Евангелие от Матфея 17 глава 15 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы главным образом объясняют слово «лунатик» и показывают, что болезнь отрока не происходила от луны. Общая мысль у святителя Афанасия Великого, святителя Иоанна Златоуста, блаженного Иеронима, праведного Кесария Назианзина, блаженного Феофилакта, святителя Фотия и святителя Николая Сербского одна: Божие творение не может быть источником зла. Луна создана Богом для пользы: она освещает ночь, помогает различать времена и праздники, участвует в порядке мира. Поэтому обвинять её в бесновании — значит впадать в языческое суеверие.

Первая линия толкования говорит, что бесы специально выбирали время новолуний или полнолуний, чтобы люди подумали, будто причина страдания — луна. Так учат святитель Афанасий, блаженный Феофилакт, святитель Николай Сербский, а также Евфимий Зигабен. Цель демонов — оклеветать Божие творение и через него Самого Творца. Болезнь мальчика была действием злого духа, который мучил его и бросал то в огонь, то в воду.

Вторая линия, у блаженного Иеронима и блаженного Феофилакта, даёт переносное понимание: «лунатик» — это образ человека непостоянного. Такой человек то возрастает в добром, то уменьшается и падает: в «огонь» страстей или в «воду» житейских забот.

Третья линия, у святителя Фотия, уточняет язык Евангелия: евангелист мог назвать таких больных «лунатиками» обычным народным словом, не утверждая, будто луна действительно виновна. Он говорит простым языком, понятным слушателям, но смысл остаётся благочестивым: освобождение даёт Христос, а не светила.

Преподобный Иустин Попович раскрывает чудо шире: здесь показано всемогущество Христа над диавольским злом. Лекарство от греха и власти демонов — вера во Христа, через которую человек соединяется с Его силой.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Афанасий Великий подробно защищает луну от обвинения: она не вредит человеку, а служит порядку мира, временам и праздникам.

Святитель Иоанн Златоуст замечает слабость веры отца: он жалуется на учеников и сам нуждается в укреплении веры.

Блаженный Иероним объясняет «огонь» как страстное распаление сердца, а «воды» — как образ неугасаемого влечения.

Праведный Кесарий Назианзин сравнивает обвинение луны с нелепой мыслью, будто луна виновата, если при её свете нападает пёс или человек совершает грех.

Блаженный Феофилакт Болгарский толкует огонь как гнев и страсть, а воду — как волны житейских забот.

Евфимий Зигабен добавляет, что если бы сила Божия не удерживала беса, он давно погубил бы отрока.

Святитель Фотий Константинопольский допускает несколько объяснений слова «лунатик», но подчёркивает: ни одно из них не должно вести к хуле на Божие творение.

Святитель Николай Сербский ясно различает: зло не в природе, а в диаволе и грехе; страдание же может быть либо следствием зла, либо лекарством, попущенным Богом.

Преподобный Иустин Попович указывает, что Христос исцеляет силой, которая становится доступной человеку через веру.

Отец с плачем бросается к ногам Спасителя, прося исцелить своего ребенка, которого бес бросает то в огонь, то в воду. Сознание непоправимой беды заставляет людей преклонить колена. Диавол овладел душой и телом этого отрока, но кто, кроме Христа может победить диавола?

***

«Господи! — сказал этот человек, — помилуй сына моего. Он беснуется и тяжко страдает, ибо часто бросается в огонь и часто в воду». Две тысячи лет назад это был редкий случай. А сегодня — это картина того, что происходит с нашими детьми и молодежью. Двойное горе для родителей, когда их дети болеют — чуть ли не каждый второй, по статистике, рождается больным физически. Но несравненно большее — когда они поражены грехом и при этом не хотят и не могут молиться.

У этого мальчика, мы видим, «плохо с головой», вернее — с душой. Сатана крепко приложил к нему руку. Как страшно беснование наших детей — откровенное кощунство, сквернословие, разврат, пьянство, наркотики, так что они становятся опасными и для себя, и для окружающего мира! Все чаще мы можем видеть открытый сатанизм. И молодые люди очень часто заболевают психически и кончают жизнь самоубийством. Когда это было, чтобы дети кончали жизнь самоубийством, и в таком огромном количестве — тысячи детей и десятки тысяч взрослых!

