Евангелие от Матфея 15 глава 19 стих

Обобщающее толкование

Большинство Святых Отцов видят в этих словах Христа главное указание на истинный источник нравственного зла. Человека оскверняют не внешние предметы и не пища, а злые помыслы, рождающиеся в сердце и затем проявляющиеся в словах и поступках. Перечисляя грехи, Господь показывает не полный список, а примеры того, что исходит из внутреннего состояния человека.

Первая линия толкования — о сердце как источнике греха. Её представляют святитель Иоанн Златоуст, блаженный Иероним, преподобный Иоанн Кассиан, преподобный Симеон Новый Богослов, святитель Феофан Затворник, блаженный Феофилакт и другие. Все они сходятся в том, что грех начинается не с внешнего действия, а с внутреннего помысла. Поэтому борьбу нужно вести прежде всего в сердце: если не дать злому помыслу укрепиться, он не перейдёт в слово и дело.

Вторая линия — о хранении сердца как главном духовном делании. Особенно подробно её раскрывают преподобные Иоанн Кассиан и Симеон Новый Богослов. Они объясняют, что хранение сердца, трезвение и внимание к помыслам являются основой всей духовной жизни. Без очищения сердца невозможно приобрести устойчивые добродетели.

Третья линия — об ответственности самого человека за свои помыслы. Блаженный Иероним подчёркивает, что злые мысли рождаются из собственной воли человека. Дьявол может лишь усиливать уже возникшее зло, но не является его источником. Святитель Феофан объясняет, что живущий в человеке грех питается добровольным согласием с помыслами; если их отвергать, сила греха постепенно ослабевает.

Таким образом, Отцы единодушны: Христос переносит внимание с внешней обрядовой чистоты на внутреннее состояние человека. Истинная борьба со злом начинается не с внешних запретов, а с очищения сердца, из которого исходят и слова, и поступки.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иоанн Златоуст замечает, что Господь перечисляет прежде всего злые помыслы, показывая их первенство перед всеми другими грехами.

Блаженный Иероним Стридонский возражает мнению, будто злые мысли создаются дьяволом: они возникают в человеке, а дьявол лишь пользуется уже возникшей склонностью ко злу.

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин учит, что для победы над блудной страстью недостаточно одного поста; необходимо сокрушение сердца, молитва, труд и постоянное наблюдение за помыслами.

Преподобный Симеон Новый Богослов говорит, что именно из этих слов Христа Отцы вывели учение о хранении сердца, внимании и трезвении как главном духовном делании.

Святитель Феофан Затворник сравнивает борьбу с помыслами с отсечением ветвей дерева: если не давать злым мыслям развиваться, постепенно ослабеет и сам корень греха.

Блаженный Феофилакт Болгарский поясняет, что помысел, оставаясь внутри, уже волнует человека, а переходя в дело, окончательно его оскверняет.

Евфимий Зигабен разъясняет различие между отдельными грехами из перечня Христа: например, различает прелюбодеяние и любодеяние, объясняет «лукавое око» как зависть, а «безумство» — прежде всего как незнание Бога.

Что же однако значило загадочное изречение: не входящее во уста? Уничтожает ли оно законы Моисеевы о различии пищи и о дозволительных и недозволительных яствах, или нет? Если уничтожает, то как его согласить с тем уважением к закону, на основании которого Господь отверг предание о корване? Если не уничтожает, то как его понимать? Ученики не умели себе разрешить сего; обратились к Господу. Петр просил объяснить им притчу сию.

Господь, изъявив удивление на их непонятливость, сказал, что пища сама по себе, как вещь внешняя, внутренней, нравственной нечистоты произвести не может. (Впрочем это не значит того, что всякий род пищи для человека безразличен. Коль скоро есть на то Божественные законы, то доколе они не отменены, принятие пищи противной закону, будет осквернять человека, поелику происходит от сердца, не уважающего закон и угождающего плоти). Другая половина притчи говорит о том, что источник нравственной нечистоты заключается в сердце человека и что, следовательно, желающим сохранить чистоту пред Богом надлежит очищать свое сердце.

