Евангелие от Матфея, Глава 4

Проповедь Крестителя не оставляла у многих людей его народа сомнения в том, что они – со всем их прежним стилем жизни, со всем их прежним благочестием – приблизились к какому-то пределу. Грядет Суд: «Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь» (Мф. 3:10).

Что означает этот добрый плод, продемонстрировал поражённому Иоанну Иисус, когда Он, Бóльший, склонился перед меньшим. Ведь этот Его поступок был не исключением, а неким образцом для Его последователей: «Так надлежит нам исполнить всякую правду!» (3:15). Этот пример обязывает, ибо он был дан Тем, Кто был Еммануилом и Сыном Божиим. Продолжить и сделать еще более наглядной заповедь послушания и смирения – цель следующего рассказа об искушении Иисуса. Евангелист Матфей взял этот рассказ не из Евангелия от Марка (Мк. 1:12-13), но, как и Евангелист Лука, из особого источника преданий, из так называемого источника логий Q. В этом рассказе Матфей нашёл то, что он считал необходимым сообщить перед описанием публичной деятельности Иисуса.

Как и повествование о Крещении, рассказ об искушении относится к жанру «мессианских историй». Этот жанр мы уже обсуждали. В этом рассказе напрасно искать реалистическую картину того, как происходил разговор Иисуса с диаволом, сколько в реальности было искушений – три или тридцать три, как выглядел при этом диавол, и выглядел ли он вообще или был внутренним событием для Иисуса и так далее. Важны для Матфея не эти внешние подробности, но чтó всё это означало и означает для читателя, какой богословский и пророческий смысл в искушениях. Евангелист, как и в сцене Крещения, используя библейскую символику, библейские цитаты и намёки, пишет для нас не занимательный реалистический рассказ, но словесную «икону».

Но прежде чтения нашего рассказа об искушении Иисуса, неплохо понять значение самого слова «искушение». Мы привыкли связывать это слово с чем-то дурным. «Он меня искушает» равнозначно утверждению «он меня подбивает на злой поступок, совращает к греху». Однако, в греческом языке соответствующий глагол имеет другое значение. «Искушать» означает «испытывать», «проверять». Можно привести такой пример: в Книге Бытия рассказ о жертвоприношении Авраамом своего сына Исаака начинается словами: «И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама» (Быт. 22:1). Но ведь не хотело же Писание сказать, что Бог совращал Авраама к греху. Нет, конечно. Речь идет об испытании верности Авраама. Искушение должно дать нам возможность выйти из испытания более сильными. Уместно вспомнить книгу Иова, где Бог дозволяет сатане искушать, то есть испытывать Иова.

Вот и в нашей истории искушающий диавол, скорее, помимо своего злого желания, является орудием Бога. Как тут не вспомнить слова из трагедии Гёте «Фауст». Доктор Фауст спрашивает Мефистофеля: «Так кто же ты?». Мефистофель отвечает:

«Часть вечной силы я,

Всегда желавший зла, творившей лишь благое  «Ein Teil von jener Kraft,

Die stets das Böse will und stets das Gute schafft»..

(Часть I, сцена. 3-я: Кабинет Фауста. Перевод Николая Холодковского).

Но это мы отвлеклись на поэзию. Теперь будем внимательно читать и разбирать евангельскую историю искушения по частям. Сначала первые два стиха (Мф. 4:1-2):

¹ Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола, ² и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал.

Дух, Которого Иисус принял в крещении, ведёт Иисуса в пустыню. Пустыня – это пустое место. Там человека поджидает много опасностей, там человек беспомощен и подвержен всяким нападениям и искушениям. И в то же время пустыня (пустынь!) – место покоя, тишины, молитвы, место, где человек может прийти в себя от суеты мира, место духовного созерцания. Ветхозаветная история Исхода Израиля говорит нам, что пустыня есть место близости Бога, непосредственного Его присутствия.

В Евангелии подразумевается пустынное место в верхнем течении Иордана. Это почти повторяет то, что написано в Евангелии от Луки: «Там сорок дней Он был искушаем от диавола и ничего не ел в эти дни, а по прошествии их напоследок взалкал» (Лк. 4:2). Но заметно (едва заметно) и некоторое отличие. Матфей, в отличие от Луки, особенно подчёркивает сходство с Моисеем: Пост Иисуса длился не только. 40 дней как у Луки, но. 40 дней и. 40 ночей, как это было с Моисеем на горе Хорив (Исх. 34:28) после получения им скрижалей с. 10-ю заповедями. Напоминает рассказ и об Илии (3 Цар. 19:8), 40 дней и. 40 ночей шедший к горе Хорив. Но Моисея во время поста поддерживало животворное присутствие Божие, а Илия перед своим походом подкрепился чудесной пищей. Этот намёк Матфея на Моисея и Илию показывает, что пост Иисуса был чрезвычайным и исключительным постом Сына Божия И это наблюдение о том, что пост Иисуса Христа был чрезвычайным, позволяет сделать вывод, что Его пост не может и не должен обосновывать наш церковный Великий пост, тем более что церковный пост и не является полным постом, каковым был пост Иисуса..