Ев. Матфей болезнь исцеленнаго здесь обозначает словом σεληνίάζεταί (15) —он подтвержден лунатизму; во из описания исцеления (18) видно, что и по нему страдания больного были следствием присутствия в нем злого духа. Ев. Лука говорит вообще, что больной был одержим духом нечистым (39), а ев. Марк,—что этот дух был глухой и немой (17—25). Из описания самых страданий больного видно, что он не только во время новолуний, но и вообще был подвержен припадкам падучей болезни; во время новолуний, должно быть, больной страдал особенно сильно.

Исцеление бесноватого, которого не могли исцелить апостолы

Сойдя с горы, Иисус увидел Своих учеников, среди которых были и остальные девять Апостолов, окруженными народом и книжниками. Между учениками и книжниками шел какой-то спор. Из последующего повествования видно, что во время отсутствия Иисуса к ученикам Его был приведен бесноватый, но они не могли исцелить его. Весьма вероятно, что по этому поводу и произошел у них спор с книжниками; книжники издевались над учениками Иисуса и, конечно, не преминули позлословить и о Самом Иисусе; ученики же были смущены постигшей их неудачей. В это время является Иисус; народ спешит приветствовать Его, а отец бесноватого сначала издали умоляет Его взглянуть на несчастного сына, а затем, подойдя к Нему ближе и преклонив колени, подробно говорит о мучениях больного, просит помиловать его и добавляет, что ученики Иисуса не могли исцелить его.

