть дело раздражительной страсти, — сказал и: не прелюбы сотвори — что есть дело страсти похотной. Как горечь, клич, злоба и хула суть плоды раздражительной страсти, так и плоды похотной суть — блуд, прелюбодеяние, нечистота, любоимание, ибо если кто не похотствует на тела, похотствует на деньги и стяжания» (Экумений). Так и все наши толковники, и святой Златоуст.

Блуд — всякий грех с женщиною без брачного с нею союза; всякая нечистота — все другие проявления похотной страсти — похотные мысли, разжжения огня плоти самоохотные, удовлетворения ей неестественные; лихоимство — страсть к стяжанию, ненасытное желание иметь все более и более. Что и это принадлежит к похоти, показал и святой Иоанн Богослов, относя к ней не одну похоть плоти, но и похоть очес, под коею разумеют любоимание, как и все обычно говорят: глаза не сыты у тебя. Святой Златоуст и говорит: «Одна и та же у нас страсть, которою мы любим и деньги, и тела». Ниже да именуется в вас. «Достаточно показал отвратительность исчисленных пороков, повелев и самые наименования их истребить из памяти» (Феодорит). «Ибо знал, что речи об них бывают поджежкою (страсти) и наводителями на дела» (Экумений). «Апостол желал, чтобы они всецело были чисты и непорочны, чтоб и самый язык их не осквернился произношением таких имен» (Феофилакт). О проявлениях раздражительной страсти говорит: да возмутся от вас; а о делах похоти говорит: ниже да именуются. Последнее сильнейший представляет запрет, ибо хочет, чтоб и помину об них не было, чтоб забыты были и самые имена их, чтобы дойти до того, что, когда произнесет кто такие имена, слышащие не понимали, о чем он говорит. Якоже подобает святым. Так надлежит тем, которые прежде сложения мира избраны быть святыми и непорочными (Еф. 1:4), которые, принимая веру в Господа, прилепляясь к Нему и от Него получая новую жизнь, дают обязательство к чистой совести (1 Пет. 3:21), которые ревновать должны о всесторонней чистоте, поставлены в состояние чистоты и силы к хранению ее и жизни в ней приняли.

Святость есть исполнение сердца всеми добродетелями, но преимущественно она свидетельствуется чистотою от плотских влечений и сочувствий. Почему святой Павел, пиша к солунянам, и говорит: вот воля Божия для вас, — святость ваша. В чем же святость? — хранити себя от блуда (1 Фес. 4:3). Так высоко ставит он чистоту, что и самому призванию нашему последнею Целию назначает именно ее, говоря: не призва нас Бог на нечистоту, но в святость (1 Фес. 4:7). И пиша к коринфянам, он убеждает их бегать блудодеяния потому особенно, что телеса наши суть храм живущего в нас Святого Духа (1 Кор. 6:18-19). Почему растлителям сего храма угрожает карою свыше: не весте ли, яко храм Божий есте, и Дух Божий живет в вас? Аще кто Божий храм растлит, растлит сего Бог: храм, бо Божий свят есть, иже есте вы (1 Кор. 3:16-17). Дух Божий, пришедши, восставляет его в первоначальное его достоинство — жизнь в Боге. Сия жизнь, восприятая и ощущенная, отрешает от всего чувственного и плотского, как бы отрезывает от этого. Таким образом, жизнь в Боге, святость, чистота, исполнение Духом — стоят на одной линии в христианской жизни, и современно проявляются и действуют.

Сказав о суровой страсти — гневе, перешел к меньшему злу — похоти, как и законодатель, сказав: не убий, что относится к гневу, затем постановил: не прелюбодействуй, что относится к похоти. Ибо как горечь, крик и злословие есть проявление гнева, так блуд, нечистота и лихоимство происходят от похоти: ибо по тому же самому и деньги любили, и тело. Итак, пусть об этом даже и речи не будет у вас, но всецело будьте чисты, потому что слова пролагают путь к делам. Посему, если вы святы, то и язык ваш да будет свят. Прибавляет и следующее.