Евангелие от Матфея 26 глава 28 стих

Итак, начнем с Матфея: И, когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, яди- те; сие есть Тело Мое. Это же повторяют Марк и Лука. У Луки два упоминания о чаше: в первый раз прежде преломления хлеба, а во второй — после. Он, по своему обыкновению, предвосхи-тил более позднее событие, но без подробностей, которые привел в надлежащем месте. Если объединить то и другое вместе, получится описание, как и у других евангелистов. Иоанн здесь ничего не говорит о Теле и Крови Господа, но в другом месте он приводит большую беседу Господа о Хлебе Жизни.

Матфей далее описывает установление таинства Тела и Крови, преподанного ученикам Господом. Об этом же рассказывают Марк и Лука. Преподав чашу, Господь снова стал говорить о Своем предателе, как повествует Лука: И вот, рука предающего Меня со Мною за столом. Впрочем, Сын Человеческий идет по предназначению; но горе тому человеку, которым Он предается.

Заключая эту пасхальную вечерю, Господь снова заметил, что Он сильно желал совершить с учениками Своими эту последнюю пасхальную вечерю, – и теперь уже не будет более пить от плода виноградного, доколе не будет пить нового вина в царствии Отца Своего.

Потом залог установления Нового Завета, который должен был заключиться пролитием собственной крови Искупителя, в залог Его всегдашнего общения с Своими учениками и со всеми верующими, Господь предложил новую чудную вечерю. Он взял круглый хлеб, совершил над ним благодарение Отцу и, разломив его на части, роздал сии частицы ученикам, говоря: приимите, ядите: сие есть тело Мое. Потом также благословив, подал чашу с вином, говоря: пийте от нея вси, сия есть кровь Моя Новаго Завета, яже за многия изливаемая во оставление грехов. И преподав заповедал: сие творите в Мое воспоминание.

Апостолы причастились теперь истинного брашна и истинного пива, которые доставляют вкушающему живот вечный в общении с Сыном Божиим, и которые Господь обещал дать всем, беседуя в синагоге капернаумской. Конечно и теперь, как и тогда глубина этого таинства оставалась непостижимой для их ума, все еще не свободного от понятий Иудейских. Но Господь предоставил раскрытие этого будущему времени. Между тем, даровав им в причащении залог Своего всегдашнего союза с ними, Он возобновил Свою беседу с ними, беседуя как установитель Нового Завета, прощаясь с ними, как Отец с детьми.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 210-211++

В предании слов установления таинства евв. Матфей и Марк почти буквально сходны между собою. Но первый передает их несколько подробнее: так, только у него имеются в сказании о таинстве крови Христовой слова Господа: „пийте от нея вси¹ (вместо чего ев. Марк делает замечание: и пили из нея все) „во оставление грехов»² Ев. же Лука согласен здесь более с ап. Павлом (1 Кор. 11:23—25). От первых двух евв. он отличается тем, что в сказании о таинстве тела Христова имеет слова: „еже за вы даемо“,—и потом повеление Господа: „сие творите в Мое воспоминание»³, а в сказании о таинстве крови Христовой вообще несколько иначе передает слова Господа: „сия чаша Новый Завет Моею кровью, яже за вы проливается». (Мф., Мк.: „сия есть кровь Моя Новаго Завета, за многих изливаемая»⁴. Наконец, евв. Матфей и Марк в конце истории установления таинства Евхаристии передают изречения, которыми, по Луке, И. Христос сопровождал первую чашу пасхальной вечери: „сказываю же вам, что от ныне не буду пить от плода сего винограднаго до того дня, когда буду пить с вами новое вино в царстве Отца Моего», Смысл этого изречения топ. же, что и у ев. Луки. Если Господь повторил его, то, вероятно, при следовавшей после установления таинства Евхаристии четвертой чаше. Что касается выражений: τοΰτό έαν. το σώμα Μου, τοΰτό εστι τό αιμα Μου, то спрашивается: как понимать это έστι—в буквальном ли смысле иди же в смысле означает, изображает, представляет и под.? На это ясный ответь дают Сам И. Христос и ап. Павел. В речи Своей о хлебе небесном Христос с настойчивостью утверждает, что Он даст ллоть Свою есть людям, что .если не будете есть плоти Сына человеческаго и пить кровь Бго, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6:51—58). Ап. Павел в первом послании к Коринфянам, доказывая, что участие в идоложертвенных не есть ничто, обращается к христианской вечере и спрашивает: .чаша благословения... не есть ли приобщение крови Христовой?* „Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение тела Христова? (10:16). Мысль, что на вечере Христианской предлагаются плоть и кровь Христова, настолько для апостола и его читателей несомненна, что апостол высказывает это как факт, вполне всем известный (ср. ст. 15), которым он и пользуется, чтобы сделать из него нужные для него выводы (что как христиане на вечере приобщаются тела и крови Христовой, так и язычники чрез жертвоприношение идолам входят в общение с бесами (ср. 16—20). В другом месте в том же послании ап. Павел имел в виду обличить неблагопристойное поведение христиан на вечерях любви; для этого он разсказывает историю установления Господом таинства Евхаристии и делает отсюда такое приложение: .посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против тела и крови Господней (11:27.. ср. 23—29).

На Тайной Вечере Иисус отдает Себя, свою Плоть и Кровь, людям. Вспоминаются слова, с которыми Он обращается к Петру в Евангелии от Матфея: «…блажен ты, Симон… потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах» (Мф. 16:17). «Плоть и кровь» — довольно распространенная идиома, означающая «человек как он есть». Значит, в таинстве Евхаристии Иисус отдает нам Себя как Человека, отдает нам Свое человечество, делится им с нами. Это человеческое измерение событий Великого четверга выражено и в рассказе об умовении ног.

Потом, взяв чашу с вином, разбавленным, по обычаю, водой, произнес слова благодарения Богу и, подавая ее Апостолам, сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов Сие творите в Мое воспоминание (Лк. 22:19). И пили из этой чаши все.

Апостолы не смутились, когда Христос под видом хлеба и вина предложил им Тело и Кровь Свою. Они, конечно, вспомнили сказанное Им раньше о хлебе жизни (см. выше, Ин. 6:51). Тогда они не поняли своего Учителя, и многие из учеников даже перестали ходить за Ним; теперь же, не спрашивая никаких пояснений, они, очевидно, с глубокой верой приняли предложенное и не задавались вопросами о том, как это хлеб и вино, сохраняя свой вид и вкус, могут превратиться в Тело и Кровь Христову? Христос сказал: сие есть Тело Мое и сие есть Кровь Моя, — и этого было для них достаточно, чтобы поверить в истинность непостижимого умом таинства.

Это таинство, называемое по-гречески евхаристия, что означает благодарение, служило всегда, и ныне служит, воспоминанием искупительной жертвы, принесенной Иисусом Христом за грехи человечества. В книге Деяния Апостолов и в Посланиях Апостола Павла имеется много указаний на то, что всякое молитвенное собрание христиан того времени сопровождалось принятием Тела и Крови Христовой под видом хлеба и вина. В первые века христианства все приходившие в церковь в воскресные и праздничные дни приобщались Святых Тайн.

О том, что происходило на Тайной Вечере сообщают три евангелиста (Матфей, Марк и Лука), а также апостол Павел в Первом послании к Коринфянам. Рассказ евангелиста Иоанна сильно отличается от перечисленных. В частности, Иоанн не сообщает нам о произнесенных Иисусом на вечере словах, которые составили, собственно, Его завещание всем Его будущим последователям. Хотя мы имеем несколько рассказов о Тайной Вечере, мы не имеем достоверного знания о том, как именно происходило это событие. Во всех сообщениях о Тайной Вечере рассказывается чуть-чуть по-разному. Мы поймем эти различия в подробностях, если задумаемся над тем, какое большое значение имела Тайная Вечеря Иисуса для первых христиан. О ней невозможно было рассказывать без внутреннего соучастия, что и отразилось на внешних расхождениях в преданиях. Дело в том, что о последней трапезе Иисуса Христа христиане постоянно, еженедельно вспоминали на своих евхаристических собраниях. Но обычаи проведения этих праздничных богослужений были несколько различными в разных христианских общинах. И поэтому разные церковные общины – общины Марка, Матфея, Луки, Павла – со временем акцентировали свое внимание на разных моментах Тайной Вечери.