Следует объяснить, почему именно число. 40. Здесь древний символ. Дело в том, что «сорок дней» в Библии означает хорошее, отмеренное Богом, то есть святое время. Вспомним. 40 лет хождения Израиля по пустыне (Числ. 14:33). Но отцы Израиля «продолжали грешить … и раздражать Всевышнего в пустыне: искушали Бога в сердце своем…» (Пс. 77:17-19). Так Израиль. А Мессия, Иисус Христос, выдерживает искушения, остается стойким и послушным воле Божией. Этот мотив снова повторится в конце Евангелия, когда диавол войдет в Иуду и вновь подступит к Иисусу в пустыне того одиночества, в которой окажется Господь в часы Своих Страстей Вообще. 40-дневный пост – характерная черта античности: 40 дней постился перед своей смертью Пифагор; иудейский Апокалипсис Авраама говорит о непрерывном. 40-дневном посте Авраама..

Итак, 40 дней строгого поста. По прошествии этих дней Иисус «напоследок взалкал». И этот естественный голод в конце поста дал искусителю, то есть диаволу повод для первого искушения.

«Если Ты Сын Божий» – то есть диавол знает о провозглашенном в Крещении Богосыновстве Иисуса. Как Сын Божий Он имеет власть и силу помочь Самому Себе. Почему бы Ему не сделать теперь камень хлебом, чтобы утолить Свой голод? Если же Иисус не в состоянии Сам Себе помочь, то что Он может сделать для других? Именно такой была насмешка под Крестом, когда «стоял народ и смотрел. Насмехались же вместе с ними и начальники, говоря: других спасал; пусть спасет Себя Самого, если Он Христос, избранный Божий. … Если Ты Царь Иудейский, спаси Себя Самого» (23:35.37)? Ведь всем известна античная поговорка «врач9, и3зцёли1ся са1мъ». Да и Сам Иисус ее вспоминал (Лк. 4:23).

В ответ из уст Сына Божия диавол получает отказ. Как понимался в истории толкования этот отказ? В частности, таким образом: здесь, мол, предотвращается опасность принять Иисуса за Божественного Чудотворца, Который будет творить чудеса, удовлетворяя наши материальные просьбы и нужды, которых всегда более чем достаточно. Но в этом ли наше спасение? В экономических чудесах богатства и сытости? Нет, конечно. – И вот Иисус Христос отвечает диаволу на его искушение цитатой из Писания. Вообще евангелист Матфей в своем рассказе использует несколько цитат из Ветхого Завета. Их смысл несложно понять, так как все цитируемые Иисусом места Библии напоминают Моисея, его наставления Израилю на пути в землю обетованную. В первом искушении цитируется Книга Второзакония, где Моисей поучает Израиль:

«И помни весь путь, которым вёл тебя Господь, Бог твой, по пустыне, вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что в сердце твоём, будешь ли хранить заповеди Его, или нет; Он смирил тебя, томил тебя голодом и питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не одним хлебом живёт человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живёт человек; … И знай в сердце твоём, что Господь, Бог твой, учит тебя, как человек учит сына своего. Итак, храни заповеди Господа, Бога твоего, ходя путями Его и боясь Его» (Втор. 8:2-6).

Таков был урок, преподанный Израилю во время его. 40-летнего блуждания по пустыне. Истинное спасение не в биологической сытости и материальном довольстве. И это нам стоит всегда помнить. Помнить также о том, что – как Бог кормил изголодавший народ манной в пустыне, как Иисус Христос кормил тысячи голодных и усталых людей, – так и Церковь Христова по возможности должна способствовать тому, чтобы облегчать трудную жизнь людей. Благотворительность, или то, что апостол Павел называет «труд любви», – одна из основных деятельностей Церкви в этом мире. Однако благотворительностью занимаются и другие общества, не только церковные. Цель, задача Церкви не построение сытого рая на грешной земле, тем более что это и невозможно, ибо опасная и обманчивая утопия, увлекающая далеко не самые светлые умы человечества. – Задача Церкви в рождении и возрастании нового человека, свою жизнь получающего от Слова Божия, от Сына Божия Иисуса Христа, в жизни Которого Бог воплотил Своё Слово. И если мы готовы следовать за Иисусом, подающим нам Своего Духа, то перед нами уже в этой, пусть не слишком сытой и не слишком богатой жизни откроется Царство Небесное и жизнь вечная.

Итак, в Своем ответе диаволу Иисус цитирует известное место Писания. Но помимо прямой цитаты мы замечаем множество параллелей к евангельскому рассказу. Здесь и пустыня, и число сорок, и искушение (то есть испытание), и голод, и чудесный хлеб. Важно и то, что Моисей поучает Израиль как сына, сына Божия. Тем самым Иисус показывает, что Он хорошо изучил историю Израиля и поступает именно так, как ожидает Отец (= Бог) от Своего послушного Сына. Таким был Израиль в замысле Божием! И с этой стороны можно сказать, что в Иисусе история Израиля нашла своё завершение, исполнение. Но это завершение будет достигнуто после произнесенного на Кресте слова Иисуса «Совершилось!» (Ин. 19:30), ибо вершиной сыновнего послушания Иисуса Христа был Его Крест.