«Господи! Помилуй сына моего, яко на новы месяцы беснуется и зле страждет. И приведох его ко учеником Твоим, и не возмогоша его исцелити» (Мф. 17:15, 16)
Возлюбленные слушатели! Не всегда и святые люди, как видим, могут иметь власть над бесами, чтобы изгонять их. Человек некий, имевший сына бесноватого, очень страдавшего от духа нечистого, привел его к апостолам, к ученикам Христовым, и молил, чтобы они исцелили сына, изгнали из него духа нечистого. Но они не в состоянии были сделать этого и, что удивительнее всего, не смогли изгнать уже по принятии от Христа власти над бесами, уже после того, как дана была им власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их. Несмотря на это, они не могли изгнать беса из того отрока, которого привели к ним. Если же они, будучи святыми, оказались бессильными, то что же можем сделать мы, грешные? Как мы можем устоять против беса, когда сила его крепка, природа же наша страстна, а сила наша немощна? Если бы Господь не был среди нас, то кто мог бы сохранять себя целым от врага и человекоубийцы?
     Какая же причина той слабости, что святые апостолы не смогли изгнать беса из отрока, бесновавшегося в новолуния? Причину эту Христос Господь ясно показал ученикам Своим наедине, когда те спросили Его: «Почто мы не возмогохом изгнати его? Иисус же рече им: за неверствие ваше». Хотя святые апостолы и имели данную им Христом власть над бесами, однако ж в них было некоторое сомнение и неверие, неверие же не во Христа, которого они уже устами и сердцем исповедали истинным Сыном Божиим, как мы слышали это в прошлую неделю, когда Он морское волнение претворил в тишину, когда простер руку утопавшему Петру и спас его от потопления:  «Тогда сущии в корабле поклонишася Ему, глаголющи: воистину Божий Сын еси» (Мф. 14:33). Итак, в апостолах было неверие не во Христа, но в данное им могущество: они сомневались, могут они или не могут изгнать беса столь сильного и столь ужасного, какого им еще не приходилось изгонять? Они сомневались, ибо у них еще не было смелости и дерзновения, так как они еще не восприняли Святого Духа. Я же, грешный, защищая святых апостолов от порока неверия и ища в нынешнем Евангелии пользы себе и вам, моим слушателям, решил с помощью Бога и тех святых апостолов указать вам еще и другие причины, по которым святые апостолы не могли изгнать беса. Это я сделаю не от своего скудного умствования, но из того же святого Евангелия я извлеку для нас правило, как мы могли бы изгнать из самих себя бесоподобные страсти. 
     «Господи, помилуй» и прочее. 
      Чтобы яснее уразуметь намеченное, мы, православные слушатели, прежде всего рассмотрим время, в которое святые апостолы не смогли изгнать беса. Господь наш Иисус Христос незадолго до Своих страданий и креста, желая явить Своим избраннейшим ученикам на Фаворе славу Своего Божества, в пятое число месяца августа пришел к горе Фаворской со всеми Своими двенадцатью учениками. Там Он вечером взял трех учеников – Петра, Иакова и Иоанна – и взошел на гору провести ночь в молитве, прочих же апостолов, между которыми был и Иуда, Он оставил под горою. В то время человек привел своего бесноватого сына к девяти апостолам, и они не могли изгнать беса. Когда же прошла та чудесная ночь, в которую Господь наш преобразился, и наступил шестой день августа, Господь шел с горы с тремя учениками, а народ, который обыкновенно ходил за Христом, собрался под горою, ожидая, пока Христос сойдет с горы. Когда же увидели Его, то приветствовали Его, и тогда один человек из народа приблизился к Иисусу, кланяясь Ему и говоря: «Господи! Помилуй сына моего, яко на новы месяцы беснуется и зле страждет. И приведох его ко учеником Твоим, и не возмогоша его исцелити. Отвещав же Иисус, рече: о, роде неверный и развращенный! доколе буду с вами, доколе терплю вы?» (Мф. 17:15, 16:17).
     Посмотрим здесь: в какое время апостолы не могли изгнать беса? Когда не все были вместе, но только девять, и в том числе Иуда. Петр же с Иаковом и Иоанном, главнейшие из апостолов, ушли с Иисусом на гору: посему-то они и не могли изгнать беса. Не могли без Петра – камня веры, не могли без Иакова – без крепкого борца, не могли без Иоанна – без благодати Божией, в особенности же не могли без присутствия Самого Господа Иисуса Христа. Если бы даже и могли они что-либо сделать, то все же между ними в качестве препятствия был Иуда, преисполненный неверия, и из-за этого именно неверника прочие святые апостолы не могли изгнать беса. 
      Приступим же к духовному рассмотрению. Простите, грешные люди, к числу которых принадлежу и я, окаянный, простите мне, что всякого грешника, изнуряющего жизнь свою без покаяния, я назову бесноватым. Бес живет в нераскаянном грешнике, как в своем истинном доме, ибо как в добродетельном, праведном муже живет Бог и он в Боге, так и в окаянном грешнике живет бес и он в бесе, поелику, по апостолу, «творяй грех от диавола есть» (1 Ин. 3:8).. Итак, всякий ожесточенный грешник есть бесноватый. 
     Так как грешник многострастен и многопохотен, то и бес в нем многообразен. Нынешнего бесноватого отрока евангелисты описывают различно. Матфей говорит: «Множицею впадает во огнь и множицею в воду»; Лука: «Дух емлет его, и внезапу вопиет и пружается с пенами»; Марк в главе девятой: «Пены тещит и скрежещет зубы своими, и оцепеневает». Итак, в одном бесноватом отроке начертались все образы семиглавого змея, все, говорю, семь смертных грехов изобразились. «Внезапу вопиет» – это образ гордости, высокомерия и самовосхваления, ибо гордость и высокоумие не умеют молчать, на небесах полагают уста свои, и язык их проходит по земле. «Ввергает во огнь» – это образ телесной нечистоты, распаляющейся на скверную похоть. Ввергает «в воду» – это образ любоимения и сребролюбного любостяжания, жадно заботящегося о том, чтобы всякое изобилие и богатство всегда у него преизбыточествовало, подобно реке наводненной. «Пружается» – это образ зависти, которая, видя благополучие других, снедается сама в себе. «Пены тещит» – это образ объядения и пьянства даже до блевания, а также и бываемого при пьянстве сквернословия. «Скрежещет зубы» – это образ гнева. «Оцепеневает» – это образ лености. 