Но займемся текстом нашего Евангелия. В прошлый раз мы разобрали последовательность традиционных действий во время праздничной иудейской Пасхальной трапезы. Скорее всего, и на этот раз все начиналось традиционным образом. Напомню, что сначала благословлялась чаша вина, и все из нее пили. Потом каждый брал ветку петрушки или лист салата, опускал в чашу с соленой водой и ел. Такова была первая часть трапезы.

Вторая ее часть начиналась благословлением и преломлением хлеба, которое сопровождалось толкованием производимых действий. Вспоминалась история Исхода Израиля из Египта, вспоминался «хлеб Исхода». Хлебом Бог кормил Свой народ при его исходе на свободу. Так этот хлеб стал символом освобождения не только в прошлой истории Израиля, но и ожидаемого освобождения в мессианском веке.

Сам Иисус, выступая в роли «хозяина дома», совершил положенные действия: Он взял хлеб и произнес над ним благословение, которое, скорее всего, звучало так: «Благословлен Господь, Бог наш, Царь вселенной, производящий все из земли» и «Благословлен Отец наш небесный, дающий нам хлеб насущный днесь». На это благословение присутствовавшие апостолы должны были ответить «Аминь!». Это знак того, что благословение произнесено также от их имени и при их полном согласии. После этого Иисус преломил хлеб, и тут произошло нечто необычное. В то время как по обычаю при преломлении и раздаче хлеба хозяин дома не произносил ничего кроме благословения, в этот раз Иисус произнес: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое». И поскольку апостолы хорошо знали из Священного Писания, что под словом «тело» понимается весь человек в его цельности Например, такие тексты Псалмов:

«Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я;

         Тебя жаждет душа моя,

по Тебе томится плоть моя

         в земле пустой, иссохшей и безводной» (Пс. 62:2).

Или:

«Истомилась душа моя, желая

        во дворы Господни;

сердце мое и плоть моя восторгаются

         к Богу живому» (Пс. 83:3).

Здесь надо сделать примечание, что оригинальное еврейское слово basar переводится двояким образом: как «плоть» и как «тело». Поэтому в Евангелиях эти два слова означают одно и то же, а именно человека как такового: «мое тело» – это Я, «моя плоть» – тоже Я. , они поняли, что Иисус, их Господь, дарует им с этим хлебом Самого Себя. После этих удививших апостолов слов трапеза пошла своим обычным чередом … до некоторого еще одного необычного момента.

Евангелист опускает описание основной части трапезы, следовавшей за преломлением хлеба. Ничего не говорится о пении псалмов, о второй чаше вина, ничего не говорится о главной части ужина – вкушении Агнца. Всё это евангелисту представляется менее существенным, чем необычные слова Иисуса Христа над хлебом и над чашей вина – слова, которые вырывались из традиционного хода Пасхальной трапезы, но которые стали самыми существенными для литургической жизни христианской Церкви. Итак, непосредственно после слов о преломляемом и раздаваемом хлебе как о Теле Иисуса (а это было практически в начале вечери) Евангелие говорит о почти самом конце трапезы, когда в завершение вечери благословлялась и выпивалась третья чаша вина – «чаша благословения» (1 Кор. 10:16), или «чаша благодарения». Иисус взял чашу и произнес благодарение, которое традиционно звучало так: «Благословен Бог наш, Царь вселенной, создавший плод вина». После этого Иисус во второй раз удивил Своих апостолов, предложив им разделить с Ним Его чашу вина. Он пустил чашу вина по кругу, произнеся следующие знаменательные слова: «Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов». Всё это было необычно, ибо ни в будничных случаях, ни за праздничной пасхальной трапезой – никогда участники вечери не пили из одной чаши. Правда, глава застолья, хозяин, мог свою чашу, над которой было произнесено благословение, предложить какому-нибудь одному участнику вечери, тому, которого он хотел особенно почтить, или предложить эту чашу хозяйке, позвав ее из соседней комнаты. Но не было такого, чтобы все пили из одной чаши. Именно к этому призвал Иисус Христос.

Сегодня для нас уже не представляется возможным уверенно говорить, какими точно словами сопроводил Иисус предложение Своим ученикам пить из Его чаши. До нас ведь не дошло никаких стенографических или магнитофонных записей речей Иисуса. Не говоря уже о том, что до нас вообще почти не дошли слова Иисуса Христа, произнесенные Им на Его родном языке (Евангелия написаны на древнегреческом языке, то есть нам известны слова Спасителя только в переводе), – даже греческие переводы слов Иисуса дошли до нас в двух разных преданиях.

Одно предание объединяет апостола Павла и Евангелиста Луку:

«Сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание» (1 Кор. 11:25);

«Сия чаша – Новый Завет в Моей Крови, которая за вас проливается» (Лк. 22:20).

Несколько иное предание изложено в Евангелиях от Марка и Матфея:

«Сие есть Кровь Моя Завета, за многих изливаемая» (Мк. 14:24);

«Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26:27-28).

Все эти различия показывают нам, как в процессе передачи устной традиции возникали некоторые изменения, согласующиеся с теми или иными местными литургическими традициями. Однако различия в преданиях столь несущественны, что никак не влияют на смысл сказанного Иисусом Христом.

Остановимся немного на словах о чаше и о Крови Нового Завета. «Известно, что третья чаша тоже могла получать истолкование, в котором сочеталось воспоминание о спасительных деяниях Бога в прошлом с надеждой на Его грядущее спасение в мессианском веке» В. Н. Кузнецова. Евангелие от Матфея. Комментарий. – М. 2003, с. 504.. О чем же речь шла в настоящем случае? – О жертве, которую вскоре принесет Собою Иисус, и о заключении Нового Завета, то есть Нового Договора.

Чтобы понять слова над чашей, мы должны знать, что они – намек на знаменитое пророчество Иеремии о Новом Завете, связанном с прощением грехов:

«Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды Новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: “познайте Господа”, ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более» (Иер. 31:31-34).

«Вот наступают дни…», – так начинается пророчество о Новом Завете. «Именно сейчас, – говорит Иисус Христос на Тайной Вечере, – наступают эти дни». Своей чашей вина Иисус Своим ученикам и последователям предложил участие в Новом Завете, о котором пророчествовал Иеремия, том Завете, который будет основан на Его собственной Крови, то есть ценою Его собственной жизни, которую Он отдаст «за многих». Почему «за многих», а не «за всех»? Неужели предполагается, что кто-то останется за пределами Божественного искупления? Нет, конечно. Дело в том, что еврейский и арамейский языки (а ведь Иисус произносил Свои слова не на русском и не на греческом языке), эти языки не знают отдельного слова для обозначения «все». И в данном контексте слово «многие» как раз имело смысл «все»: неисчислимое, огромное множество, все! Смерть Иисуса Христа – искупление, то есть освобождение, Исход из царства греха и смерти, освобождение от их власти всех, кто примет этот дар спасения и последует за Христом. Смерть Иисуса – заместительная жертва. Он ведь умирает не за Свои грехи, а берет на Себя грехи других, о чем и было пророчество Исаии:

«Он, Праведник, Раб Мой,

         оправдает многих

         и грехи их на Себе понесет» (Ис. 53:4-5.11).