Господь не коснулся законов о дозволительных и недозволительных видах пищи, которые должны были прекратиться вместе с отменением всего ветхозаветного устройства по утверждении Нового Завета между Богом и людьми, и утверждении закона духовного в сердцах нового Израиля. Но тем не менее открыл ученикам, что те законы, как внешние, и теперь далеко ниже внутренних.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 140++

И Господь с еще большей ясностью и полнотой объясняет Своим ученикам, что на самом деле является осквернением для человека. Так объядение и пьянство — грехи, исходящие из сердца человека, — оскверняют его, но не пища сама по себе, как полагали фарисеи. Природа, вернее Бог природы предусмотрел способ очищения тела человека: «все, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон». В нас ничего не остается, кроме того, что питает нас. Но велика опасность от того, что исходит из уст. Ибо это исходит из нашего грехом поврежденного сердца. Нет греха, совершенного словом или делом, который бы не явился вначале в сердце. Все злые слова исходят из сердца и оскверняют человека. Господь говорит о злых помыслах — о грехах против всех заповедей. Сколько грехов начинаются и кончаются в сердце, и не идут дальше? Он говорит об убийствах — о той злобе или презрении по отношению к ближнему или жизни его, которые бывают в нашем сердце. Ненавидящий брата своего есть человекоубийца, и осуждающий другого уже осужден. Господь говорит о прелюбодеяниях и любодеяниях — о том, что рождается в пустом, нечистом и похотливом сердце. «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем». О кражах, лжесвидетельствах, хулениях — «сие море великое и пространное, тамо гади, ихже несть числа, животные малые с великими». Это оскверняет человека.

Грех есть скверна души, он делает ее отвратительной в глазах пречистого и пресвятого Бога, неспособной к общению с Ним. Это то, чего мы должны из всех сил беречься и все более сознавать, что наше положение совершенно безнадежно, пока Бог не придет вселиться в нас. 

Обличив лицемерие фарисеев, Господь подзывает ближе к Себе народ и дает ему наставление о том, что должно считать действительно нечистым, оскверняющим человека, делающим его виновным пред Богом. В этом отношении Он велит народу руководиться таким общим правилом, что все, входящее в уста, не сквернит человека, исходящее же из уст может осквернять человека. Высказавши это общее правило, Господь (по ев. Марку) вошел в дом, и здесь приступили к Нему ученики Его с известием (об этом говорит только ев. Матфей) что фарисеи соблазнились Бго учением. Апостолов или смущало несколько то, что речь И. Христа кончилась соблазном тех, к вразумлению которых она была направлена, или же они сами соблазнились тем, что И. Христос говорил о неосквернении ничем, входящим в уста человеческия (ст. 11. λόγον ст. 12-ю = παραβολην ταυτην ст. 15-ю), и потому они извещают И. Христа о соблазне фарисеев, чтобы этим вызвать Бго на разъяснение приточнаго изречения ст. 11 (σκανδαλίζεσθαι может значит и соблазняться и оскорбляться, обижаться). Приточное изречение ст. 11-го соблазнило фарисеев: они до того сроднились с мыслию о необходимости, ради духовной чистоты, омывать руки пред принятием пищи, что эти слова И. Христа сочли за разорение закона об омовениях. Обидеться фарисеи могли и тем, что 1. Христос в ст. 11 обращался к народу и Своим учевием ниспровергал их авторитет. В ответе 1. Христа на это известие о соблазне фарисеев растением Он называет пли учение фарисейское, не от Бога происшедшее, а людьми измышленное, которое потому должно уничтожиться, или самих фарисеев: фарисеям и должно было соблазниться, ибо хотя они и пастыри, учители народные, во не суть растения Божии, т.-е. люди, действующие согласно с волею Бога и потому пользующиеся особенным Его попечением; им предстоит погибель (έκριζόω ср. 13:29—30). Посему оставьте их. В первом случае это будет значить: не следуйте их учению, иначе вместе с ними упадете в яму; во втором, кроме этого: оставьте заботы о них, предоставьте их самим себе.—После того ап. Петр от лица всех учеников попросил Господа объяснить загадочное для них слово свое об осквернении входящим в уста и о неосквернении исходящим из уст. Тогда Господь прямо говорит им, что под входящим в уста Он разумеет пищу, а под исходящим из уст — всякие злые помыслы, желания и намерения, которые все исходят из сердца. Обнаруживаясь в слове, последние свидетельствуют о нечистоте души человеческой, о ея прочности; пища же, входя в тело, исходит потом из него, не касаясь духа человеческаго.