      Всякий, кто хочет изгнать от себя такого семиглавого и многообразного беса, должен иметь многие подвиги добродетелей, но не без Петра, Иакова и Иоанна, то есть, не без твердой веры, не без стойкой борьбы со страстями, не без особенной благодати Божией, которая дается усердно ищущим Бога и истинно любящим Его. Без них, а в особенности без присутствия Божия, невозможно избавиться от греховного, многообразного беснования: «Не возмогоша». Если кто не будет иметь пред очами своими Бога, тому совершенно невозможно отстать от скверной жизни, ибо вся причина совершаемых грехов заключается в том, что человек не помнит о Боге, не имеет Его пред своими умственными очами, как говорит о грешнике Давид: «Несть Бога пред ним; сего ради оскверняются путие его на всяко время» (Пс. 9:25, 26). Пути свои, жизнь свою он проводит блудно, потому что нет Бога пред ним, ум его далек от Бога, и Бог далек от него. Когда заходит солнце, наступает ночь: подобно сему и жизнь наша делается темной и скверной, когда Бог далеко отступит от нас или мы далеко отступаем от Бога. Как бесплотное ангельское естество в том светоносном ангеле, который впоследствии превратился в аггела, было светоносным, и сам он назывался «люцифер», «денница», пока был при Боге, а когда отпал от Бога, тотчас сделался люципером, что значит – погубивший светлость, темноносный, и из ангела превратился в беса, – так и человек проводит в теле ангельскую жизнь только до тех пор, пока держится Бога, а когда далеко отлучится от Бога, то соделывается бесом во плоти.
     Вспомнивши здесь светоносного ангела, превратившегося в темноносного аггела, мы спросим: почему диавол, желая искусить нашу праматерь Еву и своею прелестью привести ее к преступлению заповеди Божией, явился ей в образе змея? Почему он не преобразился в светлого ангела, как впоследствии он для многих преображался, как говорит об этом апостол: «Сам бо сатана преобразуется во ангела света» (1 Кор. 11:14)? Почему он явился Еве не в виде какого-либо прекрасного человеческого лица или хотя бы в виде какого-либо животного, например, агнца или тельца, но в образе змея? Причину сего видят в следующем: как блудный сын, уйдя далеко от отца, пришел к такой беде, что просил потом разрешения пасти свиней, так и сатана, отпавший некогда от Бога, превратился в змея. Можно сказать, что бес показался Еве в приличествующем ему образе, показался таким, каким он стал после своего падения с неба. Свержен был змий древний, называемый диаволом и сатаной, посему и не попустил ему Бог явиться в образе светоносного ангела. Если бы Ева видела беседующего с ней ангела, то она тотчас без всякого сомнения вкусила бы плод, а не так, как она, беседуя со змеем, сначала усумнилась. Бог не попустил бесу явиться и в образе какого-либо человеческого лица, ибо если бы Ева увидела беседующее с ней человеческое лицо, то она особенно усумнилась бы, говоря себе: разве и еще есть где-либо люди, кроме нас двоих, Адама и Евы? Разве и еще есть где-либо какой рай? Не попущено ему явиться и в образе какого-либо животного, не имеющего яда; явился именно змей, преисполненный злобой, ибо это есть истинный образ его, в который он был облечен в самый час своего низвержения. Когда снят был с него ангельский образ, на него был наложен змеиный. И вот, когда змей беседовал с Евой, Бог в сердце Евы вещал таинственным вдохновением: внимай, Ева, с кем беседуешь, – со змеем, не с ангелом и не с человеком, но со змеем; если послушаешь змея, сама станешь змеей. Так и случилось. Ева, послушавши змея, сама сделалась такой ядовитой змеей, что ядом греховным повредила весь род человеческий. Мы же теперь знаем ту причину превращения диавола из ангела в беса – он отпал от Бога, ибо чем иным может быть отпадший от Бога, кроме змея? Ведь нрав такого делается змеиным, полным смертоносного яда. 
     Итак, разумейте все грешники, отлучающиеся от Бога вашими грехами, разумейте, что вы такое. Вы – змеи, змеи кусающие, то есть, не приносящие пользу, но вредящие друг другу соблазном греха. Вы уже не как ангелы, чада Божий, но как аггелы, чада диавола, не как добронравные люди, но как бы ядовитые гады, гады словесные, слово которых вредоносно; яд аспидный в устах их и дело их мерзостно; оскверняются пути их, ибо нет Бога пред ними. Жизнь грешника без присутствия Божия проходит бесонравной и змееподобной; он уже не может делать ничего доброго, согласно словам Бога: «Без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15:6). Будем же иметь при себе Бога, и тогда мы прогоним от себя беса: иначе прогнать его невозможно, и мы можем подвергнуться сему укоризненному слову: «Не возмогоша». Люди, которые дружат с бесом, не могут избавиться от него; они скорее погибнут на веки. 
     Еще и то препятствовало апостолам изгнать беса, что с ними был Иуда, ибо Господь сего лукавца не взял с собою на Фавор, не желая врагу Своему показать Свою тайну. Когда святые апостолы говорили бесу: уйди в бездну, уйди от создания Божия, – то бес думал про себя, говоря: изгоните вы от себя видимого беса Иуду, тогда и я, невидимый бес, могу выйти, а пока я вижу среди вас Иуду, не выйду и я, ибо я не хочу удаляться от своего друга; если он имеет место среди вас, то почему вы меня гоните? Это есть истина, ибо где в сообществе тайный Иуда, там трудно избавиться от беса.
