Евангелие от Матфея 21 глава 3 стих

Обобщающее толкование

Большинство Святых Отцов видят в словах «Господь их требует» проявление Божественной власти Христа и одновременно исполнение пророчества о Мессии. Христос не просто заранее знает, что произойдёт, но распоряжается событиями как истинный Господь. Святитель Иоанн Златоуст, преподобный Иустин Попович и блаженный Феофилакт подчёркивают, что владельцы животных без сопротивления исполняют Его волю. Это показывает не только всеведение Спасителя, но и Его всемогущество: если даже незнакомые люди покоряются Его слову, то Христос тем более мог бы избежать ареста, однако добровольно идёт на страдания.

Вторая линия толкования связана с исполнением пророчества Захарии. Её представляют блаженный Феофилакт, Евфимий Зигабен и святитель Иларий Пиктавийский. Повеление привести ослицу и ослёнка служит не случайной подробностью, а частью исполнения пророчества о кротком Царе. Одновременно сохраняется и духовный смысл: ослёнок изображает уверовавших язычников, а ослица — Израиль. Освобождение животных становится образом призвания людей ко Христу и освобождения их от прежнего рабства.

Третья линия касается значения слов «Господь требует». Святитель Иларий Пиктавийский объясняет, что творение по праву принадлежит своему Творцу, поэтому Господь вправе призвать его на служение Себе. Святитель Иоанн Златоуст делает отсюда практический вывод: ученики должны быть готовы без колебаний отдавать Христу всё, что Он потребует, даже собственную жизнь. Таким образом, повеление открыть животных соединяет в себе откровение о власти Христа, исполнение пророчества и призыв к добровольному послушанию.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иларий Пиктавийский толкует двух учеников как образ двух этапов обращения язычников. Освобождение ослицы и ослёнка означает избавление людей от уз заблуждения, а совершиться это должно через евангельскую проповедь, исходящую из Иерусалима.

Святитель Иоанн Златоуст обращает внимание, что хозяева животных, возможно простые земледельцы, уступили свою собственность людям, которых прежде не знали. Это делает их послушание особенно удивительным.

Евфимий Зигабен поясняет, что после исполнения нужды Христос возвращает животных владельцам, показывая бережное отношение к чужому имуществу.

Блаженный Феофилакт дополняет символическое толкование: двое посланных означают Петра и Павла, а также Апостол и Евангелие, через которые люди освобождаются от уз греха.

Преподобный Иустин Попович подчёркивает, что апостолы исполняют повеление Спасителя без сомнений, потому что для них слово Господа является естественным основанием для полного послушания.

По окончании покоя субботнего народ стал приходить из Иерусалима в Вифанию. В Иерусалиме уже многие собрались на праздник в намерении приготовиться в остающиеся дни к его празднованию известными очищениями и обрядами. На этот раз влекло всех сюда желание не только видеть Иисуса, но и Лазаря и увериться на месте в его воскресении. На утро новые толпы шли сюда из Иерусалима. Наконец Господь вознамерился Сам идти туда.

При таких обстоятельствах Его вступление в Иерусалим по необходимости должно было иметь много особенного против прежних примеров. Народ с восторгом узнал о намерении воскресителя Лазарева и готов был сопровождать Его торжественно, достойно Мессии по их понятию. Однако Господь, если бы не хотел или не имел в виду ничего подобного, то легко бы мог уклониться от такого торжественного входа. Он мог вступить в Иерусалим тайно, с одними учениками Своими, или без них, даже не ходить в Иерусалим при таком опасном положении дел. Нет, Он считал это нужным и даже нельзя сказать того, чтобы Он только воспользовался этими обстоятельствами, как случайными. Напротив, это вытекало уже из предшествующих Его действий. В Иерихоне было нечто подобное этому. Еще более Он показал намеренность сего действия в том, что несмотря на близость расстояния Вифании от Иерусалима, велел двум ученикам идти вперед Себя и при спуске с горы Елеонской к Иерусалиму, в селении Виффагии приготовить Ему ослицу и осленка. Ученики постлали на них свои одежды. Иисус воссел на молодого осла, который еще не был употребляем ни на какие работы. Явно, это было в соответствие пророчеству, которое в таком именно виде представляло явление Иерусалиму Мессии и вообще в Нем царя мирного и кроткого, который нарочито избрал Себе это животное, как символ мира, а не как символ брани (Зах. 9:9–10). В таком положении Он становился для всех видимым – и это еще более усиливало восторг народа.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 191-192++

