Евангелие от Матфея 13 глава 33 стих

Обобщающее толкование

Большинство Святых Отцов понимают притчу о закваске как образ внутренней силы Царства Небесного. Подобно тому как малая закваска незаметно, но полностью изменяет всё тесто, так и Евангелие, благодать Божия и проповедь апостолов постепенно преображают людей и весь мир. Эту мысль особенно разделяют святители Иоанн Златоуст и Феофан Затворник, преподобный Ефрем Сирин, блаженные Иероним и Феофилакт, Евфимий Зигабен, праведный Иоанн Кронштадтский. Они подчёркивают, что дело не во внешней силе или числе проповедников, а в действии благодати, которая, однажды войдя в человеческую жизнь, постепенно охватывает её целиком.

Вторая линия толкования связывает закваску с Самим Христом и Его воплощением. Святитель Иларий Пиктавийский и преподобный Исидор Пелусиот видят в закваске Господа, Который, восприняв человеческую природу, обновил её и привёл к исполнению Божий замысел. Преподобный Ефрем Сирин также говорит, что закваска обозначает Тело Господа, через которое человечество получает новую жизнь.

Третья линия касается значения трёх мер муки. Здесь встречаются разные объяснения, не противоречащие друг другу. Блаженный Иероним, блаженный Феофилакт, праведный Иоанн Кронштадтский и другие понимают их как три силы человека, которые благодать должна полностью преобразить. Евфимий Зигабен допускает также понимание трёх мер как множества людей или трёх групп человечества. При этом все толкователи едины в главной мысли: действие Царства Божия не останавливается, пока не исполнит своего назначения.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Ефрем Сирин подчёркивает, что закваска действует постепенно и незаметно, пока вся масса не станет подобной ей.

Блаженный Иероним Стридонский приводит несколько возможных объяснений: женщина — Церковь или апостольская проповедь; три меры — дух, душа и тело либо исповедание Отца, Сына и Святого Духа.

Святитель Иларий Пиктавийский предлагает два образа: женщина может означать синагогу, а три меры — Закон, Пророков и Евангелие; он также отвергает некоторые менее убедительные толкования.

Святитель Иоанн Златоуст объясняет слово «скрыла»: закваска должна смешаться с тестом, как апостолы — с людьми, чтобы преобразить их.

Преподобный Исидор Пелусиот понимает закваску как бессеменное воплощение Христа, через которое обновилось человечество.

Праведный Кесарий Назианзин приводит несколько древних толкований: три меры могут означать потомков Сима, Хама и Иафета, человеческую природу, смерть и ад, Крещение, Евангелие и Таинства, либо апостолов, пророков и учителей.

Блаженный Феофилакт Болгарский напоминает, что человек должен полностью «закваситься» Божественной жизнью, чтобы все силы души были освящены.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 124-125++

И снова — такое же соотношение между началом и концом, причиной и следствием. Малая горсть закваски, соединенная с тремя мерами — с сорока килограммами муки. То же явление сокрытой силы жизни! Служение Христово было ограничено для внешнего взора малой деятельностью — в неприметной провинции Римской империи. Но Господь видел далеко. Его взгляд простирался до конца времен, когда Бог будет «всяческая во всем», когда тесто всего человечества вскиснет от закваски Его благовестия. А мы, христиане, что должны мы делать сегодня, в чем заключается наш духовный труд на том месте, где мы поставлены Богом? Как стать нам Христовой закваской, как раствориться в жертвенной самоотдаче среди людей, стать силой жизни, невидимой, отдающей себя до конца тем, кто рядом с нами? Любовь, когда она по дару Христа вселяется в нас, вера, когда она делает осмысленной жизнь, надежда, когда она прогоняет отчаяние, — это и есть закваска, от которой неприметно, медленно вскисает все тесто. Христианин, — те, кто рядом с тобой, нуждаются в твоем христианстве. Им жизненно необходима твоя вера, твоя надежда, твоя чистота, твое мужество, твое истинное видение всех событий.

187.Вот сравнение, которое таящимися в нем вопросами порождает много неясного, и многие придерживаются о нем разных мнений. Неслучайно выше мы сказали, что Христос — пшеничное зерно, потому что в нас была духовная закваска, и многие считают, что закваска — это Христос, так как Он воздвигает и умножает воспринятую нами добродетель. Мучная закваска делается из муки, но отличается от нее силой, а не видом; так и Христос, равный Своим предкам телесно, по божественной природе Он несравненно превосходил их. Евангельская женщина — это святая Церковь, а мы ее мука; она вложила Господа Иисуса во внутренность нашего сердца, чтобы красота небесной мудрости охватила тайные глубины нашего духа.

