Евангелие от Матфея 13 глава 10 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в вопросе учеников не любопытство, а заботу о народе. Ученики спрашивают Христа: «Для чего притчами говоришь им?» — потому что замечают неясность речи и хотят понять, почему Господь говорит народу прикровенно.

Главная линия толкования у святителя Иоанна Златоуста и блаженного Феофилакта такова: ученики действуют как заботливые попечители народа. Они спрашивают не: «Почему Ты говоришь притчами нам?», а: «Почему говоришь притчами им?» То есть они прежде всего думают о пользе слушателей, а не о себе. При этом, по Златоусту, они выбирают подходящее время: не спрашивают при всех, а подходят тогда, когда Христос остается один. В этом видны их уважение к Учителю, рассудительность и любовь к людям.

Другая линия, представленная святителем Лукой Крымским, объясняет саму причину притч. Христос говорил прикровенно потому, что многие слушатели имели огрубевшее сердце: они видели, но не понимали, слышали, но не принимали. Открывать им тайны прямо было бесполезно. Поэтому Господь говорил притчами: простые образы могли заинтересовать таких людей, заставить их задуматься и постепенно привести к пониманию.

Блаженный Иероним добавляет не богословское, а текстовое замечание: он спрашивает, как ученики могли «приступить» ко Христу, если Он сидел в лодке. Возможное объяснение: к этому времени они уже сошли с лодки и тогда спросили Его о смысле притчи.

У священномученика Онуфрия мысль переносится к церковной жизни: как апостолам были открыты тайны Царства, так и их преемникам — святителям Церкви — Бог дает особое понимание церковных вопросов. Поэтому мирянам не следует поспешно осуждать православных пастырей, если что-то кажется им непонятным, если только эти пастыри не отступают от Церкви.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иоанн Златоуст особо отмечает тактичность учеников: они не задают вопрос при народе, а ждут подходящего момента. Также он подчеркивает их любовь: они заботятся прежде о пользе других.

Блаженный Иероним Стридонский обращает внимание на историческую деталь: если Христос сидел в лодке, то выражение «приступили ученики» требует объяснения. Он допускает, что разговор произошел уже после выхода из лодки.

Блаженный Феофилакт Болгарский кратко поясняет причину вопроса: ученики увидели «многую неясность» в словах Христа и подошли как общие попечители народа.

Святитель Лука Крымский объясняет притчи как милостивый способ достучаться до людей с огрубевшим сердцем: прямую речь они бы не приняли, а образный рассказ мог их заинтересовать.

Священномученик Онуфрий Гагалюк применяет это место к послушанию Церкви: тайны Царства особенно открываются апостолам и их преемникам — святителям.

Когда Иисус окончил притчи, приступили к Нему ученики и спросили: для чего притчами говоришь им?

Потому говорю им притчами, – отвечает Христос, – что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют. Они не слепы и не глухи, но, развращенные своими лжеучителями (книжниками и фарисеями), они почти потеряли способность понимать виденные ими знамения и слышанное ими учение. И сбывается над ними пророчество Исайи, которое говорит: слухом услышите – и не уразумеете¹, и глазами смотреть будете – и не увидите, ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их (Мф. 13:14–15); (Ис. 6:9–10). Испорченность большинства этих людей так велика, что они умышленно становятся глухи к слову истины и закрывают глаза свои от великих знамений, как бы опасаясь, что в противном случае они, пожалуй, обратятся к Богу и будут спасены Им. Но Христос не отталкивает и их от Себя; нет, Он и им преподает Свое учение о Царстве Небесном, но только в иносказательной форме, предоставляя им самим, при желании, додуматься до сокрытого в притчах смысла. Кто имеет искреннее желание понять смысл притчи и учения Христа, тому дано будет это понимание, и приумножится в нем; а кто не имеет такого желания, тот останется глух к учению Христа, если бы оно излагалось даже и не в притчевой форме; тому не принесет пользы даже и то богопознание, которое имеют все люди, на какой бы ступени религиозного развития они ни стояли; у того само собою оно отпадет как бесполезное для него, как бы отнимется и то, что имеет.

Апостолам же, которые для Христа оставили все земное и пошли за Ним и тем обнаружили веру в Него и искреннее желание следовать Его учению, – им через это сделалось доступным, возможным воспринять то, что другие, без веры и желания, слыша не слышат и видя не видят и не разумеют; им-то дано знать тайны Царствия Небесного@2 .

«Для чего Ты говоришь им притчами?», – спросили Иисуса Его ученики. В самом деле: почему притчи? – А Иисус учил преимущественно притчами, тем особым способом учительства, который был очень распространен в Палестине и частенько назывался речью премудрости. – Чтобы понять, что это такое, достаточно почитать такие популярные в те времена библейские книги как Книгу Притчей Соломона или Книгу Премудрости того же Соломона.