Это обстоятельство прямо свидетельствовало о Божестве Господа: тут апостолы могли видеть и Его всеведение, и Его всемогущество. Св. Златоуст так разсуждает по сему поводу: „что заставило сих бедных людей, быть может, земледельцев, без всякаго противоречия, отдать свою собственность? И что я говорю: без противоречия? Нет, даже и не спрашивая, или, и спросив, но услышав, что Господь требует, замолчать и уступить? То и другое равно удивительно, тем более, что они не видели Его самого, а только учеников. Сим И. Христос дает разуметь и то, что Он мог воспрепятствовать жестоковыйным Иудеям, когда они пришли схватить Его, и сделать их безгласными, но только не хотел сего. С другой стороны. Он поучает сим учеником и всякаго без противоречия жертвовать всем, чего бы Господь ни потребовал, даже душою своею".

Неизвестно, в какую деревню Иисус посылает двух учеников. Это может быть Вифания, там у Иисуса были друзья (Ин. 11:1; 12:1; Мф. 26:6; Мк. 14:3). Имена посланных учеников тоже не названы. То, что Ему известно местонахождение ослицы с осленком, говорит о Его сверхъестественном знании, но вполне можно допустить, что владельцем осла был кто‑то из спутников Иисуса, с которым Он предварительно договорился. Ведь слова, переведенные с греческого как «они нужны Господу », могут быть поняты по‑другому: «они нужны их хозяину».

В Жизни Христа наступал последний решительный момент. Злоба врагов все возрастала и изыскивала средства подорвать Его влияние на народ и даже убить Его. Теперь не время было более воздерживаться от открытого провозглашения мессианства. Доселе Христос заявлял о Себе как об обетованном Мессии в большинстве частным образом и отдельным личностям; теперь настало время объявить об этом всенарод­но, и самым торжественным образом заявить, что Он есть истинный Царь Мессия, истинный Сын Давидов. И Спаситель сделал это заявление своим торжественным входом в Иерусалим.

Пред большими праздниками толпы богомольцев, собирав­шихся отовсюду, имели обычай входить в святой город торжественно и со всевозможными выражениями радости. Такой вход захотел сделать и Христос, который, как общепризнанный народом пророк и славный учитель, по необходимости должен был занять видное положение; и Он воспользовался этим обстоятельством, чтобы в последний раз открыть славу свою. Доселе Он вступал в Иерусалим обыкновенно пешком; те­перь Он хотел вступить в него так, как не раз вступал некогда Его предок Давид, именно сидя на осле. Это мирное и полезное животное высоко ценилось на востоке, и для иудеев с ним связывалось не мало исторических воспоминаний, кото­рые делали его даже более благородным и любимым в их глазах, чем гордые кони, добывавшиеся из Египта. Еще более возвышалось в глазах их значение осла вследствие торжественного заявления пророка, что на осле именно вступит в Иерусалим Мессия – Царь (Зах. 9:9). И поэтому такой именно вход Спасителя в св. город мог служить лучшим и самым наглядным провозглашением Его мессианства.

Рано утром девятого Нисана Спаситель оставил свой мир­ный и гостеприимный кров в Вифании и по обычаю пешком направился с своими учениками к Иерусалиму. Спустившись в небольшую долину, сплошь покрытую смоковницами и масли­нами, они приблизились к деревне Виффагии, которая подобно Вифании находилась в таком близком расстоянии от Иерусалима, что по раввинскому закону считалась как бы частью его. Тайные ученики и последователи Христа в это время жили во многих местах, и (вероятно) к одному из них, жившему в Виффагии, Он отправил двоих учеников, чтобы они взяли у него осла для торжественного входа в Иерусалим. Ученики в точности исполнили повеление и привели ослицу с молодым осленком.

Последние дни пребывания Господа на земле

При с половиною года служения Господа нашего Иисуса Христа спасению человеческого рода приближались к концу. Непрестанною проповедью Евангелия и бесчисленными явлениями всемогущей силы в чудотворениях Спаситель утвердил веру в своих учениках и последователях. Но еще не был исполнен Предвечный совет Пресвятой троицы об искуплении человеческого рода от греха, осуждения и вечной смерти кровью великой Жертвы: Агнцу непорочному и пречистому Христу, предуведеному прежде сложения мира, надлежало пролить честную Кровь свою (1 Пет. 1:19, 20) для очищения грехов всего мира (1 Ин. 2:2), чтобы привести нас к Богу (1 Пет. 3:18), разрушить дела диавола (1 Ин. 3:8), отверсть нам двери Царства небесного (Еф. 2:6) и сделать наследниками жизни вечной (Тит. 3:7). Наступала Пасха, единственная в бытописании человечества, когда истинная Пасха наша – Христос – за ны пожрен бысть (1 Кор. 5:7), да смертию упразднит имущаго державу смерти, сиречь диавола (Евр. 2:14), и изведет верующих из плена духовного в свободу славы чад Божиих (Рим. 8:21).