Неужели и вы так непонятливы? сказал Христос. Неужели не разумеете, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его? (Мк. 7:18). Не оскверняет оно, потому что не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон, чем очищается всякая пища (Мк. 7:19). А исходящее из уст — из сердца исходит — сие оскверняет человека ; ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, — все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека (Мк. 7:21—23), а есть неумытыми руками — не оскверняет человека.

К этому объяснению Иисусом Христом Своих слов нечего прибавить: все ясно. Однако, основываясь на этих словах, многие полагают, что Христос отвергал посты. С таким мнением нельзя согласиться. Пост, как полное воздержание от употребления пищи, или же как употребление пищи в количествах, едва необходимых для поддержания жизни, всегда признавался могучим средством в борьбе с плотскими страстями. Многие люди, желавшие жить не скотской, а разумной жизнью, всегда стремились обуздать свои страсти, подчинить их своему разуму (духу); сознавая же, что обильное питание вообще, а также употребление некоторых видов пищи (например, мяса, вина) сильно возбуждает страсти и делает человека глухим к голосу совести, — такие люди прибегали или к полному на некоторое время воздержанию от всякой пищи, или к воздержанию от употребления мяса и вина, или же вообще к крайне умеренному питанию. Сам Христос призывал Своих последователей к борьбе с плотью и, для примера нам, Сам постился сорок дней в пустыне. Поэтому из слов Его — не то, что входит в уста, оскверняет человека, — нельзя выводить заключения о том, что Он отвергал полезность и необходимость поста. Он говорил лишь о том, что оскверняют человека, делают его недостойным Царства Небесного ¹, злые помыслы и дурные дела, а не пища и не употребление ее без соблюдения чтимой фарисеями внешней чистоты: есть неумытыми руками — не оскверняет человека, сказал Он и этими заключительными словами рассеял всякие недоумения относительно истинного смысла этой беседы.

Словами о том, что «входящее в уста не оскверняет человека», шокированы не только фарисеи, но встревожены и ученики Иисуса. Поэтому Петр просит Учителя как-то объяснить, чтó Он имеет в виду. ««Изъясни нам притчу сию», – просит Петр.

Иисус удивляется этой просьбе: «Неужели и вы еще не разумеете?», или буквально: «Неужели даже вы такие же бестолковые?». Далее Он объясняет, «что всё, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон буквально «в отхожее место»». И напротив, «исходящее из уст – из сердца исходит – сие оскверняет человека». Что же нечистое исходит из уст человека? Разумеется, это слова, отражающие то, что таится в сердце человека: «злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления», то есть всяческая безнравственность человека. Вывод: всё «это оскверняет человека; а есть неумытыми руками – не оскверняет человека».

Итак, ничто, входящее в человека, не может осквернять его, потому что попадает только в чрево, а чрево само очищается самым обычным, физиологическим путем. Это нам может показаться само собой разумеющимся, но для иудея (да и для мусульманина) эти слова Иисуса о чистом и нечистом – настоящая революция. Ни один иудей никогда так не думал и не думает. Не только фарисеи были оскорблены услышанным, но и сами ученики были удивлены сказанным Иисусом и просто не могли понять Его.