     Святый Златоуст, Феофилакт и другие с ними усматривают еще особую причину того, почему апостолы не могли изгнать беса, а именно: из-за неверия самого того человека и других, бывших там среди народа. Сам Господь обличает их в этом, говоря: «О, роде неверный и развращенный! Доколе буду с вами?» (Мф. 17:20); наедине же Господь ученикам сказал: «За неверствие ваше», что скорее приличествовало книжникам, фарисеям и Иуде, чем ученикам. Один из толковников говорит человеку, у которого был бесноватый сын, так беседуя с ним от лица Христова: «О, иудеянин, не виновата неспособность Моя или Моих учеников, ибо Я уже дал им власть изгонять беса; но виновато неверие твое и твоих иудеев, что и создает препятствие для Божией благодати. Разве могу Я или Мои ученики исцелить твоего сына, когда ты не веруешь, но сомневаешься?» Хотя святые апостолы и имели власть над бесами, но поелику в том человеке и прочих с ним не было веры, апостолы и не могли изгнать беса: вера все может, а неверие и возможной вещи создает препятствие. 
     Здесь следовало бы побранить того человека. Ты, человек, клевещешь на учеников, говоря пред Господом и всем народом: «Не возмогоша изгнати». Почему же умалчиваешь о своем неверии? Почему не исповедуешь своего греха? Ты умалчиваешь о своем грехе, и великом, грехе, что еще хуже неверия, а чужой малый грешок обличаешь, выставляешь и как бы нападаешь на святых, порочишь их, говоря: «Не возмогоша». О, поистине, они могут; только неверие твое препятствует. 
     Так могут поступать и люди. Каждый за грех не считает свой, хотя и тяжкий, грех, бревна в своем оке не видит, а о себе, если бы даже по шею был в греховном болоте, думает, что он чистый, добрый человек, святой и праведный; если же взять другого доброго человека, то хотя бы он споткнулся в малом, хотя бы самый незначительный порок проявился в нем, подобно какой-либо малой порошинке, упавшей на снег, тот святоша, не ощущающий бревна в своем оке, везде языком своим поносит сего, имеющего малейший сучок, всюду проповедует о нем, всюду осуждает его, как бы говоря: «Не возмогоша», не может он быть добродетельным, не может исправиться и не заслуживает ни одного доброго слова. Отзовись же и теперь, Христос Спаситель наш, на таких теми словами: «О, роде неверный и развращенный» и прочее. «Не возмогоша». О, глупый человек, ты сам виноват, а на других взваливаешь вину: «Не возмогоша». 
     Здесь рассмотрим еще и следующее. Вот, например, кто-либо просит перехожего иерея помолиться за него Богу. Иерей молится, и даже очень усердно, но не может он умолить Бога, если тот, за которого помолится, не только не перестает грешить, но впадает еще в больший грех; и молящийся иерей не виноват в этом, – вся вина в том, за которого он молится, так как он соделывает препятствие молитве молящегося. Иерей молится, а он грешит; тот плачет, а он скачет; тот постится, а он упивается. Напрасна здесь молитва, напрасны труды: «Не возмогоша». 
     В Божественном Писании мы читаем следующее: согрешили пред Богом некогда два израильских царя, Саул и Давид; Саул имел за себя молитвенника Богу и ходатая святого пророка Самуила, а Давид имел богомольца за свой грех в лице святого пророка Нафана. В то время, когда Нафан умолил Бога за своего грешника, то есть, Давида, и исходатайствовал ему скорое прощение, Самуил не только не умилостивляет Бога к своему грешнику, но даже больше как бы раздражает Его и своей молитвой поощряет на больший гнев против Саула. Почему? Какая причина сего? Неужели Нафан, богомолец Давида, был более любезен Богу, нежели Самуил, богомолец Саула, если молитвы первого Он слушает, а молитвы второго не хочет слушать? Нет, не можем мы сказать того, чтобы оба эти пророка были не в равной милости у Господа Бога. Почему же молитва одного принята, а другого нет? Причина в том, что Самуил молится за Саула, а Саул не думает о молитве. Самуил всю ночь стоит на молитвенном подвиге, а Саул спит, растянувшись на мягкой постели; Самуил во вретище и пепле, а Саул на потехах; Самуил алчет и жаждет в посте за Саула, а Саул пирует и упивается. Не удивляйся же, Саул, что не мог Самуил умолить за тебя Бога: «Не возмогоша». Не Самуил виноват в этом, но сам ты виноват; виноваты нераскаянные твои грехи: «Не возмогоша». 
     Совершенно противоположное Саулу и согласное с Нафаном делает Давид. Нафан молится за Давида, и Давид сам падает крестообразно пред Богом в молитве и взывает: «Помилуй мя, Боже!» (Пс. 50). Встает Нафан в полночь на молитву за Давида, встает и Давид, говоря: «В полунощи востах исповедатися Тебе о судьбах правды Твоея» (Пс. 118:62). Нафан облекся во вретище за Давида, и Давид говорит:  «Облачихся во вретище». Постился Нафан за Давида, постился и Давид:     «Смирях постом душу мою» (Пс. 34:13). Будь же уверен, Давид, что услышал Бог твоего богомольца и дает тебе прощение. Хорошо молиться за такого; легко от такого изгнать тяжкий грех, как бы беса какого. 
     Вы же, которые по жизни подобны Саулу, не взваливайте вину на своих богомольцев, не говорите: «Не возмогоша», когда вы сами о себе не радите и пренебрегаете собственным спасением. Они не смогли за неверие ваше. 
     Вот, слушатель мой, мы узнали причины, по которым апостолы святые не могли изгнать беса из отрока, бесновавшегося в новолуния. С одной стороны, не могли потому, что не все были вместе, не было трех главнейших апостолов, и самое важное – не было Самого Господа Иисуса; с другой стороны, потому, что некоторым препятствием для них был Иуда, а также и неверующий отец бесноватого.
     Мы же позаимствуем здесь пример, как надо изгонять от себя бесоподобные страсти, чтобы стяжать все добродетельные подвиги – веру с Петром, надежду с Иаковом и любовь с Иоанном, а в особенности с присутствием Самого Господа; будем избегать иудонравных развратников, смотреть на свои, а не на чужие грехи, не взваливать ни на кого вину неуспеха нашего в молитвах своих, но приписывать его собственному нерадению, и молить Бога, чтобы Он воздвиг нас к истинному покаянию и против бесовской силы вооружил нас немощных, препоясавши Своею Божественною силою свыше. Аминь. 