И еще одно место из Священного Писания мысленно имел в виду Иисус Христос, когда произносил Свои слова о Крови Завета:

Когда на горе Синай Моисей заключил с Богом Завет, то есть договор о. 12-ти коленах Израиля, он «послал юношей из сынов Израилевых, и принесли они всесожжения, и заклали тельцов в мирную жертву Господу. Моисей, взяв половину крови, влил в чаши, а другою половиною окропил жертвенник; и взял книгу завета и прочитал вслух народу, и сказали они: всё, что сказал Господь, сделаем и будем послушны. И взял Моисей крови и окропил народ, говоря: вот кровь завета, который Господь заключил с вами о всех словах сих» (Исх. 24,5-8).

Итак, Иисус обращается к Своим ученикам на известном им языке жертвоприношения. Жертвенное животное, в частности, упомянутые выше тельцы, при заклании разделялись на две части – на материальную плоть (тело) и на кровь как носительницу жизни. «Плоть и кровь» – обычное для Писание обозначение живого человека. «Излияние», или «пролитие» крови означало смерть, при которой жизненное начало (кровь) оставляло живое существо, приносимое в жертву. Этот ритуал тщательного сцеживания крови неуклонно соблюдался при жертвоприношениях. Во время Пасхальной вечери язык жертвоприношения был понятен и уместен. Ведь кровь жертвенного агнца перед Исходом даровала евреям спасение. Теперь Иисус говорит о Себе как о Пасхе, о Пасхальном Агнце. Об этом напоминает коринфянам апостол Павел: «Пасха наша, Христос, заклан за нас» (1 Кор. 5:7).

Как некогда Моисей заключил древний Завет Бога пролитием крови тельцов за Израиль, так ныне Иисус заключает Новый Завет Бога пролитием Своей Крови «за многих», то есть за всех. Во время самой Тайной Вечери начало Нового Завета было, конечно, неприметным для мира, было как малое горчичное зерно. Но Иисус в тот час был абсолютно уверен в том, что этот Новый Завет будет иметь великое завершение: «Сказываю же вам, что отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего».

Необычные и многозначительные действия и слова Иисуса Христа, произнесенные Им на Тайной Вечере, воздействовали на всю последующую жизнь христианской Церкви. Собственно, Иисус возвестил, что отныне Его земное общение за трапезой с Его учениками заканчивается: «отныне не буду пить от плода сего виноградного». Его ожидают страдания и смерть. Он будет принесен в жертву. Видимое общение с Ним будет возобновлено только при наступлении «того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего». Это должно было вызвать вопрос: Что же должно происходить в промежутке между расставанием сегодня и спасительным свершением в прекрасном будущем? На этот вопрос и дали ответ слова о хлебе и о чаше. Они возвестили не только смысл того, что вскоре произойдет с Иисусом Христом, но и совершенно новую и небывалую форму общения с Ним Его учеников.

В слове о хлебе Иисус предлагает ученикам в дар Свое Тело, то есть Самого Себя. Иначе говоря, Он разъясняет, как Он будет присутствовать среди них, Его последователей, после Его только что возвещенной смерти. В слове о чаше сама смерть Иисуса названа в ее спасительном воздействии, как Его самопожертвование. Как уже было сказано, в традиционном ветхозаветном словоупотреблении «изливаемая кровь» означает жизнь, которая отдается во искупление «многих», то есть всех людей. Эта универсальная искупительная смерть тождественна установлению Нового эсхатологического Завета.

Собственно, и слово о хлебе и слово о чаше в принципе предлагают один и тот же дар, а именно, Самого Иисуса Христа. Слово о хлебе больше подчеркивает Его исторический, реальный образ, Того Иисуса, который до сих пор общался с учениками. Слово о чаше больше подчеркивает Его смерть, в которой приходит к цели Его земное служение. Иисус Сам предлагает Себя, – и Своими земными делами, и Своей смертью.

Так Иисус Христос на Тайной Вечери засвидетельствовал не только Свою глубокую любовь к Своим последователям, но и Свою уверенность в свершении Царствия Божия. И этой любовью, и этой надеждой отныне должны были жить Его ученики. Об этом говорит другой вариант слов Иисуса Христа за Тайной Вечерей, предложенный апрстолом Павлом: «Сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание» (1 Кор. 11:25)

Важно правильно, в библейском духе понять это распоряжение Иисуса Христа о повторении действий и слов Тайной Вечери «в воспоминание» о Нем. «Воспоминание» на языке Писания – не просто память о том, что было в истории, или припоминание чего-то. «Воспоминание» – в оригинале «ἀνάμνησις» – это не просто мысленная оглядка назад и не просто воспоминание, но прежде всего действие, актуализация прошедшего в слове и в деле. Например, когда Писание нам говорит «помни день субботний», это вовсе не означает, что мы просто должны помнить о существовании субботы – такого дня недели, но означает распоряжение действовать в согласии с заповедью о субботнем дне, посвящая этот день Богу. Кроме того, слова «память, воспоминание» употреблялись в Библии как синоним «возвещения» и «исповедания», а часто и культовых действий. Например, Пс. 110:4: «Па1мять сотвори1лъ e4сть чуде1съ свои1хъ» – «Он установил память о чудесах Своих», то есть Бог установил культовые действия, которыми актуализируются Его спасительные действия в истории. Так в Книге Исход говорится об установлении праздника Пасхи, который считался «памятным днем»: «И да будет вам день сей памятен, и празднуйте в оный праздник Господу во все роды ваши; как установление вечное празднуйте его» (Исх. 12:14).

Именно эти слова Книги Исход имел в виду Иисус Христос, когда сказал: «Сие творите в Мое воспоминание». Речь шла о праздновании Нового Исхода, Новой Пасхи. – И мы знаем, как Церковь распорядилась в реализации этой заповеди Христовой: праздновать Пасху не только единожды в год, в Светлый день Воскресения Христова, но и еженедельно в так называемый День Господень, который мы сегодня именуем «воскресеньем», а также в другие праздничные дни.

Как уже было сказано, слова Иисуса Христа, произнесенные Им на Тайной Вечере, – слова о хлебе и о чаше, – в богословии принято называть «установительными словами». Они произвели очень большое действие в истории Церкви и вызвали к жизни большое количество толкований и споров вокруг вопросов: как понимать, что «хлеб есть тело»? как понимать, что «вино есть кровь»? В Средние века возникли и обсуждались вопросы и предположения философского, метафизического или даже физического характера. Эти вопросы до сих пор волнуют многих теоретиков-богословов. Но тогда, на Тайной Вечере ни для Самого Иисуса Христа, ни для Его двенадцати апостолов эти позднее возникшие вопросы не имели никакого смысла и значения. Участники Тайной Вечери мыслили библейскими образами и представлениями, а не философскими категориями средневековых и новых богословов.

Рассказ о Тайной Вечери в Евангелии от Матфея завершается коротким предложением: «И, воспев, пошли на гору Елеонскую». В конце вечери, после третьей чаши благословения участники пели псалмы, выпивали последнюю, четвертую чашу вина и расходились после пения Великого Халлела, то есть Псалма 135:

Исповедайтеся Господеви, яко благ, яко в век милость Его.

Иисус с учениками пошли на Елеонскую, или Масличную гору, которая находилась в пределах Иерусалима.