Первый день последней седмицы

Торжественный вход Господа в Иерусалим Мф. 21:1–16; Мк. 11:1–10; Лк. 19:29–46; Ин. 12:12–19

Господь наш Иисус Христос предначал последние дни своей земной жизни таким действием, в котором явился перед всеми как предвозвещенный пророками и ожидаемый Израилем Спаситель. Пока еще не настало время Его (Ин. 7:6), пока не пришел час крестного прославления Его (17:1), он тщательно избегал всех случаев, где народный восторг желал бы видеть исполнение заветной мечты о восстановлении древней славы царства Израильского (Ин. 6:15): с тою же целью, во избежание перетолкований и затемнения истины примесью суетных ожиданий, он нередко запрещал своим ученикам и последователям разглашать всенародно, что он есть ожидаемый Христос Спаситель (Мф. 12:16; 16:20; 17:9; Мк. 5:43; Лк. 5:14). Теперь, ввиду страданий, мечтательность народная не могла дойти до какой-либо прискорбной крайности, а крест «решительно полагал конец в последователях Его всем подобного рода замыслам». «Часто и прежде сего, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – Иисус Христос ходил в Иерусалим, но никогда не ходил с такою славою, потому что тогда было еще начало строительства Его, – время страданий еще не было близко; посему он жил, не отличаясь ничем от прочих, и по большей части скрывал себя». По мысли святого отца, славное явление Его в самом начале «было бы не нужно и бесполезно: оно лишь возбудило бы в Иудеях большой гнев». Во время Спасительного служения Иисуса Христа одни веровали, слыша учение или видя чудные дела Его, а другие желали еще прямого объявления с Его стороны о том, что он Мессия-Христос (Ин. 10:24). И вот первый день седмицы, окончившейся смертью Богочеловека, был тем великим, знаменательным днем, которым решалась судьба не только многих современников Господа, но и всего народа Иудейского. Для окончательного научения неведущих, вразумления упорствующих, устранения сомнений людей, колеблющихся в вере, наконец, для укрепления веры истинных последователей. Иисус Христос в последний раз предстал пред дщерию Сиона, избранным народом своим, во всем неземном величии Царя кроткаго, праведнаго и спасающаго (Зах. 9:9). Отвергнув Спасителя своего, Иудеи уже не могли сказать, что отвергли Его по неведению, и по всей справедливости должны были испытать грозный суд Божий: «идет открыто, по выражению блаженного Феофилакта, – дабы они, если пожелают, уразумели славу Его и через исполнение на нем пророчеств познали истину: а ежели не пожелают уразуметь, то чтоб это обстоятельство послужило к большему осуждению их».

Кроме сего, вход Господень в Иерусалим имел еще особый знаменательный смысл. День этого события, без сомнения, не случайно совпал с тем днем, в который, по закону Моисееву (Исх. 12:3), каждое семейство избирало агнца для пасхальной вечери. Служа для Израильского народа видимым знаком древнего благодеяния Божия, оказанного праотцам в Египте, пасхальный агнец прообразовал также Агнца непорочнаго и пречистаго (1 Пет. 1:19), заколенаго от сложения мира (Откр. 5:12; Откр. 13:8), Агнца Божия, вземлющаго грехи мира (Ин. 1:29). Когда пришло время, прообразуемый агнец, который был, по глубокомысленному выражению святителя григория Богослова, «Жертвою, но и Архиереем, жрецом, но и Богом», сам себя уготовлял в виду всего народа, чтобы, исполнив знаменование ветхозаветной пасхи, сделаться для нового Израиля новою Пасхою. Вступив в святой город, как жертва, венчаемая на заклание, Иисус Христос провел немногие остающиеся дни своей земной жизни в ясном предведении приближающихся страданий и смерти. Впоследствии для учеников Господа, по научению их от Духа Святаго (Ин. 14:26) и отверзению ума к уразумению Писаний (Лк. 24:45), радостные восклицания народа и победные знамения, сопровождавшие вход в Иерусалим, могли иметь еще иной таинственный смысл – победы Спасителя над смертью и адом (1 Кор. 15:55, 57). Святая Церковь, в своих песнопениях прославляя Господа как «Победителя смерти», изъясняет, что еврейские дети сретали Его с ветвьми и ваиями, «предвозвещая победу воскресения», и самые ветви древесные и ваии финиковые называет «знамениями воскресения».