Вот и второе искушение Иисус выдерживает, помня о поучении Моисея: «Не искушайте Господа, Бога вашего, как вы искушали Его в Массе» (Втор. 6:16). Чтобы понять смысл этого ответа Иисуса, надо знать то место из Книги Исхода, где израильтяне испытывали жажду в пустыне и получили от Бога воду. Заметим: в первом искушении намек на чудесный хлеб (манну), во втором – на чудесную воду из скалы. Этот тонкий намек Матфея обычно остается за пределами внимания читателя. Напомню это место из Писания:

«И двинулось всё общество сынов Израилевых … в путь свой, … и не было воды пить народу. И укорял народ Моисея, и говорили: дайте нам воды пить. И сказал им Моисей: что вы укоряете меня? что искушаете Господа? И жаждал там народ воды, и роптал народ на Моисея, говоря: зачем ты вывел нас из Египта, уморить жаждою нас и детей наших и стада наши? Моисей возопил к Господу и сказал: что мне делать с народом сим? еще немного, и побьют меня камнями. И сказал Господь Моисею: пройди перед народом, и возьми с собою … жезл твой, которым ты ударил по воде, возьми в руку твою, и пойди; вот, Я стану пред тобою, … и ты ударишь в скалу, и пойдет из нее вода, и будет пить народ. И сделал так Моисей в глазах старейшин Израильских. И нарек месту тому имя: Масса … потому, что они искушали Господа, говоря: есть ли Господь среди нас, или нет?» (Исх. 17:1-7).

Как видим, здесь некая игра слов название местности Масса по-еврейски означает искушение.

Однако, всё сказанное (о жажде, Моисее, скале, чудесной воде) – за пределами непосредственного текста: это все лишь намёки знающим Писание людям. Непосредственно же речь идет о предложении летать по воздуху, бросившись с «крыла храма». Храм стоял на вершине горы Сион. В одном месте гора на. 150 метров отвесно обрывалась в долину. Там на крыше храма была площадка («крыло»). На этой площадке каждое утро появлялся священник с трубой в ожидании первых лучей восходящего солнца. Почему бы Иисусу не встать там и не броситься вниз и не приземлиться невредимым внизу в долине? Люди были бы поражены и последовали бы за человеком, который может совершить подобное. Наверняка Он – ожидаемый всеми Мессия.

И вот диавол искушает и при этом показывает, что он тоже неплохо знает Писание, ибо цитирует. 90-й Псалом Давида, так хорошо нам знакомый. «Ты Сын Божий? – как бы говорит диавол, – Ты следуешь Слову Божию? Вот пожалуйста: есть ведь и такое слово: пи1сано бо e4сть, э4кw а4гг=лwмъ свои6мъ заповё1сть w3 тебL сохрани1ти тя2: и3 на рука1хъ во1змутъ тя2, да не когда2 преткне1ши w3 ка1мень но1гу твою2 (Пс. 90:11). Так прыгай вниз, и пусть ангелы несут тебя! Пусть это будет для народа великим знамением, подтверждающим Твое мессианство». Но Иисус снова отказывается дать подтверждающее знамение. Он не прыгает с кровли храма и не летит по воздуху. Не надо удивляться: в чудо летания по воздуху (теперь это называется левитацией) в античные времена люди искренне верили. И древние христиане – не исключение. Разница между христианами и нехристианами была лишь в том, что, с точки зрения христиан, за полетами святых стояли Бог и Ангелы Его, а за полетами язычников скрывались демоны и сам сатана. Ну а так сами по себе полеты – что ж, дело это, конечно, удивительное, редкое, но вполне реальное – так считали все.

Вот, например, в апокрифической книге «Страсти апостолов Петра и Павла» приводятся многие чудеса, творимые известной фигурой тех лет Симоном Волхвом. Он и каменные статуи заставлял ходить и смеяться; и сам мог обличьем меняться: то мальчиком станет, то старцем, то женщиной; а бывало – велит себя закопать и тотчас парящим в воздухе появляется. – Вот такой замечательный был человек. И потому неудивительно, что, как написал евангелист Лука в Книге Деяний, этому Симону Волхву «внимали все, от малого до большого, говоря: сей есть великая сила Божия» (Деян. 8:10).

Именно этот Симон Волхв, волшебник, описанный в Книге Деяний (Деян. 8:4-24), пытался за деньги купить у апостолов дар Святого Духа (отсюда и название соответствующего греха – симония). Но… «не продается вдохновенье», как сказано у Пушкина, который, кстати говоря, увидел Симона Волхва в образе Григория Отрепьева, будущего Лжедимитрия I. Григорию постоянно снится сон, что он летит с высокой башни и… разбивается. Этот сюжет Пушкин взял из апокрифических Деяний Петра. Там повествуется о том, что сей Симон, чтобы доказать свою божественность, взлетел в воздух. Но апостол Петр помолился, чтобы Бог остановил полет Симона, и тот останавливается в воздухе и падает, ломая ноги, после чего толпа побивает Симона Волхва камнями до смерти. Вот такая назидательная история. Жители Петербурга видят ее над триумфальными Петровскими воротами при входе в Петропавловскую крепость. Там на барельефе изображена неудачная попытка полета по воздуху Симона Волхва, который был низвержен по молитве апостола Петра.

Нет, Иисус не уподобляется Симону Волхву и отказывается от столь эффектной левитации. Он не прыгает с горы и не летит по воздуху наподобие Симона Волхва. А ведь Иисус – Сын Божий, Он находится под защитой Божией, и, конечно же, бросившись с крыши храма вниз, остался бы невредимым. Но Христос и в этом случае отвечает на цитату цитатой, и снова из книги Второзакония, где сказано: «Не искушайте Господа, Бога вашего, … Твердо храните заповеди Господа, Бога вашего (Втор. 6:16). Никому не позволено бессмысленно «искушать», то есть испытывать Бога, проверять Его верность Своим обетованиям. Так Иисус отвергает провокационное предложение диавола совершить сенсационное чудо. Отвергает именно потому, что Он – Сын Божий, и как Сын – послушен Своему Отцу Небесному и не искушает Его любовь и верность.