На самом же деле Иисус говорил, что вещи сами по себе не могут быть ни нечистыми, ни чистыми в собственно религиозном смысле слова. Только люди могут быть действительно оскверненными. Оскверняются же они через свои слова и действия, которые, в свою очередь, исходят из сердца. Это была новая мысль, и притом настолько новая, что усвоить ее было чрезвычайно трудно. Это была мысль, важная и для нас. У нас ведь тоже обрядовость часто ведёт к тому, что заповеданная Христом любовь подчас вытесняется набожностью, которая опирается на «предания старцев», «учения человеческие» и, разумеется, на цитаты из Священного Писания. Но с Иисусом Христом ветхие времена закончились, ибо прозвучало Евангелие: «Приблизилось Царствие Божие»!

И всё же относительно мысли, которую Иисус вложил в Свои слова, и в древности, и сейчас существовали и существуют разные мнения. Одни толкователи, будучи реалистами, – как, например, святитель Иоанн Златоуст, полагали, что Иисус, будучи осторожным, «не сказал, что разборчивость в пище ничего не значит, и что Моисей предписал её напрасно». Более того, различение пищи на чистую и нечистую, эта «разборчивость в пище так строго была наблюдаема, что и после Воскресения Петр говорил: “Нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого” (Деян. 10:14)». Речь у Иисуса Христа, мол, идет не о пище как таковой, а о неумытых руках, нечистота которых вместе с пищей «входит в уста». Снова Златоуст: «Потому не сказал прямо: пища не сквернит человека; – но говорил так, как бы рассуждал об умовении рук, чтобы фарисеи ничего не могли сказать вопреки» Там же..

Другие толкователи слов Иисуса понимают их очень радикально. Они, мол, относятся не только и не столько к фарисейскому требованию ритуального омовения рук, сколько к положениям Закона Моисея о чистой и нечистой пище. Именно так понимали слова Иисуса уже со времен апостола Павла, который пишет: «Я знаю и уверен в Господе Иисусе, что нет ничего в себе самом нечистого; только почитающему что-либо нечистым, тому нечисто» (Рим. 14:14). Сравни Послание к Титу: «Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть» (Тит. 1:15). Да и евангелист Марк в своем Евангелии (а это конец. 40-х годов), кажется, именно так толкует слова Иисуса – в духе апостола Павла Рассуждения о проблеме см. в Иеремиас Иоахим. Богословие Нового Завета. Часть первая. Провозвестие Иисуса. – М.: «Восточная литература» РАН, 1999, с. 232-233.. Вот Синодальный (неточный) перевод из Евангелия от Марка: «Ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его, потому что не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон буквально «в отхожее место», чем очищается всякая пища» (Мк. 7:18-19). Этот перевод – а напомню, что всякий перевод есть толкование – вызывает недоумение. Совершенно непонятно, как уборная, «отхожее место» может «очищать всякую пищу». Это что, какой-то сарказм, что ли? Gnilka Joachim. Das Evangelium nach Markus. 1. Teilband, Mk 1-8,26 (EKK Bd. II/1). – Zürich, 1994, S. 285. Большинство современных переводов читают этот текст Марка иначе. Например, так: «Всё то, что входит извне в человека, не может сделать его нечистым, потому что идет не в сердце, а в желудок, а оттуда вбрасывается в отхожее место», и далее добавляют комментарий самого Марка: «Этим Он Иисус объявил чистой любую пищу» Перевод В.Н. Кузнецовой.. Так ли это, из-за неясности и некоторой двусмысленности евангельского текста остаётся под вопросом. Не думаю, что этот предполагаемый комментарий делает мысль высказывания понятней. Однако, зная о той великой свободе Иисуса Христа, которая обнаруживалась и в Его учении и в Его поступках, почему бы не предположить, что Он (пусть и несколько прикровенно) высказал мысль о том, что не существует пищи чистой и нечистой. Существует лишь пища полезная и вредная, вкусная и невкусная. Именно так понял слова Иисуса Апостол Павел, в духе христианской свободы от ритуальных норм Закона Моисея. И Церковь, как мы знаем, придерживается последней точки зрения.