Торжественное шествие Господа в Иерусалим, несмотря на те необычайные почести, с какими народ и ученики приветствовали Божественного Учителя, само по себе было чуждо всяких признаков земного величия. Не видно было здесь пышности, какой обыкновенно окружают себя земные цари в шествиях своих, не видно было, скажем словами святого Прокла, «ни оружий, ни щитов, ни копий, ни порфир, ни грозных и могучих телохранителей, а видно все противоположное: осля слабое, младое, чуждое, к ярму готовимое и сопровождающие – ученики». И могло ли быть иначе? Это, по выражению святителя Мефодия Патарского, «добрый и верный Пастырь грядет положить добровольно жизнь свою за овец своих, – грядет Бог на диавола, не с открытым могуществом, которого и зрение снести не может, но в немощной плоти, дабы связать сильного, – грядет Царь на мучителя, не с силою вседержителя, не с премудростью, но с мнимым буйством креста, дабы посредством его исторгнуть добычу у змия, мудрого на зло». В великий день посещения Иисус Христос является перед лицом Иудейского народа с обычною простотою, кротостью и смирением, в таком виде, который всего менее соответствовал мечтательным ожиданиям земного могущества. Хотя это событие и произвело движение в народе, но движение, не выходившее за пределы обыкновенного порядка, так что даже злейшие враги Господа, собирая отовсюду обвинения против него, не осмелились сделать ни малейшего намека на вход Его в святой город. Да и римляне, ревнивые охранители своей верховной власти в Иудее, не щадившие ни огня, ни железа для подавления действительных или только воображаемых посягательств на свои права, не обратили внимания на торжество входа Господня в Иерусалим: так оно представлялось им невинным и чистым от всякой тени и подозрения!

На другой день после Вифанской вечери Спаситель продолжал путь свой к Иерусалиму. Скоро он поравнялся с селением виффагиею, находившимся по соседству с Вифаниею, на восточном склоне горы Елеонской (Мк. 11:1; Лк. 19:29), и, подозвав двух учеников, сказал им: идита в весь, яже есть прямо вама, и абие входяща в ню, обрящета осля привязано и жребя с ним, на неже никтоже николиже от человек вседе, – отрешивша приведита Ми, и аще кто вами речет: что творита сие? почто отрешае-та? – сице рцыта ему, яко Господь требует е, и абие по-слет е семо. С вятой евангелист Иоанн замечает, что ученики не понимали тогда цели и смысла величественного события, которое начинало раскрываться перед очами их (Ин. 12:16). Они знали древнее пророчество о царственном пришествии Христа Спасителя в Иерусалим, но, не отрешившись еще от распространенных в народе ожиданий земного владычества Мессии, могли думать, что это пророчество исполнится в свое время иным образом. Утешая народ Израильский среди бедствий, постигших его, пророк Захария предвещал о Царе, который принесет с собою мир и спасение: се Царь твой грядет meбе кроток и всед на осля и жребя, сына подъяремнича (Зах. 9:9). Егда прославися Иисус, говорит святой евангелист Иоанн, т. е. По воскресении и вознесении Его, ученики тогда помянуша, яко сия быша о Нем писана и сия сотвориша Ему (12:16). Но ученики и прежде этого случая не всегда ясно понимали слова и действия своего Учителя, а посему и на этот раз считали долгом исполнить поручение Его, не предаваясь излишней пытливости.

В селении Виффагия под Иерусалимом Христос попросил учеников найти Ему осла, и они привели ослицу с осленком. Господь сел верхом на осла и направился в Иерусалим. У пророка Захарии именно так описан Вход Господень в Иерусалим: «Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле…» (Зах. 9:9). В отличие от полководцев, победно въезжавших в город на коне, Христос входит на осле, показывая, что Он не Мессия-Освободитель, но Царь кроткий, праведный и спасающий – не от власти римлян, но от вечной смерти. Смерть вошла в мир как последствие гордыни, гордого желания людей стать богами без Бога, Христос послушанием Отцу и смирением «даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:8) исправляет последствия их греха. Смиренный въезд на осле предвосхищал Страсти: Господь явил Себя как Царь, Царство Которого «не от мира сего» (Ин. 18:36).