И в этом урок тем христианам, которые вместо веры и послушания искушают Бога ожиданиями, а то и требованиями невероятных чудес. Временами и получают их, обосновывая ими свою веру. Да только вера ли это? Вот и Откровение апостола Иоанна предупреждает: будет массовое очарование «великими знамениями» и «чудесами», когда и огонь будет низводиться «с неба на землю перед людьми». И тогда люди поклонятся чудотворцу-антихристу «Кто имеет ухо, да слышит» (Откр. 14, 8-9.13-14). Нет, не христианское это дело – требовать знамений и чудес от Бога.

И в третий раз Иисус отвергает диавола, вспоминая Моисея. И снова цитирует ту же книгу Второзакония, прощальные наставления Моисея, который заповедал своему народу: «Не поклоняйся им то есть кумирам, чуждым богам и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель» (Втор. 5:9), а также «Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи» (Втор. 6:13). Иисус опять поступает послушнее, чем Израиль в его прошлой истории. Ибо, хотя Моисей всё это заповедал Израилю, Израиль часто поступал совсем наоборот, чтобы с помощью чужих народов и чужих богов укрепить свою политическую власть, свою военную силу и свои хозяйственные успехи. Неудивительно, что пророк Даниил от имени Израиля произносит следующую покаянную молитву:

«Согрешили мы, поступали беззаконно, действовали нечестиво, упорствовали и отступили от заповедей Твоих и от постановлений Твоих; и не слушали рабов Твоих, пророков, которые Твоим именем говорили царям нашим, и вельможам нашим, и отцам нашим, и всему народу страны. У Тебя, Господи, правда, а у нас на лицах стыд, как день сей, у каждого Иудея, у жителей Иерусалима и у всего Израиля, у ближних и дальних, во всех странах, куда Ты изгнал их, с каким они отступили от Тебя» (Дан. 9:5-7).

В отличие от такого неверного поведения Израиля Иисус и в третьем искушении остался верен и послушен заповеди Моисея. «Тогда оставляет Его диавол; и се, Ангелы приступили и служили Ему» (Мф. 4:11). Поэтому мы можем повторить: Матфей изображает Иисуса Христа как послушного Сына Божия: Таким был Израиль в замысле Божием, и в Нем история Израиля нашла своё завершение, исполнение. Но это завершение, прежде чем прийти к Воскресению и принятию Духа, должно будет пройти через трагедию Страстей Христовых и Его Креста.

«Отойди от Меня, сатана», – отвечает диаволу Иисус. Надо сказать, что эти же слова снова появляются в Евангелии далее (Мф. 16:23). Там Иисус адресует их уже не диаволу, а Петру, когда тот пытается отговорить Его от страданий. Сразу после этого (Мф. 17:1) возникает и «высокая гора» Преображения, на которую Иисус поднимается с учениками, и на которой происходит второе объявление Иисуса Сыном Божиим почти теми же словами, что и при крещении. Но ещё важнее другая аналогия, в самом конце Евангелия. После того как Иисус Христос всей Своей жизнью и страстями доказал Своё послушание Сына Божия, отказавшись от всякой демонстрации божественной власти, Он снова появляется на высокой горе (Мф. 28:16). Там звучит заявление о Его власти, но не над всеми царствами мира, а над небом и землёй (Мф. 28:18). Отказ от мирской власти земного Иисуса указывает вперёд, на полноту власти Иисуса Воскресшего, на состояния Его господства над небом и землей. Именно на это указывает и последнее замечание: «и се, Ангелы приступили и служили Ему». Так будет на небесах, где Господь Иисус Христос будет сидеть одесную Бога Отца на Его небесном престоле. Вот такие удивительные параллели в замысле и структуре Евангелия от Матфея!

Итак, диавол обещает Иисусу власть над миром при одном условии: Он должен «поклониться» диаволу, то есть признать его божеством. Он так о себе и говорит, как о «боге века сего» (2 Кор. 4:4), которому подвластны все царства вселенной, и он эту власть раздает владыкам и господам века сего. Искушение состоит в том, чтобы устремиться к мировому господству при условии отречения от Бога и поклонения диаволу. То есть это означает осатанение государственной, да еще к тому же и всемирной власти. Но такое лучше даже не представлять.

Но разве мы не являемся свидетелями того, что и ныне множество людей полагает, что спасение к ним придет от «сильной руки», управляющей могучим государством. Ну, а всякая власть кесаря, или диктатора, и вообще грешного человека над грешными людьми предполагает насилие, которое будет порождать сопротивление и насилие же. Нет, и на этом пути рая на земле не построить. Можно построить тюрьму, можно построить концлагерь. Хорошо еще не ад, но уж никак не рай.

