Исход 3 глава 2 стих

Итак, здесь тот, кто явился, сначала назван ангелом Господним, а затем Богом. Так не является ли ангел Богом Авраама, Богом Исаака и Богом Иакова? Но тогда его нужно считать Самим Спасителем, о Котором апостол говорит: Их и отцы, и от них Христос во плоти, сущий над всем Бог, благословенный во веки (Рим. 9:5). Следовательно, вполне разумно считать, что Тот, Кто есть «сущий над всем Бог, благословенный во веки», является Богом Авраама, Богом Исаака и Богом Иакова. Но почему Он сначала назван ангелом Господним, когда явился в пламени огня из среды тернового куста? Не потому ли, что это был один из многих ангелов, который по Божественному устроению выражал собой Лицо Господа (personam Domini) своего? Или же потому, что это было нечто тварное, что было воспринято Им, чтобы явиться в зримом образе и чтобы произносимые слова были слышимы, чем, как требовалось, обозначилось незримое присутствие Господа для телесных человеческих чувств посредством подвластного Ему творения? Но если это был один из ангелов, кто бы мог с легкостью подтвердить, было ли на него возложено возвестить о Лице Сына или же Святого Духа, или же Бога Отца, или же о Самой единой Троице, Которая есть единый и единственный Бог, отчего Он и говорит: Я Бог Отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова? Ведь мы не можем сказать, что Богом Авраама, Богом Исаака и Богом Иакова является Сын Божий, а Бог Отец не является. Но ведь точно так же никто не осмелится отрицать, что Богом Авраама, Богом Исаака и Богом Иакова является Дух Святой или Сама Троица, Которую мы считаем Единым Богом. Ибо тот, кто не есть Бог, не является Богом отцов. Далее, если не только Отец является Богом, как признают все и даже еретики, но также и Сын, Которого, хотят они того или нет, вынуждены таковым признавать, поскольку о Нем апостолом сказано: сущий над всем Бог, благословенный во веки; также и Святой Дух, ибо о Нем апостол говорит: Не знаете ли, что тела ваши, суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога… посему прославляйте Бога в телах ваших (1 Кор. 6:19-20). И эти Трое суть Один Бог, как исповедует кафолическое благомыслие; остается недостаточно ясным, которое из Лиц Троицы выражал ангел (если он был одним из остальных), и выражал ли он какое-то отдельное Лицо, а не Саму Троицу.

    Воспламенилось сердце мое во мне, и в мыслях моих возгорит­ся огонь (Пс. 38:4). Самые тяжелые раны, как мы знаем См. у Плиния Старшего: nat. hist. 26. 3. , лечат едким зельем или огнем. Итак, мудрец сам себе врач, однако, даже если он врач, его рана воспалена, если только он не достиг совершенного со­стояния благоразумия и безмятежности, зажглось его сердце, его ли­хорадит, он горит от упреков и насмешек и, если молчит, переживает внутри. Если камень трется об камень, то вырывается огонь — так даже праведная совесть горит от стыда, если ей напомнить о ее пре­грешениях, и в мыслях возгорается огонь. Прекрасен огонь, который опаляет, но не сжигает. Такой огонь Моисей видел См.: Исх. 3:2.  в ежевичном кус­те, который горел, но не сгорал. Эго тот огонь, который ослабляет грех и уничтожает его вину своим жаром. Этот огонь разжигается раз­мышлениями над небесными Писаниями; похоже, об этом огне говорит Иеремия: И был пылающий огонь, заключенный в костях моих (Иер. 20:9). Возможно, об этом огне говорили Клеопа и его спут­ник, когда после воскресения Христос, приблизившись, пошел с ними: Не горело ли нас сердце наше, когда Он изъяснял нам Писание? (Лк. 24:32). Господь пришел, чтобы этот огонь низвести на землю См.: Лк. 12:49. , чтобы озарить им все души, зажечь усердие и сжечь грех.

