Евангелие от Матфея 6 глава 9 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно рассматривают начало молитвы Господней как откровение о новом отношении человека к Богу, ставшем возможным через Христа. Обращение «Отче наш» означает не просто признание Бога Творцом, а усыновление Ему по благодати. Эту мысль раскрывают святители Кирилл Иерусалимский, Игнатий (Брянчанинов), Филарет Московский, Симеон Солунский, Николай Сербский, преподобные Варсонофий Великий, Исидор Пелусиот, блаженные Иероним Стридонский и Феофилакт Болгарский, а также Евфимий Зигабен.

При этом святые выделяют две взаимосвязанные стороны этого обращения. Первая — дар Божий: Христос сделал людей детьми Небесного Отца и потому дал право обращаться к Нему как к Отцу. Вторая — ответственность человека: называющий Бога Отцом должен жить как сын Божий. Без стремления к святой жизни такое обращение становится ложью самому себе. Эту мысль особенно подчеркивают Варсонофий Великий, Исидор Пелусиот, Игнатий (Брянчанинов), Евфимий Зигабен.

Святые также единодушно объясняют, что слова «Отче наш» воспитывают братскую любовь. Христианин молится не только за себя, но за всех, потому что у всех верующих один Отец. Поэтому молитва соединяет людей между собой и избавляет от гордости и себялюбия.

Слова «Иже еси на небесех» понимаются не как указание места пребывания Бога, а как призыв возвести ум от земного к небесному отечеству и помнить о высшей цели жизни.

Прошение «да святится имя Твое» святые понимают не как просьбу сделать Бога святее — Его имя свято всегда, — а как молитву о том, чтобы Божия святость прославлялась в жизни людей. Имя Божие святится тогда, когда христиане живут благочестиво, а через их добрые дела другие прославляют Бога. Некоторые святые также связывают это прошение с просьбой о внутреннем освящении и покаянии, чтобы человек стал достойным носить имя Божие.

 Частные замечания Святых Отцов

• Святитель Кирилл Иерусалимский называет «небесами» прежде всего святых людей, в которых обитает Бог.
• Блаженный Иероним Стридонский кратко поясняет: называя Бога Отцом, мы исповедуем себя Его детьми.
• Преподобный Варсонофий Великий отмечает, что праведники произносят «Отче наш», чтобы не отпасть от Бога, а грешники — чтобы через стыд прийти к покаянию.
• Преподобный Исидор Пелусиот обращает внимание на необычайную глубину краткой молитвы и призывает быть не только слушателями, но исполнителями её слов.
• Евфимий Зигабен объясняет, что упоминание неба напоминает о небесном отечестве и побуждает восходить по лестнице добродетелей.
• Святитель Игнатий (Брянчанинов) подробно связывает первое прошение с просьбой о даре истинного покаяния и очищении внутреннего человека.
• Святитель Симеон Солунский говорит, что Бог «почивает во святых», поэтому о Нём говорится как о пребывающем на небесах.
• Святитель Филарет Московский подчеркивает, что даже молясь в одиночку, следует говорить «Отче наш», поскольку молитва всегда совершается за всю Церковь.

Итак, пусть новый народ, призванный к вечному наследию, пользуется словом Нового Завета и говорит: Отче наш, сущий на небесах, то есть среди святых и праведных — ибо Бог не ограничен пространством. Небеса же, со своей стороны, превосходят все тела мира, но лишь те тела, которые не могут распо­лагаться нигде, кроме как в пространст­ве. Если же считать, что Бог располага­ется на небесах, словно на неких превосходящих землю частях, тогда птицы, образ жизни которых ближе к Богу, более почтены Им. Но ведь не написано: «Господь близок к возвышен­ным людям или к тем, кто обитает в горах», но написано: Близок Господь к сокрушенным сердцем (Пс. 33:19), что более относится к смирению.

цит. по свт. Феофану Как грешник назван землею, когда ему сказано: «земля ты и в землю возвратишься» (Быт. 3:19), так по противоположности праведник может быть назван небом. Праведным сказано: «храм Божий свят; а этот храм – вы» (1 Кор. 3:17). Посему, если в храме своем обитает Бог, а святые суть храм Его; то справедливо будет – слова: «сущий на небесах» понимать так: «сущий» во святых. Такое применение тем удобнее сделать, что в духовном отношении праведные отстоят от грешных, как небо от земли. Вот и к востоку, где солнце восходит, обращаемся мы, становясь на молитву, не потому, чтобы там обитал Бог, оставя прочие части мира: ибо Он везде есть всегда, и во всем величии своем; но чтобы тем расположить дух свой обращаться к высочайшему существу, т. е. Богу, когда тело его – земное – обращается к телу, высшему его – небесному. И со степенями духовного возраста это (слово: «на небесах») сообразнее, чтобы в молитве сердца всех, по силам своим, исполнялись достойными Бога чувствами. Для тех, которые пленяются еще видимыми красотами и не могут отрешенно помышлять о бестелесном, – так как они по необходимости предпочитают небо земле – более под силу помышление, по которому Бог верится быть более на небесах, нежели на земле, потому что они Бога ведают еще телесно. Но когда уразумеют они, что душа достоинством своим превосходит всякое даже небесное тело, тогда начнут полагать его в душе более, нежели в каком либо теле, хотя бы и небесном. Уразумев же, насколько отстоят души грешных от душ праведных, они, как прежде, когда мудрствовали плотски не дерзали полагать Бога на земле, а полагали его на небе, так теперь, лучшим просветившись ведением и высшею верою, станут полагать его и искать в душах праведных, а не грешных. И так справедливо слова: «сущий на небесах» разуметь так, как бы сказано было: сущий в сердцах праведных, как в храме своем. Произносящий сии слова в таком смысле желать должен, чтобы и в нем самом возобитал Тот, Кого он так призывает, желая же сего, держать праведную жизнь: ибо таким только образом привлекается Бог к обитанию в душе.

* * *

Во всяком прошении стараются прежде снискать благоволение того, к кому обращаются с прошением, и потом излагают самое прошение. Благоволение обыкновенно снискивается похвалою тому, кого просить намерены, и она поставляется всегда в начале прошения. В сем конечно смысле и Господь повелел нам в начале молитвы возглашать: «Отче наш!» В писании много есть речений, которыми изъявляется хвала Богу; но не найдешь, чтобы Израилю предписано было взывать: «Отче наш!» Пророки, правда, именовали Бога отцом Израильтян, даже от лица самого Бога как: «Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня» (Ис. 1:2), – и: «если Я Отец, то где почтение ко Мне?» (Мал. 1:6), но именовали так очевидно для того, чтобы обличить их, что они не хотели быть сынами Богу, работая грехам. Сами же они обращаться к Богу, как к отцу не дерзали; ибо находились еще в состоянии рабов, хотя и предназначены были к сыновству, как говорит Апостол: «наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба» (Гал. 4:1). Преимущество cиe даровано новому Израилю, – христианам; им «дана власть быть чадами Божиими» (Ин. 1:12) и они «приняли Духа усыновления, Которым взывают «Авва отче!» (Рим. 8:15).

* * *

Взывая в начале молитвы: «Отче наш!» наименованием сим и любовь свидетельствуем: ибо что для детей сладостнее имени Отца? и уверенность в получении просимого изъявляем, когда прежде всякого прошения представляем себя получившими уже ту великую милость, чтобы именовать Бога Отцом своим. Ибо в каком уже прошении откажет сынам Своим Бог, даровав им прежде власть быть чадами Ему?

Говорите: «Отче наш», если начали вы иметь Бога отцом своим. Начинают иметь Бога отцом, когда рождаются от Него снова. Вы и рождены от Него во утробе Церкви. Помните же, что Отца имеете на небесах. Помните, что во Адаме вы рождены в смерть, от Бога же Отца возрождены в жизнь. И что говорите, чувствуйте, то в сердцах своих. Что у молящегося на сердце, по силе того приемлет его и Слышащий молитву его.

* * *

Внушается сим, – «наш» – чтобы богатые и знатные в миpе этом, став христианами, не гордились перед бедными и незнатными, так как и они тем же словом, как и те взывают к Богу: «Отче наш!» Что произносить искренно от сердца они не могут, если не сознают себя братиями их.

* * *

Сказано, кто – Тот, к Кому обращаемся с молением и где Он обитает. (Это в словах: «Отче наш, сущий на небесах»). Теперь посмотрим, о чем надлежит молить Его. Первое из всего, что испрашивается есть: «да святится имя Твое». О сем просим не в том смысле, будто бы имя Божие не было свято, но в том, да имеется оно святым у людей; т. е. так да ведом им будет Бог, чтобы они не почитали что-либо другое более святым и что оскорбить более боялись бы они, чем-либо имя Его. Подобно сему, когда сказано: «Ведом в Иудее Бог; у Израиля велико имя Его» (Пс. 75:2), то это должно не так понимать, как бы в одном месте Бог был менее велик, а в другом более; но там велико имя Его, где оно именуется по великости величия своего. Таким образом, там именуется имя Божие, как святыня, где именуется с благоговением и страхом оскорбить Его.

Чего ради просишь, – да святится имя Божие? – Оно свято. Что же и просить, да будет свято то, что уже свято есть? – К тому же когда просишь, да святится имя Его, не о Нем ли Его просишь, а не о себе? – Но уразумей (как должно смысл слова, и увидишь), что о себе просишь. Ибо того просишь, чтобы то, что само в себе всегда свято, святилось в тебе. Что значит «да святится»? Святым да имеется, да не презирается. Видишь ли теперь, что себе добра желаешь, когда сего желаешь. Ибо для тебя пагубно, когда презришь имя Божие, а не для Бога.

Когда говорим: «Да святится имя Твое», то самих себя убеждаем желать и искать, чтобы имя Его, которое всегда в себе свято есть, святым имелось у людей, т. е. не было презираемо; что не для Бога потребно, а для людей спасительно.

***

Да святится... и cиe-то совершает ныне Евангелие, возвещаемое всем народам!

«Святить Имя» — ходовое иудейское выражение, обозначавшее то, что верующий ведет себя безупречно и тем побуждает неверующих хвалить его веру и его Бога.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

Ученики просят Самого Бога научить их молиться. Они не говорят: «Дай нам молитву», а говорят: «Научи нас». Но то, что мы делаем порой из этой Его молитвы, — вовсе не попытка научиться, как молиться. Красота и слава этой молитвы, именуемой Господней, — образец христианского отношения к Богу. Ни одна литургия не совершается без нее. И никакая молитва не может превзойти глубину ее смысла, выраженного в совершенной простоте. В Евангелии от Матфея она — в центре Нагорной проповеди, она — краткая запись всего Писания, в ней — средоточие веры и, значит, всей молитвенной жизни.

Обратим внимание на сходство молитвы Господней с десятью заповедями. Сказать: «Отче наш», значит сразу поставить себя в отношение любви между Богом и нашими ближними. «Всемогущий Бог» — всесилен, однако Он может казаться кому-то далеким и даже как будто холодным. Но «Отец наш, сущий на небесах», — это Тот, Кто вводит нас, Своих бесконечно драгоценных детей, в объятия безграничной Божественной любви. Как можем мы, грешные люди, называть нашего Творца, к Которому мы все время поворачиваемся спиной, Отцом? Мы — не сыны и не дщери Божии — ни по естеству, ни по нашей жизни. Только Господь Иисус Христос — Единородный Сын Божий — может законно называть Бога Отцом. И мы можем войти в такое же сыновство, облекшись во Христа и в Его жизнь, стать чадами Божиими по усыновлению. Никто из нас никогда не может сказать «Отче мой», мы должны быть абсолютно нераздельны со Христом, Он должен жить в нас, Он должен произнести «Отче наш» через нас. Говоря «Отче наш», мы вступаем в общение с нашими братьями и сестрами, которые едины с нами в этом таинственном слове «наш». Если мы исключаем кого-то из наших ближних, не может быть сыновства для нас. Не существует наших отношений с Богом в нашем отделении от Христа или друг от друга. Мы можем придти к Нему, если только мы так любим нашего ближнего, что он становится совершенно неотделимым от нас.