И прием (взяв) чашу — чашу с виноградным вином, разбавленным, по обычаю, водою (Мих.). Благодарив, т. е. произнес слова благодарения Богу Отцу и благословения. Пийте от (из) нея вси. Почему Христос не сказал: приимите, ядите все? вопрошает блаж. Феофилакт, и отвечает: „поелику твердую пищу можно принимать не всем, а только тем, кои имеют совершенный возраст, пить же можно всем; по этой причине и сказал здесь Христос: пейте все. Так обыкновенно дети младенцы приобщаются только одною кровию Христовою. Здесь снова приходится остановиться на отступлениях римско-католической церкви: там 1) не причащают детей до совершеннолетия; 2) причащают мирян одним телом Христовым, без крови. „Примечайте, пишет по сему поводу митрополит Филарет, примечайте, как отступают от точности заповеди Господней те, которые не допускают до св. тайн младенцев и малолетних до известнаго возраста; и как, напротив, верна слову Господпю православная церковь, когда она и младенцам подает св. чашу, да пиет от нея вси, даже и те, которые могут только пити, не имея крепости, чтобы ясти. Еще больше достойно примечания, как Господь при первом преподаянии св. чаши, в то же время обличает ея отъятие у народа — нововведение поздних веков. Не знаю, чему здесь больше дивиться, многоразличной ли премудрости слова Божия, или дерзости мудрования человеческаго против яснаго слова Божия. Господь видит, что подаваемую Им чашу жизни самочиние захочет похитить у меньших братий Его, и предварительно поставлять преграду против сей дерзости определительным повелением: пийте от нея вси. Но самочиние не внемлет: нет, не все, говорит оно, простолюдины не должны причащаться от чаши. Благословим Бога, что мы принадлежим к православной церкви, которая не причастна сему мудрствованию, но с верным послушанием слову Христову всем предлагает святую чашу“ (Сл. при освящ. храма на Ордын.). Кровь Моя новаго завета, яже за многия (за многих) изливаема. Кров новаго завета, т. е. новаго союза, договора Бога с людьми, это — кровь, пролитая И. Христом на кресте за грехи мира; кровь же ветхаго завета, это была кровь овнов и тельцов, проливавшаяся при приношении их в жертву, также и кровь пасхальнаго агнца. Эта последняя кровь была прообразом первой, как равно и самая ветхозаветная пасха была прообразом новозаветной пасхи, т. е. таинства причащения. Об этом преобразовании, как равно и о плодах той и другой пасхи так говорится в одном из духовных журналов: „Когда израильтянин с своими домашними вкушал пасхальнаго агнца, он принимал пасхальную жертву, и чрез это делался участником в благословении этой жертвы; и когда христианин вкушает тело и кровь Господа в свящ. евхаристической вечери, он делается причастником жертвы Голгофской с ея благословенными плодами. В первую пасхальную ветхозаветную ночь двери домов окроплялись кровию агнца, и ангел смерти, истреблявший первенцев египетских, щадил эти дома, проходя мимо. Точно также общество новозаветное должно постоянно вкушать тело и кровь истиннаго Агнца Христа, чтобы избежать суда Божия. Пренебрежение ветхозаветною пасхою принесло бы смерть-, не тем ли большее пренебрежение новозаветною пасхою должно принести наказание и смерть?" (Воскр. Чт. 1879 г.). За многих. Здесь слово многие употреблено вместо слова всех, как оно иногда употребляется в Священном писании , напр., ап. Павел пишет, что преступлением одного, т. е. перваго человека, подверглись смерти многие, т. е. все люди (Рим. 5:15 и др.). Во оставление грехов. Господь И. Христос, Сын Божий, взял на Себя грехи мира, пострадал и умер за них, а Бог Отец принял страдания и смерь Его, как умилостивительную жертву за грехи. По силе сей-то жертвы прощаются грехи всем, кои веруют во Христа и причащаются Его пречистаго тела и крови (чит. объясн. Мф. 16:21; Мф. 20:28). У евангелиста Луки говорится, что Господь, причастив апостолов, сказал: сие творите в Мое воспоминание (Лк. 22:19), что и делается у нас всякий раз на божественной литургии. Здесь нельзя не продолжить слова митроп. Филарета, откуда выше приводилось извлечение относительно причащения св. Христовых тайн христианами на литургии. „В начальные дни христианства хождение в воскресные и праздничные дни в церковь и приобщение св. тайн составляло для верных одну почти нераздельную обязанность, так что есть церковныя правила, которыя осуждают ходящаго в церковь и исходящаго вон без святаго причащения. Вот обычай более совершенный, нежели нынеший! Не смущайтесь много: знаю, что вы поступаете по обычаю, от предков принятому и веками распространенному... Но не промолчим того, что говорят в свое оправдание редко приступающие к св. тайнам: „мы недостойны, мы не готовы". Мысль сия иногда подлинно происходит от смирения, и тогда она конечно не вредит союзу душ со Христом, подобно как сему не повредило смиренное чуждение Петрово: изыди от мене, яко муж грешен есмь, Господи (Лк. 5:8). Но надлежит осматриваться, чтобы под благовидном покровом имени смирения не притаилась наша холодность к вере и нерадение об исправлении жизни. Ты не готов? не ленись, приготовься. Ты недостоин? недостоин и ни один человек общения со Всесвятым, но как всякому, так и тебе предоставлено веровать, каяться, исправляться, быть прощену и уповать на благодать Спасителя грешных и Взыскателя погибших. Ты говоришь, что недостоин? напрасно ты приемлешь на себя чужую должность: удостоить или не удостоить тебя таинства, есть долг тайнодействователя, а не причастника. Ты недостоин? согласимся, что это правда. Что же далее? Неужели ты хочешь и оставаться недостойным? Не лучше ли, посильно исправляя свое недостоинство, прибегать ко Христу в таинстве, чтобы принимать от Него помощь и силу к более совершенному исправлению и преуспеянию в благоугождении Богу?“

Хлеб и вино суть не образ тела и крови Христовой (да не будет!), но само обожествленное тело Господа, так как Сам Господь сказал: "сие есть" не образ тела, но тело мое, и не образ крови, но "кровь моя". И прежде этого Он говорил иудеям: "аще не снесте плоти Сына Человеческого, ни пиете крови Его, живота не имате в Себе. Плоть моя истинно есть брашно, и кровь Моя истинно есть пиво". И еще: "ядый Мя,... жив будет" (Ин. 6:53, 55, 57).

Известно, что третья чаша тоже иногда могла получать истолкование, в котором сочеталось воспоминание о спасительных деяниях Бога в прошлом с надеждой на Его грядущее спасение в мессианском веке. После благодарственной молитвы над чашей вина Иисус сказал: «Это Моя кровь, кровь Нового Договора ». Красное вино стало метафорой для крови. Евреям было запрещено употреблять кровь в пищу, она принадлежала только Богу, будучи носительницей жизни, и всегда тщательно сцеживалась. Наверно, трудно себе представить, что ученики стали бы пить вино, если бы его назвали кровью. Многие ученые обращают внимание на формулировку слов над чашей у Луки и Павла, где внимание акцентируется на чаше, а не на ее содержимом и где говорится о Новом Договоре «черезЕго кровь». Поэтому, возможно, главный смысл здесь – в причастности всех верующих к Новому Завету, то есть то, что мы называем причащением. Это причастность к Иисусу и причастность друг к другу(ср. 1 Кор. 10:16‑17). Его кровь проливается за стольких людей –дословно: «за многих». О значении слова «многие» в семитских языках см. коммент. на. 20:28. Кроме того, здесь очевидна перекличка между словами Иисуса и Ис. 53:12 (как и в. 20:28).

Итак, хлеб и вино были истолкованы Иисусом как Его тело и Его кровь. «Плотью и кровью» в Библии назывался весь человек, так как он состоял из материи и крови, носительницы жизни. Но у этого словосочетания было и другое, сакральное значение. Так называлось жертвенное животное, которое после заклания разделялось на две эти составные части. Иисус говорит о себе на языке жертвоприношения. Особенно это видно из слова «проливается », так как кровь жертвы обязательно сцеживалась. Смерть жертвы означала, что кровь, носительница жизни, покидала ее тело. Итак, Иисус называет себя жертвой. В контексте пасхальной трапезы такой язык был понятен и уместен, потому что кровь жертвенного барашка даровала евреям спасение. Иисус и есть истинный пасхальный барашек. Ср. 1 Кор. 5:7: «Наш пасхальный ягненок, Христос, уже принесен в жертву» и 1 Пет. 1:18‑19: «Знайте, что не тленным серебром или золотом вас выкупили на свободу от этого бренного существования, что досталось вам от отцов, но драгоценной кровью Христа, как кровью непорочного и чистого ягненка».