В самом начале сегодняшней беседы мы упомянули, что рассказ об искушении, как и повествование о Крещении, относится к жанру так называемых «мессианских историй». То есть это богословский рассказ-символ, рассказ-икона. В истории искушений чуткое к символике ухо уловит самую важную тему: каким должно было быть, и каким было истинное мессианство. Ведь вся сцена искушений отрицает ложное понимание Сына Божия Иисуса как религиозного чудотворца. Еще важнее то, что в этом рассказе отрицаются вообще ветхие и популярные представления о спасении и Спасителе. В частности, отрицаются иудейское требование так называемых «знамений легитимации», то есть доказательств легитимности, истинности того или иного «мессии», которые, будучи, разумеется, лже-мессиями, появлялись в Израиле постоянно. От мессии как «второго спасителя» требовалась способность совершить все те чудеса, которые совершал «первый спаситель» Моисей. Более того, мессия должен уметь совершить все чудеса, которые упоминаются в Писании. Но главное, мессия должен стать владыкою мира вместо человеко-бога Римского императора. В рассказе об искушениях эти иудейские требования отвергаются и практически отождествляются с искусительными предложениями диавола. Люди слабы, и далеко не каждый может выдержать проверку, испытание. Оттого мы и молимся Богу: не введи2 на1съ во и3скуше1нiе, но и3зба1ви на1съ t лука1вагw.

Ко всему сказанному следовало бы добавить, что этот рассказ в долгой истории Церкви толковался неоднозначно. В Древней Церкви трудности вызывали преимущественно человеческие черты истории искушения. Казалось непонятным: Как мог Сын Божий вообще иметь искушения?! В Новое же время, напротив, с трудом воспринимались сверхчеловеческие черты этой истории, её мифологические черты.

В Древней Церкви существовало два направления, две основные школы богословия: Александрийская и Антиохийская. Вот в Александрийской школе как раз и возникало затруднение: как Иисус вообще мог быть искушаем. Выходов их этого затруднения находилось множество. Мы не станем говорить обо всех этих толкованиях. Упомянем только, что история искушений преимущественно осмыслялась, исходя из учения о двух природах во Христе: божественной и человеческой. Искушения, мол, и голод относятся к человеческой природе Иисуса, а тот факт, что Он постился целых. 40 суток, указывает на Его Божество (Ориген). Да и диавола Иисус победил как Бог (св. Кирилл Александрийский). – Так в Александрийской школе.

Антиохийское богословие не испытывала трудностей в объяснении самого факта искушений, но, напротив, подчёркивала их реальность. А толкований тоже было множество. Мол, смысл искушений в добровольном послушании Иисуса, или в испытании веры Иисуса. Или вот еще: диавол, мол, пытается внушить Иисусу, что Бог не заботится о Своём Сыне. Очень распространено было толкование, которое искушения Иисуса понимало как искушения «второго Адама». В отличие от «первого Адама» Иисус побеждает диавола Своим воздержанием (голод!), смирением (не бросился вниз с крыла храма!) и послушанием заповеди Божией (так толкует св. Ириней Лионский и св. Иоанн Златоуст). Следует заметить, что Антиохийское толкование ближе всего подходит к тому смыслу, который вкладывал в свой рассказ сам евангелист Матфей: Иисус – Сын Божий, потому что Он послушен. Иисус – Сын Божий, потому что Он соблюдает основную заповедь любви к Богу. Такое понимание Богосыновства открывает перспективу для человеческого подражания. Христиане как сыны Божии тоже должны жить Словом Божиим и быть послушными только Богу. Это, так сказать, нравственное, педагогическое понимание и толкование.

В Новое время, то есть в эпоху Просвещения и в XIX веке, во времена наивного рационализма, рассказ об искушениях, естественно, критиковали как сказочно-мифологический, а потому, мол, исторически недостоверный. Да что там XIX век?! С таких же наивных позиций рассуждала и атеистическая критика в XX и даже в XXI веке. Правда, сторонников такой критики становится все меньше. Особенно неприемлемым казался «антропоморфный» образ диавола. Были и наивные попытки спасти то, что ещё возможно было спасти с позиций рационализма. Например, сцена искушений толковалась с точки зрения «визионерской гипотезы», или как галлюцинации. Все подобные объяснения так скучны, что перечислять их нет надобности. Всё это абсолютно лишено подлинно научного подхода к тексту, а потому и не замечает глубокого его смысла. Надо заметить, что обедняют смысл текста и всевозможные поучительно-нравственные толкования, которые лишают его глубокого богословского значения.

При подлинно серьезном, научном подходе к древним текстам необходимо учитывать огромное расстояние в культуре и мировоззрении между нами и людьми, жившими. 2.000 лет назад. Ну конечно же, мы не можем верить в небесную твердь, на которой закреплены звезды, ну конечно же мы не можем верить в возможность полета на облаках или просто по воздуху. Но ведь тогда и там люди во все это верили: было другое мировоззрение, и ни о каком законе гравитации Исаака Ньютона люди не знали, ни о каких современных представлениях о космосе, о пространстве и времени люди и слыхом не слыхивали. Но в рамках своего мировоззрения они религиозно мыслили и чувствовали точно так же, как мы сегодня! Поэтому для серьезного понимания текста необходимо не легкомысленно кичиться своими успехами в научном познании мира, а по мере сил и возможностей войти в контекст и представления того времени и тех людей. Пройдет лет 100-200, если даст Господь, и не слишком умные люди будут снисходительно посмеиваться над нашими сегодняшними взглядами на мир и природу.

Однако, довольно рассуждать на эти темы. Разумного человека сегодня вряд ли смутят все эти человекоподобные фигуры ангелов и демонов, все эти полеты по воздуху и хождения по воде, все эти превращения камней в хлеб и так далее. Ну а людей неразумных всегда было предостаточно. Но не на них же равняться! Надо учиться не только слушать, но и слышать!