Исходящая же изо уст от сердца исходят, и та (сие) сквернят человека и пр. «Пища, пишет св. Златоуст, объясняя сии слова Христовы, если бы даже оставалась в теле, и тогда не оскверняла бы человека. А нечистота сердца внутри пребывает и оскверняет человека, не только тогда, когда остается там, но и тогда, когда исходит оттоле — и тогда оскверняет еще более“. От сердца бо исходят и пр. Здесь Господь исчисляет то, что, исходя из сердца, оскверняет человека, и исчисляет, конечно, не все, но для примера некоторыя более общия греховныя действия (Мих.). У евангелиста Марка (Мк. 7:21, 22) исчислено более, чем у Матфея, таких греховных действий: из сердца человеческаго исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийство, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство. Из нашего сердца исходят и добрыя действия, так как оно есть главная сила души; но, Господь не говорит здесь об этих добрых действиях: потому что речь не касается их. Злая помышления — грех против 10-й заповеди; исходящия из сердца, злыя мысли, когда мы питаем их в себе, занимаемся, услаждаемся ими, — всегда оскверняют нас (Прит. 15:20); убийства, прелюбодеяния и любодеяния — грехи против 6-й и 7-й заповеди; татьбы (кражи) — против 8-й; лжесвидетельства — против 9-й; хулы — против 3-й заповеди. Говорит Господь не убийство, прелюбодеяние, любодеяние, кража и проч., а убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи и проч. во множественном числе. Этим указывает Он на разные случаи, способы и виды этих грехов (Мих.).

–Иисуса изумляет их неспособность понять Его учение, Он называет Своих учеников бестолковыми. Это удивительно, потому что Матфей, в отличие от Марка, обычно щадит апостолов и опускает резкие оценки. Сохранилось речение Иисуса, которого нет в Евангелиях: «Те, кто со Мной, не понимают Меня» (апокрифические «Деяния Петра»). Пища не оскверняет человека, так как она выбрасывается вон, в отхожее место. (Наш Господь не стеснялся слов, в отличие от позднейших Его толкователей!)

Ритуальная нечистота не есть настоящая нечистота. Человека оскверняет безнравственность, зло, которое исходит из его уст. Из сердца –в еврейской антропологии сердце было органом ума и воли, так называлась и истинная сущность человека. Иисус перечисляет целый ряд пороков, не ставя целью дать их исчерпывающий список. Одни пороки являются следствием нарушения заповедей Декалога, другие представляют собой дурные качества.

Обращает на себя внимание то, что у Матфея отсутствуют слова, которые есть у Марка: «этим Иисус объявил чистой любую пищу». Среди ученых не прекращаются споры о том, кто из евангелистов ближе к истине. Матфей ли опустил вызывающие смущение своим радикализмом слова, Марк ли сделал из Иисуса большего радикала, чем Он был в действительности? Обычно ссылаются на тот отрывок из Деяний апостолов, где Петр отказался есть «нечистую» пищу и понадобилось особое повеление Бога: «Не тебе называть поганым то, что объявил чистым Бог» (Деян. 10:15). Почему ближайший сподвижник Иисуса ведет себя так, словно никогда не слышал слов Иисуса о том, что нет «нечистой» пищи? Вопрос этот остается открытым, но можно лишь напомнить, что психологически это очень понятно, люди часто ведут себя так. После вознесения Иисуса, когда ученики остались одни, они, вероятно, начинают возвращаться к соблюдению традиций, впитанных с молоком матери, и забывать о той радостной свободе, которую они ощущали рядом с Ним.