188.У Матфея мы читаем, что закваска была вложена в три меры муки, и с этим явно согласуется наша вера, что Сын Божий скрыт в законе, прикрыт покровом у пророков и явился в евангельской проповеди, чтобы для нас отовсюду добыть совершенную веру. Соединив все Писания, Он явил Свой образ в нас, которые составляем Его тело, наполняя все во всем (Еф. 1:23). Он был Слово Божье, тайна, скрытая от веков и родов (Кол. 1:26), — и нельзя выразить вернее Его вечность. Он, конечно, был вечно, но был скрыт от нечестивых и явлен среди святых и, предназначенный прежде веков, сохранялся для славыСм.: 1 Кор. 2:7; 1 Тим. 3:16. . Слава состоит в том, что мы, братья, можем исследовать тайну, скрытую от века в Боге (Еф. 3:9). Что в Боге, то, конечно, от Бога: Бог не может вмещать в Себе чужую природу.

189.Без сомнения некоторые думают, что эта притча сказана о мире, которому подобает измениться от закваски закона, пророков и Евангелия, чтобы всякий язык исповедовал Господа См.: Флп. 2:11; Рим. 14:11. . Рассудим обо всем и исследуем этот вопрос более тщательно, потому что никто не находит, прежде не поискав. Построим башню, посчитаем издержки Писаний, сравним траты См.: Лк. 14:28. , чтобы о нас никто не мог сказать: Этот человек начал строить и не смог окончить (Лк. 14:30). Кто строит, должен положить доброе основание.

Доброе основание — это вера, доброе основание апостолов и пророковСр.: Еф. 2:20. . Наша вера возвышается на двух Заветах, и не ошибется сказавший, что в обоих Заветах равная мера совершенной веры, так как Сам Господь свидетельствует: Если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне (Ин. 5:46), потому что Господь говорил и в Моисее. Поистине совершенная мера в том и другом Завете, так как и в том и другом Завете Господь совершенен и вера в том и другом одна Ср.: Еф. 4:13. , ибо одна сила и один смысл в предсказании и ответе на него.

190.Я предпочитаю следовать словам Самого Господа: что закваска — это духовное учение Церкви. Из слов: Берегитесь закваски фарисейской (Мф. 16:6; Мк. 8:15), и из того, что апостол сказал: Не с закваскою порока и лукавства (1 Кор. 5:8), явствует, что закваска — это учение. Но разные закваски у плевелов и у пшеницы — поэтому мы соглашаемся с опытными толкователями и говорим, что Церковь духовной закваской освящает возрожденного человека, состоящего из тела, души и духа. Освящается тело и душа, и сама духовная благодать увеличивается в освящении, когда по всему человеку разольется, срастворится и срастется с ним благодать и все станет одной закваской благодаря действию Церкви и учению Писаний, образующемуся из богатства божественных слов. Это происходит, когда три меры не противоречат себе в едином действии желаний и им содействует согласие воли.

191.Это действие Церкви совершается не второпях и происходит неслучайно, но после долгих размышлений, чтобы три составляющие части были едины и свободны от закона греха. Апостол подтверждает: Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа (1 Фес. 5:23). Из-за земных искушений это не может произойти, если евангельская женщина не вложит в три меры муки закваску, с которой сравнивается Царство Небесное, пока не вскиснет все. Как я уже сказал, три меры — это тело, душа и дух. Духом мы все живем, пока мы в этом теле, и поистине мы живем духом, если сладострастие плоти не берет верх и душа не сгибается под тяжестью телесных грехов и во всем человеке сохраняется неповрежденной мера жизни. Но так как согласие трудно соблюсти без помощи Церкви и ее учения, та женщина, которая прообразует Церковь, примешивает к трем мерам силу духовного учения, пока не вскиснет весь внутренний сокровенный сердца человек (1 Пет. 3:4) и не возвысится до благодати небесного хлеба. Итак, справедливо назвать учение Христово закваской, потому что Христос — хлеб, и апостол говорит: Один хлеб, и мы многие одно тело (1 Кор. 10:17).

192.Закваска становится единой, когда плоть уже не желает против духа и дух против плоти (Гал. 5:17), а мы умерщвляем свои плотские делаСм.: Рим. 8.13. . Тогда душа, осознав, что получила от Божьего дуновения дыхание жизни См.: Быт. 2:7. , уклоняется от земного, уклоняется от подчинения веку сему. Поэтому апостол заповедует нам ходить не по плоти, но по духу, чтобы мы, освятившись омовением возрождения (Тит. 3.5), совлекли с себя ветхого человека с его желаниями и облеклись в нового, созданного по образу Христову См.: Кол. 3:9. , и ступали в обновлении духа, а не по ветхой букве (Рим. 7:6). Поступая так, и во время воскресения мы сможем сохранить неповрежденной общность тела, души и духа, и уже теперь можем получить все, о чем просим. Многие считают, что именно на это указывают слова Господа: Если двое из вас согласятся на земле, о чем не попросите, будет вам от Отца Моего, Который на небесах (Мф. 18:19).