Рассказы о Крещении и искушениях Иисуса Христа составляют тот раздел Евангелия от Матфея, который повествовал о событиях, предшествовавших публичной деятельности Иисуса – истинного Сына Божия. Теперь мы переходим к следующей большой части Евангелия, в которой будет описано начало общественного служения Спасителя, в Котором и с Которым на грешную землю пришло Царство Небесное (это выражение принято в Евангелии от Матфея; в других Евангелиях принято выражение Царствие Божие).

В построении своего Евангелия Матфей в целом следует Евангелию от Марка. По содержанию он изменяет свой источник, но, впрочем, несущественно. Так, в согласии с Марком Матфей сообщает о начале публичной деятельности Иисуса после ареста Иоанна Крестителя, а затем о призвании первых учеников: Симона и Андрея, Иакова и Иоанна. Но в отличие от Марка Матфей подчёркивает, что Иисус оставил Назарет и «поселился в Капернауме приморском, в пределах Завулоновых и Неффалимовых». Эта перемена места жительства Иисуса Христа, очевидно, была важна для евангелиста Матфея по той причине, что в этом событии он увидел исполнение древнего обетования, которое было дано Галилее. Эта страна, Галилея в. 8 веке до РХ испытала великое бедствие: тогда большинство её населения было взято в плен ассирийцами, а земля заселена язычниками (4 Цар. 17). Когда Иисус переселился из Назарета в Капернаум, тогда Бог «сдержал» то обещание, которое Он высказал через пророка Исаию. Матфей вольно цитирует следующие слова пророка:

 «Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую.

 Народ, ходящий во тьме,

 увидит свет великий;

 на живущих в стране тени смертной

 свет воссияет» (Ис. 9:1-2).

Мы уже объяснили, почему Галилея названа «языческой». Так у Исаии, так цитирует и Матфей. Конечно, евангелист не считал, что Галилея была заселена язычниками, или что деятельность Иисуса проходила среди язычников. Напротив, он постоянно подчеркивает, что Иисус – Мессия Израиля, Его деятельность проходит в синагогах Израиля, и Он запрещает Своим ученикам миссионерствовать вне Израиля. Так что наименование Галилеи языческой страной носит литературный характер. Но… это ветхозаветное наименование помогает Матфею предварительно указать на дальнейший путь спасения к язычникам. Ведь именно в Галилее Воскресший Иисус отдаст Своим ученикам приказ делать Его учениками всех язычников (28:16-20). Таким образом перспектива спасения язычников для Матфея имеет библейское, пророческое обоснование. И в дальнейшем Иисус произнесет иудеям: «Отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его» (Мф. 21:43). Так уже в самом начале Евангелия «Галилея языческая» стала прототипом Церкви Христовой, духовным местом рождения Церкви, для которой «воссиял свет».

Ну а прямой смысл текста в том, что когда Иисус пришёл в Капернаум, жизнь людей в Галилее осветилась сиянием. Именно это было важно для Матфея.

Этот свет, это просвещение галилейского народа евангелист изображает прежде всего как проповедь Царства Небесного: «С того времени Иисус начал проповедывать и говорить: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное».

Итак, публичная деятельность Иисуса Христа началась после ареста Иоанна Крестителя, которого бросил в темницу Ирод Антипа (4 г. до РХ – 39 г. РХ), один из трёх сыновей Ирода Великого. Иоанн Креститель был посажен в темницу за то, что он публично обличал Ирода в безнравственном и беззаконном поведении. Однако опасно обличать восточного деспота, и смелость Иоанна Крестителя привела его сначала в тюрьму, а потом к смерти. Позже мы обратимся к этой истории. – Арестом Иоанна Ирод надеялся успокоить иудейский народ, возбужденный речами пророка, в том числе политическими. Но вскоре Ирод был разочарован, так как теперь к публичной деятельности приступил Иисус, Который продолжил дело Крестителя, но продолжил совсем иным образом.

Уже внешне Иисус действовал иначе. Если Иоанн Креститель действовал в иудейской пустыне, – на определённом месте, куда должны были приходить люди, – то Иисус отправился в Галилею, Сам пошёл к людям. Жизнь Иисуса проходила теперь не в безлюдной, дикой, сухой пустыне, но в населённой Галилее, плодородной, цветущей стране, орошаемой водой, покрытой зелёной травой и тенистыми деревьями. Путь Иисуса лежал к людям, которым Он возвещал Евангелие, то есть Благую весть Божию. Матфей сообщает самое основное в этой Благой Вести: «Приблизилось Царство Небесное!». Эта Весть для современников звучала как колокол надежды и радости, так как им были известны слова из пророка Исаии:

 «Как прекрасны на горах

 ноги благовестника,

 возвещающего мир, благовествующего радость,

 проповедующего спасение,

 говорящего Сиону: “воцарился Бог твой!”» (Ис. 52:7).

С тех пор как пророк Исаия провозгласил эти слова, в иудейском народе не угасало горячее желание, чтобы когда-нибудь это произошло: «Бог – Царь! Его Царствие стало действительностью!», сменив собою языческие царствия фараонов и кесарей.

И вот на фоне этой надежды Иисус возвещает: «Царство уже здесь!» (Следует заметить: Иисус вовсе не желает сказать, что Царствие Божие близко, так что следует считаться с его скорым началом. Так можно понять из привычного для нас русского перевода: «приблизилось Царство Небесное». Грамматическая форма оригинального греческого текста говорит о том, что Царство не где-то неподалеку, а уже здесь!