Потому, если мы только любим Бога всем сердцем и ближнего нашего как самих себя, по заповеди, приобщаясь жизни Христовой, только если мы находимся внутри святого общения с Богом и всем спасенным Им человечеством, можем мы молиться в подлинном смысле. И это значит — войти в Царство, где мы отвергаемся всех ложных богов и радостно принимаем волю Господню. И это значит жить Царством Божиим на земле, деятельно исполняя все остальные заповеди, давая и принимая прощение, — по дару Христа, когда по человеческой хрупкости мы и наши ближние не в состоянии этого сделать. Если мы и наш ближний — одно, не существует иного пути для выражения любви к нему.

И не молитесь, как лицемеры, но, как повелел Господь в Евангелии Своем, так молитесь: Отче наш, сущий на небе! Да святится имя Твое; да приидет царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день, и оставь нам долг наш, как и мы оставляем должникам нашим, и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого, потому что Твоя есть сила и слава во веки. Трижды в день молитесь так.

Войдя в дом Божий, не будем парить умом; напротив того, внутренний человек наш да займется созерцанием и молитвой. А молясь, будем говорить: «Отче наш, Иже еси на небесех...», чтобы никакие другие помыслы не смущали ум наш.

Стоя же на молитве, знай, Кому предстоишь. К Нему да будут обращены и вся твоя душа и все твое сердце. Разумей, что говорю. Если кто, взяв в руки узел с деньгами, пойдет на торг с намерением купить быков, то станет ли смотреть на собак? Не занята ли вся мысль его тем, чего ему хочется, чтобы иначе не быть осмеянным и не погубить понапрасну того, что есть у него в руках?

Молитва «Отче наш» находится в двух Евангелиях – от Матфея и от Луки. Варианты несколько отличаются друг от друга. В Евангелии от Луки эта молитва значительно короче и приводится в другом контексте. Там она составляет часть обширного общего поучения о молитве (см.: Лк. 11:1‑13). У Матфея «Отче наш» предлагается как пример молитвы учеников Иисуса в противоположность молитве «лицемеров» и многословно «бормочущих язычников». По общему согласию исследователей, вариант евангелиста Луки ближе к изначальному, восходящему к Самому Иисусу. В противном случае было бы необъяснимым, зачем Луке понадобилось сокращать прекрасную молитву, предложенную в Евангелии от Матфея. Кроме того, мы знаем, что Матфей охотно редактировал и расширял предания о речах и высказываниях Иисуса Христа. Но все исследователи также согласны в том, что некоторые формулировки Матфея могут быть первичными по сравнению с Лукой. Например, у Матфея прошение о насущном хлебе – «на сей день», то есть только на «сегодня» (у Луки «на каждый день», то есть «постоянно»), или прошение о «прощении наших долгов» (у Луки о «прощении наших грехов»).

Что касается расширения молитвы у Матфея, то в его Евангелии добавлено прошение «да будет воля Твоя и на земле, как на небе» и отсутствующее у Луки длинное завершение молитвы: «но избавь нас от лукавого. Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших». Таковы особенности «Отче наш» в Евангелии от Матфея. И еще один немаловажный момент: в критическом тексте этого Евангелия, то есть в тексте, опирающемся на наиболее древние рукописи, вместо «и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» читается так: «и прости нам долги наши, как и мы простили должникам нашим». Не «прощаем», а «простили» (в перфекте, совершенном прошедшем времени)¹. Мы уже простили – уверовав, крестившись и приняв Духа Святого в крещении. А если не простили, то и молитва становится бессмысленной.

Молитва «Отче наш», которую заповедал Иисус Христос Своим ученикам, не явилась для них чем‑то абсолютно новым и необычным. Некоторые прошения этой молитвы по своему содержанию укоренены в древнем молитвенном предании. Нам известны иудейские молитвы с прошениями об освящении Имени Божия и о пришествии Царствия Божия. По содержанию это близко к прошениям молитвы «Отче наш». Но бросается в глаза то, что по форме «Отче наш» отличается от всех известных нам иудейских молитв. Чем именно? Тем, что во всех иудейских молитвах обязательно присутствует прославление Бога, не только в конце, но и в начале молитвы. Вот пример образцовой молитвы 18‑ти прошений, или 18‑ти благословений. Это главная иудейская молитва, которая должна читаться трижды в день. Перед молитвой произносят стих 17‑й из Псалма 50‑го: «Господи! отверзи уста мои, и уста мои возвестят хвалу Твою». Это «возвещение хвалы» далее выражается в том, что молитва начинается установленной формулой благословения, которой также заканчивается каждая из ее 18‑ти частей: «Благословен Ты, Господи, Боже наш, Бог предков наших, Авраама, Исаака и Иакова, Бог великий, всесильный и грозный, Бог всевышний, творящий благодеяния, владеющий всем, помнящий заслуги предков и посылающий спасителя их потомкам, ради Имени Своего, Царь помогающий, спасающий и щит! Благословен Ты, Господи, щит Авраама».

Многословная велеречивость этого восхваления Бога поражает. Трудно сказать, нравится ли такая лесть Богу, но молящимся все это очевидно нравилось. Во всяком случае, такое славословие Богу свидетельствовало о благочестии молящегося. Но тщетно стали бы мы искать такой поток славословий Богу в молитве «Отче наш». Даже упомянутое нами позднее расширение молитвы кратким славословием «Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь» впервые встречается только в начале II века, в «Дидахе» (Дидахе 8:2), поучительном сочинении, которое возникло в иудеохристианской среде Сирии или Палестины. Здесь явно отражена потребность христиан из иудеев сопровождать молитвы привычными для иудеев славословиями. В самих же Евангелиях, как мы видим, славословия и восхваления Бога в образцовой молитве «Отче наш» отсутствуют.

Все иудейские сборники молитвословий содержали пять типов молитвы: восхваление, благодарение, прошение, жалобу и выражение доверительного упования (например, Пс. 30:2 «На Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек»). Из всех этих типов молитвословий Иисус Христос призывал Своих учеников только к просительной молитве: «Молитесь за гонящих вас» (Мф. 5:44); «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» (Мф. 7:7); «Все, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, – и будет вам» (Мк. 11:24); «Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Мк. 14:38). К просительной молитве призывает также притча о просящем среди ночи друге (см.: Лк. 11:5–8), притча о неправедном судье (см.: Лк. 18:1–8). Да и мытарь, который пошел домой оправданным, произносил просительную молитву (см.: Лк. 18:13–14).

Где бы ни призывал Иисус Христос людей молиться, Он всегда призывает просить Бога – хотя Сам Он не только просил, но и славил Бога: «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли!» (Мф. 11:25). Иисус также удивляется тому, что девять из десяти исцеленных не вернулись, чтобы поблагодарить Бога: «Не десять ли очистились? где же девять? как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника?» (Лк. 17:17–18). Но во всем евангельском предании мы не найдем ни единого слова Иисуса, в котором бы Он требовал от людей восхвалять Бога наподобие процитированной нами иудейской молитвы.

Можно, конечно, задаться вопросом: действительно ли важно то, что Иисус призывал учеников только к просительной молитве? Это важно. И вот по какой причине: если мы верим, что никто не имел столь глубокого знания Бога, как Иисус, то в этом случае к Нему Самому никак не относятся слова апостола Павла: «Мы не знаем, о чем молиться, как должно» (Рим. 8:26). Мы‑то не знаем, а Иисус знал. Он знал также, какие наши слова имеют для Бога наибольшее значение. Он знал, что от нас желает услышать Бог. Хвалу? благодарение? заверения в доверии? – нет, но – просьбы, совершенно конкретные и определенные просьбы, в которых мы можем Ему сказать, что мы знаем Его как любящего и заботящегося о нас Отца. Молитва «Отче наш» говорит нам не только «о чем молиться, как должно», но также и о том, Кто есть Бог для нас и что Он желает для нас сделать.

Теперь обратимся к самой молитве. Когда ученики Иисуса слышали первое прошение молитвы: «Отче наш, да святится имя Твое», они понимали его не так как большинство из нас. Во‑первых, следует знать, что в библейской традиции «имя Божие» обозначает Самого Бога, потому что для Библии, да и вообще для всей античности характерно представление, что имя и его носитель связаны существенной связью. Во‑вторых, «Да святится». Кем «святится»? Мы предполагаем, что, разумеется, нами, людьми. Вспомним известное стихотворное переложение молитвы «Отче наш», которое приписывалось сначала Пушкину, потом Фету2:

Отец людей, Отец Небесный!

Да имя вечное Твое

Святится нашими сердцами;

Да придет Царствие Твое,

Твоя да будет воля с нами,

Как в небесах, так на земли…

Вот и общепринятый ответ на вопрос «кем святится имя Божие?» – «святится нашими сердцами». Мы добавили бы, что не только сердцами, но и устами, и делами. Но ведь это распространенная ошибка. В Евангелии не так'. Там употреблен страдательный залог глагола «святить»! Иисус говорил не о нашем «освящении имени Бога», а просил, чтобы Сам Бог освятил Свое имя! И прошение «Отче наш, да святится имя Твое» для учеников Иисуса звучало равносильно следующему: «Отче наш, освяти Твое имя!». И они из Писания отлично знали, о чем именно это прошение. У пророка Иезекииля есть место, где говорится, ка́к Бог святит Свое имя. Там пророк возвещает пленникам в Вавилоне возвращение из плена:

И было ко мне слово Господа: «Человек! Когда народ Израилев жил на своей земле, он осквернял ее поступками своими и делами. <…> И Я излил на этих людей Мою ярость! <…> Я рассеял их среди других народов. <…> Но к какому бы народу ни пришел народ Израилев, он самим своим приходом бесславил Мое святое имя, ибо там говорили: «И это народ Господа?! Изгнанный из Его страны <…>». И стало жаль Мне, что имя Мое святое обесславлено тем, что народ Израилев блуждает среди чужих народов.

Потому скажи народу Израилеву: «Так говорит Господь Бог: Я делаю это не ради тебя, народ Израилев, а ради имени Моего святого. <…> Я явлю святость Моего великого имени<…> Поймут все народы. что Я – Господь , – говорит Господь Бог, – когда Я явлю им святость Мою – через то, что Я совершу с вами у них на глазах. Я заберу вас от этих народов, соберу вас из всех стран – и приведу вас на вашу землю»³ (Иез. 36:16–25).

Если победа вавилонян над Иерусалимом в глазах народов была доказательством слабости Яхве, то возвращение пленных должно явить Его силу и власть. Тогда весь мир поймет, что нет такой власти в мире, которая была бы сильнее Яхве, которая могла бы похитить у Него Его народ.