И затем Спаситель поучал как народ, так и своих учеников, что в царстве небесном чистота сердца важнее чистоты рук. «Ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления». Вот это все действительно «оскверняет человека; а есть неумытыми руками не оскверняет человека», и самое правило это вызвано лишь обыденным требованием опрятности, а отнюдь не имеет безусловного нравствен­ного характера, как толковали фарисеи, эти «слепые вожди слепых».

Далее для примера он указал на более обычные греховные действия, между прочим на нарушение 3, 6, 7, 8 и 9-й заповедей: извнутрь от сердца человеческа помышления злая исходят, прелюбодеяния, любодеяния, yбийства, татьбы, лихоимства, лжесвидетельства, хулы, лукавствия, лесть, студодеяния, око лукаво, гордыня, безумство. Вся сия злая извнутрь исходят и сквернят человека, – а еже неумовенными руками ясти, не сквернит человека. Пища, соприкасаясь только с телом, сама по себе не имеет отношения к внутренней, нравственной нечистоте, которая собственно и есть настоящая нечистота. Источник этой нечистоты есть сердце, т. Е. Вообще душа и ее силы и способности, в особенности же разум и воля. Здесь Иисус Христос не коснулся самого закона о дозволенной и недозволенной пище (Лев., гл. 11), превратно истолкованного фарисеями, потому что действие этого закона должно было прекратиться с отменою всех ветхозаветных установлений. Своими словами Господь давал предчувствовать, что кроме Моисеева закона о внешней чистоте и нечистоте, искаженного ложными толкованиями слепотствующих законников, есть еще высший закон о внутренней духовной чистоте и нечистоте, который впоследствии для всех получит обязательную силу. Он также не сказал и того, что всякий род пищи для человека безразличен, потому что неумеренность в пище и сластолюбивое своеволие в выборе ее, несоответственно благочестивым обычаям и постановлениям, сами по себе свидетельствуют о самолюбивом плотоугодии, гнездящемся в сердце и оскверняющем человека. Еще раньше этого случая, разрешая недоумение учеников Иоанновых, Иисус Христос говорил о своих учениках, что и они будут поститься по отнятии от них небесного Жениха (Мф. 9:15), и потом, предостерегая от неумеренности в пище и питии и от обременения заботами житейскими, указывал источник этих злых наклонностей именно в сердце: внемлите себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством, и печальми житейскими (Лк. 21:34). Таким образом, по мысли Господа, пища, входящая в уста, соединяясь с порочными влечениями сердца, уже не безразлична в нравственном отношении.