193.Другие полагают, что «двое» означают душу и тело, третьи — душу и дух, потому что если на земле, то есть в теле, душа и дух согласны между собой и не борятся друг против друга противоположными устремлениями, все, о чем они молят, может быть достигнуто. Так бывает, когда из двух созидается одно, если, отложив или преодолев вражду, двое — то есть душа и дух — становятся одним новым человеком, чтобы мы молились и духом, и умом См.: 1 Кор. 14:15. . Хотя многие понимают под этими двумя два народа: от Израиля и от язычников, которые во время воскресения соберутся воедино, чтобы совершенное прибывало вовеки, а то, что отчасти, разрушилось См.: 1 Кор. 13:10. . Однако другие считают, что речь идет о муже и жене, согласных друг с другом в любви.

194.Если в этой жизни три меры сохранят единую закваску, — пока не вскиснут и не станут одним, так что не будет никакого неравенства между частями и уже не будет казаться, что мы состоим из трех разных частей, — в будущем сложится нерушимое единство любящих Христа, и мы не останемся состоящими из многих. Хотя сейчас мы собранное множество, мы станем одним и преобразимся в единую сущность Ср.: 2 Кор. 3:18. . И в воскресении одна мера не будет ниже другой. Сейчас наша немощная плоть тленна, и в обычном состоянии тело подвержено ранениям или язвам, оно не может подняться над землей, отягощенное своим зесом, и пойти по воздуху. Но мы чудесно преобразимся в прекрасное простое творение, когда совершится сказанное Иоанном: Возлюбленные, мы теперь дети Божии, но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему (1 Ин. 3:2). Так как природа Бога проста — ибо Бог есть дух Ин. 4:24), — то мы так же изменимся по Его образу: Каков Небесный, таковы и небесные. И как мы носили образ перстного человека, будем носить и образ небесного (1 Кор. 15:48—49), в который должен облечься наш дух.

Причта о закваске, как и предыдущая притча о зерне горчичном, сохранились у трёх евангелистов-синоптиков (т.е. первых трёх евангелистов, повествования которых весьма схожи): Матфея (13: 33–35), Марка (4: 33–34) и Луки (13: 20–21). У евангелиста Матфея эта краткая притча изложена так:

«Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло всё».

Нужно учесть, что в данной притче, как и в предыдущей (о зерне горчичном), Христос сравнивает Царство Небесное не с самой закваской, а с конечным процессом её воздействия на муку и тесто. Господь избирает для притчи то, что бывает в природе для того, чтобы показать, что Его слово так же неизменно, как неизменны законы природы. Христос напоминает нам, что ничтожное количество закваски (дрожжей), положенное в большой объём муки, сообщает ей свои свойства и возбуждает в ней брожение.

Величественная по своей исторической широте и психологической глубине притча о закваске изображает внутреннее, сокровенное действие евангельской проповеди не только на весь мир, но и на отдельные личности. Господь развивает мысль, высказанную Им в притче о зерне горчичном, о будущности основанного Им Царства Божия на земле, Церкви. «Как закваска, – говорит св. Иоанн Златоуст, – над большим количеством муки производит то, что муке усвояется сила закваски, так и вы (апостолы, как бы говорит им Господь – В.П.) преобразите целый мир», – читаем мы у Златоуста.

При жизни Иисуса Христа Церковь – Царство Божие на земле – состояла из горстки неграмотных учеников. Кто из современников Христа мог думать, что Церковь при таком её жалком составе распространится по всему миру? Но тем не менее это случилось. Новая вера, проповеданная Христом и Его апостолами, произвела нечто подобное тому, что производят в тесте дрожжи. Ап. Павел пишет: «Разве вы не знаете, что малая закваска квасит всё тесто?» (1Кор. 5: 6). Действительно, закваска, как бы ни была мала, сообщает своё свойство – кислоту – всему раствору муки. Так и новая вера, казавшаяся сначала весьма ограниченной в своих действиях, как брожение от дрожжей, произвела переворот в умах и сердцах миллионов людей.

Смысл образного сравнения Царства Божия с тестом, поднимаемым действием дрожжей, состоит в том, что в обоих случаях действует живое творческое начало. Небесная закваска – благодать Божественного Духа, вложенная Спасителем в человеческие души, составляющие Его Церковь – Царства Божия на земле, определяет возрастание их внутренней, духовной жизни. И как заквашенное тесто поднимается до тех пор, пока закваска не смешивается с ним вполне, так и процесс устроения Царства Божия будет продолжаться до тех пор, пока не войдут в него все истинные чада его.

В историческом плане устроения Царства Божия «три меры» притчи означают, по объяснению сербского епископа Николая Охридского, три ветви рода человеческого: семитов, иафитов и хамитов – и указывают на принесение Спасителем на землю небесной закваски – благодати – всему человечеству без всякого ограничения. В плане индивидуальном Христова вера, подобно закваске, способна преобразить всю человеческую природу, вводя в нее новую, Божественную жизнь. По толкованию блаженного Августина, «три меры» муки означают три главные силы человеческой души: разум, сердце и волю, то есть силу мыслительную, силу чувства и силу деятельную, постепенно освящаемые благодатью Святого Духа. Благодать Божия, проникая, освящает еще и дух, душу и тело человека. Вооруженный благодатной силой, человек вступает в жизнь, совершенно отличную от обычной. Ум такого человека становится умом Христовым, то есть разум преображенного человека находится в полном послушании веры; он способен постигнуть тайны спасения. Желаниея и деяния заквашенного благодатью Божией человека возвышаются до полного согласия с волей Господней. В сердцах людей возрожденных, очищенных благодатью, царствует мир Божий. Само тело возрожденного человека становится чистым сосудом чистой веры. Таким образом, животворящая закваска проникает во всё существо человека, пока не вскиснет всё, т.е. пока не достигнет он совершенства во Христе и не станет новой тварью.