Поэтому, когда первые ученики молились: «Отче наш, да святится имя Твое», они думали при этом вовсе не о торжественном богослужении, где нами прославляется имя Господа Бога, но о Боге, Который действует в истории спасения. Для них «да святится имя Твое» означало: «Отче наш, пусть весь мир узнает в Твоих деяниях, что Ты – любящий и прощающий Отец»'. Так обстоит дело с первым прошением молитвы.

*1 Или если бы мы произносили молитву на церковнославянском языке, то вместо и остави нам долги нашя, яко и мы оставляем должником нашим следовало бы читать так: и остави нам долги нашя, яко и мы оставили есмы должником нашым. Оставляем – в настоящем времени, а оставили есмы - в прошедшем совершенном, то есть в перфекте.

*2 Вопрос об авторстве этого стихотворения остается открытым.

*3 Перевод РБО.

Отче наш — Называя Его Отцом, мы исповедуем себя сынами.

Да святится имя Твое, — не в Тебе, а в нас, ибо если из-за грешников имя Божие подвергается злословию у язычников, то, наоборот, ради праведных оно святится.

Предлагая Свою особую молитву, несомненно, Господь не требует, чтобы мы молились только словами этой молитвы и не употребляли других молитв. В молитве Господней содержится только сущность христианской молитвы, — мысли для всех других наших молитв. Посему, по образцу этой молитвы, в христианской церкви составлено и употребляется много молитв. Отче (Отец) наш. Бог есть Отец всех людей вообще, как их Творец и Промыслитель, и, кроме того, Он есть преимущественно Отец всех христиан — по небесному благодатному усыновлению Ему всех нх чрез Христа Спасителя (Ин. 1:12. Рим. 8:14—17). „Называя Бога Отцем, пишет блаж. Августин, мы и любовь свою к Нему свидетельствуем, и уверенность в получении просимаго изъявляем: ибо что для детей сладостнее имени отца, и откажет ли в каком прошении сынам Своим Бог?“ Не говорится мой, а наш, как равно далее читаем в молитве, хотяи молился бы кто и один, дажд нам, не введи нас, это — потому, что но христианской любви друг к другу мы должны молиться не только за себя, но и за всех (Злат. и Феоф.). Иже еси (сущий) на небесех. Бог находится везде, но на небесах есть место особеннаго Его присутствия. Там престол Его, где окружают и воспевают Его ангелы(Ис. 66:1. Пс. 2:4 и др.). Оттуда исходит Дух Святый, напр., сошел на Христа Спасителя при крещении (Мф. 3:16) ина апостолов (Деян. 2:3 4). Оттуда был глас Бога Отца при крещении И. Христа и в других случаях (Мф. 3:17. Ин. 12:28). Слова: Иже еси на небесех внушают молящемуся на время молитвы отлагать все земное и возносить ум свой и сердце на небо к Богу (Злат.и Феоф.). Да святится (славится) имя Твое,таккак оно может и безславиться богохулением, тяжкими пороками и грехами.Имя Твое,т. е. все, что имя Божие выражает собою: Божие существо, Его совершенства и свойства, напр., всемогущество, премудрость, благость... „Славится — славится всеми, но особенно верующими, славится .в их словах и делах, во все времена, во всей вселенной" (Злат. и Феоф.). Так славили имя Божие святые, живя на земле. Прошение: да святится имя Твое, Отец наш небесный, можно выразить так: „Господи, помоги нам призывать святое имя Твое всегда со страхом, не произносить его всуе, не хулить его своею порочною жизнью, а прославлять- и в делах и в словах своих“.

Смотри, каким образом Он тотчас ободрил слушателя, и в самом начале вспомнил о всех благодеяниях Божиих. В самом деле, тот, кто называет Бога Отцом, одним этим наименованием исповедует уже и прощение грехов, и освобождение от наказания, и оправдание, и освящение, и искупление, и сыноположение, и наследие, и братство со Единородным, и дарование Духа, так как не получивший всех этих благ не может назвать Бога Отцом. Итак, Христос двояким образом воодушевляет Своих слушателей, — и достоинством называемого, и величием благодеяний, которые они получили. Когда же говорит — на небесех, то этим словом не заключает Бога на небе, но отвлекает молящегося от земли, и поставляет его в превыспренних странах и в горних жилищах. Далее, этими словами Он научает нас молиться и за всех братьев. Он не говорит: Отче мой, иже еси на небесех, но — Отче наш, и тем самым повелевает возносить молитвы за весь род человеческий, и никогда не иметь в виду собственных выгод, но всегда стараться о выгодах ближнего. А таким образом и вражду уничтожает, и гордость низлагает, и зависть истребляет, и вводит любовь — мать всего доброго; уничтожает неравенство дел человеческих и показывает полное равночестие между царем и бедным, так как в делах высочайших и необходимейших мы все имеем равное участие. Действительно, какой вред от низкого родства, когда по небесному родству мы все соединены, и никто ничего не имеет более другого: ни богатый более бедного, ни господин более раба, ни начальник более подчиненного, ни царь более воина, ни философ более варвара, ни мудрый более невежды? Бог, удостоивший всех одинаково называть Себя Отцом, чрез это всем даровал одно благородство. Итак, упомянувши об этом благородстве, о высшем даре, о единстве чести и о любви между братьями, отвлекши слушателей от земли и поставивши их на небесах, — посмотрим, о чем, наконец, повелевает Иисус молиться. Конечно, и наименование Бога Отцом заключает в Себе достаточное учение о всякой добродетели: кто Бога назвал Отцом, и Отцом общим, тот необходимо должен так жить, чтобы не оказаться недостойным этого благородства и показывать ревность, равную дару. Однако, Спаситель этим наименованием не удовлетворился, но присовокупил и другие изречения.

Да святится имя Твое, говорит Он. Ничего не просить прежде славы Отца небесного, но все почитать ниже хвалы Его — вот молитва, достойная того, кто называет Бога Отцом! Да святится значит — да прославится. Бог имеет собственную славу, исполненную всякого величия и никогда неизменяемую. Но Спаситель повелевает молящемуся просить, чтобы Бог славился и нашею жизнью. Об этом Он и прежде сказал: да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, иже на небесех (Мф. 5:16). И серафимы, славя Бога, так взывают: свят, свят, свят (Ис. 6:10)! Итак, да святится значит — да прославится. Сподоби нас, — как бы так учит нас молиться Спаситель, так чисто жить, чтобы чрез нас все Тебя славили. Пред всеми являть жизнь неукоризненную, чтобы каждый из видящих ее возносил хвалу Владыке, — это есть признак совершенной мудрости.

* * *

«Отче наш!» О, какое черезвычайное человеколюбие! О, какая превосходная честь! Какое слово будет в состоянии воздать благодарность Подающему нам такие блага? Посмотри, возлюбленный, на уничиженность твоей и моей природы, вникни в сродство ее, — в эту землю, пыль, грязь, глину, пепел; потому что мы созданы из земли, и опять наконец разлагаемся в землю. Представив это, удивляйся неисследимому богатству великой благости к нам Божией; по которой заповедано тебе называть Его «Отцом», — земному — небесного, смертному — бессмертного, тленному — нетленного, временному — вечного, бывшему вчера и прежде грязью — сущего прежде век Бога.

* * *

Желая научить, чтобы мы оставили землю и земное и не преклонялись вниз, а взяли крылья веры и, взлетев выше воздуха и поднявшись выше эфира, стремились к именуемому Отцу, Он заповедал говорить: «Отче наш, сущий на небесах», — не потому, чтобы Бог находился только на небесах, но чтобы нас, пресмыкающихся по земле, расположить к стремлению на небеса и, озарив красотою небесных благ, обратить туда все наши желания.

* * *

Не напрасно научен ты произносить это слово («Отче наш!»), а для того, чтобы благоговея перед именем Отца, произносимым собственным языком твоим, ты подражал Его благости, как и в другом месте Он говорит: будьте подобны «Отцу вашему Небесному, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:45). Посему не может называть человеколюбивого Бога Отцом своим тот, кто имеет настроение души зверское и бесчеловечное; потому что он не имеет свойств благости, какие есть у небесного Отца, но изменился в зверский вид и лишился божественного достоинства. Тот же, кто кроток и человеколюбив к ближним и не мстит согрешающим против него, но воздает за обиды благодеяниями, безукоризненно может называть Бога Отцом. И вникни в точность выражения, как Он заповедует нам взаимную любовь, и соединяет всех дружелюбным расположением. Он не повелел говорить: «Отче мой, сущий на небесах», но «Отче наш, сущий на небесах», для того, чтобы, научившись именовать общего Отца, мы оказывали братское расположение друг к другу.

* * *

Пусть никто не имеет безрассудной мысли, будто Богу даруется прибавление святыни словами: «да святится имя Твое». Он — свят и всесвят и святее всех святых. И Серафимы приносят Ему такое песнопение, непрестанно взывая: «свят, свят, свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его» (Ис. 6:3). Как те, которые приносят хвалы царям и называют царями и самодержцами, не дают им то, чего они не имеют, но славословят то, что имеют; так и мы не сообщаем Богу святости, как бы не бывшей у Него, когда говорим: «да святится имя Твое», но прославляем находящуюся у Него; ибо «да святится» здесь сказано вместо «да прославится».

* * *

Скажу также и другое. Когда во время святых таинств все мы начинаем говорить: "Отче наш, сущий на небесах!" (Отче наш, иже еси на небесех) (Мф. 6:9), то, значит, мы получили дар: духа сыноположения, то есть, благодатный дар Святого Духа. Дух называется духом ревности, как говорит Павел: "Так и вы, ревнуя о дарах духовных," (понеже и вы, ревнители есте духовом) (1 Кор. 14:12), то есть, имеете ревность к духовным дарованиям. "Ревнуйте о дарах больших, — то есть, о благодатных дарах, — и я покажу вам путь еще превосходнейший" (1 Кор. 12:31). "Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею… то я — ничто" (1 Кор. 13:1, 2); то есть, любовь важнее всякого благодатного дарования.

Здесь говорится о домашней молитве: „войди в комнату твою“ (си. 6), но этим не отвергается общественная молитва в храме: Мф. 18:19—20; 21, 13. Православные христиане не для похвалы, а как „свет миру", не имеют нужды скрывать свои молитвы: Мф. 5:14—16; молиться не о себе только, но  κ о всех и всем повелевает Господь: Мф. 6:9—13; 7, 7; а апостол учит непрестанно молиться: 1 Фесс. 5, 17.

Ст. 6. Этими словами Господь отвергает не общественную, а лицемерную молитву, что видно из предыдущаго 5 стиха. Не только св. Апостолы, молившиеся в храме (Лк. 24:53; Деян. 22:17—18), но и бедная вдова удостоилась похвалы за пожертвование на храм при его посещении (Мрк. 12:44). Вышел мытарь оправданным в грехах после молитвы не дома, а в храме (Лк. 18:10—14).

Но предостережение против многословия имеет, с другой стороны, значение введения. Противопоставляя языческому многословию молитву христианскую, Господь дает образец христианской молитвы в молитве Господней (ст. 9–13). Молитва Господня требует толкования в общем и в частностях. Сначала – о частностях.