Далее следует вторая сцена, включающая в себя диалог Иисуса с отцом мальчика в отсутствие последнего. У Матфея отец мальчика описывает симптомы беснования в следующих выражениях: «он в новолуния беснуется и тяжко страдает, ибо часто бросается в огонь и часто в воду» (Мф. 17:15). У Луки отец говорит Иисусу: «Учитель! умоляю Тебя взглянуть на сына моего, он один у меня: его схватывает дух, и он внезапно вскрикивает, и терзает его, так что он испускает пену; и насилу отступает от него, измучив его» (Лк. 9:38-39). Только Лука упоминает, что мальчик, за которого просит отец, является его единственным сыном. Ответ Иисуса у всех трех синоптиков практически идентичен.

Описание симптомов болезни мальчика у Матфея может навести на мысль о том, что он страдал лунатизмом, тогда как у Марка и Луки он предстает скорее как эпилептик. Насколько, однако, уместно в данном случае ставить тот или иной психиатрический или неврологический диагноз?
С точки зрения авторов евангельских повествований, одни и те же симптомы могут быть признаками как болезни, так и беснования. Слепота и глухота, в частности, фигурируют и в качестве болезней, от которых Иисус исцеляет, и в качестве сопутствующих факторов при бесновании, освобождение от которого происходит благодаря изгнанию из одержимого беса. Одно не противоречит другому: и болезнь, и беснование являются аномалиями, но это аномалии разного рода и разного происхождения. Соответственно, они требуют разного подхода.
В данном случае речь идет именно о бесновании, поскольку Иисус, как и в других случаях экзорцизма, обращается непосредственно к бесу, называя его «духом немым и глухим» и повелевая ему выйти из мальчика и больше не входить в него. Немедленным эффектом этого обращения является выход беса, сопровождаемый криком. При этом конвульсии прекращаются, и мальчик становится, «как мертвый». Тогда Иисус берет его за руку, как Он брал за руку тещу Петра (Мк. 1:31) при исцелении и дочь Иаира при воскрешении (Мф. 9:25; Мк. 5:41; Лк. 8:54), и мальчик встает.