Отцы Церкви подчеркивают чрезвычайно важную подробность, необходимую для правильного понимания притчи: небесная закваска, Благодать Божия, действует на тесто, сделанное из неиспорченной муки. Залежавшаяся, испорченная мука не вскиснет, не поднимется, не поддастся воздействию дрожжей. Благодать Божия не действует в нерадивой душе. Для того чтобы Божия закваска сделала своё дело, мы должны в терпении покаянием и духовной борьбой со всеми пороками приготовить тесто своей души и тела. Успех в борьбе со своим греховным «я», со своим «ветхим человеком» не достигается легко и быстро. И дрожжи не вдруг заквашивают тесто, а постепенно. Нельзя сразу утвердиться в подвигах благочестия и добродетели. Нужно ежеминутно, ежедневно, постоянно в них упражняться, постоянно бороться с искушениями и слабостями, чтобы утвердиться в истинно духовной жизни – попробовать жить так, как Господь этого хочет.

Всякая проба начинается всегда с малого. В этом вся наука христианской жизни: пробовать жить согласно воле Христовой, начиная всегда с малого. Малая закваска квасит всё тесто. Малое горчичное зерно становится со временем большим деревом.

Для того чтобы начать это малое дело, нам нужны силы, которые помогут нам исполнить заповеди Христовы. Эти силы мы получаем в Церкви Христовой. Чем ближе и искреннее мы будем соединяться со Христом в этом таинстве, тем больше духовных сил получим, чтобы исполнять Его заповеди.

_

Притча о закваске

Развивая ту же мысль о будущности основываемого Им Царства Божия на земле, Иисус Христос сказал притчу о закваске. Еще сказал: чему уподоблю Царствие Божие? Оно подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло все. Известно, что ничтожное количество закваски (дрожжей), положенное в громадное (сравнительно с закваской) по объему тесто, сообщает всему тесту свои свойства и возбуждает в нем брожение. Так и малое стадо Христово(Ин. 6:32; Лк. 12:32), войдя в мир, создаст обширное Царство Божие на земле, долженствующее объединить все человечество.

«Не говори Мне: что можем сделать мы, двенадцать человек, вступив в среду такого множества людей? В том самом и обнаружится яснее ваша сила, что вы, вмешанные во множество, не предадитесь бегству. Как закваска тогда только заквашивает тесто, когда бывает в соприкосновении с мукой, и не только прикасается, но даже смешивается с ней, так и вы, когда вступите в неразрывную связь и единение с врагами своими, тогда их и преодолеете» (Свт. Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Матфея. 45).

Эта маленькая притча тоже говорит о возрастании Царствия Божия. Некая женщина «спрятала» (так буквально: не «положила», как в нашем переводе, а именно «спрятала») закваску в три «меры», то есть примерно в. 48 литров муки. Конечно, такое количество муки для приготовления теста в обычной жизни не употреблялось. Но мы ведь имеем дело с символикой контраста: малая закваска сквашивает такое огромное количество теста, из которого можно испечь хлебов чуть не на целый палестинский город. Тесто поднялось, и его рост символизирует творческую силу Божию, которая из маленькой, «спрятанной», почти незаметной закваски начáла христианского движения производит великое движение вселенского христианства. Силой Божией «всё вскисает». Проповедь Царствия, началась с выступления Самого Иисуса Христа. Затем Он посылает на проповедь Царства Своих апостолов: «И послал их проповедывать Царствие Божие» (Лк. 9,2). После Своего Воскресения Господь поручает апостолам всемирную миссию: «Идите, научите все народы» (Мф. 28:19). Книга Деяний завершается проповедью апостола Павла в столице империи, в Риме, где он пребывал, «проповедуя Царствие Божие и уча о Господе Иисусе Христе» (Деян. 28,31). Ну а что было после этого, всем нам хорошо известно из истории.

Любопытно, что, вообще говоря, в иудейской традиции закваска символизировала некое злое начало. Вспомним слова Самого Иисуса: «смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской» (Мф. 16:6). Бытовала и пословица, которую приводит в своих посланиях апостол Павел: «малая закваска квасит все тесто», призывая при этом христиан очиститься от старой закваски (1 Кор. 5:6-7). Ведь по Закону перед празднованием Пасхи всякая закваска должна быть удалена из дома. Но Иисус традиционно отрицательный образ использует как положительный! Это лишний раз обнаруживает Его свободу от устоявшихся представлений.