В ст. 11 вызывает недоумение слово επιούσιον (по-русски: «насущный»). Это слово встречается и в параллельном месте Лк. 11:3. Между тем, значение его неясно. Перевод обнаруживает колебания. Нашему «насущный», т. е. необходимый для нашего существования, противостоит латинское supersubstantialis и quatidianus (daily, taglich, в современном французском переводе: notre pain de chaque jour). Но есть еще один перевод: επιούσιος значит: «завтрашний», от ἡ ἐπιοῦσα (подраз.: ἡμέρα, завтрашний день). Это понимание может быть оправдано ссылкой на параллельное место Евангелия от Евреев, где, по дошедшим до нас отрывкам, стояло: «завтрашний» (у Иеронима: рапет "nostrumcrastinumdanobishodie).« Это понимание прямо противоречит толкованию Златоуста. Он понимает επιούσιος как «повседневный» (ср. и современные западные переводы) и полагает, что Господь нарочито исключает всякую заботу о завтрашнем дне. По мнению Златоуста, это с неизбежностью вытекает из самой формы прошения: δὸς ἡμῖν σἡμερον («днесь», «сегодня»), и получает подтверждение в Мф. 6:34. И, тем не менее, весьма вероятно, что Евангелие от Евреев отражает правильное понимание употребленного Иисусом образа, и вышеприведенная этимология решает трудность. Господь проходил Свое служение среди галилейских крестьян. Завтрашний хлеб, как отметил один из современных немецких ученых, хозяйка заквашивает с вечера. Если она не заквасит сегодня, у нее не будет завтра. Об этом – молитва: только о самом необходимом. Необходимое на завтра нужно иметь сегодня. В этом – смысл , и противоречие с 6не возникает.

Второй вопрос: как понимать ἀπὸ τοῦ πονηροῦ («от лукавого») в Мф. 6:13? Как и в Мф. 5:39, форма может быть одинаково мужского и среднего рода. Обе формы представлены в славянском переводе: «Избави нас от лукавого» и «избави нас от неприязни». Толкование Златоуста – в пользу первого понимания, оно, несомненно, заслуживает предпочтения. Выше были указаны случаи употребления прилагательного πονηρός в формах мужского и среднего рода.

Эти соображения сохраняют всю свою силу и в отношении к молите Господней. Мужской род отвечает не только общему словоупотреблению Нового Завета, но и ближайшему контексту. Седьмое прошение вводится союзом ἀλλά

(«но»), предполагающим, сравнительно с предыдущим, новое представление: не отвлеченное понятие искушения, а конкретный образ искусителя, личного носителя зла. И в целом раскрывается противоположение Отца Небесного, Которого имя да святится, и диавола, лукавого, от которого да избавит нас Отец. Бог и диавол противостоят в молитве Господней как два полюса.

Последнее замечание относится к тексту молитвы Господней. В ст. 12 наш перевод «оставляем» восходит к худшим рукописям греческого текста Нового Завета. Основная рукопись кодекса и кодекс В имеют аористную форму ἀφήκαμεν. Эта форма должна быть сопоставлена с другими аористами в молитве Господней. Она предполагает нечто совершившееся. Прошение об оставлении грехов ссылается не на общий принцип поведения, а на факт. И молитва – о конечном достижении. Aoristiimperativi в молитве Господней возвращает нас к аористным формам в Мф. 5:16.

Не может быть оставлен без внимания и вопрос о славословии. (В нашем переводе ст. 13в). В древнейших рукописях оно отсутствует. Его имеют кодексы L, W и переводы. Его толковал Златоуст. Можно думать, что в первоначальном тексте его не было. С молитвой Господней оно могло быть связано в употреблении литургическом, а затем, по вине переписчика – невольной или вольной – попасть и в текст Мф. В параллельном месте (Лк. 11:2–4) оно отсутствует.

От частностей мы можем перейти к общему. При толковании молитвы Господней в целом экзегеты обычно различают в ней две части: первые три прошения (ст. 9–10), относящиеся к Богу, и последние четыре (ст. 11–13), касающиеся нашей жизни на земле. Но мы уже видели, что содержание молитвы Господней определяется двумя полюсами: Отец Небесный и лукавый. Ближайший контекст имеет, мы это тоже видели, теоцентрическое ударение. Теоцентрическое ударение контекста уясняет и смысл полярности в молитве Господней. Бездне небытия, куда влечет нас лукавый, противополагается полнота бытия в Боге. Молитва Господня есть молитва к Богу о Боге.

Имя Божие раскрывает существо Божие. Имя Божие в молитве Господней есть имя Отца (ст. 9). В первом прошении заключается вся молитва. Молитва – о выявлении святости Божией, ибо Святой в истинном смысле есть Бог (ср. 1 Пет. 1:15–16). Выявление святости – во всем, в чем она может быть явлена. Полнота – в Царстве. И Бог как Отец есть Отец Небесный. И потому второе прошение, вытекающее из первого и раскрывающее его в одном из его аспектов, есть прошение о Царстве, о его наступлении (ст. 10а). Эсхатологическое учение не подчеркнуто. Но полнота Царства – в эсхатологическом свершении. Это то же "Маран-афа", которое звучит в конце 1 Кор. 16:22, апокалиптическое: «Ей, гряди, Господи Иисусе» (Откр. 22:20).

Но наша жизнь – на земле. И молитва о земном начинается не с четвертого прошения, а с третьего. Это тоже молитва о выявлении святости Бога, Небесного Отца, в исполнении Его воли (ст. 10в). Исполнение – на земле. Так и сказано. Слова «на земле» имеют на себе ударение. На небе воля Божия исполняется. Мы должны молиться о ее исполнении и на земле (καὶ ἐπὶ γῆς). В чем исполнение? Вообще говоря, воля Божия исполняется там, где человек, испытывающий ее на себе, покорно ее принимает. И рядом с приятием пассивным стоит исполнение активное: деятельное совершение того, что волей Божией предписано нам как долг. Таково понимание общее. Но в молитве Господней сказано и прямо, в чем исполнение воли Отца, – сказано в четырех последних прошениях, раскрывающих смысл просящего в третьем прошении так же точно, как содержание первого прошения раскрывается в прошениях со второго по седьмое.

Это – прежде всего прошение о хлебе (ст. 11), о самом необходимом, о том, что является условием продолжения нашего физического существования. Мы видели, что при всяком понимании речь идет об удовлетворении жизненных потребностей. Господь не поощряет роскоши. Но Он считает явно ненормальной и нищету. В нищете – искажение творческого замысла Божия о мире. Четвертое прошение – об устранении физического зла, исказившего жизнь богозданного мира. Начало искажения – грех. Нынешний мир – во грехе. И пятое прошение – об оставлении прегрешений (ст. 12) – опять здесь, на земле. Но и прощения совершенных грехов недостаточно. Шестое прошение – об избежании грехов (ст. 13а). Прошение отмечено тем же духом. Отец властен не допустить до искушениия. Если искушение возникает и приводит ко греху, – значит, Отец допустил. Теоцентрическое ударение и здесь. В бытие. И только в заключение – в последнем, седьмом, прошении – молитва об избавлении от лукавого, влекущего в бездну греховного небытия.

Такова связь мысли. Славословие достойно венчало бы молитву Господню – тем же ударением на Боге. Но целое ясно и без славословия. Молитва – о Боге. Полнота – в Царстве. Но путь – па земле. И на земле – препятствия. О их устранении мы должны молиться. Отсюда – видимый перевес на прошениях о земном. Это впечатление обманчиво. Продолжительность пути не позволяет забывать о цели пути. Цель есть Бог.

Евангельские заповеди — это не что иное, возлюбленнейшие братья, как божественные наставления, основания к назиданию надежды, подпоры к утверждению веры, пища для укрепления сердца, кормило для направления пути, пособие к получению спасения: наставляя переимчивые умы верующих на земле, они приводят к Небесному Царству. Бог благоволил многое возвестить и предложить через рабов своих — пророков: во сколько же важнее то, что говорит Сын, что собственным голосом свидетельствует Он — Слово Бога, бывшее в пророках, — не повелевая уже уготовить путь грядущему, но Сам приходя для открытия и указания нам пути, чтобы мы, блуждавшие во мраке, неосмотрительные прежде и слепые, будучи озарены светом благодати, держались пути жизни под водительством и управлением Господа! Он-то, между прочими Своими спасительными наставлениями и божественными заповедями, споспешествующими людям ко спасению, Сам дал и образец молитвы, Сам наставил и научил, о чем надлежит нам просить. Даровавший жизнь, по той благости, по которой благоволил уделить нам прочие дары, научил нас и молиться, чтобы, обращаясь к Отцу с той просительной молитвой, которой научил нас Сын, мы были тем удобнее услышаны. Он предсказал о наступлении времени, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, и предсказанное исполнил так, что мы, принявшие Духа и истину от Его освящения, поклоняемся истинно и духовно, держась Его предания. Ибо какая молитва может быть более духовна, как не та, которая завещана нам Христом, ниспославшим нам и Духа Святого? Какое моление может быть более истинным у Отца, как не моление, исшедшее из уст Сына, Который есть Истина? Следовательно, молиться не так, как научил Он, есть не неведение только, но и преступление, тем более что сам Он как-то заметил: разористе заповедь Божию за предание ваше (Мф. 15:6).

Будем же, возлюбленнейшие братья, молиться так, как научил нас Учитель Бог. Молиться Богу по Его указанию, доходить до слуха Его молитвой Христовой — вот приятная и доступная к Нему молитва! Когда молимся, пусть Отец познает слова своего Сына. Обитающий внутри нас, в сердце, да будет и в речи. Так как Он ходатай у Отца за грехи наши, то, молясь о грехах наших, будем мы, грешники, употреблять и слова нашего Ходатая. Он говорит, что о чем бы мы ни просили Отца во имя Его, даст нам (Ин. 16:23); поэтому не тем ли вернее получим мы просимое во имя Христово, если будем просить Христовой молитвой? Во время же молитвы речь наша и моление да будут соединены с благочинием, спокойствием и скромностью, будем помышлять не о том, что мы стоим перед лицом Бога и что надобно угодить очам Божиим и положением тела и звуком голоса. Производить шум криком — это признак бесстыдного: напротив, скромному прилично молиться смиренной молитвой. Наконец, Господь преподал нам заповедь молиться тайно, в скрытых и уединенных местах, даже на своих постелях, что особенно свойственно вере, — да знаем, что Бог везде присутствует, слышит и видит всех, полнотою Своего величия проникает в самые потаенные и скрытые места, как сказано в Писании: Бог приближайся Аз есмь... а не Бог издалеча. Аще утаится кто в сокровенных, и Аз не узрю ли его?.. Еда небо и землю не Аз наполняю (Иер. 23:23-24)? И опять: на всяцем месте очи Господни сматряют злыя же и благия (Притч. 15:3). И когда мы сходимся вместе с братьями для торжественного принесения божественных жертв со священником Божиим, то также должны помнить о скромности и благочинии: не бросать на ветер и кое-как прошений наших в нестройных голосах и не выражать шумной болтливостью моления, которое должно быть приносимо Богу смиренно, так как Бог выслушивает не голос, но сердце. Не криком должно напомнить о себе Тому, Кто видит помышления человеческие, по уверению Господа, сказавшего: вскую вы мыслите лукавая в сердцах ваших (Мф. 9:4)? И в другом месте: и уразумеют вся церкви, яко Аз есмь испытаяй сердца и утробы (Откр. 2:23). Это, как читаем в Первой книге Царств, понимала и соблюдала Анна, прообразовавшая Церковь: она приносила Господу не громкое моление, но просила Его тихо и скромно в тайниках своего сердца; приносила молитву тайную, но с явной верой; молилась не устами, но сердцем, в уверенности, что и так Бог услышит, и она действительно получила просимое, потому что просила с верой. Об этом так говорит Писание: И та глаголаше в сердцы своем, токмо устне ея двизастеся, а глас ея не слышашеся (1 Цар. 1:13), — но Бог услышал ее. Также читаем в псалмах: глаголете в сердцах ваших, на ложах ваших умилитеся (Пс. 4:5). То же внушает Дух Святой через Иеремию, так поучая: рцыте убо во уме: Тебе лепо есть кланятися, Владыке (Иер. 5).