Призвание Моисея в качестве освободителя Израиля совершилось на Хориве, на горе, которая известна и по другим великим событиям. Явившийся Моисею в купине «Ангел Господень» называется Богом (ст. 6) и «Иеговою» (ст. 7; слав. «Господь»). Святые отцы и учители Церкви под Ангелом Господним разумеют Второе Лицо святые Троицы – Сына Божия. Значение чуда горевшей, но не сгоравшей купины толковники рассматривают в двояком отношении: в ближайшем значении и приложении к ветхозаветной Церкви и в высшем духовно-таинственном смысле – приложении к божественному домостроительству спасения человечества вообще.

В своем ближайшем значении чудесное видение указывало на то, что ветхозаветная Церковь, составленная из евреев, среди бедствий египетского порабощения уподоблялась горевшему, но не сгоравшему терновому кусту (ср. Вт. 4:20). Причем, как купина, объятая огнем, не сгорала, так и евреи не истребились гонениями и бедствиями рабства. Так объясняют Купину Филон и блаженный Феодорит.

В духовно-таинственном же смысле купина предъизображала воплощение Сына Божия. «Явился еси Моисею в купине, яко Ангел совета великого Вседержителева. Твое еже от Девы проявляя воплощение, Божий Слове», – поет святая Церковь (тропарь по третьей песни канона на полунощнице, 5 глас). Подобно тому, как в Лице воплотившегося Господа нераздельно и неслиянно соединилось Божество, предъизображаемое огнем, и человечество, предъизображаемое растением – кустом. Божество не поглотило человечества и человечество не преложилось в Божество. Так смотрели на это чудо святители Григорий Великий и Кирилл Александрийский. Григорий Нисский в явлении купины видел чудо Девы, бессеменно зачавшей и родившей Сына Божия, усматривает указание на тайну приснодевства Богоматери: подобно тому, как огонь не опалил куста, так Иисус Христос (огонь) родился от Девы (купина), Которая, и по рождестве оставалась Девою. «Яко же бо купина не сгораше и опаляема, тако Дева родила еси и Дева прибыла еси», – поет святая Церковь. По словам другой церковной песни, «Бога заченши во чреве Дево, Духом Пресвятым, пребыла еси неопалима: понеже Тя купина законоположнику Моисею, палимую нежегому яве предвозвести, огнь нестерпимый приимшую» (тропарь по четвертой песни канона утрени воскресной, 1 глас).

 Везде (как мы уже говорили в комм. на кн. Бытия) в книгах Ветхого завета имя Ангела Господня, посланного Господня, Малеах-Иегова означает слово Божие, глаголющее, по выражению знаменитого учителя нашей церкви (митрополита Филарета): «из безконечной вечности Божией в круг времени к тварям, когда в них должна открыться премудрость Божия» (зап. на кн. Бытия изд. 1835 г. стр. 12); Бог откровения, глаголящий людям и ведущий их к предназначенной цели, был известен патриархам под именем Всемогущаго (Ель-Шаддай). Он же является здесь в гласе из горящей купины, глаголющим Моисею; Он же ведет народ израильский в столпе облачном и огненном: «Господь шел пред ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им....» (Исх. ХIII, 21; 14, 19; 23, 20). Он же называется у Исаии Пророка (LХIII, 9) Ангелом присутствия Божия. Этот Ангел, являющий присутствие Божие, всегда говорит именем Божиим, и поэтому резко отличается от Ангелов творений Боижиих, говорящих от своего имени, как наприм., у Даниила (гл. Ѵ40;3, ст. 16) Архангел Гавриил, и у Захарии (см. гл. II, 3, 4, 1). Ангел, являющий Господа, очень ясно обозначается в кн. Исхода (ХХIII, 21) выражением: «Имя Мое в Нем». Чтобы понять всю важность этого выражения, надо сравнить его с стихом 3-х главы 33, где Господь за идолослужение Израиля говорит (стих 2-й): «и пошлю перед тобой Ангела и прогоню Хананеев, и т. д.... и введет он вас в землю (обетованную), «ибо Сам не пойду среди вас, чтобы Мне не погубить, потому что вы народ жестоковыйный». Господь хочет, исполняя обещенное, отступить однако от народа избранного, поручив его ангелу и сравнив его таким образом со всеми другими народами.