В притче о закваске важно отметить не только рост Царствия, но и призыв к миссии. Этот призыв направлен к каждому христианину, который в своей мирской среде может оказаться единственным малым горчичным зерном и малой, «скрытой» в толпе неверующих закваской Царствия Божия. Пока закваска находится вне теста, она бездейственна. Она должна проникать внутрь теста. Но и этого мало: силу жизненного роста дереву, силу сквашивания теста дает Бог. Мы должны постоянно помнить слова Иисуса, наставляющие апостолов в день Вознесения: «Вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли» (Деян. 1:8). «Когда сойдет на вас Дух Святый»! Оттого мы и призываем Духа ежедневно: «Прииди и вселися в ны».

К притче о закваске Евангелист Матфей добавляет следующее замечание:

³⁴ Всё сие Иисус говорил народу притчами, и без притчи не говорил им, ³⁵ да сбудется реченное через пророка, который говорит:

«отверзу в притчах уста Мои;

 изреку сокровенное от создания мира».

Евангелисту Матфею и его церкви надо было понять, почему учение Иисуса Христа, подкрепленное Его чудесными деяниями, не вызвало в израильском народе ожидаемого отклика, веры. Почему народные массы иудеев остались глухими, а то и враждебными к провозглашенному Иисусом Евангелию? Почему лишь небольшая группа учеников составила – и то не сразу – раннюю церковь в Иерусалиме и в Галилее? На эти волнующие вопросы евангелисты пытаются ответить. Один из возможных ответов сводился к тому, что Иисус «говорил народу притчами, и без притчи не говорил им». С одной стороны, притчи кажутся простыми рассказами. Но с другой стороны, они же представляются загадочными. Далеко не каждый может постичь их глубинное измерение. Это мы сейчас, спустя две тысячи лет христианства с его богословием, проповедями и библейскими исследованиями способны с относительной легкостью понимать притчи Иисуса. Но народ, окружавший Христа, был в этом отношении не похож на нас. Для того народа и мысли, и учение и поведение Иисуса Христа были чем-то невиданным и неслыханным, чем-то революционным. Далеко не все имевшие уши слышать, слышали Иисуса, то есть мало кто понимал услышанное от Него. Даже своим ближайшим ученикам Он должен был, как мы видели, подробно растолковывать смысл притч.

В том, что Иисус учил загадочными притчами, с точки зрения Матфея, исполнилось «реченное через пророка». Правда, далее евангелист приводит цитату из книги Псалмов, а не из того или иного пророка:

«Открою уста мои в притче

 и произнесу гадания из древности» (Пс. 77:2).

Дело в том, что евангелист считал всё Священное Писание пророческим. Всё оно указывало на грядущего Мессию, то есть на Иисуса Христа. Вот и вольно цитируемый евангелистом. 77-й Псалом тоже предвозвещает способ учения Иисуса Христа притчами, сокровенными «гаданиями» (то есть «спрятанными» загадками) из древности. 