Кроме того, во время Исхода Бог заключил с народом Израиля Договор, или Завет (евр. бери́т), что считалось важнейшим событием Священной истории Израиля. В древности все договоры и союзы всегда сопровождались жертвоприношением, когда закланное животное разрубалось пополам и договаривающиеся стороны проходили между рассеченными частями (как в Быт. 15:9‑18) или когда они окроплялись кровью этой жертвы, что символизировало скрепление договора нерушимыми узами крови (ср. Исх. 24:8: «Вот кровь завета, который Господь заключил с вами»; ср. также 1 Пет. 1:2, где о христианах сказано, что они окроплены кровью Христа).

Пророки давно предвещали наступление времени, когда Бог установит со Своим народом Новый Договор, который придет на смену прежнему. Иеремия говорит об этом так: «Настанут дни, – говорит Господь, – когда Я заключу с потомками Израиля и с потомками Иуды Договор новый – не такой договор, какой Я заключил с их отцами, когда взял их за руку и вывел их из Египта. Тот договор они нарушили, хотя Я был их Владыкой, – говорит Господь. Иной договор Я заключу тогда с потомками Израиля, – говорит Господь. Я вложу Закон Мой им в сердце, в их сердцах его начертаю. Я буду их Богом, они будут Моим народом» (31:31‑33). В пасхальную ночь в комнате на втором этаже одного из домов Иерусалима Иисус заключает такой Договор между Богом и двенадцатью учениками, представляющими весь Израиль, причем Он сам является жертвой, скрепляющей его (ср. 1 Пет. 1:2).

Здесь возможен еще один аспект: если за греческим словом «сома» («тело») стоит арамейское «гуп», то акценты будут немного смещены, потому что «гуп» означает не часть человека, а целокупного человека. В таком случае слова «Это Мое тело» будут, вероятно, означать «Это Я». Тогда Иисус на прощальной трапезе с учениками, раздавая им хлеб, раздает себя самого. Даже после ухода Иисуса Он остается с ними «до скончания века». Если это так, то слова над хлебом будут иметь преимущественно эсхатологическое значение, а слова над чашей – символико‑жертвенное. Это одновременно и предсказание о смерти Иисуса как заместительной и искупительной жертвы (она наступит в тот же день), и указание на Его вечное присутствие среди учеников (1 Кор. 11:26; 10:16), и на Его возвращение в славе. Ведь у Луки, вслед за словами о чаше, Иисус говорит: «Я дарую вам Царство, которое Мне даровал Мой Отец. Вы будете есть и пить за Моим столом в Моем Царстве, правя двенадцатью племенами Израиля».

Конечно, во время трапезы, которая длилась несколько часов, Иисусом было сказано гораздо больше. Он, вероятно, прощался с учениками и давал им последние наставления, что видно из Лк. 22:24‑37 и особенно Ин 13‑17.

Установительные евхаристические слова в Новом Завете представлены в двух независимых традициях, каждая из которых имеет два варианта. Первая – это версии Марка и Матфея, они очень похожи, и отличие заключается в том, что текст Матфея (26:26‑28) немного длиннее: «Возьмите, ешьте , это Мое тело» и «Пейте из нее все, это Моя кровь, кровь Нового Договора, которая проливается за стольких людей ради прощения грехов » (курсивом выделены слова, отсутствующие у Марка). Вторая – это версии Луки и Павла, они тоже имеют сходство между собой. Лк. 22:19 и. 20: «Это Мое тело, которое за вас отдается. Делайте так в память обо Мне» и «Эта чаша – Новый Договор, скрепленный Моей кровью, которая за вас проливается». У апостола Павла в 1 Кор. 11:24 и. 25: «Это Мое тело, оно за вас. Делайте так в память обо Мне» и «Эта чаша – Новый Договор с Богом, скрепленный Моей кровью. Каждый раз, когда будете пить из нее,делайте этов память обо Мне». В привычном для всех синодальном переводе различия частично сглажены. У Иоанна установительные слова вообще отсутствуют, есть лишь аллюзия на них в речи о хлебе с небес (6:53‑57). Кроме того, отдельные элементы этой традиции прослеживаются также в 1 Кор. 5:7 и. 10:16‑17. Эти различия показывают нам, как в процессе передачи устной традиции возникали некоторые изменения. Перед нами церковная литургическая формула, а не стенографическая запись слов Иисуса.

Любопытно отметить, что древнейший текст евхаристических слов в «Дидахе» совсем другой: «А что касается благодарения, то благодарите Бога так: Сперва о чаше: “Благодарим Тебя, наш Отец, за святую лозу Давида, Твоего Слуги, которую Ты нам явил через Твоего Слугу Иисуса; слава Тебе во веки”. О преломляемом же хлебе: “Благодарим Тебя, наш Отец, за жизнь и познание, которые Ты нам явил через Твоего Слугу Иисуса; слава Тебе во веки. Как этот преломляемый Хлеб был рассеян по горам и, будучи собранным, стал одним, так да будет собрана от концов земли в Твое Царство и Твоя Церковь. Потому что через Иисуса Христа Твоя во веки есть слава и сила”» (9:2‑4).

Кроме того, по мнению некоторых ученых, на первых христианских трапезах, возможно, не всегда присутствовало вино, что отражено в Деян. 2:42; 20:7, где евхаристическая трапеза названа «преломлением хлеба» (так же в апокрифах).

Рассказ о последней пасхальной трапезе содержит самое важное свидетельство Нового Завета о том, как Иисус истолковывал Свою смерть. «Голгофу делает жертвенной последняя Трапеза.Это была не просто смерть на Голгофе, а смерть на Голгофе, как ее истолковывает Иисус на последней вечере. Именно она дает ключ к пониманию всего того, что означает Жертва Господня»¹. Иисус рассматривал Свою смерть как неотъемлемую часть процесса установления Царства.

Преломление хлеба: оно совершается в сердце христианства.

На Тайной Вечери Иисус преломляет хлеб и раздает его. Наливает вино и подает. Мало сказать, что Иисус отдает Себя. Он отдает себя нам в виде преломленного хлеба и налитого вина; Он дает Свою распятую Плоть и пролитую Кровь. Агнец Божий приносится в жертву за жизнь и спасение мира.

Господи Иисусе, соедини меня с Тобою в Твоем заклании. Сотвори из жизни моей возлияние Богу и людям, совершаемое Твоими руками. Налей меня в чашу как вино. Сотвори из меня хлеб, преломленный Твоими руками и розданный ими. Быть преломленным как хлеб — я согласен. Утопи в Твоей крови меня и мои грехи. Пусть я умру для себя, чтоб родиться для Тебя и братьев Твоих! Принеси меня Богу, раздай другим вместе с Телом Твоим и Кровью Твоей, ибо я — часть Твоего Тела.

Самым важным событием во время Тайной вечери было установление Христом таинства евхаристии, как благодатного средства единения верующих со Христом. Ученики уже пони­мали, что их возлюбленный Учитель уходит от них, и печалились. Тогда Спаситель в утешение им и установил таинство причащения Его тела и крови как истинного Агнца, внемлющего грехи мира. Во время вечери Он «взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: примите, ядите; сие есть тело Мое. И, взяв чашу и благословив, подал им, и сказал: пейте от нее все: ибо сие есть кровь Моя Нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов». И причастив их своего пречистого тела и всечестной крови, Он повелел им всегда совершать это таинство в Его воспоминание, как доселе и совершает св. Церковь, имеющая в этом таинстве благодатное средство даже большего единения со Христом, чем каким наслаждались ученики до установления таинства, навсегда заменившего ветхозаветную пасху.