Поклоняющийся должен и то знать, возлюбленнейшие братья, как молился в храме с фарисеем мытарь: не с очами, нагло поднятыми к небу, не с воздетыми гордо руками, но ударяя себя в грудь и сознавая внутренне свой грех, испрашивал он помощи у милосердия Божия. И в то время как фарисей услаждался собой, мытарь, который так молился, который надежду спасения полагал не в уверенности о своей непорочности, так как нет никого без греха, но молился смиренно, исповедуя свои грехи, удостоился большего освящения: милующий смиренных услышал его молитву. Господь так излагает это в Своем Евангелии: человека два внидоста в церковь помолитися: един фарисей, а другий мытарь. Фарисей же став, сице в себе моляшеся: Боже, хвалу Тебе воздаю, яко несмь, якоже прочий человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее, или якоже сей мытарь: пощуся двакраты в субботу, десятину даю всего, елико притяжу. Мытарь же издалеча стоя, не хотяше ни очию возвести на небо, но бияше перси своя, глаголя: Боже милостив буди мне грешнику. Глаголю вам, яко спиде сей оправдан в дом свой паче онаго: яко всяк возносяйся смирится, смиряли же себе вознесется (Лк. 18:10-14).

Поучаясь таким образом из божественного чтения и узнав, как надлежит нам приступать к молитве, узнаем, возлюбленнейшие братья, из наставления нашего Господа и то, о чем должны мы молиться. Убо, — говорит, — молитеся вы: Отче наш, иже еси на небесех, да святится имя Твое: да приидет Царствие Твое: да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли: хлеб наш насущный даждь нам днесь: и остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим: и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. Аминь. (Мф. 6:9-13).

Учитель мира и Наставник единства прежде всего не хотел, чтобы молитва была совершаема врозь и частно, так, чтобы молящийся молился только за себя. В самом деле мы не говорим: Отче мой, иже еси на небесех, — хлеб мой даждь ми днесь; каждый из нас не просит об оставлении только своего долга, не молится об одном себе, чтобы только самому не быть введенному во искушение и избавиться от лукавого. У нас всенародная и общая молитва, и когда мы молимся, то молимся не за одного кого-либо, но за весь народ, потому что мы — весь народ — составляем одно. Бог — Наставник мира и согласия, поучавший единству, хотел, чтобы и один молился за всех так же, как Он один носил нас всех. Этот закон молитвы соблюдали и три отрока, брошенные в печь огненную: они были согласны в молении и единодушны в духе согласия. В этом удостоверяет Божественное Писание, которое, показывая, как они молились, дает нам пример для подражания, чтобы и нам сделаться подобными им. Сказано: тогда тии трие яко едиными усты пояху и благоcловляху Бога (Дан. 3:51). Они говорили как бы одними устами, хотя не Христос научил их так молиться. И потому-то речь их — молящихся — была убедительна и действительна: мирная, простая и духовная молитва была угодна Господу. По вознесении Господнем мы находим апостолов с учениками, молившихся подобным же образом. Сии вси, — сказано, — бяху терпяще единодушно в молитве и молении, с женами и Мариею Материю Иисусовой и с братиею Его (Деян. 1:14). Они пребывали в молитве, единодушно, показывая и настоятельность своей молитвы, и взаимное согласие, потому что Бог, вселяющий единомысленных в дом, принимает в божественный и вечный дом Свой только тех, у кого молитва единодушна. О, каковы, возлюбленнейшие братья, тайны Молитвы Господней! Сколь многое и сколь великое заключено в кратком словами, но обильном духовной силой молении! В перечне небесного учения не пропущено ничего необходимого для прошений и молений наших!

Молитесь же, — сказано, — так: Отче наш, сущий на небесах! Человек новый, возрожденный и восстановленный своим Богом, по Его благодати, прежде всего говорит: Отче, потому, что соделался уже сыном Его. Во своя, — сказано, — прииде, и свои Его не прияша. Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его (Ин. 1:11-12). Итак, кто уверовал во имя Его и соделался сыном Божиим, должен и начинать с того, чтобы принести благодарение и исповедать себя сыном Божиим, назвавши Отцом Бога; должен с самого начала своего возрождения свидетельствовать словами, что он отказался от земного и плотского отца и стал знать и иметь одного Отца, Который на небесах, по Писанию: глаголяй отцу своему и матери своей: не видех тебе... и сынов своих не уведе: сохрани словеса Твоя и завет Твой соблюде (Втор. 33:9). И Господь в Евангелии Своем заповедует нам не называть отца на земле, потому что у нас один Отец на небесах (Мф. 23:9). Также ученику, который упомянул об умершем отце, Господь сказал в ответ: остави мертвым погребсти своя мертвецы (Мф. 8:22). Тот сказал, что отец его умер, тогда как отец верующих жив. И не то только, возлюбленнейшие братья, должны примечать и понимать, что называем Отцом Того, Который на небесах; но и то, что говорим совместно: Отче наш, т. е. верующих, — тех, которые, будучи освящены и восстановлены благодатным духовным рождением, стали сынами Божиими. Эта речь служит в укор и посрамление иудеев, которые не только в неверии своем отвергли, но и по жестокости своей умертвили Христа, возвещенного им через пророков и прежде к ним посланного: они не могут уже называть Отцом Бога, когда Господь посрамляет и изобличает их, говоря: вы отца вашего диавола есте и похоти отца вашего хощете творити; он человекоубийца бе искони и во истине не стоит, яко несть истины в нем (Ин. 8:44). Также Бог в негодовании возглашает через пророка Исаию: сыны родих и возвысил, тии же отвергошася Мене. Позна волю стяжавшаго его, и осел ясли господина своего: Исраиль же Мене не позна и людие Мои не разумеша. Увы, язык грешный, людие исполнени грехов, семя лукавое, сынове беззаконный, остависте Господа и разгневаете Святого Исраилева (Ис. 1:2-4). Им-то в укор мы, христиане, когда молимся, говорим: Отче наш, потому что Он стал нашим Отцом и перестал быть отцом иудеев, оставивших Его. Народ грешный не может быть сыном; но имя сынов присваивается тем, кому даруется отпущение грехов и обещается вечность, по слову Самого Господа, сказавшего: всяк творяй грех раб есть греха. Раб же не пребывает в дому во век: сын пребывает во век (Ин. 8:34-35). О, какое к нам снисхождение, какое обилие благоволения и благости Господа, когда Он дозволил нам при совершении молитвы перед лицом Божиим называть Бога Отцом, а себя именовать сынами Божиими так же, как и Христос есть Сын Божий! Никто из нас не дерзнул бы употребить это имя в молитве, если бы Он Сам не позволил нам так молиться. Называя же Бога Отцом, мы должны помнить и знать, возлюбленнейшие братья, что нам надлежит и поступать как сынам Божиим, чтобы как мы сами радуемся о Боге Отце, так и Он радовался о нас. Будем пребывать, как храмы Божий, дабы видно было, что в нас обитает Бог. Да не будут действия наши недостойны духа: начавши быть небесными и духовными, будем помышлять и делать только духовное и небесное, имея в виду сказанное Богом: прославляющая Мя прославлю, и уничижаяй Мя безчестен будет (1 Цар. 2:30) — и написанное блаженным апостолом в Послании его: несте свои, куплены бо есте ценою; прославите убо (и носите) Бога в телесех ваших (1 Кор. 6:19-20).

После сего мы говорим: да святится имя Твое, — не в том смысле, будто мы желаем Богу, да святится Он нашими молитвами; но мы просим у Него, чтобы имя Его святилось в нас. Ибо от кого же освятится Бог, Который Сам освящает? Но потому, что Он сказал: будете святи, яко Аз свят (Лев. 20:7, 1 Пет. 1:16), — мы просим и молим, чтобы, освященные в крещении, мы и пребыли такими, какими быть начали. И об этом молимся ежедневно, потому что имеем нужду в ежедневном освящении, чтобы ежедневные грехи наши очищать непрестанным освящением. Каково же освящение, даруемое нам Богом по Его благости, — это поясняет апостол, говоря: ни блудницы, ни идолослу жители, ни прелюбодеи, ни осквернители, ни малакии, ни мужеложницы, ни татие, ни лихоимцы, ни пияницы, ни досадителе, ни хищницы царствия Божия не наследят. И сими убо нецыи бесте; но омыстеся, но освятистеся, но оправдистеся именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего (1 Кор. 6:9-11). Он называет нас освятившимися именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего; и мы молимся, да пребудет в нас такое освящение. А так как Господь и Судия Наш исцеленному от Него и оживотворенному с угрозой заповедал не грешить более, чтобы ему не было хуже (Ин. 5:14), то мы непрестанной молитвой умоляем, днем и ночью просим, чтобы освящение и оживотворение, принятое нами от Божией благодати, соблюдено было в нас божественным охранением.

Сице убо молитеся вы: т. е. с такими мыслями и чувствами, ибо допускаются и другие молитвы, составленные по образцу, данному Господом.

Отче наш, иже еси на небесех — всеблагий и высочайший Создатель наш!

Да святится имя Твое, да чтится свято Твое имя во всех делах, словах и самых помышлениях наших.

Во многих религиозных группах были свои молитвы, которые им давали их учителя. Иисус поступает так же и дает в качестве образца молитву. Для нее характерна краткость, и в ней Бога просят о самом важном: чтобы Он поскорее установил Свое владычество во всем мире. Кроме молитвы Господней, известной в версии Матфея, известна молитва у Луки, она короче и немного отличается лексически. Вряд ли можно предположить, что кто‑то мог бы сократить эту молитву, поэтому обычно считается, что версия Луки ближе к оригиналу, но в отношении лексики ближе текст Матфея, сохранившего арамеизмы. Но важно помнить главное: даже если допустить возможность, что перед нами не два варианта одного и того же арамейского текста, а что сам Господь произнес молитву дважды, с некоторыми изменениями, из этого явствует, что молитва дана нам как образец, а не как текст, который необходимо заучить наизусть и не дай Боже что‑либо переставить или изменить. Иисус позаимствовал многие слова и обороты из арамейской молитвы «Кадди́ш», произносимой во время синагогальной службы. Она звучит так: «Да возвеличится и освятится великое имя Его в мире, который Он сотворил согласно Своей воле. Да установит Он Свое Царство при вашей жизни и в ваши дни и во дни всего дома Израилева быстро и в ближайшее время». У молитвы Господней четкая структура: после обращения следуют три прошения «о Твоем» и три прошения «о нашем».

Ст. 9‑10 – Молитва начинается с обращения: «Отец наш, который на небесах». Бог, будучи Творцом и Подателем жизни, во многих религиях называется Отцом. Особенно это характерно для христиан, которые станут называть Бога «Отцом Господа нашего Иисуса Христа». У Луки обращение короче: «Отец». Большинство ученых полагает, что это ближе к действительности, потому что за словом «Отец» стоит арамейское слово «Абба́». Вероятно, никто, кроме Иисуса, не обращался так к Богу. Только Он употреблял это теплое, семейное слово, которым в Палестине называли дети отца (Мк. 14:36; Рим. 8:15‑16; Гал. 4:6). Он и учеников Своих учит повторять за Ним «Abba», делая их Своими братьями и тем самым приобщая их «к Своим сыновним полномочиям»¹. Матфей же из благочестивых побуждений добавил «который на небесах» – подчеркнув дистанцию между Богом и человеком и этим сделав обращение ближе к современным ему молитвенным формулам.