Притча у Матфея и Луки
В Евангелии от Матфея поучение из лодки завершается притчей о закваске в тесте. Эта короткая притча следует сразу же за притчей о горчичном зерне:
Иную притчу сказал Он им: Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло все (Мф. 13:33).
В Евангелии от Луки две притчи — о горчичном зерне и о закваске — даны в той же последовательности. У Луки притча предваряется вопросом Иисуса: «Чему уподоблю Царство Божие?» (Лк
13.    20-21).
Толкование притчи
По той причине, что две притчи у обоих Евангелистов следуют одна за другой, а также по причине их кажущегося тематического сходства их обычно толкуют одновременно. Иоанн Златоуст, говоря об образе горчичного зерна, пишет:
Этим Господь хотел показать образ распространения проповеди. Точно то же самое, говорит Он, будет и с проповедью. Хотя ученики Его были всех бессильнее, всех уничиженнее, но так как сила, в них сокровенная, была велика, то она распростерлась по всей вселенной. Далее к этому образу Господь присовокупил еще подобие закваски... Как закваска над большим количеством муки производит то, что муке усваивается сила закваски, так и вы преобразуете целый мир. Как закваска тогда только заквашивает тесто, когда бывает в соприкосновении с мукой, и не только прикасается, но даже смешивается с ней (потому и не сказано «положила», но «скрыла»), так и вы, когда вступите в неразрывную связь и единение с врагами своими, тогда их и преодолеете. И как закваска, будучи засыпана мукой, в ней не теряется, но в скором времени всему смешению сообщает собственное свойство, так точно произойдет и с проповедью. Не дивись также и тому, что, беседуя о царстве, Он упоминает
0    зерне и закваске. Он беседовал с людьми неискусными и малоучеными, которых к высокому надлежало возводить посредством низких предметов, и которые были так просты, что при всем том имели еще нужду во многих пояснениях. Велика сила проповеди; однажды вскиснувшее само делается закваской для прочего. Как искра, когда коснется дров, зажженное ею делает новым источником огня, и таким образом простирается дальше и дальше, — так и проповедь. Но Господь сказал не об огне, а о закваске. Почему же? Потому что там не все зависит от огня, но многое и от зажженных дров; здесь же закваска все производит сама собою. Если же двенадцать человек заквасили целую вселенную, то подумай, как мы плохи, когда, несмотря на всю свою многочисленность, не можем исправить оставшихся, мы, которых понастоящему было бы достаточно, чтобы стать закваской для тысячи миров!1
В современных научных трудах притчи о горчичном зерне и о закваске тоже чаще всего разбираются вместе    как несущие одну
и ту же смысловую нагрузку. Между тем сходство усматривается только в том случае, если, как это делает Златоуст, притчу толковать применительно к росту последователей христианства. Насколько содержание притчи можно свести только к этой теме? И насколько вообще образы горчичного зерна и закваски можно трактовать как выражающие одну и ту же идею?
Закваска является микробиологическим элементом, добавляемым в пищу в определенных целях. В хлеб закваска (дрожжи) добавляется для придания ему пышности и вкуса. Благодаря закваске тесто вскисает и при выпечке «поднимается».
В Ветхом Завете хлебной закваске придавался особый, религиозный смысл. Он был связан прежде всего с запретом на употребление квасного в течение одной недели — когда израильский народ праздновал пасху. Нарушение этого запрета, согласно закону Моисееву, должно было караться смертной казнью:
Семь дней ешьте пресный хлеб; с самого первого дня уничтожьте квасное в домах ваших, ибо кто будет есть квасное с первого дня до седьмого дня, душа та истреблена будет из среды Израиля. Наблюдайте опресноки, ибо в сей самый день Я вывел ополчения ваши из земли Египетской, и наблюдайте день сей в роды ваши, как установление вечное. С четырнадцатого дня первого месяца, с вечера ешьте пресный хлеб до вечера двадцать первого дня того же месяца; семь дней не должно быть закваски в домах ваших, ибо кто будет есть квасное, душа та истреблена будет из общества сынов Израилевых, пришлец ли то, или природный житель земли той. Ничего квасного не ешьте; во всяком местопребывании вашем ешьте пресный хлеб (Исх. 12:15, 17-20).
Изначальное происхождение запрета на употребление квасного в еврейской традиции является предметом спора между учеными, равно как и богословское объяснение причин, по которым закваска должна была удаляться из домов на целую неделю. Согласно одному объяснению, закваска была символом греха. По другому толкованию, уничтожение всей старой закваски было символом обновления, которое должно было происходить ежегодно. Это толкование отражено в словах апостола Павла:
Разве не знаете, что малая закваска квасит все тесто? Итак очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом, так как вы бесквасны, ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас. Посему станем праздновать не со старою закваскою, не с закваскою порока и лукавства, но с опресноками чистоты и истины (1 Кор. 5:6-8).
«Смотрите, берегитесь закваски фарисейской
и саддукейской»
Слова Павла о закваске порока и лукавства перекликаются со словами Иисуса о «закваске фарисейской, которая есть лицемерие» (Лк. 12:1). У Матфея и Марка приведен целый диалог между Иисусом и учениками, посвященный этой закваске:
Переправившись на другую сторону, ученики Его забыли взять хлебов. Иисус сказал им: смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской. Они же помышляли в себе и говорили: это значит, что хлебов мы не взяли. Уразумев то, Иисус сказал им: что помышляете в себе, маловерные, что хлебов не взяли? Еще ли не понимаете и не помните о пяти хлебах на пять тысяч человек, и сколько коробов вы набрали? ни о семи хлебах на четыре тысячи, и сколько корзин вы набрали? как не разумеете, что не о хлебе сказал Я вам: берегитесь закваски фарисейской и саддукейской? Тогда они поняли, что Он говорил им беречься не закваски хлебной, но учения фарисейского и саддукейского (Мф. 16:5-12; ср.: Мк. 8:13-21).