Больной был лунатиком. Лунатизм, это род падучей болезни, с некоторыми особенными загадочными явлениями (чит. объясн. Мф. 4:24.). Этот лунатик был вместе и бесноватый; самая болезнь лунатизма происходила в нем от действия злого духа, и потому он, кроме припадков лунатизма, жестоко страдал припадками беснования (слич. Мк. и Лк. 9 гл.).

– Матфей радикально сокращает рассказ Марка, удалив из него все подробности. Отец больного мальчика падает перед Иисусом на колени, как это делают перед Богом или царем. Так поступают люди в крайней нужде. Он обращается к Иисусу: «Господин», но, возможно, в его устах это титул «Господь», с которым люди раньше обращались только к Богу. Поскольку Иисус в то время отсутствовал, он просил Его учеников исцелить мальчика, но те не смогли. Но неудача учеников не подорвала в нем веры в силу Иисуса.

По возвращении к своим остальным ученикам, Спаси­тель нашел их в большом смущении и затруднении. Около них собралось много народа, и между прочим приведен был бесноватый отрок; отец его обратился к ним с просьбою об исцелении, но они оказались не в состоянии исполнить этой просьбы – подавая повод к издевательству со стороны злобствующих иудеев и гордых своею ученостью книжников. Как раз во время этого препирательства и явился Христос, производя на народ тем большее впечатление, что лицо Его еще сияло неземною славою преображения. «О чем вы спорите с ними?» строго спросил Он книжников. Но книжники слишком смутились от Его неожиданного появления и не знали, что отвечать. В это время чрез толпу протискался человек, который, став пред Спасителем на колена, громким голосом излагал пред Ним свое несчастье, что именно у него сын страдает ужас­ными припадками беснования, совершенно глухонемой и подвержен мании самоубийства, так что несчастный уже не раз бросался и в огонь, и в воду.

       Это событие описывают еще два евангелиста: Марк (гл.9) и Лука (гл.9). Они добавляют некоторые подробности о болезни отрока. Он один сын у отца и одержим духом немым. Когда сей злой дух схватывает его, то повергает на землю, и отрок вскрикивает, испускает пену, и скрежещет зубами своими, и цепенеет. Злой дух целится своими стрелами сразу в трех направлениях: в человека, во все творение Божие и в Самого Бога. Чем новолуние виновато в болезни человеческой? Если оно вызывает беснование и немоту у одного человека, почему тогда не вызывает их у всех людей? Зло не в луне, но в злом лукавом духе, прячущемся и обманывающем человека: он обвиняет луну, дабы человек не обвинил его. Он также хочет этим достичь и того, чтобы человек решил, будто все творение Божие – зло, будто зло человеку приносит природа, а не злые духи, отпавшие от Бога. Потому он и нападает на свои жертвы в новолуния, чтобы люди подумали: «Вот, источник этого зла – луна!»; а поскольку луна сотворена Богом, следовательно: «Источник этого зла – Бог!» Так обманывают людей сии звери, кои хитрее и свирепее всех зверей.