 Ноги не пойдут на зло, если душа не захочет. Руки не будут делать зла, если воля не захочет. Язык не будет говорить зла, если сердце не захочет. Тело не будет блудодействовать, если сердце не захочет. Что пользы снаружи не делать зла, а внутри быть злым? Что пользы не красть, а внутри лихоимцем быть? Что пользы руками не убивать, а внутри злобой и убийством дышать? В сердце живет убийца, прелюбодей, вор. Нет никакой пользы в сосуде, который снаружи является чистым, а внутри всякого смрада и нечистоты исполнен. Так нет никакой пользы и человеку, который снаружи добрый, а внутри злой, снаружи является смиренным и тихим, а внутри гордости, зависти и злобы исполнен; ласково и гладко говорит, но лесть и лукавство на сердце имеет; от хищения и грабежа руки удерживает, но и своего никому не дает, и прочее. Поэтому люди, которые снаружи являются добрыми, а внутри злые, уподобляются «окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты» (Мф. 23:27). Бог же наш, христианин, «сердца и утробы испытывает, смотрит на сердце» наше, а не на внешность и наружность (Пс. 7:10; 1 Цар. 16:7). Он на то смотрит, что внутри, в сердце кроется, а не на то, что снаружи является; и по тому судит человека. Являешься снаружи смиренным – хорошо, но не возносишься ли сердцем? Не показываешь снаружи гнева и не злишься – хорошо, но не снедает ли внутри тебя злоба на ближнего твоего? Не убиваешь брата твоего руками – не плохо, но смотри, не ненавидишь ли его в сердце своем? «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (1 Ин. 3:15). Не смешиваешься с женщиной телом своим – не плохо, но похотствуешь сердцем – блудник. «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Не похищаешь чужого имения, но внутри в сердце своем желаешь этого, – истинный вор. Не крадешь чужого, но по скупости своей не даешь бедствующему, – истинный вор. Если добро Божие, которое дано не для тебя одного, но и для прочих, при себе одном удерживаешь, то настолько людей обижаешь, насколько можешь одарить добром своим, которое удерживаешь у себя, и проч. Сердце человеческое – сосуд, нечистотой и смрадом похотей наполненный. Возлюбленный христианин! Постараемся этот сосуд внутри нас очистить, и тогда внешние наши дела Богу будут угодны. Великое обещал нам Бог – Он обещал Сам в сердцах наших жить: «Вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом» (2 Кор. 6:16; Лев. 26:12). Нет и не может быть большего, драгоценнейшего, приятнейшего и любезнейшего сокровища, как Бога внутри себя живущего иметь. И нет большей чести человеку, как храмом Божиим быть! Бог в чистой душе, как в благоприятнейшем храме Своем, живет. И любезнее Ему в чистой душе обитать, чем в рукотворных храмах, – поскольку в душе – образ Божий. Очистим и мы сердца наши, о христиане! Да явится и в нас образ Божий, душ наших прекрасная красота, и так будем храмом Бога нашего. «Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием» (2 Кор. 7:1). «Пророка Иону подражая, вопию: живот мой, Блаже, свободи из тли, и спаси мя, Спасе мира, зовуща: слава Тебе».
            

Что такое нечистота сердца, сие больше или меньше всякому понятно, по опыту, к несчастию, не редко слишком очевидному. «От сердца, – говорит Сердцеведец, – исходят помышления злая, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, татьбы, лжесвидетельства, хулы. Сия суть сквернящая человека» (Мф. 15:19-20). Когда злыя помышления, исходя от сердца, видимо сквернят человека словами хулы на Бога, или клеветы на ближняго, делами татьбы, любодеяния, прелюбодеяния, убийства: тогда в скверных делах или словах кто не узнает нечистаго сердца? Отсюда само собою видно и то, что человек, приступающий к очищению своего сердца, должен отречься от дел, сквернящих человека, то есть, дел порочных и беззаконных. Без сего нет надежды не только лицезрения Божия, но ниже какого либо малейшаго участия в царствии Божием. «Или не весте, – говорит Апостол, – яко неправедницы царствия Божия не наследят? Не льстите себе» (1 Кор. 6:9). Не прельщайте себя никакою надеждою, которая не согласна с сею непреложною истиною.

