Толкование Евангелие от Матфея 4 глава 1 стих - Экзегет

Проповедь Крестителя не оставляла у многих людей его народа сомнения в том, что они – со всем их прежним стилем жизни, со всем их прежним благочестием – приблизились к какому-то пределу. Грядет Суд: «Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь» (Мф. 3:10).

Что означает этот добрый плод, продемонстрировал поражённому Иоанну Иисус, когда Он, Бóльший, склонился перед меньшим. Ведь этот Его поступок был не исключением, а неким образцом для Его последователей: «Так надлежит нам исполнить всякую правду!» (3:15). Этот пример обязывает, ибо он был дан Тем, Кто был Еммануилом и Сыном Божиим. Продолжить и сделать еще более наглядной заповедь послушания и смирения – цель следующего рассказа об искушении Иисуса. Евангелист Матфей взял этот рассказ не из Евангелия от Марка (Мк. 1:12-13), но, как и Евангелист Лука, из особого источника преданий, из так называемого источника логий Q. В этом рассказе Матфей нашёл то, что он считал необходимым сообщить перед описанием публичной деятельности Иисуса.

Как и повествование о Крещении, рассказ об искушении относится к жанру «мессианских историй». Этот жанр мы уже обсуждали. В этом рассказе напрасно искать реалистическую картину того, как происходил разговор Иисуса с диаволом, сколько в реальности было искушений – три или тридцать три, как выглядел при этом диавол, и выглядел ли он вообще или был внутренним событием для Иисуса и так далее. Важны для Матфея не эти внешние подробности, но чтó всё это означало и означает для читателя, какой богословский и пророческий смысл в искушениях. Евангелист, как и в сцене Крещения, используя библейскую символику, библейские цитаты и намёки, пишет для нас не занимательный реалистический рассказ, но словесную «икону».

Но прежде чтения нашего рассказа об искушении Иисуса, неплохо понять значение самого слова «искушение». Мы привыкли связывать это слово с чем-то дурным. «Он меня искушает» равнозначно утверждению «он меня подбивает на злой поступок, совращает к греху». Однако, в греческом языке соответствующий глагол имеет другое значение. «Искушать» означает «испытывать», «проверять». Можно привести такой пример: в Книге Бытия рассказ о жертвоприношении Авраамом своего сына Исаака начинается словами: «И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама» (Быт. 22:1). Но ведь не хотело же Писание сказать, что Бог совращал Авраама к греху. Нет, конечно. Речь идет об испытании верности Авраама. Искушение должно дать нам возможность выйти из испытания более сильными. Уместно вспомнить книгу Иова, где Бог дозволяет сатане искушать, то есть испытывать Иова.

Вот и в нашей истории искушающий диавол, скорее, помимо своего злого желания, является орудием Бога. Как тут не вспомнить слова из трагедии Гёте «Фауст». Доктор Фауст спрашивает Мефистофеля: «Так кто же ты?». Мефистофель отвечает:

«Часть вечной силы я,

Всегда желавший зла, творившей лишь благое  «Ein Teil von jener Kraft,

Die stets das Böse will und stets das Gute schafft»..

(Часть I, сцена. 3-я: Кабинет Фауста. Перевод Николая Холодковского).

Но это мы отвлеклись на поэзию. Теперь будем внимательно читать и разбирать евангельскую историю искушения по частям. Сначала первые два стиха (Мф. 4:1-2):

¹ Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола, ² и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал.

Дух, Которого Иисус принял в крещении, ведёт Иисуса в пустыню. Пустыня – это пустое место. Там человека поджидает много опасностей, там человек беспомощен и подвержен всяким нападениям и искушениям. И в то же время пустыня (пустынь!) – место покоя, тишины, молитвы, место, где человек может прийти в себя от суеты мира, место духовного созерцания. Ветхозаветная история Исхода Израиля говорит нам, что пустыня есть место близости Бога, непосредственного Его присутствия.

В Евангелии подразумевается пустынное место в верхнем течении Иордана. Это почти повторяет то, что написано в Евангелии от Луки: «Там сорок дней Он был искушаем от диавола и ничего не ел в эти дни, а по прошествии их напоследок взалкал» (Лк. 4:2). Но заметно (едва заметно) и некоторое отличие. Матфей, в отличие от Луки, особенно подчёркивает сходство с Моисеем: Пост Иисуса длился не только. 40 дней как у Луки, но. 40 дней и. 40 ночей, как это было с Моисеем на горе Хорив (Исх. 34:28) после получения им скрижалей с. 10-ю заповедями. Напоминает рассказ и об Илии (3 Цар. 19:8), 40 дней и. 40 ночей шедший к горе Хорив. Но Моисея во время поста поддерживало животворное присутствие Божие, а Илия перед своим походом подкрепился чудесной пищей. Этот намёк Матфея на Моисея и Илию показывает, что пост Иисуса был чрезвычайным и исключительным постом Сына Божия И это наблюдение о том, что пост Иисуса Христа был чрезвычайным, позволяет сделать вывод, что Его пост не может и не должен обосновывать наш церковный Великий пост, тем более что церковный пост и не является полным постом, каковым был пост Иисуса..

Следует объяснить, почему именно число. 40. Здесь древний символ. Дело в том, что «сорок дней» в Библии означает хорошее, отмеренное Богом, то есть святое время. Вспомним. 40 лет хождения Израиля по пустыне (Числ. 14:33). Но отцы Израиля «продолжали грешить … и раздражать Всевышнего в пустыне: искушали Бога в сердце своем…» (Пс. 77:17-19). Так Израиль. А Мессия, Иисус Христос, выдерживает искушения, остается стойким и послушным воле Божией. Этот мотив снова повторится в конце Евангелия, когда диавол войдет в Иуду и вновь подступит к Иисусу в пустыне того одиночества, в которой окажется Господь в часы Своих Страстей Вообще. 40-дневный пост – характерная черта античности: 40 дней постился перед своей смертью Пифагор; иудейский Апокалипсис Авраама говорит о непрерывном. 40-дневном посте Авраама..