Кровь Моя Нового Завета. Важно ветхозаветное основание этого заявления Иисуса. Моисеев завет начинался с жертвоприношения (Исх. 4:28), точно так же и новый завет, предсказанный Иеремией (Иер. 31:31-34; ср. Лк. 22:17-20; 1 Кор. 11:23-25), ознаменован крестной жертвой Христа — тем жертвоприношением, на которое и указывала Тайная Вечеря. См. статью "Священные установления".

Здесь, на Тайной Вечере, произошло установление таинства Евхаристии, во время которой совершается преложение (греч. μεταβολή) хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы.

В преложении, по объяснению святых отцов, происходит не превращение (пресуществление) хлеба и вина в Его натуральное Тело, как ложно учит католицизм, но их соединение с Божеством Христа, и потому они становятся Его плотью (Телом и Кровью). Преподобный Иоанн Дамаскин пишет о Евхаристии: «Хлеб Общения Евхаристии — не простой Хлеб, но соединенный с Божеством» (Точное изложение православной веры. Кн. 4. Гл. 13). Святитель Григорий Палама изъясняет: «Сей Хлеб является как бы некоей завесой скрытого внутри Божества» (Омилии. Омилия 58. 5). «Он (Господь), посредством сего Хлеба, даровал нам соединение с Ним» (Там же. 6).

Об этом особенно ясно пишет преподобный Макарий Великий. Он прямо осудил тех, кто понимает Евхаристию как превращение хлеба и вина в кусочки Тела и Кровь. Он писал: «Но мы не должны, братья, мыслить это телесно и вещественно, как многие ученики, слыша слово это, соблазнились, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою? (Ин. 6:52). Ведь истинная плоть жизни, которую вкушают христиане, и кровь, которую пьют, есть Слово Его и Дух Святой, и (Он) вселяется в Евхаристии Хлеба, и освящает словом и силой духовной, и становится Телом и Кровью Христовой» (Духовные слова и послания. Слово 26. 3). Всюду подчеркивается, что в Евхаристии происходит не изменение сущности хлеба и вина (пресуществление) в физическое Тело, но их соединение с Божеством Христа, в силу чего они становятся Его истинным Телом и истинной Кровью.

Ошибка идеи «пресуществления» состоит и в том, что Тело Христа по своей материальной сущности ничем не отличается от всего сотворенного, и сущность материи хлеба и Тела одна и та же. Как писал святитель Афанасий Великий: «Дух Святый... отличен от естества тварного бытия» (Преподобный Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Кн. 3. Гл. 16). Это единство подтверждает и современная наука. Потому никакого пресуществления быть не может.

Евангельское повествование Великого Четверга, составленное из рассказов трех еван­гелистов, погружает нас в события того дня. Это прощальный ужин Христа с учениками, предательство Иуды, молитва Иисуса в Геф- симанском саду, Его арест и допрос у перво­священника, унижения и побои, отречение Петра. В насыщенном евангельском тексте все очень значимо, над каждой строчкой можно размышлять часами. Но поскольку Великий Четверг в богослужебном плане прежде всего посвящен установлению самого главного та­инства христианской Церкви — Евхаристии, на нем и сфокусируем свое внимание.

Совершив Тайную Вечерю, Христос ска­зал: «Сие творите в Мое воспоминание». Ев­харистия — это своего рода «обратная связь» между человеком и Творцом, пространство для вхождения Бога в нашу жизнь в особом формате, принципиально отличающемся от происходящего за стенами храма. Попробуем разобраться, в чем заключается разница.

Между израильтянами и Творцом некогда был заключен завет, то есть договор: если они будут исполнять заповеди и хранить верность Единственному Богу среди языческого много­божия, то Он умножит еврейский народ и про­изведет из его среды Спасителя всего человече­ства. Такие обязательства были уникальными для древнего мира. Свидетельством ответствен­ности обеих сторон стало жертвоприноше­ние — договор скреплялся кровью, как главным условием жизни. Из-за человеческой слабости и греховности это соглашение в той или иной мере неизбежно нарушалось, и всякая жертва, приносившаяся в Иерусалимском храме, слу­жила его обновлением, воссозданием.

Ключевая фраза в событиях Тайной Вече­ри — «новый завет» в крови Иисуса Христа, проливаемой ради людей. Этот Завет заклю­чен между Богом и всем человечеством, в нем нет национальных границ. Всякий, кто испо­ведует Иисуса Мессией и Спасителем, Сыном Божиим, — часть «Нового Израиля», народа Божия. И заключен этот Завет уже не кровью жертвенных животных, но кровью Самого Иисуса Христа, проливаемой на Кресте. И как явное пребывание Славы Божией в Иеруса­лимском храме было очевидным свидетель­ством присутствия Живого Бога в еврейском народе, так и явное присутствие Христа во время совершения Евхаристии становится без­условным подтверждением правильности на­шей веры и жизни. Причащаясь, мы не просто «механически» или «символически» соединя­емся со Христом, мы проверяем сонастроен-ность нашей души, наших мыслей и поступков Тому Самому Иисусу, Который две тысячи лет тому назад был распят и воскрес. Вот почему так важно, участвуя в Евхаристии, вниматель­но следить, чтобы в жизни не было иной, про­тивной Богу, тональности. Научи же нас, Гос­поди, этой мудрой сонастроенности Тебе — не только в праздники, но и во все остальные дни нашей жизни!

Искупитель, заключая ветхий Завет, восхотел предначать новый не кровию прообразовательных жертв, теряющих значение в присутствии Первообраза, но своей кровию и своим телом (Евр. 9:12). Еще прежде, в Капернаумской синагоге, Иисус Христос преподал слушателям, между которыми были и двенадцать апостолов, возвышенное учение о таинстве святого Причащения (Ин. 6:48–58). Теперь настала торжественная минута совершения сего таинства самим Богочеловеком. являя в себе Архиерея велика, прошедшаго небеса (Евр. 4:14), Первосвященника не по левитскому чину аарона, но по чину Мелхиседека (7:11), по выражению церковной песни, он «священнодействовал сам себя», и, как истинная Пасха для верующих, за которых хотел умереть, сам себя приносил в жертву, предваряя событие.

Когда вечеря продолжалась, Иисус Христос взял один из лежавших на столе хлебов (по-гречески артос, т. е. Хлеб квасный, а не опресночный), благословил его, преломил, и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, – еже за вы даемо; сие творите в Мое воспоминание; а по окончании вечери взял пятую благодарственную чашу с вином, растворенным водою, и со словами благодарения подал им, говоря: пийте от нея вси, сия бо есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за многи изливаема во оставление грехов, – сие творите, елижды аще пиете, в Мое воспоминание. Побуждая учеников, по толкованию святителя Иоанна Златоуста, «он сам первый совершил сие и пил собственную кровь»; за ним уже и все пили из чаши.

Эта чаша была уже евхаристическая – чаша крови нового Завета. И она была преподана уже после вечери (Лк. 22:20), когда в горнице не было Иуды-предателя, который – поэтому – не мог удостоиться завета искупительной крови Христовой.

Выражение после вечери совпадает с указанием времени установления таинства апостолом Павлом и свидетельством святого Иоанна об уходе Иуды с вечери. Апостол Павел говорит, что Христос установил таинство в ту ночь, в которую предан был, и момент его установления определяет согласно со свидетельством евангелиста Луки после вечери. Верность и точность передачи факта апостолом Павлом определяется тем, что сведения об этом он принял от Самого Господа (1 Кор. 11:23–25). А этот момент установления таинства совпадает с моментом удаления Иуды с вечери, по свидетельству Иоанна: Он (Иуда), приняв кусок тотчас вышел; а была ночь (Ин. 13:30).

Два евангелиста и апостол Павел, можно сказать, точно указывают время установления Евхаристии. Это было после пасхальной вечери ветхозаветной и после предательства Иуды, а не до предательства.