Весть о пришедшем Царстве Небесном была ошеломляющей. Ведь проповедь Иоанна Крестителя возвещала Израилю беспощадный Суд гнева Божия. Народ в той проповеди был назван неверным, прелюбодейным, грешным: «порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева? … Уже и секира при корне дерев лежит … Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым» (Мф. 3:7-12). Иисус вовсе не отказывается от суждений о Своем народе как лукавом и прелюбодейном (Мф. 12:39). И, тем не менее, он возвещает народу не гневный Суд, но спасительное Царство Небесное – и это без предварительных условий!

Правда, Иисус призывает также: «Покайтесь!». Однако следует заметить, что в дальнейшем Он больше не произносит этого требования Иоанна Крестителя, потому что оно не могло выразить того, к чему собственно Он желал призвать Свой народ. Ведь «покаяние» означает «возвращение», «оборачивание назад». Это слово «покаяние» в устах Иисуса принимает иной смысл. Он вовсе не хочет, чтобы народ вернулся назад, к тому, что раньше считалось благим и праведным. Он желает большего: вести народ вперёд, к лучшей праведности. Посему в дальнейшем Иисус призывает Своих последователей не каяться, не оглядываться назад, но устремляться вперед, следовать за Ним. В Евангелии от Луки об этом даже прямо сказано: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» (Лк. 9:62).

Эта мысль о движении вперед символически отображена в Евангелии от Матфея также в том, что Иисус, покинув Назарет и переселившись в Капернаум, больше никогда в родной Назарет надолго не возвращался. Это был как бы окончательный переход от старого к новому; закончился один этап в земной жизни Иисуса и начался новый.

Хотя о Галилее, в которой началась проповедническая деятельности Иисуса, можно говорить много интересного, мы не можем более задерживаться на этой теме, и должны двигаться по тексту Евангелия от Матфея дальше. Речь теперь пойдет о призвании галилейских рыбаков как первых учеников и последователей Иисуса Христа.

Церковь, или пока еще первообщина учеников Иисуса Христа начала своё существование с того момента, когда Он возле Галилейского моря избрал и призвал братьев Симона с Андреем и Иакова с Иоанном следовать за Ним. Итак, в основе существования Церкви лежит призвание, слово Иисуса. И это решительно отличается от того, что было принято в иудействе того времени. Там не учитель избирал себе учеников, но ученики избирали себе учителя. Это ученики решали, кому следовать и у кого учиться. Здесь же Сам Иисус как бы вырывает четырёх рыбаков из их повседневности, – можно сказать: из царства земного, – и увлекает их за Собой, для служения Царству Небесному.

В евангельском тексте эта перемена в жизни – более того: в самом существовании первых призванных – выражена очень четко. К сожалению, привычный нам перевод не в состоянии выразить эту перемену. Вспомним призыв Иисуса: «Он увидел двух братьев, … закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы. И говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков». Здесь всё не совсем так. Во-первых, слова «идите за Мною» в греческом оригинале звучат совершенно иначе. Слова Δεῦτε ὀπίσω μου не означают спокойного «идите за Мною». Они звучат как беспрекословный властный и даже военный приказ. Если уж переводить по смыслу, то получится: «Эй, сюда! За Мной!». Во-вторых, обращает на себя внимание глагол «сделаю»: «Я сделаю вас…». Не совсем так. Иисус употребляет не глагол «делать», а наполненный библейским смыслом глагол «творить»: ποιήσω ὑμᾶς. Это отражено, кстати, в церковнославянском переводе: «сотворю2 вы2». Ведь речь идет именно о сотворении «новых людей», людей не земного, но Небесного Царства. И в-третьих, конечно же обращает на себя внимание необычное высказывание Иисуса, высказывание столь необычное, что оно могло быть сказано только Иисусом и никем другим – отчего оно и запомнилось и вошло в предание. По-русски это выразить практически невозможно: «Я сделаю вас ловцами человеков». Братья Симон и Андрей были рыболовами, а теперь станут ловцами людей. Но в оригинале это звучит несколько иначе: братья были рыболовами (или лучше – рыбаками), а теперь Иисус сотворит из них «рыболовов (или рыбаков) людей». Разумеется, за этим странным и необычным выражением стоит некая символическая картина. В Древней Церкви она была хорошо известна. Речь идет о том, что бывшие рыбаки станут Апостолами и Евангелистами. Рыбаки ловили рыбу сетью. Апостолы будут, образно говоря, ловить людей новой сетью. Сеть – известный древний образ Церкви. Рыбы – образ людей. Эта символика хорошо выражена в рассказе Евангелиста Иоанна о явлении Воскресшего Иисуса Своим ученикам в Галилее, на берегу того же Галилейского моря. И вот «Иисус говорит им: дети! есть ли у вас какая пища? Они отвечали Ему: нет. Он же сказал им: закиньте сеть по правую сторону лодки, и поймаете. Они закинули, и уже не могли вытащить сети от множества рыбы. … Иисус говорит им: принесите рыбы, которую вы теперь поймали. Симон Петр пошел и вытащил на землю сеть, наполненную большими рыбами, которых было сто пятьдесят три; и при таком множестве не прорвалась сеть» (Ин. 21:5-11). В Евангелии от Иоанна всё многозначительно, всё символично. И если он привел точное число рыб – 153, то это имеет какой-то конкретный смысл. В Древней Церкви был несколько объяснений этого числа рыб. Пожалуй, наиболее понятное объяснение дал блаженный Иероним. В те времена считалось, что в море есть. 153 вида рыб, и чудесный улов представлял все существующие виды рыб. Это означает, что будет время, когда люди из всех народов соберутся в Церковь. И вот это множество рыб было собрано в одну сеть, и она удержала их, не прорвавшись. Иначе говоря, в Церкви есть место для всех народов земли, и она «не прорвется», то есть сможет удержать всех. – Вот такие образы стояли за простыми словами «Я сделаю вас ловцами человеков».