. По коптски Шено, по Еврейски Семех (Кук), собственное имя колючего кустарника из породы акаций. А. К. Б. замечает, что по Еврейски употреблено местоимение указательное «того куста, как бы указывая, что это тот куст, о котором Моисей неоднократно говорил народу, до начертания книги Исхода.

О. Герлах очень хорошо замечает, что настоящее видение чрезвычайно образно рисовало положение народа Израильского, горящего, но несгораемого посреди преследований, потому что сила Божия была с ним. Огонь означал также то очищение страданиями, которое нужно как отдельному человеку, так и целым обществам, призываемым к высшим целям, к высшей деятельности.

 
 Когда Господь Бог восхотел войти с человеком в тесную любовь, в неразрывное примирение и дружбу, то в знак этого дал то, что 
«купина огнем горяше и не сгараше» (Исх. 3:2). В купине были хворост, сено, тростие; а огонь, который пожигает горы и камни как солому, этот огонь не опалил ни одного стебелька в купине; так ласково, дружески и приятельски он обошелся с купиною: «Купина горяше, и не сгараше». 
 
 
 Этот огонь предзнаменовал любовь Божию и мир с человеком, предзнаменовал то, что Божество, соединившись с человечеством, как огонь соединился в купине с соломою и сеном, не опалит человечества и человечество не опалится Божеством.
 
 
Подобное сему производит и Дух Святый, Он есть Дух мира и любви, поэтому Он и соглашает, примиряет, соединяет вещи противоположные между собой, так что уже ни вода не гасит огня, ни огонь не иссушает воды и не опаляет птичьего пера. Мы же из сего научаемся миру и любви к ближним нашим. Если мы бываем миролюбивыми и любезными, тогда мы способны бываем переносить всякие несчастья и, рассуждая о них в Духе Святом, научаемся познавать, как это голубь не опаляется огнем. Ведь чистота и огня не боится, а голубь есть символ чистоты, доказательство чего можно видеть в Вавилонской пещи, где огонь не повредил трех чистых отроков. 
 
 
 Еще я спрошу, почему Дух Святый сошел на Христа в виде голубя, а на апостолов не в голубином виде, но в огненном? Почему также Он не сошел на Христа Спасителя в огне, как на апостолов? 
 
 
Пока кто-либо придет к какому заключению, я пойду за причиною к канону. В одном ирмосе относительно апостолов воспеваются такие слова: «Избавление и очищение, огнедохновенную приимите росу, о, чада светообразная». Так как апостолы нуждались в избавлении от грехов и очищении, поелику в них были еще тогда тернии греховные, то и нужно было Духу Святому сойти на них в огне, чтобы попалить сии тернии. Сошел же Он на них не просто в огне, но и росе, как воспевается: «Огнедохновенную приимите росу» для того, чтобы огонь попалил тернии грехов, а роса смыла бы этот пепел. Воплотившемуся же Сыну Божию не нужен был тернопалительный огонь и чистительная роса, ибо Он был безгрешен, нечего было опалять и чистить: «Очищения, яко Бог, не требуя». Итак, Дух Святый сошел на Него не в огне, но в подобии чистой птицы – голубя, в знак чистоты и безгрешности Христа.
 
 
Кроме того, хотя святые апостолы и имели любовь к Богу, но еще не совершенную, как человеколюбцы; посему и нужно было Духу Святому сойти на них в огне, чтобы распалить сердца их в совершенную любовь Божию. Для Христа Спасителя не нужен был такой огонь, ибо Он никогда не был без любви, без Духа Святого, который, будучи самою любовию, посредствует между Отцем и Сыном и связует Отца с Сыном в нераздельном соединении.
 
 
Далее, апостолы требовали просвещения, ибо они до того времени были еще как бы во тьме и обладали несовершенным знанием о Святой Троице, а просвещение обычно совершается огнем. Но Христу Спасителю не нужно было никакого просвещения, ибо Он Сам был даже и в теле человеческом светом, достаточно знающим Отца:  
«Ни Отца кто знает, токмо Сын» (Мф. 11:27). Вот почему не сошел на Него Дух Святый в огне. 
 