В данном случае под закваской понимается тот фермент, который, пропитывая собой все учение фарисеев и саддукеев, делает его непригодным к тому, чтобы открывать путь в Царство Небесное. Этот фермент Иисус и называл лицемерием.
Богословское содержание образа закваски
В рассматриваемой притче образ закваски используется в положительном ключе. Перед нами пример того, как один и тот же образ может иметь разные значения в зависимости от того, какую реальность он призван выражать.
Образ женщины, готовящей хлеб, у слушателей Иисуса мог вызвать только положительные ассоциации. Большинство из них были мужчинами: когда они приходили домой, жена встречала их теплым, только что испеченным хлебом. Те женщины, которые оказывались среди слушателей Иисуса, узнавали в этом образе себя. И мужчины, и женщины прекрасно понимали буквальное значение Его слов. Что же касается их переносного значения, то оно каждому должно было открываться поразному.
Возвращаясь к сравнению между притчами о горчичном зерне и о закваске, мы должны указать на различия, касающиеся их внешнего образного ряда. Образ зерна заимствован из сельскохозяйственной деятельности, которой занимались преимущественно мужчины (у Матфея и Луки «человек», то есть мужчина, сажает зерно в землю), образ закваски — из домашнего быта, где хозяйничали женщины. Зерно начинает расти внутри земли, потом пробивается наружу и превращается в растение; при этом состав земли не меняется. Закваска, напротив, остается внутри теста, не выходит наружу, однако благодаря ее присутствию в тесте сам состав теста, его вкус и запах меняются.
Простое сличение внешних аспектов обоих образов заставляет задуматься о том, насколько они призваны отображать одну и ту же реальность. Как представляется, образ закваски в тексте выполняет другие функции, чем образ зерна. Он указывает на ту же реальность Царства Небесного, но раскрывает ее поиному.
Образ закваски стоит в одном тематическому ряду не с горчичным зерном, а с теми образами, которые мы встречаем в Нагорной проповеди: «Вы — соль земли... Вы — свет мира» (Мф. 5:13-14). Не случайно в поучении из лодки, как оно изложено у Марка, присутствуют слова, аналогичные тем, что включены у Матфея в Нагорную проповедь: «Для того ли приносится свеча, чтобы поставить ее под сосуд или под кровать? не для того ли, чтобы поставить ее на подсвечнике?» (Мк. 4:21). Очевидно, одну и ту же мысль Иисус выразил и в Нагорной проповеди, и в поучении из лодки. И мысль эта отлична от той, которую выражает притча о горчичном зерне.
Образы соли, света и свечи, как кажется, несут одинаковую семантическую нагрузку. Они призваны обозначить качество присутствия последователей Иисуса в мире. Соль, находясь внутри пищи, придает ей вкус. Свеча, находясь внутри комнаты, наполняет ее светом. Закваска, находясь внутри теста, заставляет тесто вскиснуть и взойти. Христиане призваны, пребывая внутри мира, выполнять в нем ту же функцию, что соль в пище, свеча в комнате, закваска в тесте.
Продолжая эту аналогию, можно отметить, что свеча по отношению к комнате, соль по отношению к пище и закваска по отношению к тесту являются инородными элементами. Они не принадлежат изначально тому пространству или предмету, внутри которых оказываются, но привносятся в них, добавляются к ним. Подобным образом и последователи Иисуса, живущие в мире, ино- природны миру. Они в мире, но не от мира (Ин. 17:14-18).
Если рассматривать притчу о закваске применительно к духовной жизни или внутреннему миру отдельного человека, то и здесь мы обнаруживаем отличия от притчи о горчичном зерне. Там основной акцент делался на разнице в размере между горчичным зерном, которое «меньше всех семян», и происходящим от него растением, которое «больше всех злаков». Здесь акцент делается не столько на соотношении «меньше — больше», сколько, опять же, на качестве: присутствие Царства Божия в душе человека качественно меняет всю его жизнь, придает ей вкус и полноту, которых до этого в ней не было. «Действию закваски подобно действие Христова учения, — пишет преподобный Иустин (Попович). — Как закваска постепенно проникает в тесто, пока не охватит его и оно не вскиснет, так и богочеловеческое учение Спасителя малопомалу пронизывает и душу человека, и тело, и сердце, пока не завладеет даже малейшей частицей его существа»1.
Три меры муки
Следует обратить внимание на то, что в притче указано точное количество муки, использованной женщиной для подготовки теста: три меры. Термин σάτον (мера) в греческом языке обозначает меру сыпучих тел, равную приблизительно 1,5 римской модии, или около 13 литров. То есть мера — это отнюдь не горсть муки; скорее, это полный и тяжелый мешок. Три меры муки соответствует 40 литрам — количеству хлеба, которого хватило бы более чем на 100 едоков. Иными словами, речь идет не об обычном хлебе для ужина, а о большом количестве хлеба для большого пира с участием многих гостей. Здесь уместно вспомнить образ брачного пира, символизирующего щедрость Бога (Мф. 22:1-14). Можно также вспомнить слова Иисуса: «Мерою доброю, утрясенною, нагнетенною и переполненною отсыплют вам в лоно ваше» (Лк. 6:38).
Три меры муки иногда толкуются аллегорически — как указание на три части человеческого естества (дух, душу и тело)    или три категории людей (например, эллинов, иудеев и самарян) . Однако такая чрезмерная аллегоризация скорее уводит от смысла притчи, чем приближает к его пониманию. Вряд ли также можно извлечь какойнибудь урок из сопоставления трех мер муки в Евангелии от Матфея с тремя сатами муки, из которой Сарра испекла пресные хлебы для трех путников (Быт. 18:6). Скорее всего, указание на три меры призвано подчеркнуть контраст между большим количеством хлеба, который намеревается испечь женщина, и небольшим количеством требуемой для этого закваски. 