Первое прошение. Пусть прославится Твое Имя – дословно: «Пусть будет освящено Твое имя». «Имя» здесь обозначает самого Бога, потому что в Библии имя тождественно его носителю. И сейчас благочестивые евреи называют Бога «Шем», что по‑еврейски значит «Имя» (ср. Деян. 4:12; Деян. 5:28, где так называется Иисус). Страдательный залог указывает на то, что действующим лицом является Бог, поэтому это предложение можно было бы перевести так: «Сделай Свое Имя святым, или освяти Свое имя». Что значит «освящать имя»? Толкуя молитву Господню, Иоанн Златоуст объясняет слово «освящать» как «прославлять». Вот пример из пророка Иезекииля: «Посему скажи дому Израилеву: так говорит Господь Бог: не для вас Я сделаю это, дом Израилев, а ради святого имени Моего, которое вы обесславили у народов, куда пришли. И освящу великое имя Мое, бесславимое у народов, среди которых вы обесславили его, и узнают все народы, что Я – Господь, говорит Господь Бог, когда явлю на вас святость Мою пред глазами их. И возьму вас из народов, и соберу вас из всех стран и приведу вас в землю вашу. И окроплю вас чистою водою – и вы очиститесь от всех скверн ваших, и от всех идолов ваших очищу вас. И дам вам сердце новое и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Вложу внутрь вас Дух Мой» (Иез. 36:22‑27). Ср. также Ин. 12:28. Первое прошение молитвы Господней обращено к Богу, чтобы Он сделал Свое имя святым во всем мире. А это станет возможным лишь после наступления Его Царства, потому что только тогда все признают Бога своим Царем и будут чтить и восхвалять Его как должно, подобно ангелам в Откр. 4:8. Тогда Его Имя будет освящено.

Второе прошение. Пусть придет Твое Царство – см. экскурс Царство Небес (Мф. 4:17). С приходом Иисуса царская власть Бога начинает восстанавливаться на земле, но еще не установлена во всей полноте. Ученики Иисуса должны просить небесного Отца о том, чтобы Его спасение и суд скорее явились в созданной Им вселенной, чтобы Его слава была явлена перед лицом всех людей (см. Ис. 40:1‑11; 26:1‑15; 25:8).

Третье прошение. Пусть исполнится и на земле воля Твоя, как на Небе. Под Небом понимается то измерение вселенной, где Бог полностью осуществляет Свое правление. Но на земле большинство людей отпало от Бога, отказалось признать Его власть и волю. Это не столько просьба о том, чтобы непокорные вернулись под Его власть, сколько мольба об осуществлении замыслов Божьих, ради которых Он сотворил мир, чтобы изначальная гармония мироздания была восстановлена окончательно.

Некоторые толкователи указывают на то, что слова «и на земле, как на Небе» могут быть отнесены ко всем трем прошениям, завершая и обрамляя их. В любом случае прославление Имени, приход Царства и исполнение воли – это три разных способа сказать одно и то же. Перед нами типичная для еврейских поэтических текстов конструкция – синонимический параллелизм, когда в последующей строке (или строках) то же содержание выражено при помощи синонимов.

"Отче наш, иже еси на небесех"

Воистину, братия мои, сколь велико милосердие Господа нашего и сколь неописуемо человеколюбие, кое явил и продолжает являть Он нам, неблагодарным и бесчувственным по отношению к Нему, нашему Благодетелю. Ибо не только воздвиг Он нас, скатившихся в грех, но и по своей бесконечной Благости даровал нам и образец молитвы, возносящий ум наш в горние богословские сферы и не дающей нам впасть снова по легкомыслию и скудоумию нашему в те же грехи.

И потому, как и подобает, с самого начала молитвы, Он возносит ум наш в вышние сферы богословия. Он знакомит нас со Своим Отцом по праву естества и с Творцом всей видимой и невидимой твари и напоминает нам о том, что все мы, христиане, удостоились быть усыновленными Господом, и потому мы можем называть Его по Благодати «Отцом».

Ибо, когда Господь наш Иисус Христос воплотился, Он даровал право всем, верующим в Него, стать чадами и сынами Божиими через таинство Святого Крещения, по словам евангелиста Иоанна Богослова: «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими». И в другом месте: «А как вы — сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: — Авва, Отче!». Значит, все верующие и православные христиане суть чада Божии по вере своей, по Благодати Божией. Иначе говоря, поскольку вы все — чада Божии, Господь и по Благодати Отец ваш послал Духа Святого Своего Сына в ваши сердца, таинственным образом взывающего из глубин их: «Отче, Отче наш».

И посему Господь указал нам, как молиться нашему Отцу по Благодати, дабы пребывать вовек и до самого конца своего в Благодати Его сыноположения. Чтобы оставаться нам чадами Божиими не только в момент нашего возрождения в Таинстве Святого Крещения, но и в дальнейшем, на протяжении всей жизни и дел наших. Ибо тот, кто не живет духовной жизнью и не совершает духовных деяний, достойных вышеуказанного возрождения, но творит дела сатанинские, не достоин звать Бога Отцом. Пусть зовет он своим отцом диавола, по словам Господним, Который сказал: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего». То есть вы рождены на зло отцом вашим, сиречь диаволом, и хотите исполнять злые и порочные похоти отца вашего.

Он повелевает нам называть Бога Отцом, во-первых, чтобы сказать нам, что мы воистину стали чадами Божиими после возрождения нашего во Святом Крещении, а во-вторых, дабы указать, что мы должны хранить черты, сиречь добродетели Отца нашего, чувствуя некое смущение за то родство, которое мы имеем с Ним, ибо и Он Сам говорит: «Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд». То есть: будьте и вы милосердны ко всем, как и Отец ваш милосерден ко всем.

И апостол Павел говорит: «Посему, препоясав чресла ума вашего, бодрствуя, совершенно уповайте на подаваемую вам благодать в явлении Иисуса Христа. Как послушные дети, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в неведении вашем, но, по примеру призвавшего вас Святаго, и сами будьте святы во всех поступках. Ибо написано: будьте святы, потому что Я свят. И если вы называете Отцем Того, Который нелицеприятно судит каждого по делам, то со страхом проводите время странствования вашего, дабы не быть осужденными Им».

И Василий Великий также говорит, что «присуще Тому, Кто родился от Духа Святаго, быть по возможности сходным с Духом, от Коего он и родился, ибо написано: родившийся от плотского отца и сам есть плоть, то есть плотский. Рожденное же от Духа есть дух, то есть пребывает в духе».

В третьих же, мы зовем его «Отцом», ибо верим в Него, в Единородного Сына Божиего, примирившего нас с Богом, с небесным Отцом нашим, нас, бывших ранее врагами Его и чадами гнева.

И когда повелевает нам Господь взывать к Нему «Отче наш», Он тем указует нам, что те, кто возродились в Святом Крещении, все есть воистину братия и чада одного Отца, сиречь Бога, иными словами, чада Святой Восточной Апостольской и Соборной Церкви. И потому должно нам возлюбить друг друга, подобно настоящим братьям, как и завещал нам Господь, говоря: «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга».

И по отношению ко всему «бытию», то есть ко всей твари и окружающему нас творению, является и зовется Бог Отцом всех людей, и верующих, и неверующих. И потому мы должны любить всех людей, ибо почтил их Господь и сотворил их Руками Своими, а ненавидеть лишь злобу и нечестивость, а не саму тварь Божию. По отношению же к «благобытию», то есть к обновлению нашему, Бог снова является и зовется Отцом всех людей. И потому должно нам православным любить друг друга, ибо мы вдвойне едины и по естеству, и по Благодати.

Ибо все люди делятся на три группы: рабов истинных, рабов неверных и рабов лукавых, врагов Божиих.

Рабы истинные — это те, кто верят правильно, и потому они зовутся православными и со страхом и радостью исполняют волю Божию.

Рабы неверные — это те, кто хоть и веруют во Христа и приняли Святое Крещение, не выполняют заповедей Его.

Прочие же, хоть и являются также рабами Его, то есть Его творениями, суть творения лукавые, враги и противники Божии, пусть и слабы они, и ничтожны, и не способны принести Ему никакого зла. И они раньше веровали во Христа, но потом впали в разные ереси.

В их же число включаем мы и неверующих, и нечестивых.

Мы же, удостоившиеся стать рабами Божиими по Благодати, возродившись в Святом Крещении, да не станем вновь рабами врага нашего диавола, удовлетворяя по своей воле его злые похоти, и да не уподобимся тем, кто, по словам апостола, попались «в сети диавола, который уловил их в свою волю».

Поскольку же Отец наш находится на небесех, должны и мы обратить ум к Небесам, туда, где есть наша родина, Горний Иерусалим, а не приковывать взор долу на землю, подобно свиньям. Надлежит же нам глядеть наверх на Него, сладчайшего Спасителя и Владыку нашего, и на небесную райскую красоту. И делать это должно не только во время молитвы, но и во все время и в любом месте надо обращать ум на Небеса, дабы не рассеивался он здесь внизу на тленные и преходящие вещи.

И потому, если будем мы принуждать себя ежедневно, по словам Господним, что «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его», по помощи Божией сохранится оно и в нас «по образу» незыблемо и чисто. И так потихоньку от «по образу» мы взойдем к «по подобию», освященные Богом и сами освящая Имя Его на земле, совместно взывая к Нему словами главной молитвы «Да святится Имя Твое».

«Да святится Имя Твое»

Неужели же Имя Божие уже изначально не является святым и потому мы должны молиться о том, чтобы Оно святилось? Возможно ли допустить такое? Он ли не является Источником всякой святости? Не от Него ли освящается все пребывающее как на земле, так и на небесах? Почему же тогда Он повелевает нам святить Имя его?

Имя Божие само по себе является святым и пресвятым и источником святости. Одно лишь упоминание Его освящает все то, по поводу чего мы Его произносим. Следовательно, невозможно ни увеличить, ни уменьшить Его святость. Однако Бог желает и любит, когда все творение Его славит Имя Его, как свидетельствует пророк и псалмопевец Давид

«Благословите Господа, все дела Его», сиречь «Славьте Бога все творения Его». И именно этого Он хочет от нас. И не столько для Себя Самого, но чтобы освятилась вся тварь его и прославилась Им. И потому все, что бы мы ни делали, должно делать во славу Божию, по словам апостола: «Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте во славу Божию, дабы святилось Имя Божие и через нас».

Имя Божие святится, когда мы совершаем добрые и святые дела, святые, как наша вера. И тогда люди, видя наши добрые дела, если они уже верующие христиане, будут славить Бога, Который умудряет нас и укрепляет для трудов во благо, если же они неверующие, то придут к познанию истины, видя, как дела наши подтверждают веру нашу. И Господь призывает нас поступать так, говоря: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного».

Однако случается и обратное, когда по нашей вине возводится хула на Имя Божие из уст язычников и неверующих, по апостольским словам: «Ибо ради вас, как написано, имя Божие хулится у язычников». И это, несомненно, создает великое смущение и страшную опасность, ибо полагают люди, и прежде всего неверующие, что это Бог повелевает нам вести себя таким образом.