 
Теперь, оставивши сие в покое, мы скажем о том, что вера наша в Духа Святого должна быть, как «междорамия голубинныя в блещании злата». Как рамена соединяют оба крыла, так и вера наша должна соединять, как два крыла, любовь к Богу и любовь к ближнему. Как птица не может летать с одним крылом, так и любовь не может долететь до неба с одним крылом любви. Оба крыла должны быть посеребрены тем серебром, о котором говорит тот же Давид: 
«Словеса Господня словеса чиста, сребро разжжено» (Пс. 17:31). Наука Божественная, поучающая боголюбию и друголюбию, и является этим чистым серебром, и серебром, разожженным горячестью к Богу и ближнему. Оба сии крылья посеребренные, то есть, любовь к Богу и любовь к ближнему, Дух Святый соединяет вместе, чтобы ни одна любовь не была без другой, ибо Он есть сама любовь Бога Отца и Бога Сына, изливающаяся к роду человеческому, как расплавленная серебряная или золотая руда: 
«Любовь Божия разлияся в сердцах ваших Духом Святым, данным вам» (Рим. 5:5). Рамена сии голубиные, соединяющие двойственную любовь как два крыла, должны быть и позлащенными: «междорамия ея в блещании злата», ибо как золото украшает всякую вещь, так и любовь бывает прекраснейшей, совершеннейшей и похвальнейшей, которая имеется и к Богу, и к ближнему, и обоих сливает воедино. 
 
 
Назвавши таким образом Духа Святого златом, мы перейдем теперь к символу, изображенному на нем, приступим к огню, горящему на алтаре. 
 
 
В храме Божием, в ветхозаветной скинии, устроенной Моисеем, было два огня. Один из них был внутри на алтаре. Это был тот огонь, который раньше сошел с неба для сожжения жертв, принесенных Аароном. За этим огнем по повелению Божию следили очень внимательно, дабы он не угасал никогда, но непрестанно светил бы и днем, и ночью. Забота о нем лежала на приставленных к нему священниках, которые называли его огнем Божественным и употребляли его только для одних жертв и всесожжений, на другие же потребности употреблять его было запрещено под угрозой. 
 
 
Другой огонь находился пред дверьми храма свидения. Этот огонь был не сшедший с неба, но земной, обыкновенный, и назывался он огнем чуждым. Его не позволялось употреблять для жертв, приносимых Богу, а также нельзя было вносить его и внутрь храма. Когда же два сына Аароновы, Надав и Авиуд, взявши чуждого огня, обыкновенного, и вложивши его в свои кадильницы, отважились внести внутрь храма, то за это появился огонь от Господа и сжег их в пепел. 
 
 
 Огонь любви нашей к Богу также должен всегда гореть в сердце, подогреваемый и поддерживаемый всегда богомыслием: «В поучении моем (то есть, в богомыслии) разгорится». Чуждый огонь, то есть, мирской, греховный, не должен вноситься внутрь сердца под угрозой, то есть, под страхом вечной смерти, чтобы огонь геенский не сжег нас навеки. 
 
 
Принесем Духу Святому поклон от духа нашего, то есть, духом горя и Господу работая; принесем его духом правым, обновленным, духом умиления.
 
 
Свидетелем же моих слов является Бог, которому служу я духом моим. Аминь. 
 

Ангел Господень. Этот образ обычно связан с Самим Богом (ст. Исх. 3:4). Ангел Господень обладает всей полнотой Божией власти (Исх. 23:21; Быт. 16,7; Быт. 21:17). в пламени огня. Распространенный библейский образ Божиего присутствия (Исх. 13:21; Исх. 19:18; Быт. 3:24; З Цар. 18:24, 38).

Внешняя сторона видения — горящий, но не сгорающий терновый куст изображает бедственное положение евреев в Египте. Терновый куст, не отличающийся ни ростом, ни плодородием, служит символом чего-либо низкого, презираемого (Суд. 9:8–15), в настоящем случае народа еврейского, а пламя огня, как сила истребляющая (Втор. 4:24), указывает на тяжесть страданий (Втор. 4:20; Иер. 11:4; 3 Цар. 8:51). Но как куст горел, а не сгорал, так точно и народ еврейский не уничтожался, а только очищался в горниле бедствий.