Словом «притча» у нас переведено греческое слово «парабола» (παραβολή), в научной традиции «метафора». В библейской традиции так называлось много разных литературных жанров: краткий образный рассказ, пословица, поговорка, загадка, крылатый афоризм, аллегория. Все эти жанры объединяет некоторая загадочность, ибо они подразумевают иносказание и сравнение. В религиозных притчах излагается что-то общедоступное, земное, для сравнения с чем-то божественным, небесным. Такое сравнение «по аналогии» делает таинственную божественную истину более доступной и понятной в земных иллюстрациях. Ведь только немногие могут понять абстрактные идеи. Большинство людей мыслит образами и картинками. Иисус Христос был непревзойденным мастером притч. 

После произнесения притчи о сеятеле, еще прежде объяснения ея, И. Христос разъясняет ученикам, вследствие их вопроса: почто (для чего) Он говорит им притчами: Вам дано есть, говорит Господь апостолам, разумети (знать) тайны царствия небеснаго, онем же (а им, т. е. народу) не дано есть. Тайны царствия небеснаго|||, это — истины относительно царства Христова (о царстве чит. объясн. Мф. 3:1.) — истины совершенно непостижимыя для человеческаго, ума или и постижимыя, но только сокрытыя от других и известныя не всем; таковы: тайна Св. Троицы, тайна воплощения Сына Божия, тайна крестной смерти Спасителя и распространения евангелия по всему миру. Апостолам дано было от Бога, чрез просвещение их ума, знание этих тайн прямо, без объяснения их притчами, хотя пока и несовершенное знание до сошествия на них Духа Святаго. Народу же не дано это прямое знание тайн Христовых, и не дано не потому, что Бог не хотел этого, но потому, что народ сам неспособен был принять сии тайны (как это далее объясняет Господь); не способен же потому, что был нравственно неразвит, и по этой причине мысли его о царстве Мессии были грубы: так он думал, что это царство будет подобное земным царствам. Апостолам дано знать тайны царства Христова потому, что они сами предназначались быть проповедниками этих тайн.

Вероятно, события происходят не в присутствии толпы, ведь обычно Иисус дает толкования и пояснения только Своим ученикам, причем наедине с ними (см. Мк. 4:10). Неизвестно, поняла ли притчу толпа, но ученики ее точно не поняли, потому что ниже, в ст. 18‑23, Иисус будет им ее объяснять. Но они задают Ему о вопрос о том, почему Он учит притчами, то есть почему излагает Свое учение не прямо, а посредством иносказаний, загадочных высказываний. Чтобы понять притчу, нужно разгадать ее смысл, понять, для чего она рассказана, что требует определенных интеллектуальных и духовных усилий.

Не смотря на ее, необычайную простоту и наглядность, даже ученики не по­няли ее значения и по возвращении Спасителя в дом ап. Петра в Капернауме не преминули попросить ее разъяснения. Самая эта просьба показывала, что притча произвела на них сильное впечатление, затронула в них мысль, требовавшую удовлетворения. И Спаситель не замедлил дать апостолам, как будущим продолжателям Его дела, подробное объяснение этой притчи. На вопросы зачем Он говорит народу притчами, Спаситель отвечал, что такою именно формою назидания только и можно с успехом поучать народ, «который видя не видит, и слыша не слышит, и не разумеет», ибо, по словам пророка Исаии, «огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышать, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем». Пусть же хоть эти внешние образы запечатлеются в памяти людей, чтобы при более благоприятном настроении их они могли послужить для них средством к проникновению в их внутренний смысл, разуметь который пока не дано им. Только избранным ученикам дано «знать тайны царства небесного», и им как провозвестникам этих тайн Спаситель мог предложить и объяснение внешних образов притчи.

13: 10-11. для чего притчами говоришь им? Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано...

Подавляющему большинству народа бесполезно, видимо, было говорить о чем-то большем, нежели о самых общих нравственных правилах жизни, поскольку все его интересы сводились только к жажде чудес, исцелений и земного благополучия. Господь видел это состояние людей и потому проповедовал им притчами, ибоони видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют... ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их (Мф. 13:13, 15). Этих людей Господь назвал мертвецами (Мф. 8:22).

Апостолы же по искренности своей души и силе ревности (мы оставили всё и последовали за Тобою. Мф. 19:27) были наиболее способны к проповеди Евангелия. Поэтому Господь и открывал им все необходимое.

13: 12. ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет.

Не мерою дает Бог Духа (Ин. 3:34), и у каждого, кто трудом молитвы, подвижнической жизни и смирением приобрел Его, из чрева потекут реки воды живой. Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него (Ин. 7:38-39). Это с особенной силой и очевидностью исполнилось на живых сосудах Духа Святого — святых подвижниках православия. Это Пимен и Сисой, Антоний и Макарий, Лествичник и Исаак, Георгий Затворник и Игнатий (Брянчанинов), подвижники Иоанн (Валаамский) и Никон (Воробьев) — безмерно число тех, кому было дано и приумножено. Их аскетические творения просто поражают силой присутствующей в них благодати Божией. Это действительно полноводные реки живой воды, которые питают, насыщают, умиротворяют, радуют душу человеческую.