Но вот чего некоторые, или не примечают, или не хотят примечать: как не чисто иногда бывает сердце и такого человека, который не оскверняет себя делами порока или беззакония. Повторим изречение Сердцеведца: «от сердца исходят помышления злая, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, татьбы, лжесвидетельства, хулы. Сия суть сквернящая человека». Примечайте, как Он в одном изображении, не только видимую нечистоту обличает, но и невидимую обнажает. Когда злыя помышления исходят от сердца в дела: тогда оныя сквернят всего человека, и внутренняго и наружнаго, и сердце и внешние члены, и душу и тело. Но когда злыя помышления, хотя от сердца не исходят, однако в сердце гнездятся: что тогда? – Очевидно, что тогда оныя сквернят сердце, внутренняго человека, душу. Сия внутренняя нечистота человека может быть неприметною, и как-бы ничем, для другаго человека, который смотрит на его лице и дела: но для Бога, Который зрит на сердце, оная, не меньше наружной нечистоты дел, и явна, и омерзительна. Посему Господь и называет злыя помышления теми же отвратительными именами, какими означаем мы злыя дела: «помышления злая, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, татьбы, лжесвидетельства, хулы». Не убил ты человека, но в сердце пожелал ему погибели: слыши; сие злое помышление Господь называет уже убийством. Не отверзлись уста твои, чтобы произнести хулу на Бога, но сердце твое подвиглось дерзкими и ропотными помышлениями о судьбах Его: берегись; вероятно По Евреин. сборн.: знай, что... , Сердцеведец уже слышал от тебя хулу. Отсюда можно усмотреть, что действительное очищение сердца, которое бы соделало человека способным узреть Бога, должно совершиться отречением не только от всех дел беззаконных и порочных, но и от всякаго помышления злаго, в котором злое дело, как плод в зародыше или семени, скрывается.
Как строго! – скажут те, которые совсем не хотят приняться за труд очищения внутренняго. – Как трудно! – скажут и те, которые сей труд несколько испытали.
Строго, или не строго, требование отречения от всех злых помышлений: не мы сие требование изобрели, не мы поставили оное условием тому, чтобы узреть Бога, и насладиться Божественным блаженством; но Тот, Который сказал: «блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят». Не желаешь подвергнуться строгости: не обвиняй никого, кроме себя, если не обрящешь благодати. Но в самом ли деле строго требование чистоты сердечной? Строг ли тот, кто от имеющаго не ясное, или совсем потерявшаго зрение, потребовал бы болезненнаго очищения органа зрения от грубой плевы его покрывающей, или влаги, его потемняющей, и за сие обещал бы чистое и совершенное зрение? Злыя помышления, от которых человек не отрекся, и следственно к которым страстно привязан, как бельма, или темная вода, помрачают око душевное, так, что не видит оно света даже близкой к нему естественной истины; например, омраченный помыслом гнева не видит света правды, и не различает вины от невинности; объятый страстию плотоугодия не видит света целомудрия, Божескому и человеческому взору приятнаго, и не примечает, как сам свое здравие разрушает. Удивительно ли, что для таких душ не доступен сверх-естественный свет Божества? И строгость ли то, или милосердие, что их еще не хотят оставить избранной ими тьме, но хотят, чрез внутреннее очищение, не только возвратить их к естественному духовному свету мудрости и добродетели, но и возвести к Божественному свету вечной истины и вечнаго блаженства?
Что касается до труда, с которым соединено внутреннее очищение: не спорю в том, что оно трудно; и даже если бы кто назвал оное невозможным, и в том спорить не буду. Но трудность разрешается, невозможность исчезает, как скоро приложим веру к слову, все из ничего сотворившаго Слова: «не возможная у человек возможна суть у Бога» (Лк. 18:27) «вся возможна верующему» (Мк. 9:23). При помощи благодати Божией не трудно возненавидеть злые помыслы, которые для непотерявшаго совесть по самому естеству ненавистны и отвратительны; от возненавиденных не трудно отречься; по решительном отречении от них не трудно изгонять их из сердца силою помыслов благих, молитвы, страха Божия, и наипаче всякое зло разрушающим именем Господа Иисуса; если же и будут возвращаться, или случайно встречаться с нами против воли нашей, то или не в силах будут осквернить сердца, их отвергающаго, или, бросив на него кратковременную тень, изгладятся смиренною мыслию и скорбию покаяния.
Не обленимся, братия, и не устрашимся труда: станем твердо в подвиге, «да очистим себя от всякия скверны плоти и духа» (2 Кор. 7:1). Наипаче же благодатию Сам «сердце чисто созижди в нас, Боже» (Пс. 50:12); и, как бы ни был велик или продолжителен труд очищения сердечнаго, только наконец чрез сие очищение сподоби нас блаженнаго зрения славы Твоея во царствии Твоем. Аминь.