Ветхозаветную пасху Христос совершил, по точному указанию евангелистов, когда настал вечер (Мф. 26:20; Мк. 14:17). Это была последняя ветхозаветная пасха для Израиля; ею завершается весь ветхий Завет. Далее уже наступает таинство нового Завета – таинство тела и крови Христовых – таинство святой Евхаристии. Установление Евхаристии было после вечери, ночью (Лк. 22:20; 1 Кор. 11:23, 25; Ин. 13:30). Отсюда начинается новый Завет – истинный, основанный не на прообразовательной крови ветхозаветного агнца, а на истинной крови Христовой.

Апостолы, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «довольно слышав о сем таинстве прежде, с благоговением и верою приступили к священной трапезе. Не было и тени того смущения, какое выказали многие во время Капернаумской беседы (Ин. 6:60). Теперь ученики Господа знали, что Плоть Его истинно есть брашно и кровь Его есть питие, и что все слова Его, а тем более таинственное священнодействие, суть дух и живот (ст. 55:63)!» выражения, в каких Спаситель установил таинство, так ясны и решительны, что не допускали никаких недоразумений: «если сам Господь определенно сказал о хлебе: сие есть Тело Мое, кто осмелится после того сомневаться в этом? и если сам подтвердил и изрек: сия есть Кровь Моя, кто усомнится и скажет: это не кровь Его?» (свт. Кирилл Иерусалимский). Притом, по изъяснению святителя Филарета Московского, «Господь не сказал о таинственном хлебе: приимите, ядите все, и праведно, ибо некоторые не могут ясти, например, младенцы; но о таинственной чаше сказал: пийте от нея вси, и таким образом устранил всякое исключение, разумеется, для пребывающих в вере и единении церковном». Завещание Спасителя о совершении сего таинства в воспоминание Его было исполнено святыми апостолами во всей точности и передано Христианской Церкви, как это видно из книги Деяний апостольских, где говорится, что первенствующие христиане бяху терпяще во учении апостол и во общении и преломлении хлеба и в молитвах (2:42), имея обыкновение собираться для преломления хлеба в первый день недели (20:7). Святой апостол Павел, призванный к апостольству впоследствии и не присутствовавший на тайной вечере, по особенному откровению свыше в одном из своих посланий, вместе с повествованием об установлении таинства преподал подробное наставление, как достойно приступать к Господней Вечере, и при этом выразил непоколебимую уверенность о совершении таинства Евхаристии в Христианской Церкви до самого второго Пришествия Господня (1 Кор. 11:20–30).

Священная, таинственная вечеря была уже последней в земной жизни Господа: глаголю же вам, яко не имам пити отныне от сего плода лознаго, до дне того, егда е пию с вами ново во царствии Отца Моего.

Это – таинственная речь о таинстве Евхаристии, которое служит воспоминанием искупительной жертвы, принесенной Иисусом Христом за грехи человечества.

Иуда не раскаялся и оказался недостойным приступить к этому великому таинству тела и крови Христовой. Господь его удалил, не допустил до таинства. Поэтому святая Церковь постановила, чтобы принятию святых таин обязательно предшествовало таинство Покаяния. И если человек не отнесся с должным вниманием к исповеди, то он приступает к телу и крови Христовым недостаточно подготовленным. Об этом преподобный Амвросий оптинский пишет: «Есть и такие христиане, которые приносят покаяние, но не все высказывают на исповеди, а некоторые грехи скрывают и утаивают стыда ради. Таковые, по слову апостольскому, недостойно причащаются святых таин и за недостойное причащение подвергаются различным немощам и болезням, а немало и умирают. Сказано апостолом: Ядый бо и пияй недостойно, суд себе яст и пиет, не рассуждая Тела Господня (1 Кор. 11:29)». Утаенный грех влечет за собой смерть души и страдание тела, «т. к. Наказание бывает человеку не только за грехи, но больше за недостойное причащение святых таин» (он же). Одно время приступать к тайнам – когда чиста совесть (свт. Иоанн Златоуст).

Преподобный Симеон Новый Богослов предупреждает: «тело и кровь – таинства, принятые недостойной душой, принимаются только по видимости, а не ощутительно». Ангел Божий стоит у Чаши, и кто недостоин, не причащается у Бога. Ангел уносит святые Дары в алтарь. Когда же недостойно причастившийся (т. е. Нераскаянный, некрещеный, имеющий злые помыслы в душе) отходит от Чаши, его сопровождает не добрый Ангел, а бес, и такое причастие ему будет в осуждение. Ответственность несет и священник, т. к. Он должным образом не исповедал, не подсказал, не наставил. А ведь он причащает видимым образом за Ангела.

К святому таинству Причащения надо подготовить себя покаянием, а также постом и молитвой. Три-четыре дня попоститься. Накануне причащения надо быть на вечернем богослужении и прочитать дома, кроме вечерних молитв на сон грядущим, канон покаянный, канон Богородице и канон Ангелу Хранителю. Читаются также молитвы, составляющие Последование ко святому Причащению. В них испрашивают, чтобы Господь сподобил «неосужденно причаститися пречистых, безсмертных, животворящих и страшных твоих таинств, во оставление грехов и в Жизнь вечную».

Кровь Свою назвал Кровью «Нового Завета», в отличие от Ветхого Завета, ибо и Ветхий Завет имел кровь, которой окроплялись и народ, и книги Закона.

Желанием возжелех сию пасху ясти с вами (Лк. 22:15), говорил Спаситель ученикам Своим, давая знать, что любовь Его готова даровать им в эту пасху дар особенной важности. И вот Он учреждает новую вечерю, вечерю новаго завета, чудную по обилию благодати небесной.

Три Евангелиста и Ап. Павел в повествованиях о ней открывают нам установление новой вечери о таинственное значение ея.

Ядущим же им прием Иисус хлеб (Мф. 26:26), хвалу воздав, преломи, и даде им, глаголя: приимите, ядите.... Сие творите в Мое воспоминание. Такожде и чашу по вечери (Лк. 22:19).

Действие, какое совершил Спаситель над хлебом и чашею, называется у св. Луки и Павла возношением хвалы, благодарением. У св. Матфея и Марка говорится: благословив, хвалу воздав. С самых первых времен христианства вечеря Христова называется евхаристиею, благодарением. Учители Церкви, когда только говорят о новой вечери Христовой, то называют ее вечерею евхаристии, то изображают хвалы и благодарения Господу, как необходимую часть ея Все это показывает, что возношение благодарении Отцу небесному за Его дивныя дела составляет необходимую часть новой службы Христовой.

Евангелист Лука говорит, что вечеря Христова совершалась по вечери, по окончании пасхальной вечери. И он же прежде вечери Христовой описал нам заключительное действие пасхальной вечери — преподание чаши. После того понятно, что слова св. Матфея и Марка: идущим же им, означают только то, что в пасхальный вечер, когда еще находились за трапезою, совершено Спасителем особенное священнодействие. Поелику должна была упраздниться пасха ветхаго завета, то Евангелисты почти ничего не сказали, как совершал ее Спаситель. Они описывают только то, что важно для христианской Церкви. Итак вечеря Христова не была каким либо обрядом пасхи ветхой, который мог и не совершаться в последующее время; она совершалась по окончании пасхальной вечери, как действие особенное, как действие с значением установления новаго; она означает постановление Христово, всегда важное для Церкви христианской.

Приимите, идите: сие есть тело Мое, еже за вы ломимое — Сия чаша новый завет в Моей крови, иже за вы изливаема. Так говорит Спаситель. У Апостола и у всех трех Евангелистов чаша евхаристии называется кровию новаго завета. Кровь новаго завета без слов указывает на исторически — пророческое действие синайскаго завета, когда Моисей, окропляя народ кровию, говорил: се кровь завета, его же залеща Господь к вам о словесех сих (Исх. 24:8.). Если же предложенная на вечери Спасителевой кровь есть кровь новаго завета: то это означает, что кровь ветхаго завета, завета престающаго (2 Кор. 3:11.), остается только памятником прошлаго и для новой веры быть может полезным только прообразовательное значение ея; на место же того установляется окропление кровию, очищающею грехи всего мира. Точно также на место пасхальнаго агнца, преломлявшагося по ветхому закону, предлагается тело Христово, еже за всех ломимое,— иначе, Агнец Божий, принимающий на себя грехи всего мира. Итак здесь очевидно установление для новой Церкви, для всех времен новых.