Притча о закваске означает то же самое, что и притча о горчичном зерне, т. е. распространение церкви Христовой по земле и действие веры и благодати Божией в душе истиннаго христианина. Три меры муки, в этой притче, по объяснению некоторых толкователой, означают род человеческий, происшедший от трех сыновей Ноевых, три основныя силы человека: познавательную, чувствительную и желательную, и тричастный состав человека: дух, душу и тело (Амвр., Иерон. и Феофил.) Обе эти притчи, — о зерне горчичном и закваске, по изъяснению св. Златоуста, еще указывают на то, что апостолы Христовы хотя были и безсильнее и уничиженнее всех; но велика была сила Божия в них, которая помогла им распространить веру по всей вселенной и преобразить весь мир. И сими притчами Господь ободрял Своих учеников в их проповеднических трудах. По- видимому, их труды малоуспешны; нет, они только малозаметны, но успешны: св. апостолы распространят учение Христово по всей вселенной и переродят души человеческия.

Смысл этой короткой притчи полностью идентичен смыслу предыдущей. Дрожжами, или, вернее, закваской в древности служил кусочек старого перекисшего теста, который добавлялся в новое тесто для ферментации. Небольшая горстка дрожжей способна превратить в тесто огромное количество муки. В Палестине женщины пекли хлеб каждый день, поэтому три пуда муки (дословно: «три меры»; в одной мере было около 16 литров) – это огромное количество, что подчеркивает его символический характер. Ведь в жизни практически никто не печет столько хлеба – его хватило бы для 160 человек! Снова перед нами притча контраста, когда нечто маленькое и незаметное в начале сопоставляется с огромным размером того, что стало в конце.

Обычно в Писании слово «закваска» употреблялось в переносном значении, как некое злое начало, вызывающее разложение и смуту; ср. «закваска фарисеев». В это время была широко известна пословица: «Немного нужно закваски, чтобы вскисло все тесто» (1 Кор. 5:6 и Гал. 5:9). Вероятно, Иисус положил в основу Своей притчи эту пословицу, но превратил традиционный отрицательный образ в положительный. Действие дрожжей незаметно для глаза, недаром даже глагол, переведенный как «положила», в оригинале значит «спрятала». Так и Царство действует в мире неприметно, но в конце его преображающая сила станет очевидна всем.

Вряд ли современный читатель способен уловить здесь какую-либо связь с Ветхим Заветом. Однако такая связь не могла ускользнуть от аудитории, т.е. от слушателей Спасителя, которые знали Писание наизусть или, по крайней мере, очень близко к тексту. В Быт. 18:6 Авраам спешит к Сарре и говорит: "замеси три меры (саты) муки"... Эта аллюзия на ветхозаветный рассказ придает жене из евангельской притчи более конкретные черты – возникает ассоциация с Саррой, которая на фонетическом уровне очень искусно откликается игрой слов: Сарра (ивр. שרה śārā) и закваска (ивр. שאור ʼśǝʼôr).

Иными словами, душа христианина, когда становится достойной, приемлет от Творца своего Духа Его. Приняв, держит Его в уме своем, пока ум не обожится; и держит в сердце, пока сердце не обожится; и держит в воле, пока воля не обожится; и непрестанно держит Его в /трех мерах/ одновременно, пока душа полностью не обожится. А когда все обожится, тогда и просветится, и взойдет, как перебродившее тесто. Так душа становится великой, богатой и святой. Тогда душа приобретает способность переродить, одухотворить, освятить и тело, как свой орган. Разве не таково Царство Божие? И разве не чудесна притча эта?

подобно закваске. Хотя закваска или дрожжи часто символизируют зло (Мф. 16:11), здесь суть в том, что Царство заквашивает мир. Обе картины, как и притча о плевелах, показывают, что Иисус собирается распространить Свою Весть за пределы Израиля по всему миру.

 Многие евангельские образы являются ветхозаветными аллюзиями, легко опознаваемыми слушателями и составляющими, как выражаются лингвисты, «фоновое знание» Подробнее см.: Грилихес Л., свящ. Евангельские притчи и внебиблейские языковые данные // Альфа и Омега. 2002. 4 (34). С. 22.. Например, когда в одной из притчей Царствие Небесное уподобляется закваске, которую жена взяла и спрятала в трех мерах (сатах) муки, доколе не вскисло все (Мф. 13:33), образ трех мер был хорошо знаком слушателям Христа: в книге Бытия описано, как Авраам спешит к Сарре и говорит: «Замеси три меры саты муки» (Быт. 18:6). Жена из притчи явно перекликается в сознании иудеев, наизусть или близко к тексту знавших Писание, с супругой «отца всех верующих» (Рим. 4:11) и невольно обращает мысли к значению этого образа. 

Образ закваски (Мф. 13:33) показывает, что сила Царства, слово Божие и благодать качественно меняют душу человека – как закваска меняет муку, в которую положена. По одному из толкований блж. Иеронима Стридонского, взятые женщиной три меры муки, приведенные в подлинное единство положенной в них закваской, символизируют три состава человеческой природы – дух, душу и тело, которые после грехопадения пришли в разногласие, но приводятся в цельность и согласие евангельским учением Иероним Стридонский, блж. Толкование на Евангелие от Матфея. 2. 13. 33..