И еще на один момент надо обратить внимание в нашем рассказе – на дважды повторенное слово «тотчас». И одни, и другие братья, услышав призыв Иисуса, безо всякого промедления «тотчас, оставив сети, последовали за Ним». В этом слове подчеркивается важный мотив послушного «следования» за Иисусом. Всё происходит «тотчас». Тотчас оставляются сети, тотчас оставляется лодка, тотчас оставляется отец. Особенностью Евангелия от Матфея является постоянный акцент на послушании Отцу Небесному. Особенно это заметно в словах Иисуса, которые приводит только евангелист Матфей: «отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах» (Мф. 23:9). Мы знаем, что люди, не понимая их богословского смысла, часто понимают эти слова наивно буквально. Однако, нам не стоит забывать и того исторического контекста, в котором было написано Евангелие от Матфея. Ведь это было время, когда первые христиане испытывали весьма болезненные трудности разрыва с семейными иудейскими и языческими традициями, что нередко приводило к расколам и разделениям в семьях. Во всяком случае, важно, что у Матфея от членов Церкви требуется радикальное послушание Небесному призванию. Это и выражено в нашем рассказе о призвании Симона-Петра с его братом Андреем, а также двух сыновей Зеведея – Иакова и Иоанна. О Петре, Иакове и Иоанне в Новом Завете рассказано довольно много. Но из этих четырех призванных учеников в Евангелиях меньше всего говорится об Андрее. Этот недостаток в дальнейшем с лихвой восполнился появлением множества благочестивых историй, праздников и обрядов, связанных с Андреем Первозванным.

Заканчивается 4-я глава о воссиявшем в Галилее свете обобщенным рассказом о деятельности Иисуса Христа.

Здесь даётся краткое обобщение земного служения Иисуса Христа: учение, возвещение Евангелия Царствия и исцеления. В дальнейшем эти моменты деятельности Иисуса будут раскрыты подробнее. В главах. 5-7 будет раскрыто учение Иисуса. Это так называемая «Нагорная проповедь». В главах. 8-9 будут подробно описаны Его исцеления.

Обращает на себя внимание, что синагоги, в которых учил Иисус, евангелист Матфей называет «их синагогами». В этом кратком «их» отражен тот факт, что к моменту написания Евангелия от Матфея для самого Евангелиста и его Церкви синагога была уже внешней, чужой. Но для Иисуса синагога еще не была чем-то абсолютно чуждым. Ведь синагога имела большое значение в жизни иудея. Храм был один – в Иерусалиме, а синагоги были повсюду. Храм служил лишь для совершения жертвоприношений; там вообще не проповедовали и не учили. Синагоги же и были предназначены для учения. И если человек хотел распространять религиозное учение или религиозные идеи, то начинать это надо было именно в синагоге.

Поэтому вначале двери синагоги для Иисуса были открыты. Иисус начал Свою миссию в синагогах, потому что именно там можно было тогда найти искренне религиозных людей, и Он мог им проповедовать. После проповеди оставалось время для вопросов и дискуссий.

Но Иисус не только проповедовал; Он также исцелял больных, «всякую болезнь и всякую немощь в людях». Речь у Матфея идёт не столько о мощи чудотворений Иисуса, сколько о том, что Он послушен Своей миссии «Раба Божия», исполняя волю Божию, выраженную в пророчестве Исаии (Ис. 53:4). Об этом будет сказано позже, в. 8-й главе:

«Когда же настал вечер, к Нему привели многих бесноватых, и Он изгнал духов словом и исцелил всех больных, да сбудется реченное через пророка Исаию, который говорит:

 “Он взял на Себя наши немощи

 и понес болезни”» (Мф. 8:16-17).

Упомянутые немощные, одержимые различными болезнями и припадками, бесноватые, лунатики и расслабленные появятся в последующих главах Евангелия. Множество (буквально «толпа») народа следует за Иисусом. В последнем стихе отрывка упомянуто несколько географических названий: «И следовало за Ним множество народа из Галилеи и Десятиградия, и Иерусалима, и Иудеи, и из-за Иордана». Этим перечислением Евангелист желал сказать о деятельности Иисуса для всего Израиля. И не только Израиля. В символическом списке в частности упомянуто Десятиградие. Так называлась федерация десяти независимых греческих городов, расположенных за Иорданом. То есть к Иисусу Христу шли не только иудеи, но и язычники.

Что касается «слуха о Нём по всей Сирии», то и здесь подчёркнуто, что весть об Иисусе распространилась за пределы Израиля. Почему именно Сирия? Дело в том, что так называлась римская провинция со столицей в Дамаске. Сирия была административной единицей Римской империи. Палестина же была лишь ее частью. Говоря о Сирии, Матфей желал подчеркнуть, что весть об Иисусе Христе распространилась за пределы собственно Израиля, по всей провинции.

Ввиду наплыва такой большой толпы людей, ищущих помощи, Иисус обращается к Своим ученикам со Своей знаменитой Нагорной проповедью, к чтению и изучению которой мы приступаем