Сие творите в Мое воспоминание: такова ясная заповедь Господа иио благовестию св. Луки ! В повествовании Апостола Павла Господь говорит о хлебе евхаристии: сие творите в Мое воспоминание, и о чаше: сие творите, елижды аще пиете, в Мое воспоминание. Так, по воле Сына Божия, тоже самое, что совершил Он, готовый на смерть, должно совершаться и у верующих, и новая вечеря должна совершаться в воспоминание о Нем — Искупителе мира. Повторение заповеди Его у Апостола сколько говорит о необходимости совершать ее не иначе, как с верою и для оживления веры в Искупителя, столько показывает точную волю Сына Божия о том, что Его вечеря — не простой обряд, а таинственное установление, которое должно сохраняться в Церкви Его до скончания мира.

Апостол Павел, предложив повествование о том, как установлена Господом новая вечеря, присовокупил: елижды бо аще ясте хлеб сей и чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете, дондеже приидет (1 Кор. 11:26.). Вот как понимал Апостол Христов значение вечери Христовой! Она должна совершаться в воспоминание крестной смерти Христовой до самаго втораго пришествия Христова, во все времена. Как врата ада не одолеют Церкви Христовой: так никакая злоба ада не может воспрепятствовать, чтобы вечеря Спасителя постоянно совершалась, пока не явится Он опять на земле.

Дивная вечеря Христова! Приимите, ядите; пийте от нея вси, говорил Господь. И пиша от нея вси Апостолы, повествует св. Марк. Итак и предатель Иуда не был лишен вечери Христовой. Напрасно говорят, будто Иуда, по своему недостоинству, не мог быть допущен к вечери. Не в совершенно безнадежном виде открывает нам Спаситель душу Иуды во время вечери: Он и после вечери простирал к ней слово любви Своей, удерживал ее от совершения страшнаго греха. Чудная благость Господа! Пийте от нея вси. Всех приглашает Господь к чаше и, так как пред взором Его все времена грядущия, приглашает всех, какого бы кто звания, пола, возраста ни был; приглашает к чаше и детей, но не сказал о хлебе: вси, так как дети по слабости возраста не могут приобщаться хлеба вечери. Если сказано о чаше: пийте от нея вси, то отлучающие от чаши мирян поступают вопреки воле Господа. Не благочестие творят и те, которые по упорству воли своей уклоняются от хлеба и чаши: они свою волю ставят законом и явно нарушают волю Сына Божия.

Самое важное в вечери Христовой — страшная тайна ея.

Приимите, ядите, сие есть тело Мое; — пийте от нея вси, сия 6о есть кровь Моя, так говорит Господь. Он возбуждает внимание кт» предлагаемому, как к чему-то необыкновенному, о самое свойство предлагаемаго выставляет причиною, почему требуется благоговейное внимание. Приимите, — сие есть тело Мое, сия есть кровь Моя. Не говорит: сей, т. е. хлеб, означает тело, но сказав: сие есть тело Мое, сия есть кровь Моя, дает видеть, что предлагаемое остается хлебом и вином только для внешних чувств, а на деле здесь истинное тело Христово и истинная кровь Христова. У св. Луки говорит Господь: сия чаша новый завет в Моей крови, яже за вы изливаема. Чаши нельзя изливать, и потому эти слова означают то, что.в чаше — кровь Христова, проливаемая за людей, которою утвержден новый завет. У других Евангелистов сказано: сия есть кровь Моя новаго завета. Итак Спаситель дает видеть, что как в ветхом завете действительно вкушали заветную пищу и окроплялись заветною кровию (Исх. 24:6, 8.): так и в новом предлагается действительная пища и действительная кровь, очищаюшая грехи людей, с тем отличием, что пища и кровь ветхаго завета были образами предлагаемаго в новом завете, а здесь — действительность с значением безотносительным.

То, что предлагает Спаситель ученикам на новой вечери, Он обещал еще прежде предложить, и тогда говорил: хлеб, его же Аз дам, плоть Моя есть, юже Аз дам за живот мира (Ин. 6:51.). Видите, обещается пища, которая дана будет тогда, как предастся Христова плоть за спасение мира, и эта пища есть самая плоть Христова. Не ясно ли, что это та самая пища, которую предложил Господь на своей вечери, готовый на смерть? Не ясно ли, что эта пища есть ничто другое, как Христова плоть? Последнее поняли и Иудеи и спрашивали : како может сей нам дати плоть свою ясти (Ин. 6:52.)? Спаситель, отвечая Иудеям, не только не отвергает того, что говорит Он о плоти Своей, но подтверждает сказанное в выражениях еще более сильных и подробных. Аще не снесте плоти Сьша человеческаго, ни пиете крови Его, живота не имате в себе. Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, во Мне пребывает и Аз в нем (Ин. 6:53, 56.). Видите, чудная пища есть действительно тело и кровь Господа; она имеет и сообразныя с тем дивныя свойства: она питает и поддерживает жизнь духовную, и ею соединяется верующий с Господом своим.

Апостол Павел, предложив повествование об установлении Господом новой вечери, предлагает свое поучение для приобщающихся сей вечери, где говорит, что недостойно приобщающийся повинен будет телу и крови Господней. (1 Кор. 11:27.); это означает, что тот несчастный пренебрегает подобно Иудею телом и кровию Христовою и виновен как Иудей. Следовательно на вечери Христовой предлагается тело и кровь Христова. Ядый во и пияй педостойне, говорит еще Апостол, суд себе яст и пиет, не разсуждая тела Господня (1 Кор. 11:29.). Тело Господне Апостол представляет предметом присутствующим на трапезе Господней, предметом вкушения, предметом благоговейнаго внимания о разсуждения, и следовательно отнюдь не образом. — Он же учит: чаша благословения, юже благословляем, не общение ли крове Христовы есть? Хлеб, его же ломим, не общение ли тела Христова есть? Яко един хлеб, едино тело есмы мнози: вси бо от единаго тела причащаемся (1 Кор. 10:16, 17.). В этом учении общение крови и тела заменяется словом: причащаемся. Следовательно вкушая таинственные хлеб и вино, мы во всяком случае причащаемся не образов тела и крови, а вкушаем самое тело и самую кровь Господа нашего. К тому же при несобственном значении тела Христова приобщение тела и крови вовсе не могло бы иметь усвояемаго ему Апостолом значения для таких людей, каковы слабоумные, младенцы, сильно разстроенные умом.

Слушатели мои! Никак не должно сомневаться в действительном присутствии тела и крови Христовой на трапезе Господней! Разве всемогущий Сын Божий не может сделать того, чтобы по Его воле хлеб и вино стали телом и кровию? В Нем — вся полнота Божества. Он словом утишал море и превращал воду в вино, воскрешал мертвых о возвращал здоровье безнадежно больным. О! Его могущество безгранично, как могущество Творца вселенной (Ин. 1:3.). Сын Божий, возлюбив своих, до конца возлюбил их. Оставляя их на земле, среди бед и волнений мира, Он оставил чудодействующее знамение силы и могущества Своего, подтверждающее собою божественность учения и дел Его; оставил такую вечерю, на которой верные до кончины мира будут сообщаться с животворною силою любви небесной и следовательно будут находить покой для уязвленной грехом совести, крепость в немощах своих, утешение в скорбях, защиту от врагов. О! как это сообразно с безграничною любовию Сына Божия !

Хвала и слава Тебе, Любовь безпредельная. Аминь.