По сути все, сотворенное Богом, хорошо; и все творение Божие служит человеку для пользы, а не для погибели. Если и есть что-нибудь, мешающее удобству человеческого тела, то в таком случае оно служит душе человека, подбадривая и обогащая его дух.

«Твоя суть небеса, и Твоя есть земля, вселенную и исполнение ея Ты основал еси» (Пс. 88:12). 

«Ибо все это соделала рука Моя, и все сие было, говорит Господь» (Ис. 66:2). 

А раз все это – от Бога, стало быть, все это не может не быть благим. Из источника может изливаться только то, что в нем есть, но не то, чего в нем нет. В Боге нет зла, так как же зло может происходить от Бога, источника самого добра, чистого добра? Многие люди по неведению всякое страдание называют злом. На самом деле страдание не есть зло, но одни страдания являются следствием зла, другие же – лекарством от зла. Безумие и беснование представляют собою следствие зла, а само зло – злой дух, действующий в безумном или бесноватом человеке.

      Беды и несчастья, кои случались со многими царями израильскими, делавшими то, что было злом в очах Господа, суть следствие и действие грехов этих царей. Беды же и несчастья, что Господь попускает праведникам, являются не следствием зла, но лекарством, как для самих праведников, так и для тех из окружающих их людей, которые понимают: страдания сии посланы Богом во благо.

      Итак, страдания, проистекающие из нападения злых духов на человека или из человеческих грехов, – страдания от зла.

      Но страдания, которые Бог попускает людям, чтобы совершенно очистить их от греха, освободить из-под власти диавола и приблизить к Себе – не от зла и не зло, но от Бога и людям во благо.

«Благо мне, яко смирил мя еси, яко да научуся оправданием Твоим» (Пс. 118:71). 

Диавол – зло, а путь к диаволу – грех. Вне диавола и греха вообще не существует никакого зла.

      Таким образом, в страданиях и муках сего отрока была повинна не луна, а сам злой дух. Если бы Бог по человеколюбию Своему не сдерживал злых духов и не защищал от них людей, непосредственно Сам или чрез Своих ангелов, злые духи за кратчайшее время уничтожили бы весь род человеческий и душевно, и телесно, как саранча уничтожает посев на ниве.

На другой день после славного преображения, спустившись с горы, Иисус Христос увидел учеников своих, окруженных толпою народа и книжников, спорящих с ними. Нечаянное появление Его изумило народ, а может быть, «и самый вид Его, от света преображения сделавшись прекраснее» (блж. Феофилакт), привлек внимание людей; многие побежали к нему навстречу и приветствовали Его. Приблизившись, Господь спросил книжников: что стязаетеся с ними? вдруг отделился от толпы один человек, подошел к Господу и, повергшись на колена, воскликнул: Учителю, приведох сына моего к Тебе, имуща духа нема, – молютися, призри на сына моего, яко единороден ми есть. Господи, помилуй сына моего, яко на новы месяцы беснуется и зле страждет, дух емлет его и внезапу вопиет и пружается, разбивает его и пены тещит и скрежещет зубы своими и оцепеневает, и едва отходит от него, сокрушая его. – Приведох его к учеником Твоим и молихся, да ижденут его, и не возмогоша. Этот человек обвинял учеников за то, что они не могли исцелить сына его, но Иисус Христос, обращая обвинение на него самого, как бы так говорил: «не столько велик грех их немощи, сколько твоего неверия, ибо оно, будучи велико, превозмогло ограниченную силу их, и потому ты сам виновен в том, что не исцелился сын твой».

На фаворской вершине Господь также показал апостолам, каким Бог хочет видеть Свое творение. Преображение Господне – это образ будущего преображения человека и всего мира. Контрастом явлению славы, которая ожидает человеческую природу в Царстве Божием, выступает образ земного уничижения этой природы, которое апостолы увидели у подножия горы. Чудо исцеления лунатика (юноши, одержимого злым духом, заставлявшего его в полнолуния бросаться в огонь и воду) показывает, что во власти Христовой спасти и преобразить одержимое бесами человечество (Мф. 17:14–21).