И потому, дабы не подвергать Бога хуле и бесчестию, и дабы не подвергнуть себя вечным адским мукам, должны мы стараться иметь не только правую веру и благочестие, но и добродетельную жизнь и дела.

Под добродетельной жизнью мы понимаем выполнение заповедей Христовых, как Он Сам призывал нас, говоря: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди». И мы будем блюсти Его заповеди, дабы явить в этом ту любовь, которую мы питаем к Нему. Ибо на соблюдении заповедей Его утверждается и вера наша в Него.

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Если даже Имя Господа Иисуса нельзя упомянуть без Благодати Святого Духа, сколь же более нельзя сохранить веру нашу непоколебимой и стойкой без помощи Святого Духа? Как же нам снискать себе Благодать Святого Духа, как сподобиться сохранить ее навсегда в нашей жизни? Добрыми делами и добродетельной жизнью. Ибо, подобно тому, как свет светильника возгорается от масла, а лишь только прогорит оно, тотчас же гаснет и свет, также и Благодать Святого Духа изливается на нас и освещает нас, когда творим мы добрые дела и наполняют душу нашу милосердие и любовь к братиям нашим. Если же душа не приняла в себя всего этого, из нее уходит Благодать и отдаляется от нас».

Так будем же хранить в себе свет Святого Духа нашим неиссякаемым человеколюбием и неистощимым милосердием ко всем нуждающимся в нем. Иначе и вера наша потерпит крушение. Ибо вере, прежде всего, необходимы помощь и присутствие Святого Духа, дабы пребывать нерушимой. Благодать же Святого Духа обычно хранится и пребывает в нас при наличии чистой и добродетельной жизни. И потому, если мы хотим, чтобы вера наша пребывала в нас крепкой, мы должны стремиться и к святой и светлой жизни, дабы смогли мы убедить Святого Духа с ее помощью пребывать в нас и охранять веру нашу. Ибо невозможно иметь жизнь нечистую и распутную и сохранить в чистоте веру свою.

И дабы доказать вам истинность слов моих о том, что лукавые дела губят крепость веры, послушайте, что пишет апостол Павел в Послании Тимофею: «Дабы продвигаться в жизни и воинствовать, надо иметь сие оружие в своей доброй борьбе, то есть иметь веру и добрую совесть (которая рождается от правильной жизни и добрых дел). Отвергнув эту совесть, некоторые в дальнейшем потерпели кораблекрушение и в вере своей».

А в другом месте снова говорит Иоанн Златоуст: «Корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям». Видишь теперь, что не имевшие праведной совести и предавшиеся сребролюбию утратили веру свою? Тщательно размышляя обо всем этом, братия мои, постараемся о добром образе жизни, чтобы получить нам двойную награду, — одну — уготованную в воздаяние за добрые и богоугодные наши дела, а другую — в воздаяние за твердость в вере. Что пища для тела, то жизнь для веры; и как плоть наша по естеству своему не может поддерживаться без пищи, так и вера мертва без добрых дел.

Воистину, многие имели веру и были христианами, но, не творя праведных дел, не спаслись. Будем же заботиться и о том, и о другом: и о вере, и о добрых делах, дабы продолжать нам без страха читать главную молитву.

МОЛИТЕСЬ ЖЕ ТАК, – говорит Господь, и предлагает нам Свой Божественный образец молитвы не для того, чтобы мы молились только этой одной молитвой, но чтобы из нее, как из источника, почерпали мысли для всех других молитв, чтобы не вносили в другие молитвы того, что противно духу этой молитвы. Кратка эта молитва Господня, но она объемлет все учение Господа, приводит на память все Его уроки и наставления, так что она воистину есть "сокращение всего Евангелия". И какая молитва может быть более действительна у Отца Небесного, как не та, которая изречена устами Единородного Сына Божия? "Будем же, возлюбленнейшие братья, – увещавает святой Киприан, – молиться так, как научил нас Учитель – Бог. Да познает Отец словеса Сына Своего, когда творим к Нему молитву. Когда мы, грешные, молимся о грехах своих, будем произносить слова Ходатая нашего. Он Сам говорит, что о чем бы мы ни просили Отца во имя Его, даст нам; поэтому испросим все, что нужно нам, во имя Христа, если будем просить Его же молитвой". Но чтобы молитва Господня была вполне усвоена нашим сердцем и восходила к Богу от всего сердца, для этого вникнем в каждое слово этой благодатной молитвы и прислушаемся к благоговейным размышлениям святых отцов и учителей Церкви, изъяснявших эту молитву. Молитва Господня заключает в себе священное число – семь прошений; в начале ее стоит воззвание к Богу, как к Отцу, а в конце – славословие. ОТЧЕ НАШ! "О, какое к нам снисхождение. – говорит святой Киприан, – какое обилие благоволения и благости Господа, когда Он дозволил нам называть Бога Отцом, а себя именовать сынами Божиими так же, как и Христос, Сын Божий! Никто из нас не дерзнул бы употребить это имя в молитве, если бы Он Сам не дозволил так молиться". – "Какое превеликое Божие человеколюбие! – размышляет святитель Кирилл Иерусалимский. – Отпадшим от Него и дошедшим до крайности во зле даруется такое прощение всего худого и такая благодать, что они именуют Его Отцом.

Отче наш! – "О, какое чрезвычайное человеколюбие! О, какая превосходная честь! – восклицает святитель Иоанн Златоуст, – какое слово будет в состоянии воздать благодарность Подающему нам тяжкие блага? Посмотри, возлюбленный, на ничтожество твоей и моей природы, вникни в сродство ее – в эту землю, пыль, грязь, глину и пепел, потому что мы созданы из земли, и опять наконец разлагаемся в землю. Представь это и удивляйся непостижимому богатству великой благости к нам Божией, по которой заповедано тебе называть Его Отцом, земному – Небесного, смертному – Безсмертного, тленному – Нетленного, временному – Вечного". – "Во всяком прошении, – говорит блаженный Августин, – прежде всего стараются снискать благоволение того, к кому обращаются с прошением, а потом уже излагают самое прошение. А это благоволение обыкновенно снискивается похвалой тому, кого просить намерены. В Писании много есть речений, коими изъявляется хвала Богу, но не найдешь, чтобы Израилю предписано было взывать к Богу: Отче наш. Это преимущество дано новому Израилю – христианам; им дана власть быть чадами Божиими и взывать: Авва Отче!" – "Господь часто именовал Бога Отцом нашим, – замечает еще один древний учитель, – даже заповедал это. Взывая так в молитве, мы исполняем Его заповедь. Блаженны те, которые познают в Боге Отца". Имя Бога Отца открыто нам в Сыне, как Сам Сын говорит об этом: Я открыл имя Твое человекам (Ин. 17:6). "Называя Бога Отцом, – говорит блаженный Августин, – мы и любовь свою свидетельствуем, ибо что для детей сладостнее имени Отца? и уверенность в получении просимого изъявляем, ибо в каком же прошении откажет сынам Своим Бог, когда даровал им прежде власть чадами Божиими быти?" Отче наш! Какое сладостное воззвание! "У кого есть отец, тот чувствует себя под мощным крылом, огражденным от всякой опасности; чувствует, что ему нет нужды ни о чем безпокоиться: все будет – и пища, и одежда, и кров, и что ему стоит только обратиться к отцу, когда чего-либо захочет, и все получит". – "Будем же с надеждой призывать Бога, как Отца, – увещавает святитель Тихон Задонский, – будем к Нему простирать свои руки, как дети простирают руки к родителям во всяких нуждах своих". Отче наш! Ты и создал нас, Ты и печешься о нас – так, как не печется ни один отец земной о любимых детях, ибо без Твоей воли святой даже ни один волос не падает с головы нашей. "Господь не говорит: Отче мой, – замечает святой Златоуст, – но Отче наш, и этим самым повелевает молиться за весь род человеческий, никогда не иметь в виду собственных выгод, но всегда стараться о пользе ближнего. А таким образом и вражду уничтожает, и гордость низлагает, и зависть истребляет, и любовь вводит".

"Господь внушает, – говорит блаженный Августин, – чтобы богатые и знатные в мире этом, став христианами, не гордились перед бедными и незнатными, потому что и бедные и богатые одинаково взывают к Богу: Отче наш". – "Ты не говоришь: Отче мой, а Отче наш, – поучает блаженный Феофилакт, – итак, смотри на всех, как на братьев, как на детей одного Отца". Молись же Отцу: Отче наш, Ты Отец наш, а мы братья во Христе – Твоем Сыне Единородном; Ты всех нас одинаково любишь, обо всех одинаково помышляешь, а потому я, первый из грешников, дерзаю молиться не о себе только, но и о всех братиях моих, как и они все молятся за меня, недостойного, дерзаю просить милостей Твоих не себе только, но и всей Церкви Твоей, как и она вся единым сердцем и едиными устами просит того же для меня, непотребного... Отче наш, СУЩИЙ НА НЕБЕСАХ! Бог наш на небеси и на земли; Он вездесущ и нет места, где бы Его не было. Поэтому, "когда говорит Господь в молитве сущий на небесах, то этим словом, – так объясняет святитель Иоанн Златоуст, – не заключает Бога на небе, но отвлекает молящегося от земли и поставляет его в горных жилищах". – "Господь, – по толкованию блаженного Феофилакта, – только указывает тебе на твое отечество и на отеческий дом; поэтому, если желаешь иметь Бога Отцом, смотри на небо, а не на землю, как безсловесные". Он напоминает тебе, из какого отечества ты ниспал и какого благородства лишился. Это то же, что возглашение: Горе имеем сердца! Там, на небе, Господь являет славу Свою блаженным духом; туда стремится и наш дух из сей юдоли земной, где мы только странники и пришельцы. Но это духовное небо недалеко от каждого из нас: оно в чистом сердце христианина. "Как грешник назван землей, – говорит блаженный Августин, – когда ему сказано: прах ты и в прах возвратишься (Быт. 3:19), так праведник может быть назван небом, ибо праведные отстоят от грешных, как небо от земли". Подобным же образом объясняет и святой Симеон Солунский: "Бог, будучи свят, во святых почивает. Ангелы же, обитающие на небесах, святее нас, как и небо чище земли. Вот почему нам и думается, что Бог есть паче на небе". Сколько же нужно дерзновения, какая потребна душа, какую надобно иметь совесть, чтобы осмелиться называть Бога своим Отцом! И Евреи дерзали говорить Спасителю: "одного Отца имеем, Бога", но что говорит им Господь? – Ваш отец диавол (Ин. 8:41, 44), потому что исполняете его желания, его волю. "Не может назвать Отцом своим Бога тот, кто скотам или даже диаволу нравом своим подобится, - говорит святитель Тихон Задонский, – ибо те, которые Бога Отцом своим называют, должны иметь и свойства, подобные Отцу, должны от чистого сердца Ему и работать".