У тех же, которые в своем сознании и в своих руках не имели ничего, кроме так называемых материальных и культурных ценностей, неумолимой смертью отнимутся и эти последние мыльные пузырики.

Как мы уже сказали, эта притча должна была иметь двойное воздействие. Мы уже видели, какое воздействие она должна была оказывать на тех, кто слышит слово. Но она должна была также произвести впечатление и на тех, кто проповедует слово. Она должна была сказать нечто не только слушавшей массе, но и тесному кругу учеников.

Нетрудно заметить, что иногда в сердцах учеников должно было нарастать некоторое разочарование. В глазах учеников Иисус был мудрейшим и прекраснейшим из всех. Но в чисто человеческих понятиях, у Него было очень мало успеха. Двери синагог были закрыты для Него. Руководители ортодоксальной иудейской религии были Его ярыми критиками и хотели уничтожить Его. Народ, правда, приходил слушать Его, но лишь немногие изменили свою жизнь, и многие, получив Его целительной помощи, уходили прочь и забывали Его. В глазах учеников складывалась ситуация, что Иисус лишь навлекал на Себя вражду ортодоксальных руководителей и мимолетный интерес народа. Нет ничего удивительного в том, что в сердцах учеников иногда появлялось разочарование.

Эта притча говорит обескураженному проповеднику недвусмысленно, что жатва будет наверняка. Урок для обескураженного проповедника включен в кульминационном пункте притчи, в картине семени, давшего обильный урожай. Некоторые семена могут упасть на дорогу и их клюют птицы, некоторые могут упасть на мелкий каменистый грунт, да так и не дорастут до зрелости, иные могут упасть среди терний, где они будут заглушены, но, несмотря на все это, урожай придет. Ни один крестьянин не ждет, что каждое посеянное им зерно прорастет и принесет плод. Он хорошо знает, что некоторые унесет ветер, а некоторые упадут в места, где они не могут прорасти, но он не прекращает сева, да и надежду на урожай сохраняет. Крестьянин сеет в надежде и в уверенности, что, хотя некоторые семена и пропадут, урожай будет.

Таким образом, эта притча вдохновляет тех, кто сеет семя слова.

1. Кто сеет Слово Божие не знает, какой будет результат сева. Есть такой рассказ о старом, одиноком человеке, старом Томасе. Старик пережил всех своих друзей, и в церкви, в которую он ходил, едва кто знал его. И вот, когда старый Томас умер, автор рассказа, ходивший в ту же церковь, решил, то вряд ли кто-нибудь придет на похороны, и решил обязательно пойти сам, чтобы хоть кто-то проводил старого Томаса в последний путь.

И, действительно, никого больше не было, и это был дождливый, ветреный день. Похоронная процессия достигла кладбища, у ворот которого ждал какой-то военный. Это был офицер, но на его плаще не было никаких знаков различия. Военный подошел к могиле старого Томаса, и, когда церемония была закончена, салютировал рукой в воинском салюте перед открытой могилой, как будто перед королем. Он оказался бригадным генералом, и по дороге с кладбища рассказал: «Вас, наверное, удивляет, почему я оказался здесь. Когда-то давно Томас был моим учителем в воскресной школе. Я был буйным мальчишкой и настоящим наказанием для него. Он так и не знает, что он сделал для меня, но всем, чем я являюсь, или буду, я обязан старому Томасу, и сегодня я пришел, чтобы отдать ему последний долг». Томас не знал всего, что он делал, и ни один учитель или проповедник этого знать не может. Наша задача – посеять семя, а остальное предоставить Богу.

2. Когда человек сеет семя, он не должен ждать быстрых всходов. В природе все растет без спешки. Очень нескоро из желудя вырастет дуб, и, может быть, лишь через много времени слово даст ростки в сердце человека. Но часто слово, брошено в сердце мальчика, долгое время лежит и дремлет в нем, пока вдруг не проснется однажды и спасет его от сильного искушения или даже спасет душу от смерти. В наш век все ждут быстрых результатов, но мы должны в терпении и надежде сеять семя, и иногда даже долгие годы ждать урожая.

По следующим двум причинам Он имел обыкновение часто пользоваться притчами: или из-за того, что Он говорил о вещах неявных, так что неявное Он делал в притче явным, насколько это возможно; или из-за недостоинства слушателей, когда им не бывает никакой пользы от сказанного. Но есть и третья причина притч. Часто, говоря что-либо в осуждение слушающих, Он ослабляет притчей суровость обличений. Так, например, когда Он говорит про виноградник, что плохих виноградарей предаст злой смерти, а виноградник отдаст другим. Ибо, говоря это фарисеям, Он явно избегал суровости слов.