"Христос - истина учит нас не лгать, – говорит святитель Григорий Нисский, – не говорить о себе того, чего в нас нет, не именовать себя тем, чем мы не были, но, называя Отцом Своим Праведного и Всеблагого, родство это оправдывать нашей жизнью". ДА СВЯТИТСЯ ИМЯ ТВОЕ. Имя Божие всегда свято. Им совершаются наши спасительные Таинства; им запечатлевается верность наших клятв и обещаний; им поражаем врагов видимых и невидимых. Имя Божие есть то же, что непостижимое существо Божие, открывающее Себя людям. "Бог свят и всесвят, и святее всех святых, – говорит святитель Иоанн Златоуст. – И Серафимы приносят Ему такое песнопение, непрестанно взывая: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея (Ис. 6:3). Как те, которые величают царей царями и самодержцами, не сами дают им эти титулы, а прославляют в них то, что те уже имеют, так и мы не сообщаем Богу святости, когда говорим: да святится имя Твое, но прославляем ту святость, которую Он имеет, ибо да святится здесь сказано вместо: да прославится". – "Имя Божие свято, – говорит святитель Тихон Задонский, – свято и славно без нашего прославления, но мы должны стараться, чтобы и в нас оно славилось, чтобы мы ничего не искали, кроме славы Божией. Перед тем, что свято, мы всегда благоговеем, к этому относимся с должным страхом и почтением. Поэтому слова: да святится имя Твое, можно понимать и так: страх Твой всади в сердца наша. Блаженный Августин толкует: "да святится, что значит: святым да почитается, да не презирается. Видишь ли теперь, что себе добра желаешь, когда этого желаешь? Ибо для тебя пагубно, когда презришь имя Божие, а не для Бога". Дети и чтут и славят отца, но этого мало для их любви; они желают и ищут, чтобы отца их чтили и славили и все другие. "Мы не можем не гореть детской любовью, которая заставит нас во всем искать не своей пользы, но славы Отца нашего, – говорит преподобный Кассиан. – Наша радость есть слава нашего Отца". Поэтому да святится, да возвещается имя Божие всем народам, да распространяется истинная вера Христова во всем роде человеческом, чтобы из всех людей составилось одно великое семейство Божие, Бога именующее Отцом своим, благоговейно чтущее и славящее Его. Но для этого и сами мы должны жить по заповедям Божиим, чтобы из-за нашей грешной жизни не хулилось имя Божие во языцех, чтобы неверующие, смотря на нашу грешную жизнь, не вопрошали в удивлении друг друга: где есть Бог их! но напротив, видя наши добрые дела, которые никто не может творить без помощи благодати Божией, прославляли бы Отца нашего Небесного. Поэтому святитель Иоанн Златоуст слова да святится объясняет еще так: "сподоби нас так свято и чисто жить, чтобы через нас все Тебя славили, чтобы каждый, видящий нашу жизнь, возносил хвалу Владыке".

Или, как говорит блаженный Феофилакт: "устрой нашу жизнь так, чтобы она была во славу Твою. Как моими худыми делами Бог хулится, так моими добрыми делами святится, т.е. прославляется как Святой". Все эти толкования можно выразить так: Отче Небесный, сотвори, чтобы мы со страхом и любовью призывали Твое достопокланяемое имя, чтобы мы не призывали его всуе, чтобы не хулилось оно нашей порочной жизнью, чтобы прославлялось оно в душах и телесах наших, в наших делах, словах и помышлениях сердечных! Пусть и неведущие преславного имени Твоего познают его, пусть с благоговением славится оно во всем роде человеческом, всеми, повсюду, во все времена и во всех концах вселенной!

-13 Обычно эту молитву называют Господней, но лучше назвать ее молитвой учеников. В ней семь прошений. В трех первых — просьба, чтобы Бог был прославлен, остальные четыре касаются того, что нужно для земной жизни. Вся молитва проникнута осознанием полной зависимости от Бога.

да святится имя Твое. Не только создания Божий могут святить Его имя, но Бог Сам освящает Себя, будучи Святым Судьей и Спасителем. См. статью "Усыновление".

Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах!

В этой молитве прежде всего обращают на себя внимание слова Отче наш. В них Христос открывает человечеству новое и совершенное понимание Бога, далекое от древнего мира. В дохристианских религиях, как в языческих, так и в иудейской, Бог понимался антропоморфически — подверженным всем человеческим чувствам, в лучшем случае справедливым Судьей, награждающим праведников и жестоко мстящим грешникам. Поэтому для Его умилостивления приносились кровавые, нередко человеческие жертвы.

Христос же открыл, что Бог есть Любовь, родной и бесконечно любящий Отец, Который даже покаявшегося убийцу принял в рай. Он так возлюбил мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3:16). И поскольку Бог есть Любовь, то уже бессмысленны любые жертвы умилостивления. Не они требуются для спасения, но лишь ответная любовь человека, о которой Он сказал: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня (Ин. 14:21). Это понимание Бога явилось беспрецедентным в истории религии и совершенно меняющим представление о Его отношении к человеку и об условиях его спасения.

Игумен Никон (Воробьев) писал об этом: «Господь Иисус Христос дал право верующим в Него и исполняющим заповеди Его называть Бога Отцом: „Отче наш“ — и тем усыновил нас Богу Отцу. Вот почему Господь Иисус Христос неоднократно называл Своих учеников и апостолов братьями. Ясно теперь, что и мы можем войти в родство с Господом, сделаться сынами Отца Небесного, стать братьями Иисуса Христа» (Проповеди. Мысли в Неделю перед Рождеством Христовым).

Да святится Имя Твое: см. Мф. 6:10.

Засим Христос Спаситель преподал самый образец молитвы, который Он впоследствии повторил по просьбе одного из учеников (Лк. 11:1–4 - см. толк. там), а условием благоуспешности молитвы о прощении согрешений поставил прощение ближним согрешений их против нас: аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный; аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших.

Молитва начинается со свидетельства о Боге и о заслугах веры, когда мы говорим: Отче, сущий на небесах! Ибо мы и Бога просим, и веру исповедуем, заслугой которой является такое обращение. Написано: Тем, которые уверовали в Него, дал им власть, чтобы назывались сынами Божьими (Ин. 1:12).

О молитве 2.1.

Сl. 0007,2.1; CCSL 1:258.

***

Господь весьма часто именовал нашим Отцом Бога и даже предписал, чтобы мы никого на земле не называли Отцом, но только Того, Которого имеем на небесах (Мф. 23:9). Поэтому, молясь так, мы исполняем заповедь. Блажен­ны те, кто познает Отца. Вот почему укоряется Израиль, о чем Дух свиде­тельствует небом и землею, говоря: Сыновей родил, а они Меня не познали (Ср. Ис. 1:2-3) И мы, говоря «Отец», также именуем Бога. Это наименование выражает и наше почтение, и Его власть. В Отце призывается и Сын. Я говорит Он, и Отец — одно (Ин. 10:30). Не останется без внимания и наша мать — Церковь. Ибо в Сыне и Отце узнается мать, а в ней явно имя и Отца, и Сына.

О молитве 2.2-6.

Сl. 0007,2.1; CCSL 1:258.

***

Да святится имя Твое — так молились мы не для того, чтобы людям прилично было благожелательствовать Богу, как бы было еще нечто, чего можно пожелать Ему, и в чем Он будет недостаточествовать, если мы не поблагожелательствуем Ему того. Но так как нам подобает благословлять Бога (Пс. 102:22) на всяком месте и во всякое время, всегда памятуя великие Его к нам благодеяния, то это слово («да святится имя Твое») стоит здесь вместо благословения (т. е. вместо «да благословляется»).

Молимся, да святится имя Божие не в нас только, которые уже присвоились Ему, но и в прочих людях, которых еще ожидает Божия благодать. Мы повинуемся заповеди, повелевающей нам молиться за всех, и даже за врагов наших (Мф. 5:44). Не говоря: да святится имя Божие только в нас, мы тем самым говорим: да святится оно и во всех.

Цит. по свт. Феофан Затворник.

"Истолкование молитвы Господней «Отче наш» словами Святых Отцов"

О, пресвятый ОТЧЕ НАШ: Творец, Искупитель, Утешитель и Спаситель наш.

 ИЖЕ ЕСИ НА НЕБЕСЕХ: в ангелах и в святых, просвещая их к познанию, ибо Ты, Господи, - свет; воспламеняя их к любви, ибо Ты, Господи, - любовь; полагая в них жилище Твое и исполняя их блаженством, ибо Ты, Господи, - высшее благо, вечное, от которого всякое благо и без которого нет блага.

 ДА СВЯТИТСЯ ИМЯ ТВОЕ: да просияет в нас знание о Тебе, чтобы могли мы знать широту благодеяний Твоих, долготу обетований Твоих, высоту могущества Твоего и глубину судов Твоих. (Еф 3:18) 

I.1. Then he says, “In this way then shall you pray” Matt 6:9. Our Lord, who is accustomed to hearing those who pray to him, shows us with what words we ought to pray. O what a reliable and blessed prayer this is to us, the arrangement of which the doctor of life and heavenly teacher has established for us! Likewise, how blessed can we be if we preserve these words of the Lord’s Prayer not only by the function of the mouth but in the action of a completely faithful manner of life! And so, for the hope of human salvation the Lord laid down for his disciples this form for praying, saying, “Our Father who art in heaven” Matt 6:9. 2. How great is the Lord’s love for us! How great is his mercy and piety, which has bestowed upon us the gift of such great grace that we slaves boldly dare to call our Lord and God Father! By this name he shows that we are no longer merely slaves, but also children of God. And though it would be more than sufficiently gracious for us to deserve to be called merely his slaves, the love of God superabounded to the point that we are called not merely slaves but even God’s children by adoption. 3. In his Gospel, John has shown that the grace of this name has been given to those who believe in Christ through faith, when he said, “As many as believed in him, he gave them the power to become children of God, to those who believe in his name, who were born not from blood nor from the will of the flesh nor from the will of a man, but from God” John 1:12–13. 4. Whence too the apostle says, “But since you are children of God, God sent the Spirit of his Son into our hearts, crying out, Abba, Father” Gal 4:6. Since therefore we have attained such a great gift of grace, that we have not only become slaves but even children of God, we ought to act and live as children of God, so that by spiritual action we may prove to be that which we are called. This would agree with what John says in his epistle: “He who is born of God does not commit sin, for the birth of God guards him and the devil does not touch him” 1 John 3:9; 5:18. 5. “But he who commits sins,” is not from God, but “is of the devil, since the devil sins from the beginning” 1 John 3:8. And therefore, by guarding the mystery of our heavenly birth, we ought to be estranged from all sin, so that we may truly deserve to be called and to be God’s children. The holy prophets also know the grace of this divine mercy, in which it is granted to call God Father. For Isaiah says, “For you are our Father; for though Abraham knew us not, and Israel did not acknowledge us, yet you, O Lord, our Father, your name is upon us from the beginning” Isa 63:16. 6. In a similar way Jeremiah also testifies in his book and says, “For there is one Father of us all” Mal 2:10. How great is the Lord’s mercy! We who long ago had adopted the devil as our father by our own will see John 8:44, now reborn through water and the Holy Spirit see John 3:5, have now begun to have God as Father. 7. For God himself is one Father to us who regenerates by his Spirit those whom he makes his children for an eternal inheritance. And therefore we ought to walk as children of God, lest by acting differently from what is fitting for children of God, we might be held guilty of using unlawfully such a great name.
II.1. Therefore he says, “Our Father who art in heaven. Hallowed be (Sanctificetur) thy name” Matt 6:9. It is not that anyone can sanctify God’s name, since he is the one who sanctifies everyone, who says through the prophet, “Be holy (sancti), just as I too am holy, says the Lord” Lev 11:44; 19:2; 20:7. 2. But the reason we ask that his name be sanctified is so that it may be sanctified in us through the works of justice, through the merit of faith, through the grace of the Holy Spirit. The help of his mercy is necessary for us to be able to receive this sanctification through the gifts of this sort. But he who is the fount of eternal sanctity is not in need of any sanctification.